Читать «Фиктивная жена. Любовь в договор не входит» — Лана Пиратова онлайн
Страница 9 из 10
Нет, платье, конечно, красивое, но… теперь Радов так на меня смотрит! Ну, мне страшно, да. Руки распускает.
Так. Сейчас я выйду, скажу Виолетте Аркадьевне, что мне стало плохо и уйду. Да. Пусть Радов с тётей своей обедает.
Смотрю в последний раз на себя в зеркало и решительно выхожу. И… моя решительность тут же куда-то девается.
Потому что, стоит мне ступить в коридор, как меня грубо хватают за руку и дёргают.
Радов.
Он куда-то тащит меня!
— Эй! Вы чего?! Что вы делаете?! Куда вы меня тащите?! — бью его по запястью.
Вообще не реагирует. Подходим к двери. Он открывает её и выходит вместе со мной.
— Да что происходит-то?! — бью его уже сильнее.
Радов резко тормозит и оборачивается. Я с разбега впечатываюсь ему в грудь. Тут же отскакиваю под его усмешку.
— Куда вы меня тащите? — спрашиваю строго.
— Ты забыла? Мы не договорили, не обсудили договор. Или… ты решила играть роль моей невесты без договора? — выгибает бровь и пальцами заправляет мою прядь волос, выбившуюся от бега.
Отдёргиваю голову.
— Нет, конечно! Только с договором! Но я обедала с вашей тётей! А вы! Вы просто схватили и выкрали меня! — возмущаюсь я.
— Не переживай. Я сказал Виолетте, что безумно соскучился по своей будущей жёнушке и хочу провести с ней время, — играет бровями.
Пф.
— Не фыркай. Садись давай, — открывает дверь и даже толкает меня в машину. — Поехали договор заключать, что ли.
И как будто нечаянно его рука с моего локтя сползает вниз и касается моей попы!
Резко оборачиваюсь и вижу его как будто невинную, но очень наглую улыбку. Толкаю его от себя и сажусь.
Ужасно! Я вынуждена терпеть этого наглеца! Надо всё чётко прописать в договоре, всё проверить!
Радом захлопывает дверь и тоже садится. Довольный такой.
Заводит машину и мы трогаемся.
— Как тебе Виолетта? — спрашивает он.
— Очень хорошая у вас тётя. Даже странно…
— Что странно, Полина?
— Как вы можете быть племянником такой хорошей женщины? — говорю прямо.
Хмурится и губы сжимает.
— Что же, я, по-твоему, такой плохой? — цедит недовольно.
Молчу.
— Надеюсь, ты вела себя предусмотрительно и Виолетта ни о чём не догадалась? — продолжает Радов.
— Я — да. А вы?
Удивлённо вздёргивает брови и бросает на меня короткий взгляд.
— Я же просила вас не общаться пока с вашими бесконечными женщинами, — бросаю ему. — Вы подставите нас обоих!
— Хм. Ты только из-за этого злишься? Или ревнуешь? — усмехается он.
— Вы серьёзно? Я просто не хочу, чтобы ваша тётя всё поняла. А вы… вы совсем об этом не думаете!
— Ну, знаешь ли, Полина, — он снова лыбится. Ему будто бы нравится этот наш разговор, — я взрослый и здоровый мужчина и у меня есть потребности.
Складываю руки на груди и фыркаю. Отворачиваюсь от него.
— Чего фыркаешь? У тебя тоже такие потребности есть, если что. Можем, кстати, помочь друг другу.
— В чём? — резко поворачиваюсь к нему и зло зыркаю в эту самодовольную физиономию.
— А, вот, в чём и как, сейчас обсудим с тобой. Выходи, приехали, — и он тормозит машину.
Смотрю в окно. Мы не около офиса. И не около его дома. Где мы?
Глава 21. Договор
— Где мы? — спрашивает Канарейкина, когда я помогаю ей выйти.
— Это офис моего приятеля. Адвоката. Ты же хотела подписать договор? — отвечаю с улыбкой.
