Перейти к содержанию

Фиктивная жена. Любовь в договор не входит

Автор:

Категория
Современные любовные романы
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
01.11.2026

Аннотация

— Быстро целуй меня! — Богдан прижимает меня к стене, опаляя дыханием губы. — Живее! Тётка уже поднимается на лифте! — Вы с ума сошли, Богдан Романович?! — упираюсь ладонями в его грудь и пугаюсь того, как бешено колотится его сердце. Или это моё? — Мы так не договаривались! Этого не было в договоре! — Считай, что я меняю условия в одностороннем порядке, — нагло усмехается он, облизывая свои губы и устремляя взгляд на мои. Я вся сжимаюсь от страха и возмущения. Разве так можно?! — Пора пересмотреть часть условий, — ещё тише произносит он. — Я передумал. Так что стой смирно, Канарейкина. Выдыхает и впивается в мой рот, заставляя меня широко распахнуть глаза и возмущённо мычать в этот неожиданный поцелуй. Простой договор. Простые условия. Сыграть роль жены для босса перед его родственниками. Взамен он поможет мне и решит мои проблемы. Но когда фальшивый поцелуй внезапно превращается в настоящий пожар, мы оба понимаем, что наша игра зашла слишком далеко.

Читать «Фиктивная жена. Любовь в договор не входит» — Лана Пиратова онлайн

Страница 6 из 10

— Да, — тут же подхватывает она. — Мне правда нужно… отчёты. Документы. Очень много работы.

— Ого, Богдаша! Неужели ты нашёл девушку, которая работает! Вот это да! ты не перестаёшь меня радовать! Конечно, Полина, — Виолетта улыбается ей ласково. — Идите. Мне как раз надо пообщаться с племянником. Но вечером я вас не отпущу так легко.

Канарейкина кивает. Потом ещё раз. Делает шаг назад и я вынужден отпустить её талию.

Она буквально сбегает из кабинета. Не идёт — именно сбегает. Быстро, почти бесшумно, только дверь закрывает слишком резко.

Мы с Виолеттой остаёмся одни.

Тётя молчит ровно три секунды.

Потом медленно поворачивается ко мне и улыбается.

— Хорошенькая. Не модель, как обычно у тебя, но хорошенькая.

Я напрягаюсь.

— Правда? — спрашиваю осторожно.

— Очень, — кивает она. — Смущается искренне. Глаза честные. Фамилия смешная. И смотрит на тебя так, будто одновременно хочет спрятаться за шкаф и ударить тебя этим же шкафом по голове. Прелесть.

— Рад, что тебе понравилось первое впечатление.

— Не первое впечатление, Богдаша. Девушка. Полина мне понравилась.

Непонятно, должен я радоваться или начинать паниковать.

— Рассказывай, — требует Виолетта и устраивается в кресле напротив моего стола, как у себя дома. Хотя почему как. Она и есть почти у себя дома. — Где познакомились? Когда сделал предложение? Почему я узнаю обо всём последней? И главное — почему у девочки такой испуганный вид? Когда ты успел так напугать её?

Замечательная наблюдательность. Вот за что я особенно люблю свою тётю. Особенно когда это направлено не на меня.

— Всё произошло быстро, — отвечаю я. — И не совсем вовремя. Сама видишь, дел много.

— Любовь вообще редко спрашивает расписание у секретаря, — философски замечает Виолетта. — Хотя в твоём случае, кажется, именно у секретаря и спросила. Надеюсь, что вечером я получше узнаю Полину. Пока мне всё нравится!

Решаю сменить тему разговора.

— Ты где остановилась? В какой гостинице?

Тётя моргает так невинно, что мне сразу становится плохо.

— В гостинице? Богдаша, зачем мне гостиница, если у моего любимого племянника есть прекрасный дом?

Нет.

Только не это.

— Виолетта, — медленно произношу я. — Ты хочешь сказать…

— Что буду жить у тебя, конечно, — радостно заканчивает она. — Не волнуйся, я уже распорядилась, чтобы багаж отвезли прямо туда.

Глава 14. Без вариантов

— Виолетта, — произношу я как можно спокойнее, хотя внутри уже матерюсь на всех языках, которые знаю. — Ты устала с дороги. Тебе надо отдохнуть.

— Богдаша, не начинай, — она отмахивается от меня. — Я прекрасно себя чувствую. Самолёт был удобный, шампанское холодное, а стюард милый. Что ещё нужно женщине для счастья?

Не знаю, как насчёт женщин, но меня бы устроило, чтобы Виолетта сейчас оказалась как можно дальше от моего кабинета, от моего дома и особенно от Полины Канарейкиной.

