— Согласна.
Даже не надеялась, что так повезёт с первого раза.
— Завтра в восемь утра на медосмотр. Паспорт, СНИЛС, трудовая. И справка об отсутствие венерических заболеваний. Жду.
Давлю желание сказать, что я оперировала сложнейшие случаи, что профессор Крылов называл меня своей лучшей ученицей. Но кому это сейчас нужно?
Первый рабочий день. Больница номер четырнадцать — типовое здание с жёлтыми стенами и запахом средств дезинфекции внутри. Отделение хирургии на сорок коек. Заведующая — Галина Аркадьевна, женщина шестидесяти лет с железным рукопожатием.
— Соболева, — говорит она, листая моё личное дело. — Бывший нейрохирург. А теперь медсестра. Как вы здесь оказались?
— Жизнь так повернулась.
— Не наша печаль. Работайте. Первая палата — постовые больные, после аппендэктомии. Вторая — травматология. Знакомьтесь с сестрой Анной, она введёт вас в курс обязанностей и всё покажет.
Анна — пухлая девушка лет двадцати с недовольным лицом, показывает мне процедурную, инструменты, журналы.
— Только осторожнее с сорок пятой палатой, — шепчет она. — Там лежит мужчина, уж больно нервный, каждую ночь зовёт жену. Она его бросила, а он всё надеется.
— Бывает, — произношу с сочувствием. — Мужчины тоже страдают.
— А вы?
Кривлю губы в улыбке.
— Я уже отстрадала.
Постепенно вхожу в рабочий ритм: уколы, капельницы, перевязки, оформление карт. Руки помнят каждый вид и технику хирургических швов, каждый зажим. Теперь они держат шприцы и обрабатывают раны. Унижение? Да. Но я не жалуюсь. Каждый день рядом с хирургами — вижу их ошибки и успехи. Вечером записываю в тетрадь, что могла бы сделать лучше.
Однажды в отделение привозят пациентку после автомобильной аварии — множественные переломы, черепно-мозговая травма. Хирург на месте, молодой парень, видно, что растерялся.
— Трепанация нужна немедленно, — говорю я тихо. — У неё внутричерепная гематома.
— Вы медсестра, — огрызается он. — Не лезьте.
— Я нейрохирург. Бывший. Но вижу, что пациентка умрёт через два часа, если вы не дренируете.
Он смотрит на меня, потом на снимок. Берёт трубку, звонит заведующей. Галина Аркадьевна приходит, смотрит, кивает:
— Соболева, в операционную. Посмотрим, что вы умеете.
Операция длится три часа. Я помогаю, подаю инструменты, советую. Галина Аркадьевна делает всё сама, но прислушивается. Пациентка остаётся в живых. Оценка заведующей значит для меня очень многое:
— Вы знаете больше, чем наш штатный нейрохирург.
— Я училась у профессора Крылова.
— Крылова? — она удивлена. — Он легенда. Почему вы здесь?
— Я уже сказала: жизнь так повернулась.
Вечером возвращаюсь в мамину квартиру, Лёва спит. Я сажусь за кухонный стол, открываю учебник «Нейрохирургия» и читаю до полуночи. Мама приносит чай.
— Вера, ты себя загоняешь.
— Мам, я должна быть готова. Снимут судимость, я сразу сдам экзамен на лицензию. Не могу позволить себе отстать от последних разработок в медицины.
— А тот «Бентли»? Ты нашла владельца?
— Пока нет. Но я написала в ГИБДД, старому знакомому папы. Майор Кравцов, Андрей Семёнович. Ты должна его помнить, мама. Они вместе ездили на рыбалку.
— Помню, доча, но после того, как тебя осудили, многие от меня отвернулись. Думаешь Андрей откликнется?
— Уверена, что сможет. Лишь бы ему передали письмо. Вдруг он сможет помочь? Жду ответа.
Проходит две недели. Я работаю, учусь, ночью сплю по четыре часа. Однажды в процедурный заглядывает женщина с огромным букетом роз. Я её не узнаю.
