Как бы я хотела услышать ответы. Узнать, как было на самом деле. Повернуть время вспять и сделать всё иначе. Изменить свою судьбу.
Не выходить замуж за Ромку, не верить и не прощать. Как же хочется…
Из состояния самобичевания меня вывел Ратмир, громко всхрапнув.
Я села на кровати и вытерла слёзы. Плачу… Жалею себя… Вот он, второй шанс. Да, без мамы рядом, в другом мире. Но он есть! Главное — не сглупить!
Главное — не дать себя в обиду.
Глава 2
Сон сморил меня под утро. А разбудили голоса и громкий стук в дверь. Я испуганно распахнула глаза и повернула голову. Ратмир привстал на кровати, поморщился и открыл глаза.
— Принесли демоны клуш несчастных, — проворчал мужчина, не глядя на меня.
Пошатываясь, Ратмир прошёл к выходу и распахнул дверь.
— Ну? — грозный рык мужчины напугал меня, но не тех, кто стоял в коридоре.
Шумной толпой в спальню ввалились женщины. Те, что вчера объясняли, как следует девице невинной мужа встречать.
— По нраву пришлась невеста, Ратмир? — со смешком поинтересовалась самая старшая. — Послушная? Прилежная?
Ратмир молчал, хмуря брови. Конечно, сложно мужику вспомнить ночь, которой и не было вовсе.
Но… Штаны были стянуты, исподнее тоже, рубаха расстёгнута. А вдруг и было что-то?
— Поднимайся, Рорка, простыню смотреть будем. Девица ли?
Я медленно поднялась с кровати и отошла в угол комнаты, чтобы меньше привлекать внимание. Нога саднила, но я не обращала внимание на боль. Обхватив себя руками, зажмурилась.
Я попала в ад… Иными словами назвать происходящее нельзя.
Может, я всё же умерла, а вот это всё — результат грешной жизни?
— Девицей Рорка была! Чистая жена тебе досталась, Ратмир, — заголосили бабы, стаскивая простынь и демонстрируя хмурому мужчине.
— Пошли вон! — рыкнул Ратмир, отталкивая руку женщины, которая едва ли не в лицо пихала окровавленную тряпку.
Весело хохоча, женщины вышли из спальни, унося знак невинности с собой.
А я горько усмехнулась, понимая, что не всегда кровь — признак невинности. Да и далеко не во всех случаях эта самая кровь бывает. И что же это? Невиновных девочек предавали осуждению? Просто потому, что такая физиологическая особенность? Как хорошо, что камнями здесь не закидывают, но вот осуждают.
А порой осуждение намного больнее удара камнем.
— Димитрий, паскуда, брагу прокисшую притащил, — пробурчал Ратмир, потирая гудящие виски. Ох, как хорошо, что он всё списывает на алкоголь, а не на удар. Иначе… Иначе ходить мне избитой, а то и вовсе вновь отправиться к праотцам.
Я молчала. Если бы могла, вовсе стала невидимой. Но прекрасно понимала, что ещё пять-десять минут — и Ратмир обратит на меня внимание.
И угадала.
— Иди, смотри, где жить теперь будешь, — глухо приказал мужчина. — Имей в виду, бездельничать не позволю! Выпорю мигом.
Я кивнула и сделала несколько шагов к выходу, но Ратмир остановил:
— Куда в исподнем собралась? Одежда твоя в сундуке под кроватью, оденься и иди жрать готовь! — зычно скомандовал мужчина, а затем лёг на кровать и протянул: — Я спать буду. Не шуми там, к обеду разбудишь.
Я дождалась, пока Ратмир задремлет, и заглянула под кровать. Действительно, небольшой сундук стоит. И как я не заметила его раньше?
Откинув крышку, я улыбнулась. Ну, хоть голой ходить не придётся. Сундук доверху набит одеждой, которая аккуратно сложена стопочками. Выдернув первое попавшееся платье, я поковырялась в поисках трусов. Да, обычного нижнего белья нет, но панталоны до колен имеются. Уже хорошо, хоть какая-то защита от грязи и сквозняков. Не хотелось бы застудиться по-женски. Что-то мне подсказывает, медицина в деревне не очень. Да и вообще в мире…
Стянув сорочку, я надела платье и панталоны. Аккуратно сложив одежду обратно, я задвинула сундук обратно под кровать, решив посмотреть вещи потом, в более спокойной обстановке. А сейчас и правда пора осмотреться.
