Я же снова поклонился и совершенно спокойно покинул кабинет наследницы престола. За мной тут же увязался слуга Долгоруковых.
— Ваше сиятельство, прошу вас следовать за мной.
Спорить я не стал и пошёл туда, куда он меня вёл. За окном скоро полночь, человек не по своей прихоти для меня провожатым оказался, значит, сейчас встречусь с кем-то из великокняжеской семейки.
То, что нас обязательно прервут, я знал с самого начала. Это Кремль, тут каждый угол под наблюдением. Подозреваю, её императорскому величеству доложили о моём визите, стоило мне переступить порог крепости. А значит, она выбрала момент, когда мы не сможем перейти от поцелуев к чему-то большему.
Великая княгиня намеренно спровоцировала племянницу, чтобы та решилась на такой отчаянный шаг. А вот Железная Екатерина резко против. Возможно, потому, что дала слово моей матушке, или потому, что её просто бесит, как влияние на дочь уменьшается.
В любом случае я оказался между Долгоруковыми и Шереметевой. Меня это не раздражает даже, на самом деле. Я знал, на что шёл, когда согласился войти в ближний круг наследницы престола. Однако методы, которыми все эти венценосные особы решают проблемы, оставляют желать лучшего.
На ходу поправив манжеты, я остановился перед дверью с гербом Долгоруковых.
— Его императорское высочество ждёт вас, ваше сиятельство, — заглянув за створку, сообщил слуга, прежде чем распахнуть для меня проход. — Прошу вас.
Я кивнул и переступил порог. Что ж, посмотрим, чего хочет от меня великий князь.
* * *
Кремль, кабинет наследницы престола.
— Да ты с ума сошла?! — прошипела Екатерина Юрьевна, едва за Корсаковым закрылась дверь. — Совсем Долгоруковы тебе голову запудрили? Ты что же, решила, что можешь любовника вот так привести прямо в свой кабинет и отдаться ему на рабочем столе? О чём ты вообще думаешь?!
Дарья Михайловна откинулась на спинку кресла и опустила веки. Ей совершенно не хотелось сейчас спорить с матерью. Однако разговор давно назревал, и наследнице престола тоже было что сказать императрице.
— Если ты хочешь поговорить об ошибках, может быть, начнём вспоминать и о твоих делах? Например, о назначении деда главой Тайной канцелярии и к чему это нас привело?
Лицо Екатерины Юрьевны на миг застыло холодной маской.
— Не упоминай моего отца.
— А почему бы и нет? — пожала плечами Дарья Михайловна. — У нас же вечер откровений. Так почему не обсудить все назревшие вопросы. К примеру, ты знала, что никакого покушения на меня бы не состоялось, если бы Юрий Петрович не закрыл подготовку операции по экстрадиции координатора наёмников, которые атаковали поезд со мной?
Её императорское величество усмехнулась.
— Не эти, так другие, — ответила она. — Ты ещё слишком молода и эмоциональна, чтобы понимать, как работает этот жестокий мир. Если бы отец подписал приказ о той операции, на тебя бы вышли другие наёмники. И ничего бы не поменялось, а так это хотя бы известное зло.
— Которое просочилось на территорию нашей страны, вооружилось и напало на поезд императорской семьи, — кивнула наследница престола. — Ты осознаёшь, насколько это паршиво для Российской империи?! Или ты настолько озабочена вопросом, как бы подстелить соломки, когда придётся отдать власть в мои руки, что тебе плевать на всё?
— Мне не плевать, Даша.
Глаза матери чуть блеснули, в них появились слёзы. Ещё не начавшие скатываться, но уже обозначившиеся.
— Мне никогда не было плевать, — произнесла императрица. — Ты – самое ценное, что у меня когда-либо было. Я плохая мать, да. Но я хотя бы сделала всё, чтобы обезопасить тебя, дать тебе возможность получить хотя бы каплю нормальной жизни. Или ты считаешь, Корсакова к тебе Долгоруковы подвели?
Дарья Михайловна тряхнула головой.