Но вслух я, конечно, этого не говорю.

— Твой багаж уже у меня дома? — уточняю, хотя ответ очевиден.

— Разумеется, — довольно улыбается она. — Я распорядилась. Ты же знаешь, как я не люблю бессмысленные ожидания.

Знаю.

Ещё я знаю, что Виолетта не поверит ни одной моей отговорке, если за ужином Полина будет сидеть напротив неё с глазами испуганной косули и обращаться ко мне по имени-отчеству.

Мне срочно нужно поговорить с Канарейкиной. Подготовить. Объяснить, что можно говорить, а что нельзя. Кто мы. Где познакомились. Когда я сделал предложение. Почему она якобы меня любит, хотя на самом деле смотрит так, будто мечтает врезать мне чем-нибудь потяжелее.

— Вечером ужинаем у меня, — говорю твёрдо. — Я распоряжусь насчёт кухни.

— Не распоряжайся, — перебивает Виолетта. — Я уже заказала ужин. Хороший ресторан. Домашняя подача. Никаких твоих деловых фуршетов с канапе размером с совесть Аркадия.

Прекрасно. Она уже всё решила. Как обычно.

— Тогда я отвезу тебя домой, — предлагаю, поднимаясь. — А сам вернусь в офис. Надо закончить пару срочных дел.

— Срочных дел или срочных инструкций для невесты? — прищуривается тётка.

Смотрю на неё без улыбки.

— Виолетта.

— Ладно-ладно, — смеётся она и поднимает руки. — Не рычи. Но вечером я жду вас обоих. Как же мне хочется поговорить с Полиночкой! Такая милая девушка!

Блять.

Кое-как выпроваживаю её из кабинета. Это занимает почти двадцать минут, три звонка водителю, два её замечания по поводу моего галстука и одно — по поводу того, что Полину надо срочно одеть «не как сиротку из бухгалтерского архива».

Когда дверь за Виолеттой, наконец, закрывается, я выдыхаю и сразу выхожу в приёмную.

Пусто.

На столе Полины нет сумки. Нет её телефона. Нет даже этой вечной стопки бумаг, за которыми она обычно прячется от меня.

— Канарейкина?

Ответа нет. Сбежала? Вот же маленькая упрямая зараза.

Достаю телефон и набираю её номер. Не отвечает. Набираю ещё раз. И ещё. Тишина.

Она серьёзно решила спрятаться? После того, как сама согласилась? После того, как я уже назвал её своей невестой перед Виолеттой?

Нет, Полина. Так не работает.

Через полчаса я уже возле её дома.

Набираю номер квартиры на домофоне. Никто не отвечает.

Я уже готов снова искать своего нового приятеля Сёмку, когда дверь подъезда открывается изнутри, и на улицу выходит парень.

Женька.

Разбитая губа уже не такая яркая, но синяк под глазом расползается красивым фиолетовым пятном.

— Где Полина? — спрашиваю без предисловий.

Парень останавливается. Меряет меня взглядом с головы до ног. Неприязненно. Даже с вызовом.

— А вам какое дело?

— Большое.

— Она не хочет вас видеть.

— А ты теперь её пресс-секретарь?

Женька делает шаг ко мне. Худой, злой, молодой. Уверенный, что, если сжать кулаки и смотреть волком, взрослые мужчины в дорогих костюмах испугаются.

Не испугаются.

— Слушайте, — цедит он. — Я не знаю, что у вас там с Полей, но если вы её обидели…

— То что? — перебиваю спокойно. — Снова полезешь в драку и окажешься в полиции? Отличный план. У тебя талант выбирать решения, от которых сестре становится хуже.

Попал. Парень бледнеет от злости.

— Не смейте говорить так про неё.

— Я не про неё говорю. Я про тебя. Ты вчера чуть не вылетел из института. Сегодня утром комиссия уже была готова превратить твою жизнь в помойку. Кто это остановил, напомнить?

Женька сжимает челюсть.

— Я не просил.

— Конечно. Просила Полина. Потому что ты умеешь только влипать, а она — вытаскивать тебя за шкирку.

— Что вам от неё надо? — спрашивает он уже тише, но ненависти в голосе меньше не становится.

— Я предлагаю твоей сестре выгодный контракт.

— Контракт? — он криво усмехается. — Вы серьёзно? С Полей? Что за контракт?

— Это между мной и Полиной.

— Тогда ищите её сами.

Разворачивается, но я успеваю схватить его за локоть. Не грубо. Но достаточно крепко, чтобы понял: разговор не окончен.

