Положив трубку, я ещё немного постоял в будке.
На улице продавали цветы. Девушка в светлом плаще выбирала букет, наклонив голову к ведру с астрами. Я проводил взглядом её шею, тонкую талию. Девушка обернулась и чуть улыбнулась.
Я улыбнулся в ответ.
Тридцать четыре года. Можно было выйти из больницы, поесть, договориться о встрече с дочерью, заметить красивую женщину. День ещё не закончился, а я уже успел сделать для себя больше, чем за многие недели прежней жизни.
Домой вернулся без всяких заходов по делам.
Вечером разобрал бумаги, повесил рубашку на спинку стула и приготовил пропуск. Мастерские начинали в восемь. Дорога до них вспоминалась уже довольно ясно.
Прежде чем лечь, положил рисунок на стол, чтобы утром увидеть его первым.
В субботу. К двенадцати.
* * *
На работу я пошёл в четверг.
Утро было прохладным. Вязовск уже не казался совсем чужим: я узнавал перекрёстки, заранее сворачивал куда нужно. У проходной остановился и достал пропуск.
За воротами лязгнул металл. Из открытого пролёта потянуло нагретым маслом.
Вахтёр посмотрел на меня, потом на пластырь.
— Дошёл всё-таки.
— Как видите.
— Геннадий Петрович спрашивал. Зайди к нему.
Я кивнул и прошёл внутрь.
В раздевалке нашёл шкафчик с нацарапанным на дверце словом «ВИТЯ». Ключ подошёл. Внутри висела рабочая куртка, на нижней полке лежали ботинки.
Пока переодевался, вошёл круглолицый мужчина в светлой ветровке. В руках — хозяйственная сумка, из которой торчал батон.
Мишка Кулешов.
Имя пришло вместе с воспоминанием: мы сидим за столом, он рассказывает что-то своей жене, а та режет хлеб и слушает с явным недоверием. Тамара.
— Живой, — сказал Мишка. — А мне уже разное рассказали.
— Всем разочарованным передай привет.
Он уселся на скамейку, сумку поставил между ботинками.
— Что врачи?
— Работать можно. Головой пока не ударяться.
— Это надолго?
— Попробую до пенсии.
Мишка засмеялся и полез в боковой карман сумки.
— Раз уж ты опять в строю. Хотел ещё до твоей больницы показать.
На ладони у него лежала сломанная чёрная ручка от кастрюльной крышки. Круглая, с широкой юбкой. Внутри поблёскивал металлический крепёж.
Я взял её и сразу вспомнил свою кастрюлю с деревянной катушкой.
— Сычёв спрашивал, — сказал Мишка. — На рынке который. Ножи точит, мясорубки чинит. Помнишь?
Усики, прищур, два негнущихся пальца на левой руке.
— Помню.
— У него крышек полно. Целые, хорошие, а брать не за что. Одни деревяшки прикручивают, другие тряпками хватают. Нужны ручки.
— Купить хочет?
— Два десятка попробовал бы. А если пойдут…
— Сколько готов заплатить?
Мишка замялся.
— Договоримся.
Я повертел сломанный кусок. Чёрная масса, металлическое крепление. Подобные детали делали горячим прессованием. Знакомая работа, хотя и давно не моя основная.
— Я тебе уже говорил, — продолжил Мишка. — Ты отмахивался.
Теперь вспомнилось и это. Прежний Логинов слушал приятеля с раздражением: опять затея, опять риск. Работа есть, зарплата идёт, чего не хватает?
Мне не хватало многих вещей. Но обещать их себе из-за одной сломанной ручки было рано.
— Принеси крышки. Разные. И целую ручку, если найдёшь. Посмотрим, как крепятся, что ломается. У Сычёва цену спроси.
— Значит, берёшься?
— Посмотреть берусь.
Мишка подался ко мне.
— На старом участке пресс стоит. Там такие вещи делали. Теперь никому не нужен.
Я убрал ручку в карман.
— Покажи.
* * *
Сначала меня перехватил сухой мужчина в промасленной куртке.
Дядя Коля. Николай Ефимович, слесарь. Он остановился возле моего верстака, посмотрел на затылок и отвёл глаза.