— А ещё я пообещала его матери, что не буду втягивать его в наши с Долгоруковыми проблемы. И посмотри, что произошло, твоя дражайшая тётушка изо всех сил пытается прикрыть Корсаковым дыры. Сначала пыталась подложить его под графиню Осколкину, а когда не получилось, она унизила Ворониных, верных слуг Российской империи, приказав унтер-офицеру жандармерии лечь под графа Корсакова. Ты только вдумайся, Даша, великая княгиня, которая не имеет никаких прав приказывать жандармерии, отдаёт приказы сотруднику ведомства. Что ещё Долгоруковы сделают, чтобы добиться своих целей? Ты ведь понимаешь, что их цель – всего лишь удержать престол, и им плевать на то, что будет с Российской империей?
Будущая государыня усмехнулась.
— Ты обещала убрать Ивана Владимировича из моей свиты? — уточнила она.
— Нет, я обещала, что он больше не будет целью наших интриг.
— А до этого ты обещала оградить его сестру от опасности, и её тут же похитили, — кивнула Дарья Михайловна. — Возможно, я сейчас предположу крамолу, но не ты ли виновата в том, что твоя единственная соперница за сердце отца вдруг влюбилась в проходимца и была вынуждена распродавать имущество, чтобы покрыть его долги?
Её императорское величество вновь замерла, и крохотная слезинка скатилась по её щеке. Глядя в лицо матери, наследница престола прикрыла лицо рукой.
— Поверить не могу, мама! — вскакивая со своего кресла, воскликнула она. — Да чем ты лучше Долгоруковых?! Ты же уничтожила собственную подругу только ради того, чтобы самой сесть на трон! И тебе хватает наглости после этого читать мне мораль? Да я прямо сейчас поеду к Корсаковым и отдамся Ивану на пороге его дома. И ты ничего не сможешь мне сказать. Потому что у тебя слишком много грехов за душой, чтобы хоть кого-то осуждать. Поверить не могу! Она же была твоей ближайшей подругой!
Не дожидаясь ответа государыни, её императорское высочество выметнулась из кабинета и захлопнула дверь. Несколько секунд она тяжело дышала, приходя в себя.
Про Корсакова, разумеется, она сказала для красного словца, и никуда Дарья Михайловна ехать не станет. Однако откровение, которое ей открылось в этом разговоре, окончательно уничтожило идеальный образ матери.
Екатерина Юрьевна Шереметева больше не могла быть для неё примером, как раньше. Образ Железной императрицы окончательно проржавел в глазах наследницы престола.
* * *
Личные покои великого князя. Иван Владимирович Корсаков.
— Ваше императорское высочество, — положенным поклоном поприветствовал члена правящего рода я, — добрый вечер.
Виктор Павлович кивнул мне, совершенно спокойно наполняя бокал коньяком. Указав мне на свободное кресло, он сам опустился напротив и закинул ногу на ногу. Дождавшись, когда он устроится, занял предложенное место и я.
— Я не буду задерживать тебя надолго, граф, — проговорил великий князь. — Как ты понимаешь, дело, которое мы когда-то с тобой организовали, требует пересмотра наших соглашений.
Я, не скрываясь, вздохнул с облегчением.
— Смотрю, ты уже устал участвовать в этом спектакле, — коротко посмеялся Виктор Павлович, прежде чем сделать глоток. — С твоей матушкой я уже говорил об открывающихся для вашего рода перспективах. Она, конечно, пыталась мне возражать – мягко, как всегда. Но всё, что мы сейчас с тобой обсудим, будешь решать именно ты. Таково желание Анастасии Александровны, и я с ним полностью согласен. Ты уже не ребёнок, кое-чего повидал, немного разобрался в том, как устроена реальная жизнь при дворе, и можешь принять решение осознанно.
Вступление показалось мне достаточно любопытным, так что я кивнул, не спеша отвечать.
Матушка, конечно, обсуждала со мной многое, но именно эту тему я сам отстаивал, повторяя, что ей не стоит переживать, так как я самостоятельно разберусь. Сейчас мы уже получили титул, имение к нему, Корсаковы вернули себе очень много собственности. Не говоря о том, что Ростовы вернули нам не только старое имущество, но и все доходы, которые были получены с этого имущества.