— Послушай меня внимательно, Евгений. Сейчас только я могу ей помочь. Не ты. Не ваши соседи. Не её гордость. Только я. И если вечером она не окажется там, где должна, проблемы начнутся не только у меня.

— Вы угрожаете?

— Объясняю реальность. Полина это уже поняла. Просто испугалась. А мне нужно её найти, чтобы она не натворила глупостей.

Женька смотрит на меня долго. Очень долго. Я вижу, как в нём борется желание послать меня на три буквы или…

В конце концов он выдёргивает руку.

— Если вы ей что-нибудь сделаете…

— Не сделаю, — говорю резко. — Где она?

— Не знаю, — бурчит он. Потом достаёт телефон. — Но могу узнать.

Набирает. Полина отвечает почти сразу.

Ну, конечно. Брату отвечает, а мне нет.

— Поль, ты где? — Женька отворачивается от меня, но я всё равно слышу каждое слово. — Я нормально. Да нормально со мной. Ты сама где? Давай встретимся. Нет, дома меня не будет. У сквера, где кофейня. Через двадцать минут. Да, один. Поль, мне поговорить надо.

Он отключается и смотрит на меня так, будто только что предал Родину.

— Если она заплачет из-за вас, я…

— Сначала научись не попадать в камеры, — обрываю я. — Потом будешь угрожать.

Разворачиваюсь и иду к машине. Спиной чувствую его взгляд. Неприятный пацан. Наглый. Но Полину любит. Это видно.

И это, пожалуй, единственное, за что я пока готов его терпеть.

К скверу приезжаю раньше. Паркуюсь чуть дальше, за углом, так, чтобы Полина не увидела машину сразу и не рванула в другую сторону. Потому что она рванёт. Я уже знаю эту девочку достаточно хорошо.

Через несколько минут она появляется у кофейни. Маленькая, напряжённая, в джинсах и лёгкой куртке, с распущенными волосами. Оглядывается. Ищет брата.

А нахожу её я.

Выхожу из-за угла, подхватываю её за талию и прижимаю к себе раньше, чем она успевает вскрикнуть.

— Попалась, Канарейкина.

— Богдан Романович?! — она дёргается всем телом. — Отпустите меня! Где Женя?! Что вы ему сказали?!

— Жив, здоров и раздражает меня примерно так же, как ты.

— Вы обманули меня! — она упирается ладонями мне в грудь, пытается вывернуться, но я просто подхватываю её крепче и несу к машине.

— Я спасаю ситуацию, — говорю сквозь зубы.

— Ничего не выйдет, слышите? Ничего! Ваша тётя нас сразу раскусит. Она очень умная. И понятливая. Она уже всё поняла, я видела!

— Вот поэтому ты сейчас едешь со мной и учишься не смотреть на меня так, будто я похитил тебя для продажи на органы.

— А разве нет?! — почти визжит она, снова дёргаясь.

— Полина, у нас нет выбора.

— У меня есть! Я выбираю не участвовать в этом безумии!

— Поздно. Ты уже участвуешь.

Открываю дверцу машины и почти силком усаживаю её внутрь. Она тут же пытается выбраться, но я наклоняюсь, пристёгиваю ремень и придерживаю дверь.

— Только попробуй выпрыгнуть, — предупреждаю.

— Я вас ненавижу, — выдыхает она.

— Плевать, — бросаю, захлопывая дверь.

Глава 15. Молчать и улыбаться

Сажусь за руль, захлопываю дверь и сразу блокирую замки.

Полина тут же дёргает ручку двери. Раз. Второй. Потом резко поворачивается ко мне.

— Откройте.

— Нет.

— Немедленно откройте дверь, Богдан Романович.

Слишком официально. Слишком зло. Слишком Полина.

Выруливаю со стоянки, делая вид, что не замечаю, как она сжимает сумку на коленях так, будто собирается приложить меня ею ещё раз.

— Мы едем на ужин к Виолетте, — говорю спокойно. — Ты улыбаешься, киваешь, изображаешь мою невесту и по возможности не портишь мне жизнь.

— Я не поеду.

— Уже едешь.

— Остановите машину.

— Полина.

— Нет! — срывается она. — Вы не понимаете? Я не смогу. Ваша тётя… она всё поймёт. Она смотрит так, будто видит людей насквозь. Я не умею врать таким людям.

— Значит, научишься.

— Я не хочу учиться врать вашей тёте!

— А я не хочу снова объяснять ректору, почему твоему брату можно портить имущество, драться и оставаться в институте.

Она резко замолкает.

Вот так. Наконец-то.

Смотрю на дорогу, а боковым зрением вижу, как Полина медленно поворачивает ко мне лицо.

— Вы мерзкий человек, — говорит она тихо.