Наивная девочка. Договор хочет. Впрочем… мне он тоже нужен. После нашего фиктивного развода она не должна претендовать ни на что моё.
А фиктивный брак… ну, это обещает быть забавным. Мне уже нравится эта идея.
Григорий уже ждёт нас.
Заходим в его кабинет и он вначале даже замирает. С интересом смотрит на Полину. Мне не нравится.
— Привет, Григорий. Договор готов? — спрашиваю я.
— Да, Богдан, готов. Всё учтено, как ты просил. Наверное, надо дать время твоей будущей жене ознакомиться? — и он с улыбкой смотрит на Полину. — Григорий, — протягивает ей руку.
— Полина, — отвечает она.
— Полина, вы прекрасны. Не знаю, говорил ли вам об этом Богдан, но это так.
— Может, к делу перейдём? — хмуро прерываю я этот обмен любезностями. — У меня времени нет. Полин, — поворачиваюсь к растерянной девчонке, — ты читать будешь договор? Или… Там всё учтено, можешь не переживать. Без обмана.
— Я бы хотела лично удостовериться, — отвечает она.
Нет, ну, правильно, девочка не глупая.
Мы с Гришей оставляем Полину одну, чтобы не мешать и уходим в переговорную попить кофе.
— Слушай, Богдан, ты серьёзно вообще? — усмехается Григорий, когда мы остаёмся одни.
— Ты о чём?
— Ты собираешься заключать фиктивный брак с такой девочкой? — он дёргает бровью.
— А что тебя смущает? — хмурюсь я.
— Меня? меня — ничего. Кроме того, что с такой девочкой надо по-настоящему мутить, — подмигивает мне. — Красивая.
— Гриш.
— Я женат, Богдан. И жену свою люблю. Просто… странно это всё… Красавица же. Неужели ты не видишь?
Тоже мне. Вижу, конечно.
— И? — хмуро смотрю на него. — Что это должно изменить? Мне нужна фиктивная жена, Гриш. Для остального… ну, у меня нет с этим проблем, — хмыкаю.
— Это понятно. Да тут и девочка видно, что не такая, — усмехается он.
— Какая «не такая»? — фыркаю я.
— Ну, не такая. Сам понимаешь. Ты сам всё прекрасно видишь и понимаешь. Не получится с ней, как с этими твоими.
— Да с чего ты так уверен-то?! — горячусь я и сам не понимаю, почему. — Просто я не хочу мешать всё в кучу! Полина мне нужна для прикрытия от тёти. И всё!
— Ну-ну. Надеюсь, не обидишь девочку.
— Хм. Ты считаешь, что та сумма, которую я ей предлагаю, недостаточна для покрытия её обид? — ухмыляюсь я.
— Ты понял, о чём я, Богдан.
— Ты чего мне тут лекции по хорошему поведению читаешь?
— Да жалко девчонку будет просто. Не такая она. Вижу я. Опыта хватает, чтобы это понять.
— Пустой разговор, — злюсь я. — Давай закончим. Мы здесь, чтобы подписать договор. И хватит о другом.
Григорий пожимает плечами и усмехается и мы переключаемся на другую тему.
Через какое-то время звонит его секретарь и говорит, что девушка готова.
Что ж, я давно готов.
Возвращаемся в кабинет.
— Ну, что, Полина? Что скажешь? — с улыбкой спрашиваю я.
Канарейкина смотрит на меня так, будто я только что положил перед ней не договор, а приговор.
— Я хочу внести дополнения, — произносит она.
— Дополнения? — переспрашивает Гриша. — Разумеется. Для этого мы и собрались.
Полина кивает, но на Гришу почти не смотрит. Всё равно смотрит на меня.
— Первое, — говорит она, делая вдох. — Никаких поцелуев.
Гриша кашляет в кулак. Я медленно поднимаю брови.
— Совсем никаких? — уточняю я, пряча ухмылку.
— Совсем, — отрезает Полина. — Ни на публике, ни без публики. Никаких внезапных касаний. Никаких попыток проверить, насколько убедительно мы играем пару. Никакого «это для дела». Всё должно быть чётко прописано.