Стоило ли оно того? С моей точки зрения – да.
Ведь, по сути, мне от правящего рода достались одни только пряники. Пара сражений – не в счёт, дворянин всегда должен быть готов отстаивать интересы своей семьи и страны. Иначе какой он, к чёрту, дворянин?
— Моя сестра, конечно, использует достаточно сомнительные методы, — заговорил великий князь, когда бокал показал дно. — Будь добр, налей ещё, не хочу вставать.
Я легко поднялся и, добравшись до бара, плеснул на два пальца из той же бутылки, которую Виктор Павлович начал прямо перед моим приходом. Вернувшись с бокалом к нему, я опустился на сидение.
— Но главное, что цель, которую она поставила, достигнута, — продолжил его императорское высочество. — Дашка от тебя без ума и готова на всё, чтобы добиться своего. Думаешь, если бы сейчас императрица не вошла, вы бы закончили поцелуйчиками, как в Выборге?
— Я не думаю, что я подходящая пара для её императорского высочества, — возразил я. — Одно дело первая любовь, объятия и поцелуи, и совсем другое...
Он махнул рукой, прерывая меня.
— А вот и зря ты, граф, так размышляешь, — заявил великий князь. — Знаешь, чего на самом деле хочет моя племянница?
— Полагаю, что немного понимаю, — ответил я.
— Ничего-то ты не понимаешь, — покачал головой мой собеседник. — Она хочет, чтобы ты стал её мужем, консортом при императрице.
Ну, сказать, что новость меня ошеломила – это сильное преувеличение. Дарья Михайловна сейчас окрылена влюблённостью. Однако супруг императрицы – это очень серьёзная позиция, и решать вот так, походя, подобный вопрос нельзя. Это же политика.
— Я не думаю, что это возможно, — озвучил своё мнение я.
Великий князь залпом осушил бокал и протянул его мне.
— Почему же? — спросил он, когда я поднялся, чтобы налить ещё. — Когда ты был нищим дворянином, конечно, имелись препятствия. С другой стороны, ты всё равно обладал достоинствами. Целитель, место своё знаешь. А ещё у тебя нет никакого влияния и союзников.
Я не ответил, наливая в бокал коньяк.
— Теперь ты себя проявил, стал за это графом, — продолжил великий князь. — Уже не такая дурная партия для будущей государыни. К тому же наследница престола в тебе влюблена по уши. Да и со мной ты вроде как нашёл общий язык, и даже сестре моей понравился. Так что считай, что согласие со стороны Долгоруковых у тебя в кармане.
Я вернулся с бокалом и вручил его Виктору Павловичу.
— И я предлагаю тебе подумать и решить, готов ли ты превратить свою временную роль в постоянную? — задал вопрос великий князь. — Не стану скрывать, если ты согласишься, род Корсаковых ждёт стремительный взлёт на самый верх, как это обычно и бывает, когда кто-то из менее престижной семьи заключает брак с правящим родом. Многие современные рода поднялись именно за счёт близости к царской семье.
— Звучит слишком сладко, чтобы не заподозрить подвоха, — ответил я. — К тому же я будущий глава рода Корсаковых. Как вы предполагаете, мне придётся жить одновременно на две семьи?
— Ну, — пожал плечами великий князь, — Анастасия Александровна ещё много лет будет способна родить новых сыновей. Ты ведь об этом знаешь, да?
Такой подход мне не нравился, и Виктор Павлович усмехнулся, глядя на моё лицо.
— Но это, конечно, запасной вариант. Я же могу предложить и другой расклад – твоя мать станет моей женой, и дети от этого брака будут исключительно Корсаковыми. Без права наследовать фамилию Долгоруковых. Как мы недавно убедились, иное ведёт к попыткам переворота.
Я кивнул.
— А вы так уверены, что матушка согласится выходить за вас замуж? — спросил я.
— Ну, когда она была претенденткой в императрицы, — чуть отведя взгляд, проговорил он, — только наличие у меня семьи не позволило отбить твою матушку у Михаила Константиновича. Это сейчас мои дети выросли, а супруга умерла. Настя тоже вдова, у неё тоже взрослые дети. Почему бы нам обоим не пожить для себя оставшиеся годы?