— Как ты?
— Нормально. Упор поменяли?
Он сразу понял, о чём речь.
— Поставили другой. Я проверил.
— Хорошо.
Я посмотрел на металлическую крышку. Теперь её удерживал новый упор. Память показала движение руки к ключу, короткий щелчок над головой. Дальше всё ещё была пустота.
Продолжать знакомство с этим местом не хотелось. Я пошёл за Мишкой.
Старый участок находился в конце пролёта, за сеткой. Внутри стояли гидравлический пресс, верстак и стеллаж с формами. Под станиной темнело масляное пятно. На манометре треснуло стекло. Снятое ограждение прислонили к стене.
Я остановился возле запертой дверцы.
Нагреваемые плиты. Вытяжной зонт. Оснастка для небольших изделий. На стеллаже лежала коробка чёрных маховичков — я разглядел один через сетку.
Уже было на что опереться. Только чужая машина не становилась исправной оттого, что я нашёл ей применение.
— Что с ним?
— Тёк, плохо грел. Потом совсем бросили. Два месяца уже.
— Кто занимался?
— У механика спросишь.
Я кивнул. Без журнала и осмотра гадать было нечего.
— Сейчас мне к Рябову надо. А ты про крышки не забудь.
— Не забуду. Тамара уже спрашивает, когда за кухню возьмусь. Я ей скажу: деньги на ремонт зарабатываю.
— Сначала узнай цену.
Мишка вздохнул, словно именно эта мелочь мешала нам стать богатыми, поднял сумку и пошёл к выходу.
Я ещё раз посмотрел на пресс.
В прежней жизни с такого оборудования начинались дела, которые потом едва не съедали меня целиком. Сейчас я это помнил. И всё-таки возле сетки стоял с удовольствием.
Затем достал из кармана пропуск, под ним нашёл сложенную бумажку с домашним адресом. На обороте записал: «Суббота, 12. Оксана».
После этого пошёл к начальнику.
* * *
Геннадий Петрович Рябов разговаривал по телефону. Увидев меня, показал на стул.
Я сел.
Начальник мастерских оказался плотным, аккуратно причёсанным мужчиной в тёмном пиджаке поверх рабочей рубашки. На пиджаке не было ни пятна. Он терпеливо выслушал человека в трубке, назвал его дорогим своим и положил трубку с таким видом, будто закрыл крышку на чём-то неприятном.
— Самочувствие?
— Работать могу.
— Бумаги принёс?
Я положил перед ним больничный. Рябов посмотрел, отодвинул.
— Упор заменили. Дядя Коля тебе говорил?
— Говорил.
— Теперь хоть внимательнее будешь.
С этим я решил не спорить. Начинать новую трудовую жизнь с объяснения начальнику, кто за что отвечает при неисправном оборудовании, хотелось, но пока было не ко времени.
— Геннадий Петрович, что со старым участком хозяйственных изделий?
Он поднял глаза.
— А что с ним?
— Пресс стоит. Ремонтировать собираются?
— Заявку сделали. Ждём.
— Можно мне посмотреть? Собрать сведения, разобраться, что надо восстановить.
Рябов откинулся на спинку стула.
— Тебе своего верстака мало?
Я положил перед ним сломанную ручку.
— Есть спрос на такие вещи. Пока небольшой. Хочу понять, можно ли здесь делать.
— Кулешов?
— Он покупателей выясняет.
Рябов повертел ручку и положил на стол.
— А ты решил выяснить, кто даст тебе государственный пресс?
— Пресс вы мне не дадите. Работу поручить можете.
Начальник прищурился.
— Красиво говорить стал. До больницы поменьше разговаривал.
— Время подумать было.
За дверью застучали каблуки. Рябов дождался, пока шаги стихнут, и подвинул к себе пепельницу.
— Допустим, участок я тебе открою. Время найду. С электриком договорюсь. Потом вы с Кулешовым чего-нибудь придумаете. А отвечать мне.
Я промолчал. Начальник явно ещё не закончил.
Он наклонился чуть ближе.
— А мне с этого что?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