— Серьёзная у тебя невеста, Богдан Романович, — замечает Гриша. — Редко кто так внимательно относится к пункту о личных границах.
— Фиктивная, — поправляет Полина. — Второе. Отдельная спальня. Дверь с замком.
Гриша чуть не давится смешком, а я, наоборот, хмурюсь.
— Есть ещё что-то? — спрашивает Гриша.
— Никаких отношений со Стеллой и ей подобных, — говорит она уже тише, но твёрдо. — Я не собираюсь выглядеть смешно.
Гриша переводит взгляд на меня, как бы спрашивая. Я киваю.
Итоговый документ Полина читает так внимательно, будто ищет ловушку между строк.
И правильно ищет. Я бы на её месте тоже не доверял мне.
Через сорок минут всё готово. Три экземпляра. Подписи. Печать. Гриша убирает один договор в папку, второй отдаёт Полине, третий кладёт передо мной.
Полина ставит подпись последней. Осторожно, будто ручка может укусить.
— Поздравляю, — усмехается Григорий. — Вы теперь почти женаты. Без поцелуев и прочего. Самый скучный брак десятилетия.
— Именно на это я и рассчитываю, — отвечает Полина и встаёт. — Если всё, я поеду домой.
— Не поедешь, — говорю сразу.
Она медленно поворачивается ко мне.
— Ты не забыла, что ещё работаешь у меня? — выгибаю бровь.
— Я сегодня не должна работать. Виолетта Аркадьевна сказала…
— Виолетта Аркадьевна не руководит моим офисом, — отрезаю.
Гриша снова усмехается.
Полина хочет возразить. Вижу по глазам. Но потом сжимает губы, прижимает папку к груди и молча идёт к двери.
Умница.
В офис мы приезжаем через полчаса. Полина всю дорогу молчит и смотрит в окно. В новом платье, с распущенными волосами, с этой дурацкой папкой на коленях она выглядит совсем не как моя прежняя секретарша.
И это бесит.
Потому что теперь её замечают все.
В холле охранник провожает её взглядом слишком долго. В лифте какой-то менеджер из отдела продаж пялится так откровенно, что мне приходится посмотреть на него всего один раз. Сразу отворачивается.
В кабинете я кидаю на стол папку с проектом и указываю Полине на место за моим рабочим столом.
— Садись.
— За ваш стол?
— Да. Так будет удобнее. И, кстати, Полин, давай завязывай с «вы». Переходим на «ты». Так? Иначе это выглядит просто нелепо! И называй меня Богдан. Ясно?
— Я попробую, — молча кивает.
— Уверен, у тебя получится, — улыбаюсь я и отодвигаю кресло, чтобы она села.
Садится. Раскрывает файлы, быстро пробегает глазами таблицы, задаёт пару точных вопросов по смете и срокам. И я снова ловлю себя на мысли, что Канарейкина умнее, чем должна быть обычная секретарша.
Пока она там что-то высчитывает, я наблюдаю за ней. Волосы такие мягкие, наверное. И на кулак мой отлично накрутятся. Запах этот… Невольно глубже вдыхаю.
— Здесь ошибка, — говорит вдруг Полина. — Если мы берём данные по третьему кварталу, то коэффициент надо пересчитать. Иначе маржа получится завышенной.
Я наклоняюсь над ней, опираясь ладонью о стол рядом с клавиатурой.
— Где?
Она показывает. Тонкий палец движется по строке. Я смотрю на экран ровно три секунды. Потом уже не на экран.
На её волосы. На открытое ухо. На тонкую линию шеи.
Мне хочется коснуться. Просто убрать выбившуюся прядь. Проверить, такая ли мягкая кожа у неё, как кажется. Бред. Полный бред. В договоре час назад чёрным по белому: никаких касаний.
А мне хочется именно коснуться.
Полина замирает. Я чувствую это сразу. Плечи становятся напряжёнными, пальцы перестают двигаться по клавиатуре. Она не оборачивается, но я вижу, как часто поднимается и опускается её грудь.