Очень интересный поворот. Кажется, матушка была ещё большей сердцеедкой, чем я прежде о ней думал. Впрочем, это не отменяет того факта, что великому князю ещё придётся добиваться её руки. Хотя...
Если я действительно соглашусь на брак с Дарьей Михайловной, у Корсаковых не останется выбора. Сама матушка слишком молода, чтобы не выйти замуж второй раз. И детей ей действительно можно рожать ещё с десяток без вреда для здоровья – мы же недавно это всё с ней обсуждали.
— Это всё, конечно, прекрасно, — вздохнул я, не спеша садиться обратно в кресло. — Но что с нами будет, когда первая влюблённость её императорского высочества пройдёт, и она перестанет быть так одержима мной? Как нам обоим после этого жить, или вы хотите сказать, что мне позволят разойтись с её императорским величеством через развод? Государи разводятся только через монастырь, либо через плаху. Так куда мне, по-вашему, к умным или красивым?
Виктор Павлович улыбнулся. Разговор доставлял ему удовольствие. Впрочем, и для меня возможность поговорить прямо с пауком, который и сплёл всю эту паутину, тоже полезна. Терпеть не могу интриги, а здесь можно честно задавать вопросы и получить ответы. Не факт, что мнение Долгорукова после этого не может измениться, но хотя бы в моменте я способен понять его мотивы.
— А кто сказал, что вы прямо сейчас под венец пойдёте? — спросил он. — Нет уж, граф, ты так не спеши. Одно дело, если вы переспите, это понятно, и Долгоруковы полностью одобряют. Дашке пора, наконец, добиться маленького успеха на этом поприще. И восстановить её после вашего возможного разрыва сможет любой целитель, достаточно будет только пообещать награду или повышение в должности.
Меня коробило такое отношение к Дарье Михайловне. Но я прекрасно понимал, что Виктор Павлович не тот человек, который будет сюсюкаться и пылинки с будущей государыни сдувать. Великий князь десятилетиями курирует жандармерию и просто по определению не может быть добрым ангелочком.
— Мне нужно от тебя принципиальное согласие, Ваня, — выдохнул Долгоруков, после чего махнул весь коньяк из бокала. — Потому что, если ты не согласен, сейчас будет самое время для того, чтобы развести вас в разные стороны. Корсаковы отдельно, Кремль отдельно. Я уже возвысил вас, вернул имущество. Ты продолжишь служить в корпусе целителей под руководством своей матери. А мы будем искать другие варианты для супруга наследницы престола. Главное же – никто вас не тронет и наказывать не станет. Дашка, конечно, какое-то время будет переживать, волноваться, но реальной власти у неё ещё нет, и хоть как-то навредить вам я ей в любом случае не позволю. Потом, когда пройдут годы, племянница к тому времени станет её императорским величеством и забудет о плохом, что между вами случилось. И будет, как все люди, вспоминать былое исключительно в приятном ключе.
Что ж, довольно трезвый взгляд на вещи. Если мы доверяем Виктору Павловичу настолько, чтобы верить, что великий князь сдержит слово и действительно разведёт нас с Дарьей Михайловной в разные стороны.
— Подумай, — поставив бокал на подлокотник, кивнул мне его императорское высочество. — Срочного ответа я от тебя не требую. Поговори с матерью, подумай сам. И прими какое-то решение, пока всё не зашло слишком далеко. От себя скажу, что для Российской империи ты был бы прекрасным супругом для её императорского величества.
— Я подумаю.
— У тебя есть неделя, — сказал великий князь, взглядом указывая на дверь.
Из личных покоев Виктора Павловича я вышел задумчивым. Как жаль, что ему нельзя верить.
Глава 6
До самого дома я проехал, не проронив ни звука. Отбивая ногой ритм в такт негромкой музыке, льющейся из динамиков, я даже не мог бы сказать, что у меня были какие-то мысли.