Я выскользнула из спальни и с удивлением обнаружила, что коридора как такового и нет вовсе. Есть проход в небольшую кухню и маленький закуток.
И в этом закутке кто-то тихонько всхлипывал…
— Эй, ты чего? — я подошла к лежащему на деревянной скамье. Лежащей… Только вблизи я рассмотрела волосы, спрятанные под одеяло, а также маленькую фигурку. Ребёнок?
Точно! Как я могла забыть?.. У Ратмира есть дочь. Судя по росту, девочке лет восемь.
— Почему ты плачешь? — осторожно присев на край странной лежанки, я потянула за одеяло, открывая лицо девочки.
Всхлипы мгновенно стихли, а на меня уставились заплаканные глазки. Девочка долго молчала, рассматривая нового, незнакомого человека. Но спустя несколько минут она потянула одеяло на себя, стараясь скрыться. Только делала это медленно, явно опасаясь ругани, а может, и чего похуже.
— Тише, успокойся, — ласково произнесла я, но одеяло отпустила. — Я не обижу тебя. Может… Может, я смогу тебе помочь.
— Вы хорошая? — через некоторое время спросила девочка.
— Не знаю, но меня считают хорошей, — растерянно пробормотала я, удивлённая вопросом.
— Тогда вы тоже скоро умрёте, как мама, — едва слышно прошептала девочка и заплакала ещё горше.
— Тогда вы тоже скоро умрёте, как мама, — едва слышно прошептала девочка и заплакала ещё горше.
— Почему ты так решила? — сглотнув, спросила я. Хотела погладить девочку, успокоить, но рука замерла в воздухе, так и не коснувшись ребёнка.
Не каждый может спокойно принять слова о смерти.
Своей смерти…
— Мама была хорошей, — тихо произнесла девочка. — Мне рассказывали.
— Папа рассказывал?
— Отец запрещает говорить о маме, — девочка вздрогнула и испуганно высунулась из-под одеяла.
— Я не злая и умирать не собираюсь, — улыбнулась я девочке. — Кстати, меня зовут Аврора. А тебя?
— Лисавета, но все называют Лиской.
— А тебе нравится, когда так называют?
Лиска пожала плечами, мол, ей всё равно.
Ох… ребёнок.
— Ты знаешь такое животное — лиса? — спросила я, хитро улыбаясь.
— Нет, — глаза загорелись жадным интересом.
— Это такая рыжая, очень хитренькая живность. Небольшая, но с очень красивым хвостом. Хочешь, я буду называть тебя Лисой? Или Лисаветой.
Я хотела рассказать, что знаю пару сказок про лисиц, но поняла, что не вспомню ни одной, где лиса была бы доброй. Зачем расстраивать девочку? Есть множество других интересных историй.
— Мне нравится, — подумав, решилась Лиса.
Она села на кровати и посмотрела на меня уже более доверчиво. Идёт на контакт, значит, мы подружимся. Не можем не подружиться!
— А ты мне покажешь дом? А то отец сказал приготовить обед, а я не знаю, что и где находится.
— Тогда пошли быстрее, — округлив глаза, пискнула девочка. — Если отец придет, а еды не будет, он нас выпорет!
— Что сделает? — ошарашенно переспросила я.
То, что Ратмир убивал своих жен, я знала. Но не думала, что он низок настолько, что обижает дочь.
— Выпорет — хворостиной!
Девочка соскочила с кровати, а я замерла от ужаса, разглядывая розовые полосы на ногах.
— Это он тебя так? — тихо спросила я.
— Это я дров мало натаскала, на всю ночь не хватило. Отцу пришлось идти ночью в сарай, — легко объяснила девочка. — Уже зажило. Отец говорит, что, получая наказания, я лучше запоминаю и быстрее учусь. А когда вырасту, то стану послушной женой.