Пальцы сами сильнее сжимают руль.

— Я эффективный.

— Я вас ненавижу.

— Ты уже говорила.

— И ещё много раз скажу.

— Если это поможет тебе лучше играть влюблённую невесту, можешь тренироваться всю дорогу.

Она шумно выдыхает. Потом говорит уже ровнее:

— Без договора я ничего изображать не буду.

— Договор будет завтра.

— Завтра? — усмехается. — То есть сегодня я должна играть вашу невесту на честном слове?

— На моём слове.

— Вот именно поэтому я и боюсь.

Злюсь. Как же бесит! Она произносит это так, будто я действительно не заслуживаю ни грамма доверия.

И снова она отказывается ехать. Я напоминаю про Женьку. Она называет меня шантажистом. Я говорю, что предпочитаю слово «стратег». Она опять говорит, что ненавидит меня. А я опять делаю вид, что мне плевать.

И только когда впереди уже показываются ворота моего дома, до меня доходит главное.

Мы так и не договорились, что именно говорить Виолетте.

Блять.

— Полина, — говорю быстро, сворачивая к дому. — Главное правило на сегодня: поменьше говори.

Она медленно поворачивает ко мне голову.

— Что?

— Побольше молчи. Улыбайся. Если тётя задаёт вопрос — смотри на меня.

— Чтобы вы отвечали за меня?

— Именно.

— Какая удобная у вас невеста должна быть.

— Да, Полина. Мне нужна очень удобная невеста. Именно поэтому я тебя и выбрал, — мило улыбаюсь, хотя в её глазах без труда читается желание дать мне по физиономии.

Дурочка. Всё равно будет по-моему.

Виолетта встречает нас с таким выражением лица, будто встречает любимых детей после долгой разлуки.

— Наконец-то! — радостно восклицает она. — Я уже думала, Богдаша по дороге передумал жениться.

Полина выходит из машины сама. Конечно, сама. Даже руку мою игнорирует.

Я подхожу к ней, обнимаю за талию и притягиваю к себе.

Она тут же пытается отстраниться, но я нахожу её пальцы и крепко сжимаю. Не больно. Просто предупреждаю.

Не дёргайся.

Полина бросает на меня взгляд. О, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже лежал на мраморной дорожке в луже собственной крови.

— Проходите, мои дорогие, — сияет Виолетта. — Ужин уже ждёт, а я умираю от любопытства.

Вот этого я и боялся.

За столом Виолетта держится ровно пять минут. Ровно столько, сколько требуется, чтобы нам разлили вино и подали первое блюдо.

Потом начинается допрос.

— Полиночка, расскажите же, как вы познакомились с моим племянником?

Я поворачиваюсь к Полине. Даю ей взглядом понять: молчи. Смотри на меня. Я отвечу.

Полина смотрит на меня. Улыбается. Очень мило.

И говорит:

— Богдан Романович сначала не запомнил моё имя. Зато потом очень быстро запомнил мою фамилию, когда решил, что ему от меня что-то нужно.

Я едва не давлюсь вином.

Виолетта же замирает, а потом смеётся.

— Чудесно! Богдаша в своём репертуаре. Продолжайте, Полина.

Продолжайте?

Нет. Не продолжайте.

— Полина скромничает, — вмешиваюсь я.

— Нисколько, — тут же отвечает она. — Я как раз стараюсь быть честной. Богдан Романович это очень ценит. Особенно когда честность не мешает его планам.

Виолетта снова смеётся.

Я беру бокал и делаю большой глоток. Не потому, что хочу вина. Потому что иначе скажу что-нибудь, после чего весь наш спектакль рухнет на первом же акте.

— А предложение? — Виолетта наклоняется к Полине. — Романтичным было?

Полина задумчиво смотрит в бокал.

— Очень. Богдан Романович умеет выбирать моменты, когда женщине особенно трудно отказаться.

Сука.

Нет, вслух я, конечно, этого не говорю.

Вслух я улыбаюсь. Да, оказывается, улыбаться тоже можно вслух. Сквозь зубы.

— Полина любит шутить.

— Я заметила, — довольно кивает тётя. — И мне это нравится.

Прекрасно, блять. А мне нет!

И я вижу, что эти две адские женщины довольно быстро находят общий язык!

Виолетта спрашивает про учёбу, Полина рассказывает про заочное обучение, про работу, про то, что любит старые дома и маленькие книжные магазины. Тётя оживляется, вспоминает какой-то букинистический развал в Праге, потом антикварный салон в Лиссабоне, и они начинают болтать так легко, будто знакомы не двадцать минут, а двадцать лет.

Я даже немного расслабляюсь.