В первую очередь я соединил между собой полые металлические трубки с резиновыми. Затем аккуратно согнул метал, чтобы сделать из него оголовье. Резиновые трубки стянул вместе алюминиевыми скобами и подвёл их к воронке, которая служила раструбом. До этого момента моя поделка мало чем отличалась от обычного стетоскопа.
Остался самый важный момент, которым когда-то и перевернул диагностику Коротков.
Я натянул на раструб тонкую эластичную резину и плотно перетянул её тонкой верёвкой, создав таким образом мембрану. К сожалению, никаких полимеров, кроме резины в этой эпохе пока что нет, так что стандартную мембрану сделать не получится. Но для начала и этого хватит.
Руки подрагивали от приятного трепета. Мне не терпелось поскорее испытать инструмент, однако осталась ещё одна маленькая деталь. Я вырезал из резины два маленьких валика и надел их на концы металлических трубок, создав себе «уши». Или, если выражаться правильно, оливы.
– Что ж, отлично… – выдохнул я. – Осталось проверить, получилось ли у меня соблюсти герметичность.
Кроме того, была вероятность, что при сгибании металлических трубок я полностью пережал просвет и теперь звук будет проводиться некачественно.
Настал момент истины. Я вставил оливы себе в уши, задрал рубашку и приложил резиновую диафрагму акустической головки к своей груди.
Тук, тук, тук.
Работает! Я слышу сердце!
Я был вне себя от счастья. Получилось изобрести фонендоскоп, да ещё и с первого раза! Если бы я испортил одну из деталей, пришлось бы снова идти в ту лавку. А мне не хотелось тратить ещё полтора рубля.
Затем переставил головку, расположив её между рёбер, и сделал глубокий вдох.
– Чистый лёгочный звук, доктор Мечников, – улыбнулся я. – Здоровы.
– Лёша, а с кем это ты тут разговариваешь? – послышался голос моего дяди.
Олег заглянул в сарай и удивлённо уставился на разведённый мной творческий беспорядок.
– Ты вовремя, дядя, – усмехнулся я. – Взгляни. Только что ты стал свидетелем исторического момента. Этот инструмент называется фонендоскопом.
– Как-как? – нахмурился он, задумчиво осматривая трубки. – Первый раз слышу.
Здесь, похоже, даже стетоскоп ещё не изобрели. Хотя в моём мире эту простенькую трубку создал французский учёный ещё в начала девятнадцатого века. Эх, и расслабило же местных людей наличие магии. Так они и до интернета никогда не дойдут. Но глобальная сеть меня слабо беспокоит.
А вот какой-нибудь рентген… Нет, пока рано об этом думать.
– Ого! – воскликнул Олег. – Заплетись в узел моя тонкая кишка...
Пока я отвлёкся на размышления, мой дядя уже успел испытать фонендоскоп на себе.
– Ну как? – спросил я. – Слышишь сердечные тона?
– Бьётся, зараза! – рассмеялся он. – Значит, ещё поживу. Проклятье, Алексей, а как ты собираешься использовать этот фо-нен-до-скоп? – по слогам произнёс Олег. – Не знаю, будет ли от него польза, но… Если ты его запатентуешь, это может тебя обогатить.
– Я подумаю об этом, – ответил я, забрав фонендоскоп из рук дяди. – Но для начала хочу испытать его на пациенте. Я в госпиталь. Вернусь вечером.
Когда я добрался до амбулатории, здание уже было закрыто. Значит, мой коллега Эдуард Родников успел закончить приём и переместился в госпиталь.
Я прошёл в соседнее здание. На этот раз чудаковатый патологоанатом мне не встретился. Ему-то я точно не хочу объяснять, что это за трубка висит у меня на шее.
Родников, как и следовало ожидать, дрых прямо на столе в кабинете дежурного лекаря.
– Эдуард! – крикнул я. – Проснись и пой, пора спасать людей.
– А?! – испугался Родников. – Что случилось? Опять кого-то притащили?
– Расслабься, коллега, новых поступлений нет, – ответил я. – Но нам с тобой ещё нужно разобраться со старыми.
– Ты опять этого деда осматривать собрался? – вздохнул Родников. – Да я уже расширил ему бронхи лекарской магией. У меня сил мало осталось, надо сэкономить энергию. Вдруг ночью ещё кого-нибудь принесут?
– Не беспокойся, магия не понадобится, – ответил я. – У меня есть кое-что получше.
Заинтригованный моим заявлением Родников окончательно проснулся и последовал за мной в зал с пациентами. Отравленный неизвестной самокруткой Пётр громко кашлял, чем доставлял большое неудобство своим соседям.
– Уважаемые, ну сделайте уже с ним что-нибудь! – взмолился лежащий справа от Петра пациент. – Мне лекарь Кораблёв приказал больше спать. А как тут уснёшь-то?!