Виктор Павлович выдвинул чертовски соблазнительное предложение. Ведь даже консорт, который официально власти не имеет, на самом деле способен натворить дел. Особенно если он хороший любовник, а я смею считать себя таким. Ещё классики заметили – женщины с прекрасной половой жизнью счастливее тех, кому такого удовольствия не доставляют.
Шереметевы служат прекрасным примером из недавних, как род, который хоть и древний, но всё-таки не хватал звёзд с неба, резко поднялся. И Корсаковы могут сделать почти также, нас просто намного меньше, и мы при всём желании не подгребём под себя столько предприятий и активов, сколько сумели подчинить родственники Железной Екатерины.
Достаточно ли Анастасия Александровна сделала для меня в новой жизни, чтобы я посветил свою жизнь возвеличиванию Корсаковых на самом верху? Учитывая, что я сам стану далеко не последним человеком в самой большой стране мира, у меня будет очень красивая жена, которую я сам хочу, согласие с моей стороны нужно было давать прямо в кабинете великого князя.
Я посмотрел на собственные ногти и щёлкнул пальцами. Магическое пламя разлетелось зелёными и фиолетовыми искрами вперемешку. Эта иллюминация позволяла напомнить самому себе, о том, как я собирался прожить эту жизнь.
Я не забыл, на что хотел потратить свой второй шанс. Но выбирал я тогда из имеющихся вариантов, и не мог всерьёз рассчитывать на то, что у меня появятся более широкие возможности. У меня был далеко не лучший, но и не худший старт, и я планировал выжать из него всё, что смогу, чтобы прожить достойную жизнь.
Теперь появился соблазн стать не просто известным целителем. Возвести свой род на пьедестал, влиять на всю страну. Даже не влезая в политику и придворную суету супруг правителя – это такая сила, которая может ломать об колено всех, кого пожелает. Человека, роды, коррумпированную систему.
Но... Оно мне действительно надо?
— Подъезжаем, Иван Владимирович, — обратился ко мне Семён, не отрываясь от дороги.
— Спасибо.
Ещё предстоял разговор с матерью. Я, может быть, и выбил у неё разрешение принимать решения самостоятельно, но брак с наследницей престола – это не выбор, куда на службу податься. Мой выбор повлияет на всех Корсаковых, изменит не только их положение, суммы на счетах, но и саму судьбу.
Ведь они тоже находятся в том состоянии, что и я при перерождении. Средний род, не сильный, не слабый, просто маленький незаметный. Теперь мы стали графами, но можем шагнуть дальше. Независимо от моего желания, если я соглашаюсь, и матушка, и сестра автоматически перестают быть массовкой Российской империи. А там и дальняя родня, которая когда-то была связана с Корсаковыми кровью, подтянется, чтобы урвать сочный кусок мяса.
Автомобиль остановился у крыльца, и Семён вышел первым. Пока он обходил машину, я заметил, что окно в кабинете матушки горит. Анастасия Александровна ждала меня с результатами визита в Кремль.
А значит, вечер откровений продолжается. И на этот раз нам придётся обсуждать всё открыто.
Дверь с моей стороны открылась, и Семён встал так, чтобы прикрыть своим телом меня от возможной угрозы. Я не стал задерживаться, хотя голова гудела, как всегда от напряжённых решений, переворачивающих не столько твою жизнь, сколько жизни людей, которые от тебя зависят.
Выбравшись наружу, я втянул ночной воздух в лёгкие, и сразу же почувствовал, что погода меняется. Лето приближается к концу, ещё достаточно тепло, но Москва не Сочи, тут климат совершенно иной. И ещё стало ясно, что я взвинчен – такая чуткость следствие напряжения дара. Моя собственная сила мобилизовалась, поддерживая от возможной угрозы. Не осознанное действие, но некое напряжение всё же есть.
Наверное, это был второй раз, когда я действительно волновался в этом мире. Впервые, когда Миронов похитил Катю, теперь вот, когда мне открыто предложили брак с наследницей престола.
Поднявшись по крыльцу, я вручил собственный китель слуге, и быстро поднялся по лестнице. Свет из кабинета матушки проникал в коридор – створка была прикрыта неплотно. Сделав последний вздох, я вошёл внутрь, и закрыл за собой до щелчка.