Я смотрела на девочку. Такую маленькую, с каштановыми волосиками и огромными голубыми глазками. Такую любознательную и доверчивую.
И не понимала… Как можно тронуть дочь? Она же… Она же должна быть принцессой, пусть не в прямом смысле слова. Но в семье для своего папы дочка должна быть всем.
Я смотрела на Лису и понимала, что мне нечего ей сказать. Переубеждать? А я смогу защитить ребёнка? Смогу вмешиваться в воспитание и не давать Ратмиру лупить дочь?
Имею ли я право утверждать, что ни один ребёнок в мире не заслуживает столь сурового наказания?
— Идём готовить, — горько произнесла я, вставая с кровати.
Так и не осмелилась сказать всё, что думаю по поводу скотского отношения. Сейчас я просто не имею права вселять надежду.
Кухня была хоть и небольшой, но достаточно удобной. Лиска натянула старенькую шубку и, пояснив, что убегает за дровами, выскочила за дверь. Что же, ладно. Потом проведу беседу с ребенком, что вот так на холод выбегать нельзя. Пока Лиса отсутствовала, я принялась рассматривать полки. Круп было достаточно, мука тоже стояла в мешке в углу. А вот овощей или мяса я не увидела. Нет? И из чего мне готовить?
За печкой, в углу, стояли чугунные кастрюли и сковородки. Там же, на скамейке, большое ведро воды, а рядом ковш. Видимо, питьевая. Ладно, разберусь.
Одно хорошо — печка с плитой сверху. Уменьшить жар нельзя, но хоть не русская печь, где еду внутрь запихивать надо.
Здесь я уж как-нибудь разберусь. А вот от выпечки надо будет отказаться. Даже не представляю, как что-то печь вот в этом, если только жарить.
Лиса вернулась быстро с большой охапкой колотых дров. Аккуратно сгрузив их в углу, девочка отряхнула руки и, потупившись, сказала:
— Прости, что так долго. Старая поленница закончилась, а новая высоко. Не достать.
— Я и не думала тебя ругать, — тихо произнесла я. — Да и справилась ты очень быстро.
— Правда? — Лиса с надеждой взглянула на меня, а затем пожала плечами и добавила: — Отец запирает дверь и не пускает меня домой, если я не успею.
— Когда он так делал? — судорожно выдохнув, спросила я, ошарашенно взглянув на малышку.
— Четыре дня назад, — беспечно и честно отозвалась девчушка.
А я… Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза.
Так нельзя… Очень хочется начать кричать, да и вовсе высказаться очень грубо, но… я не на Земле, где есть законы, есть защита и есть права. Я в другом, непонятном мире, где маленьких детей нормально оставлять на ночь на морозе и лупить розгами. Сейчас я сделать ничего не могу, но…
Жить я так точно не буду. И Лисе не позволю.
Нам нужен план…
К сожалению, знаний Авроры было слишком мало, чтобы действовать сейчас. Но кое-что всё же было. Из воспоминаний я поняла, что в этом месте царит патриархат. В одной семье мужчина считает себя правым наказывать и носит невидимую корону, а в другой все домочадцы счастливы и любимы. У Авроры семья была совершенно иная. Несмотря на общепринятые правила, в которых мужчина главный, её мать всё же нашла способ подмять мужчину. Отец Авроры слушался жену и делал так, как ей угодно.
Вот и брак между Авророй и Ратмиром — дело рук матери, уставшей тянуть взрослую дочь. Вопрос: что предложил Ратмир матери, если она согласилась? Ведь до этого были женихи. Аврора достаточно красива, и отсутствие семьи в её возрасте — это как минимум странно.
Разобраться в воспоминаниях девушки довольно сложно. Это как смотреть весьма запутанный фильм, в котором не понятен ни сюжет, ни смысл повествования. Только просматривать раз за разом, пытаясь вычленять нужное и складывать в отдельный уголок памяти.
