Огромные руки лежали на коленях. Белый халат он оставил в павильоне, но от него всё равно пахло мясом и хозяйственным мылом.
— Нечаев сказал, вы меня хотите видеть.
Вот сука. Снабжение работало в обе стороны.
— Хочу. Холодильник у Горелова давно стоит?
Хромов задумался.
— Смотря который.
— Большой.
— Мне говорили, с весны. Может, раньше. Я в их машинное отделение не хожу.
— Почему не чинят?
— Вот Горелова и спросите.
— Торговцы там куда мясо девают?
— Кто в малую камеру. Кто по знакомым. Кто старается за день продать.
— А если не продал?
Хромов посмотрел на меня тяжело.
— Алексей Николаевич, вы хотите, чтобы я вам чужое мясо по слухам забраковал?
— Не хочу.
— Тогда не знаю. За своё отвечаю. За людей, которых знаю, могу сказать. За весь рынок — нет.
Он был прав. Меня это раздражало, но правота от раздражения не исчезала.
— Сколько у них мест в мясном ряду?
— Вы туда директором собираетесь?
— Григорий Савельевич.
— Что? Хороший вопрос. У нас крышу залатали?
— Ещё нет.
— Вот.
Он поднялся.
— Знаете, что там Армен хорошо делает? Если его человек товар не продал, он его одного с бедой не оставит. Найдёт, кому предложить. Машину найдёт. Переговорит. Потому они за него и держатся.
— А если человек не его?
— Это вы ему задайте.
Хромов уже взялся за ручку, когда я спросил:
— Вас наша очередь устраивает?
Он повернулся.
— Иногда нет.
— Честно.
— Я бы себе раньше всех ставил. Но тогда Крюкова себе раньше всех поставит, Нечаев себе раньше всех, и опять будем до вечера орать. Так что пусть очередь.
Дверь закрылась.
Я взял чистый лист. Написал: «Второй рынок».
Ниже: «Въезд. Разгрузка. Холод. Места».
Потом перевернул лист.
*
Людмила нашла его к вечеру.
Я вышел на пять минут к плотнику, а когда вернулся, она стояла у стола и держала бумагу двумя пальцами.
— Это что?
— Лист.
— Вижу. А это?
Она ткнула в заголовок.
— Наблюдения.
— У меня тоже есть наблюдение. Вы сегодня четыре раза спросили про чужой холодильник и ни разу — забрали ли материал для нашей крыши.
— Забрали?
— Теперь уже забрали. Юрок съездил. Без вас.
— Хорошо.
— Конечно, хорошо. А Галка Картошка час просидела в приёмной. Вы ей вчера назначили на два.
Я посмотрел на часы.
— Почему не сказала?
— Говорила. Вы ответили: «Пять минут». Потом пришёл Хромов, и вы начали выяснять, сколько у Горелова мясных мест.
Пришлось забрать лист и положить в стол.
— Галка где?
— Ушла. Сказала, вечером снова зайдёт. Ей не срочно, но она собиралась домой.
Людмила не повышала голос. Секретарь, которая орёт на начальника, создаёт ему прекрасную возможность обидеться и уйти от сути. Людмила такой возможности не дала.
— Позовите, когда придёт. Без очереди. Я задержал.
— Хорошо.
Она поправила стопку бумаг.
— Алексей Николаевич, у меня сын вечером спрашивает, почему я опять поздно. Я ему могу объяснить, что на нашем рынке неприятности. Но если скажу, что наш директор увидел неприятности на другом рынке и теперь не может успокоиться, он решит, что я сама виновата.
— В чём?
— В выборе работы.
Она ушла к себе, а я ещё раз посмотрел на закрытый ящик.
Галку принял сразу. Она принесла предложение по дополнительному завозу картошки из двух деревень. В одной нужны были мешки, в другой — машина. Сама она могла собрать товар, но хотела заранее понимать, где его поставить и кому позвонить, если в воскресенье ворота окажутся закрыты.
Мы договорились за двенадцать минут.
Она ушла довольная. Я остался с ощущением, что за эти двенадцать минут сделал больше полезного, чем за целый день расспросов о Горелове.
Ощущение было правильное.
Помогло ненадолго.
*
Раиса Моисеевна явилась на третий день, прихватив две папки и Людмилу.
Вот это было уже серьёзно.
Поодиночке они могли принести работу. Вместе обычно приносили мне неприятную правду.
— Садитесь, — предложил я.
— Мы недолго, — сказала Раиса.
Она села и раскрыла первую папку.
— Остаток средств, обязательные платежи, уже согласованные работы. Крыша. Холодильное оборудование: текущее обслуживание. Освещение у задних ворот. Замена двух неисправных весов.
— Я помню.
— Очень рада. Здесь суммы.
Она развернула лист ко мне.
Цифры были наши. Заработанные, собранные, запланированные. После ярмарки дела пошли лучше, но лучше не означало, что рынок получил бездонный карман. Неучтённые прежде поступления теперь шли через кассу, и на них тут же обнаруживалось множество вполне учтённых расходов.
— А это? — спросил я, указав на вторую папку.