— Богдан Романович, — произносит она тихо. — Вы слишком близко.
Да, слишком. И я прекрасно это понимаю.
Но вместо того, чтобы отойти, наклоняюсь ещё ниже.
— Не Богдан Романович, а Богдан. Ошибка где, Полина? — спрашиваю почти ей в ухо.
Она едва заметно вздрагивает. Но мне достаточно. Я чувствую её напряжение, её неловкость, её попытку не поддаться панике. И вместо того, чтобы остановиться, зависаю над ней ещё ближе.
Губы почти касаются её ушка.
Она резко втягивает воздух.
— В договоре… — начинает она.
Стук в дверь раздаётся так внезапно, что Полина дёргается всем телом, а я медленно выпрямляюсь.
— Войдите! — рявкаю я зло.
Дверь открывается, и на пороге появляется Аркашка. Тьфу, блять.
Глава 22. Женька
— Не помешал? — взгляд мужчины сразу же устремляется на меня.
И он так смотрит. Словно оценивает и прикидывает что-то у себя в голове.
— Аркадий, не ждал, — Радов, наконец, выпрямляется и я хотя бы вздохнуть могу.
Щёки пылают. Я прямо чувствую это.
Опускаю взгляд на бумаги.
— Да, вот, мимо ехал и решил проведать братца, — ухмыляется мужчина и проходит без приглашения. — Познакомишь?
— Конечно. Это Полина, моя невеста и ты, Аркадий, очень не вовремя, — в голосе Радова скользит нескрываемое недовольство.
— Невеста… а я думал, Виолетта пиздит как обычно, — мужчина плюхается в кресло. — Что ж, Полина, приятно познакомиться. Аркадий, какой-то там юродный брат вашего жениха, — и он протягивает мне руку.
Смотрю на неё, потом поднимаю взгляд на мужчину. Почему он мне неприятен? Я же его и не знаю даже. Но неприятен до жути. И руку его жать я не хочу!
На помощь мне приходит Радов.
— Полина, давай тогда потом закончим наши дела, — он берёт мою руку и подносит к своим губам. Сам при этом смотрит на ухмыляющегося Аркадия, который убирает свою руку.
Губы Радова касаются моей ладони и она невольно вздрагивает от этого внезапного прикосновения.
— Водитель отвезёт тебя домой, — говорит мне Радов с улыбкой. — Я вечером заеду. Хорошо?
Киваю, хотя вечером я его не очень жду. Надеюсь, он говорит это для своего брата.
Мне надо одной побыть. Подумать. Что-то неправильное происходит. Неправильное.
Радов тем временем берёт меня за руку и ведёт к двери. Выходим в приёмную.
— Ты чего, Полин? Испугалась? — пристально смотрит мне в глаза. — Это Аркашка. Он ничего не поймёт, не бойся. Я вечером заеду.
— Зачем?
— Хм. Ну, во-первых, мы не договорили, а, во-вторых… во-вторых, я хочу провести время со своей будущей женой. Узнать тебя получше, так сказать. Чтобы всё было правдоподобно. Ты же не хочешь, чтобы нас раскрыли?
Мотаю головой.
— Вот и я не хочу, — улыбается уголком губ. — Поэтому до вечера, — и он наклоняется, как будто хочет поцеловать меня.
Но ведь никого нет! Не перед кем играть!
Я уворачиваюсь и отхожу к столу.
Радов усмехается и засовывает руку в карман брюк, а второй рукой потирает подбородок, глядя на меня.
— Богдан! Долго там ещё? — окликает его мужчина из кабинета и Радов, зачем-то подмигнув мне, разворачивается и уходит.
Водитель отвозит меня домой. Я переодеваюсь в джинсы и майку и аккуратно складываю платье. Может, вернуть его? Неуютно от таких подарков.
Чтобы как-то отвлечься, я решила почитать томик стихов, который подарила мне Виолетта Аркадьевна. Такой дорогой подарок. Ещё один. Я бы сама никогда не смогла позволить себе это издание.