Анастасия Александровна сидела за столом с бокалом грейпфрутового сока в руках. Её взгляд был направлен на полки с книгами, но она сейчас ничего перед собой не видела, погружённая в собственные мысли.
— Доброй ночи, — поздоровался я, прежде чем сесть в гостевое кресло. — Как ты?
Матушка повернула голову ко мне и, отставив бокал, кивнула.
— Осваиваюсь, — односложно ответила она. — Для чего тебя позвали в Кремль?
Я потёр подбородок, прежде чем приступить к рассказу.
— Ну, для начала, когда я приехал в лечебницу, там меня ждала унтер-офицер жандармерии. Заведующего не было на месте, потому мы заняли его кабинет. Там она рассказала, что великая княгиня Анна Павловна в приказном порядке велела ей стать моей любовницей.
— Что?! — возмущённо переспросила матушка.
— Именно так, ты не ослышалась, — подтвердил я. — Это уже не первый раз, когда её императорское высочество пытается подложить меня в постель к молодой и красивой женщине. В Выборге это была графиня Осколкина, теперь вот Вера Дмитриевна Воронина.
Несколько секунд я позволил матери осмыслить сказанное. Она была в бешенстве, и для этого мне даже не требовалось прибегать к дару. Но долго это не продлилось, Анастасия Александровна не первый день глава рода Корсаковых, ей многое довелось повидать и прожить. Так что она взяла себя в руки довольно быстро.
— Я позвонил Дарье Михайловне, рассказал ситуацию, — когда она относительно успокоилась, продолжил я. — Получил от Дарьи Михайловны заверение, что она разберётся. Затем был совершенно обычный день, кстати, Марк Миронович показал себя хорошим специалистом.
Матушка машинально кивнула.
— Я тоже обратила на это внимание.
— А потом, когда я уже ехал домой, как ты знаешь, меня вызвали в Кремль. Позвонила Дарья Михайловна, и предложила приехать. Я вошёл в её кабинет, получил заверение в том, что посягательств на мою личную жизнь не состоится. Потом явилась государыня и выставила меня из кабинета наследницы престола.
Матушка хмыкнула.
— Почему?
— Может быть, потому что я целовал её дочь? — сделав вид, что действительно строю предположения я. — Впрочем, дальше у нас всё равно бы ничего не зашло. Я же не идиот поступать так в Кремле.
Анастасия Александровна смотрела на меня пристально несколько долгих секунд, после чего тяжело вздохнула.
— Она тебе нравится.
— Честно? Да, — подтвердил я. — Она умная, красивая, для своего возраста – прекрасная девица. Не будь она при этом наследницей престола, я бы, возможно, уже делал ей предложение. Во всяком случае, Дарья Михайловна бы точно возглавляла список кандидаток.
Матушка покачала головой с неодобрением. Я молчал, давая ей возможность уложить информацию в голове.
— Что-то случилось ещё? — спросила она.
— Да, — кивнул я, и продолжил после паузы: — Как только я оказался за дверью, меня тут же подвели к великому князю. И он предложил мне места консорта.
Пальцы старшей Корсаковой сжались на ножке бокала. Ещё бы чуть-чуть, и она сломала бы фужер, но удержалась.
— А ещё великий князь сказал мне, что если бы не был женат, он бы отбил тебя у Михаила Константиновича. И предложил, как вариант, чтобы Корсаковы не угасли, взять тебя в жёны с тем, чтобы все ваши общие дети получили только нашу фамилию без права претендовать на принадлежность к Долгоруковым.
По мере того, как я говорил, внимательно наблюдая за матушкой, я всё сильнее убеждался, что его императорское высочество ничуть не приукрашивал. Что-то действительно в то время между ними такое было, что могло бы перерасти в брак, если бы великий князь уже не был женат.
— Ещё он дал мне неделю подумать, — сказал я. — Если я соглашусь, Корсаковы взлетят на самый верх, как до этого взлетали другие семьи, породнившиеся с правящей семьёй. В случае отказа от меня отстанут, ты останешься главой корпуса целителей, а я – младшим учеником.