— Жалобы и заявления. Чтобы вы не скучали, когда закончите с первой.
Людмила села рядом.
— Я хочу уточнить планы, — сказала она. — Мне звонить Горелову и назначать вам встречу?
Я промолчал.
Раиса сняла очки.
— Алексей Николаевич, вы можете пить с товарищем Гореловым чай. Можете ругать его холодильник. Можете даже подсказать ему телефон хорошего мастера. Но у вас нет полномочий управлять его хозяйством.
— Я и не собираюсь.
Людмила кашлянула.
— Сейчас — не собираюсь, — поправился я.
— И средств на его хозяйство у вас нет, — продолжила Раиса. — Наши деньги вы туда не понесёте. Наших людей за счёт нашего рабочего времени туда не отправите. Если сверху решат что-нибудь объединять — сначала решение, документы, условия. Потом героизм.
— Раиса Моисеевна, вы разговариваете так, будто я уже вывез к ним компрессор.
— Вы пока выясняете, где он у них стоит. Я предпочитаю успеть заранее.
Людмила прикрыла рот рукой.
Я откинулся в кресле.
В моей прежней жизни хватало таких расширений. Возьмём соседний корпус, наведём порядок, людей почти тех же хватит. Потом выяснялось, что корпус ест электричество, крышу держит на честном слове, а заведующий, которого обещали убрать, остаётся сидеть и объяснять новым работникам, что скоро всё вернётся обратно.
Я это знал. Сам в такое влезал. Сам вытаскивал, а однажды несколько месяцев просыпался с мыслью, где взять деньги на пятничные выплаты.
Теперь две женщины объясняли мне то, что я мог бы объяснить любому другому.
— Хорошо, — сказал я. — Правы.
Обе посмотрели настороженно.
— У нас своя работа. У Горелова своя. Без полномочий и решения горторга никакого расширения не будет. Людей туда не отправляем. Деньги не тратим.
— Прекрасно, — сказала Раиса. — Тогда подпишите здесь.
Она немедленно вернула разговор к делам.
Я подписал согласование материалов, проверил ведомость и попросил уточнить срок замены весов. Людмила записала три поручения.
На этом можно было закончить. Но мне почему-то потребовалось добавить:
— Не моё дело.
Раиса надела очки.
— Вот эту фразу я бы тоже хотела получить письменно.
*
Вечером я пошёл по рынку.
Без чужих вопросов. Без Горелова. Просто по своему.
Лось помогал старухе затянуть узел на мешке. Не за деньги, судя по тому, как она ругала его за слишком тугую верёвку. Штанга разговаривал с Михой у склада. Костя стоял чуть в стороне, в хорошей куртке, и слушал, поглядывая на проходивших людей.
Зарифа окликнула меня из-за прилавка:
— Алексей Николаевич, зелень возьмите!
— Уже есть.
— Нечаев?
— Нечаев.
— У него моя. Берите здесь, не мучайте человека.
Я отказался, и она махнула рукой так, будто я ничего не понимал в удобной торговле.
За молочным рядом лежали доски для ремонта. Юрок сверял их со списком. На крыше работали двое. Вода после следующего дождя, возможно, уже не побежит на прилавки. Посмотрим.
Батя сдавал журнал смены.
Покупатели шли к выходу. Торговцы пересчитывали выручку. Кто-то ругался из-за возвращённой банки, кто-то смеялся. У ворот Гена рассказывал сторожу что-то автомобильное, показывая руками ширину неизвестной детали.
Всё это требовало времени, внимания и ежедневного вмешательства. Снаружи человеку могло показаться, что я уже победил и рынок теперь будет работать сам.
Сам он мог только испортиться.
Я поймал Гену перед отъездом.
— Завтра утром забери меня как обычно.
Он посмотрел на меня с облегчением.
— Без заездов?
— Без заездов.
— Слава богу.
Дома я разобрал Нечаевы продукты, поужинал и впервые за несколько дней лёг без записной книжки.
Посреди ночи всё равно проснулся.
Не от боли. Не от шума.
Вспомнил, как у Горелова грузовик сдавал задом через поток машин. Один человек кричал водителю, другой в этот момент пытался войти в ворота с тележкой. Если бы водитель не остановился, тележку смяло бы первой. Дальше — человека.
Я перевернулся на другой бок.
Не моё дело.
Утром Гена ждал у подъезда. Я сел, положил папку на колени. До рынка оставалось минут пятнадцать.
Мы проехали первый перекрёсток.
— Ген.
— Нет.
— Ты ещё не знаешь, что я хочу сказать.
— Знаю.
— Сколько грузовиков ежедневно обслуживает рынок Горелова?
Он некоторое время молчал. Потом убавил радио.
— Я надеялся, вы хотя бы неделю выдержите.
— Мне нужна цифра. Просто цифра. Можешь узнать у знакомых водителей? Без поездок, без наших людей на чужой работе.
— Могу.
— И отдельно — сколько из них приезжает потом к нам. Не на глаз. Кто маршрут знает.
Гена посмотрел на меня и снова на дорогу.
— А вы вчера сказали, не ва
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