— Вера Соболева? — спрашивает, разглядывая меня.
Искренне не понимаю причины её появления, да ещё с цветами. Никаких юбилеев сегодня, а тем более праздников
— Я.— Откладываю в сторону карту последнего пациента.— Вы что-то хотели?
Она широко улыбается:
— Меня зовут Светлана. Вы спасли меня в операционной месяц назад. Я пришла поблагодарить. Мне сказали, что именно вы настояли на операции.
— Это работа врачей, — отвечаю, не желая приписывать себе чужие лавры.
— Врачей? — она улыбается. — Да, мне сказали, что вы хирургическая медсестра. Но всё равно настоящий врач — вы. Как и чем я могу вас отблагодарить?
Улыбаюсь. Я успела отвыкнуть от подобных слов благодарности. Улыбаюсь от счастья во весь рот.
— Расскажите всем, что Вера Соболева — хороший медик.
Кивает:
— Расскажу. Обязательно. Ещё раз спасибо!
Она уходит. Я смотрю ей вслед с букетом в руках и думаю: может, мир не так уж жесток. Маленькие победы возвращают веру в людей.
Глава 5
Ночью ворочаюсь и никак не могу уснуть. В маленькой комнате, где когда-то висели мои школьные грамоты, теперь стоит кровать Лёвы. Мальчик спит, раскинув руки в стороны, словно обнимает мир. Мир, в котором я должна обеспечить ему комфорт, безопасность и возможность получить отличное образование. Всё то, на что нужны большие деньги, а не полставки медсестры.
Мысли о ночи аварии снова и снова крутятся в голове. Чёрный «Бентли», замерший в нескольких метрах от разбитого «Мерседеса».
Смыкаю веки и прокручиваю картинку. Фары, дождь, блеск мокрого асфальта. Машина — длинная, низкая, с хищным силуэтом. Я тогда мельком увидела номер. Почему он запомнился? Не знаю. Мозг хирурга фиксирует детали в стрессовой ситуации — это спасло не одну мою пациентку. Или что-то свыше заставило вцепиться в него памятью?
Вскакиваю в три часа ночи. Включаю ноутбук. Мама на кухне убавила свет, я слышу, как она кашляет. Лёва сопит. Открываю поисковик и ввожу: «ДТП Ленинский проспект 26 марта 2022».
Выскакивают десятки ссылок. Новостные заметки, форумы, блоги. Пролистываю. Вот «Московский комсомолец»: «Женщина сбита на переходе, водитель пыталась скрыться» Заголовок врёт. Я не сбивала и тем более не собиралась скрываться. Я вызвала скорую. Но журналисты любят сенсации.
Открываю статью. Текст мелкий, фото чёрно-белое. На снимке — место аварии. Моя машина, столб, скорая. И на заднем плане — кусок чёрного капота. «Бентли». Я увеличиваю изображение до пикселей. Номера не видно — его закрывает крыло проезжающей мимо «Газели». Проклятая «Газель»! Я всматриваюсь в фотографию. Рядом с Бентли стоит фигура человека. Мужчина, высокий, в тёмном пальто. Лица не разобрать.
— Кто ты? — шепчу я экрану.
Мужчина молчит. Фото не отвечает.
Листаю другие сайты. «Коммерсантъ», «Известия», даже «СтарХит» написал про аварию — потому что пострадавшая оказалась не последним человеком. Инна Корсак. Её имя уже тогда мелькало на страницах глянца.
Ни в одной статье нет номера «Бентли». Ни в одной заметке не указан свидетель. Как будто его и не было вовсе.
Но он был, я отлично помню! Он исчез после того, как меня увезли, и не фигурировал ни в одном протоколе.
Утром едва Лёва ушёл в школу, а мама — в поликлинику за рецептами, я достаю старый отцовский телефонный справочник. Папы нет четыре года — сердце не выдержало, когда меня осудили. Он плакал в зале суда, а потом просто лёг и не встал. Я не сумела с ним попрощаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