В любом случае сейчас что-либо предпринимать просто опасно для жизни. Бежать? Без денег, с чужим ребёнком на руках, без знаний местности… Это нереально. Тем более Аврора всю жизнь прожила в маленькой деревне и лишь единожды выезжала в соседний городок — на ярмарку. Там-то она и увидела впервые и кареты господские, и красивую одежду, и маленькие кофейни, где собирались леди, дабы отведать чаю и обсудить свежие сплетни. Такое заведение девушка видела лишь снаружи, ведь туда не допускались девушки в неподходящей одежде. А Аврора не могла похвастаться наличием красивого наряда. Простенький, застиранный сарафан и пыльные туфельки, которые уже не раз штопал отец.
— Лиса, а что-то помимо круп есть? — поинтересовалась у девочки, выныривая из собственных мыслей.
— Есть яйца, молоко и окорок. Даже свиной жир есть. В холоднике. Я сейчас принесу! — девочка подскочила, готовясь бежать, исполнять просьбу.
— Погоди пока, — рассмеялась я. — А овощи есть? Картошка, например, лук?
— Есть, — кивнула малышка. — Ещё есть капуста и морковка. Овощи у нас в погребе лежат.
— Знаешь что, — подумав, заявила я, — ты мне принеси немного картошки, лука, окорока и свиного жира, а я пока растоплю печку. И не торопись, мы всё успеем.
Девочка кивнула и выбежала из дома. Я же, закинув дрова помельче и набросав щепок и коры, зажгла спичку. Да уж… Печки у меня никогда не было, но с кострами на природе проблем вроде не возникало. Наблюдая за разгорающимся пламенем, я думала, как обезопасить себя и Лису от ярости мужчины. Не верила я, что если быть послушной, то и получать не придётся. Ромка прекрасно показал, что, какой бы идеальной я ни была, придраться всегда есть к чему. И нет, это не я плохая, просто человек тиран изначально, а придирки — способ насладиться.
Ещё одна важная деталь… Как отвадить мужа от исполнения супружеских обязанностей? Моё “нет” не значит ровным счётом ничего. Наверное, только сейчас я по достоинству оценила место, где жила до этого. Меня никто не заставлял жить с Ромкой. Я бы не умерла от голода, не стала бы жить на улице, не нищенствовала бы. Я получила образование, имею навыки шитья, неплохо готовлю. Всё это можно было пустить в дело и жить вполне хорошо. Здесь же даже развестись практически нереально.
Перебирая рис, я машинально убирала испорченные зёрнышки и думала, думала, думала… Не зря тот таинственный голос сказал, что всё зависит от меня. Что же делать? Я тихо вздохнула и прикрыла глаза.
И тут же удивлённо вскинулась. Я что-то чувствовала! Нет, не на физическом уровне… Вновь прикрыв глаза, замерла. Ничего.
Наверное, показалось. Я вновь засунула руку в мешочек и дёрнулась. Вот оно! Я чувствовала…
Жизнь…
Это сложно объяснить, ощущение просто пришло и пропало тут же, стоило отпустить зёрнышки риса. Глупости какие… Да, рис можно вырастить из зёрнышка, но чтобы я его чувствовала?
А вдруг в этом мире есть магия? Аврора ни разу таких не видела, но в памяти что-то вспыхивало. Байки о могущественных магах, которые могут управлять огнём, водой или ветром. Только Аврора знала всё это на уровне детских сказок и баек, которые травили отец с товарищами на скамейке возле дома.
А что, если я маг?
Ни на что особо не надеясь, я взяла плоскую тарелочку и положила маленький лоскут мокрой тряпки. Положив горстку риса, я немного налила воды. Оставлю, может, и правда что-то прорастёт. Это не докажет моей принадлежности к магам, но можно ведь будет проследить, может, ещё такие ощущения возникнут. Отставив тарелочку в сторону, я принялась дальше за рис. Сегодня будет простенький супчик на обед.
— Что это? Как он растёт? — воскликнула Лиса, а я дёрнулась от неожиданности, даже не заметив, как девочка вернулась.
— О чём… — начала было я, но растерянно замолкла, увидев ростки, уже на несколько сантиметров выросшие. — Этого не может быть, — прошептала я, во все глаза рассматривая побеги.
— Рора, где обед? Быстро неси сюда! — раздался зычный голос мужа, а мы с Лисой испуганно переглянулись.