С трепетом достаю его из сумочки и не сразу открываю. Сначала просто глажу по старинной обложке. Невольно улыбаюсь.
Открываю и окунаюсь в мир, где правят романтика и чувства. Не как в реальной жизни.
Чтение всегда помогает мне отвлечься и я не замечаю, как наступает вечер. И только сейчас понимаю, что Женьки до сих пор нет. Где он?
Набираю его номер. Сначала никто не отвечает. Я повторяю и только на третий звонок слышу незнакомый, немного грубоватый мужской голос.
— Алло!
— Здравствуйте. Я, наверное, ошиблась. Это же не Женя? — несмело уточняю я.
— А вы кем ему приходитесь?
— Сестра, — я холодею, сжимая трубку так сильно, что белеют пальцы. — Где мой брат? Что с ним?
— Избили... сильно. Он в третьей городской.
Мир вокруг меня покачивается. Женька!
Я не помню, как вызываю такси, как натягиваю кроссовки и выбегаю из дома. Всю дорогу до больницы я кусаю губы до крови, молясь только об одном: чтобы брат был жив.
Третья городская встречает меня удушливым запахом хлорки, облупившейся краской на стенах и гнетущей суетой. Кое-как узнав, где Женька, бегу вверх по лестнице в травматологическое отделение.
Около палаты стоят двое мужчин — плотные, стриженные под ноль, в кожаных куртках. Один из них лениво крутит в руках ключи от машины, а второй говорит по телефону, цедя слова сквозь зубы: «Да, Михалыч, щегол тут. Сейчас врачи его оформят на выписку, мы его сами доставим куда надо. Не переживай, за тачку он у нас почкой расплатится».
У меня перехватывает дыхание от ужаса. Я рвусь к палате, но один из мужчин преграждает мне путь, выставляя руку.
— Сюда нельзя, девочка. Там больной отдыхает.
— Я его сестра! Пропустите меня! — кричу я, чувствуя, как внутри все дрожит от бессилия.
— Сестра? Отлично, — ухмыляется тот, что повыше. — Твой брат тачку нашего босса в хлам разбил. Двести тысяч долларов. Либо вы сейчас подписываете бумагу, что он взял машину без спроса и обязуется выплатить ущерб, либо... пацан уедет отсюда не домой, а на зону. И поверь, живым он туда не доедет.
Из палаты слышится писк приборов и хрипы.
Мимо проходит врач, демонстративно отворачиваясь.
Я остаюсь одна. Против бандитов, против равнодушной системы, против всего мира. А там, за дверью палаты лежит мой брат. Моя единственная родная кровь. Лежит и…
Рука сама лезет в сумочку и достаёт телефон. Судорожно листаю контакты, пока взгляд не зацепляется за одно имя.
Богдан Радов.
Глава 23. Спаситель
Радов отвечает почти сразу:
— Да, Полина. Уже соскучилась? Я скоро буду, — так и слышу его ухмылку.
Зажмуриваюсь, набираясь сил.
— Богдан Романович, — голос срывается на хриплый шёпот, — Женька… — и я всхлипываю.
— Что случилось, Полина? — голос Радова вмиг становится серьёзным. Даже немного жёстким. — Полина, ты где?
— Я в больнице. Женьку избили… сильно... — шмыгаю носом, вытирая слезу со щёки. — Тут какие-то люди, они угрожают… требуют деньги. Мне страшно, Богдан Романович, и я… я не знаю больше кому позвонить... — признаюсь совсем тихо.
Он ведь может послать меня. конечно, может. С какой стати он должен решать мои проблемы? В договоре нет таких условий. Зачем ему эти проблемы? Наверняка у него уже планы на вечер. А тут я… со своими проблемами. И тишина на том конце словно подтверждает мои мысли.
Что делать тогда?
— Так, Полина, — его голос звучит собранно и жёстко. — Ни с кем не разговаривай, ничего не подписывай. Поняла? В какой ты больнице?
— В третьей городской. Богдан Романович…