Матушка вздохнула с облегчением. Кажется, сегодняшний вечер принёс ей ничуть не меньше волнений, чем тот, когда похитили мою сестру. Во всяком случае я видел, что она действительно переживает.
— Откажись, — подняв на меня взгляд, выдохнула Анастасия Александровна. — Мы и так уже получили многое. Нужно вовремя остановиться, Ваня. Мы не умираем с голоду, нам нет никакого резона лезть к трону. Пусть этим занимаются другие люди, те, кому этого хочется...
Я покачал головой.
— В тебе говорит та девица, которая намеревалась стать императрицей, и влюбила в себя его двоюродного брата, но больно ударилась о чужие интриги, — проговорил я. — Я понимаю и не преуменьшаю твою боль, мам, но так жить нельзя. Ты не можешь вечно бояться, что если ты высунешься чуть дальше скорлупы, и тебе обязательно надают по носу острым топором.
На миг в её глазах мелькнула такая ярость, что мне показалось, она готова кричать на меня. Много раз я видел матушку в истовом гневе, но это был первый раз, когда она так смотрела на меня.
— Ты никогда не был обычным мальчиком, — со вздохом признала она. — С детства слишком спокойный и серьёзный. Ты даже в школе друзей не завёл, и если в детстве я думала, что ты не понимаешь чужие чувства, теперь, кажется, пришло время осознать, что ты их понимаешь, но не ощущаешь сам. Может быть, это проклятие твоего дара, как я и опасалась?
Вопрос был риторическим.
Но говорить: «на самом деле, маменька, ваш сын просто помнит прошлую жизнь, в которой он был лицом, принимающим решения», было бы крайне глупо.
Однако я вырос в этом мире, а потому знаю: любой другой житель этой планеты на предложение великого князя ответил бы согласием. Потому что личность не так важна, важен род.
И если одному из членов благородного рода нужно стать мужем будущей правительницы страны, чтобы свой род возвеличить, тут и обсуждать нечего. Даже если эта самая правительница хромая, косая и больна сифилисом в тяжелейшей форме. Благо для рода всегда имеет высший приоритет.
— Я понимаю, мам, — кивнул я. — И твои тревоги обо мне, и даже тот факт, что вложенное тебе в голову влияние до сих пор не прошло.
— Мне не нравится этот разговор, — жёстко произнесла глава рода.
— Ты влюбилась в отца под чужим контролем, лишилась возможности самой прорваться к трону. И теперь отговариваешь нас с сестрой пытаться взять ответственность за наши жизни в собственные руки и иметь амбиции, за которые тебя наказали, — ответил я. — Это и есть истинная причина, по которой ты легко согласилась не обучать Катю. Потому что сильный универсальный маг способен добиться многого, если он не дурак. А дочь, которая не желает развивать дар, унаследованный от сбежавшего отца, никогда не займёт высокое положение в обществе, ведь мы не можем позволить себе богатое приданое.
— Замолчи! — всё же выкрикнула она, вскакивая из-за стола.
Опрокинутый ею бокал рухнул на пол и покатился по ковру, разливая сок. Я остался сидеть с совершенно спокойным лицом. У меня никогда не было подросткового бунта в этом мире, и, наверное, зря. Потому что теперь сцена выглядела не слишком приглядной.
— По этой же причине ты отказала графу Никитину? — уточнил я. — Ты напугана и боишься, что всё, через что ты прошла, теперь случится с нами. А брак с графом – это ведь тоже возвышение.
Анастасия Александровна закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула.
— Да, Ваня, я боюсь, — признала она, отвернувшись к окну. — Боюсь, что вы попадёте в ту же ловушку, что и я. Когда я была твоей ровесницей, я считала, что у меня есть перспективы, что я смогу стать кем-то значимым. Большим, чем просто девица из рода прославленных целителей. Но придворная жизнь показала, что мне там не место.
Я улыбнулся, хоть она этого и не видела.
— Можешь больше не бояться, — проговорил я. — Во времена прадеда Корсаковы были большим и влиятельным семейством. Богатым и способным позволить себе всё, что пожелают. Я намерен добиться того же.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