Не успели…
— Ой, нам сейчас попадёт, — прошептала Лиса, глядя на меня круглыми глазами. Её взгляд метался по кухне, выискивая, куда же спрятаться. Под лавку не поместится, под столом видно будет, а больше и негде.
— Иди к себе, — я подмигнула малышке, хотя внутри всё сжалось от страха. — Иди, я со всем разберусь.
Лиса недоверчиво глянула на меня, но ушла в свой закуток. Всё верно, кто бы что ни говорил, но с “линии огня” всё же следует уйти.
— Рора! — рявкнул муж нетерпеливо.
Вздохнув, с сожалением отодвинула рис и двинулась в комнату, на ходу вспоминая все книжки по психологии и женскому соблазнению, которые я когда-то читала. С Ромкой они мне не помогали, слишком уж я любила мужа. На Ратмире экспериментировать страшно, но и выбора особо нет.
Зашла в спальню с обворожительной улыбкой и восторгом в глазах. Не дав мужчине и слова сказать, присела на край кровати и весело защебетала:
— У тебя такой чудесный дом! Очень красивый, ухоженный. Я всё ходила и не могла налюбоваться!
Хвалить убогое жилище было невероятно сложно, но я всё говорила и говорила, периодически поглядывая на Ратмира. Муж сначала хмурился, но чем больше я говорила, тем расслабленней он выглядел. Что же, рыбка заглотила наживку. На Земле такая грубая лесть уже вряд ли сработает, но здесь, где не преподают искусство обольщения, а мужчины ещё не настолько опытны, было целое поле для деятельности. Экспериментируй, да и только.
Но экспериментов не хотелось… В случае ошибки, даже малейшей, меня ожидает не обида, а тумак.
— Отдыхай, Ратмирушка, а я пока обед приготовлю. Отдыхай, ты же такой трудяга.
— Быстрее давай, — проворчал мужчина, но уже не так грозно. Лишь для проформы.
Выскользнув из спальни, я облокотилась на закрытую дверь и выдохнула.
Справилась…
— Не ругался отец? — шепотом спросила Лиска, выглядывая из своего угла.
— Не ругался, — улыбнулась я и поманила девочку. — Идём, приготовим вместе.
— А что будем готовить? — девочка заинтересованно склонила голову. Как и любой ребёнок, лишенный родительского тепла, она тянулась к любому, кто хотя бы ей улыбнётся.
— Да, одним супом мы не отделаемся, — немного нервно хихикнула. — Значит, на первое суп будет — рисовый. А на второе… А пусть будут овощи, с мясом тушенные.
— С молоком будет вкусно, — протянула Лиска, облизнув губы. — Знаешь, какое молоко вкусное Дуська даёт!
— А Дуська — это кто? — помедлив, предчувствуя подставу, уточнила я.
— Как кто, корова наша, — прыснула девочка. — Ещё есть Хвостик и Манюня.
— А это у нас…
— Поросята, — уже чуть громче рассмеявшись, пояснила Лиса. Но тут же ойкнула и испуганно огляделась.
— Писец, — коротко, но ёмко выругалась я, не сдержавшись.
Лиса ещё что-то рассказывала негромко, пока я ставила вариться бульон. Что-то про кур, про огород… Я слушала вполуха, понимая, насколько нелегко теперь будет. Что-то мне подсказывает, Ратмир не любит работать, а значит, всё хозяйство ляжет на мои плечи.
Кстати…
— Лиса, а кто сегодня утром за хозяйством следил?
— Я, — пожав плечами, ответила девочка, скоро чистя картошку.
— Ты большая умничка, — улыбнувшись, тихо сказала я. — А сколько тебе лет?
— Десять будет через пятнадцать дней.
Десять лет… А она уже и корову доит, и за скотом убирает, и свиней кормит… Всё бы хорошо, если бы не одно “но”. Маленький ребенок должен бегать, играть, учиться. А не батрачить на семью с утра до ночи. Вероятно, до нашей с Ратмиром свадьбы весь дом держался на хрупких плечах Лисы.
И ведь выдержала же… Насколько человек живучее и приспосабливаемое существо.