– Спокойно, – перебил его я. – Сейчас разберёмся.
Я подошёл к Петру и поднял его рубаху.
– Алексей Александрович, вы что делаете? – удивился Родников, когда увидел, как я надеваю фонендоскоп.
– Приступаю к аускультации, – коротко ответил я. – А вы, Пётр, дышите глубоко. Вдох, выдох! Повторяйте за мной.
Пациент послушно начал совершать дыхательные экскурсии, а в моих ушах воцарился сущий кошмар. В нижних отделах лёгких громко булькала жидкость.
Мелкопузырчатые хрипы. Да у него же пневмония! Я был уверен, что на самом деле у больного бронхоспазм, а на деле там мощный воспалительный процесс. Скорее всего – инфекционный.
Проклятье… А ведь антибиотики ещё не изобрели. Но организовать на коленке какой-нибудь пенициллин я пока точно не смогу. Для этого кроме самих реагентов нужно ещё и оборудование.
– Послушайте, Эдуард Семёнович, – предложил коллеге я. – Только аккуратно. Инструмент хрупкий.
Родников озадаченно вставил в уши оливы, а затем приложил к груди Петра головку фонендоскопа. Брови Эдуарда поползли на лоб.
– Ничего себе! – воскликнул он. – Коллега, вы где взяли этот инструмент? Там внутри какой-то кристалл?
– А эту тайну я унесу с собой в могилу, – усмехнулся я. – Лучше скажите, что думаете насчёт услышанного?
– Ох, – выдохнул он, передавая мне инструмент. – Ну, на бронхоспазм не похоже. Теперь клиническая картина совсем никак не вяжется. Если бы у него была температура, можно было бы заподозрить лихорадочную грудную болезнь.
Видимо, так в эту эпоху называют пневмонию.
Я отвёл Родникова в сторону от пациентов и шёпотом произнёс:
– Итак, что мы имеем? Самокрутка с какой-то травой, потеря сознания, остановка сердца. А в лёгких — признаки инфекционного процесса.
– Как-то всё это друг с другом не сочетается, – почесал затылок Родников.
– Нет, всё логично, – заявил я. – Иногда при пневмо… – я осёкся. – При лихорадочной грудной болезни падает давление, меняется кровоток, и это редко, но всё же приводит к остановке сердца.
– Так, а куда тогда делась лихорадка? – развёл руками Эдуард.
Хороший вопрос. И, думаю, именно в нём и кроется корень всех проблем. Да даже с учётом магических эффектов – как обычная самокрутка могла вызвать пневмонию?
И тут меня осенило.
– Эдуард, не с той стороны мы с тобой к проблеме подошли, – догадался я. – Воспаление лёгких развилось у него уже дня три назад. Просто он продолжал с ним работать.
– Думаешь, из-за обычного переохлаждения? – переспросил он. – А самокрутка тогда тут каким боком?
– А в самокрутке, судя по всему, была трава с противовоспалительным эффектом, – предположил я. – Она сбила ему температуру, инфекция начала распространяться, потому что организм перестал бороться с ней с помощью лихорадки.
– Как-то всё это сложно… – нахмурился Родников. – Уверен, что всё так и было?
– А вот сейчас и узнаем, – сказал я и пошагал назад к больному.
В своём мире я бы никогда не связал противовоспалительный эффект с воздействием выкуренной травы. Но если учесть, что здесь всё вращается вокруг магии, кристаллов и прочих странных явлений, значит, и травы в местных лесах могут встречаться нетипичные.
Одна мазь для омоложения чего стоит. А ведь в её основе тоже лежит какое-то растение.
– Пётр, у меня к вам последний вопрос, – решил докопаться до истины я. – А до того, как вы закурили с другими мужиками, у вас не было чувства жара?
– Ну… – замялся он. – А чего теперь скрывать? Было. Три дня с этим чувством в поле ходил.
– Так а чего же сразу не признались? – спросил я. – Могли ведь раньше обратиться, и до госпиталя, может быть, дело и не дошло.
– Да хозяин мне башку бы оторвал, если бы я бросил работу. Мне и теперь-то достанется, но я уже на том свете побывал. Мне теперь ничего не страшно! – усмехнулся он.
Понятно, суровый начальник, страх потерять работу или остаться без денег – вот и полный набор причин запустить своё здоровье. Причём я ещё не разобрался, как у них обстоят дела с крестьянским сословием. Возможно, Пётр и вовсе невольный человек.
– И что же нам теперь делать? – прошептал Родников. – От воспаления лёгких у нас каждый второй помирает. Тут лекарской магией особо и не поможешь.
– Почему это? – не понял я.
– Иван Сергеевич рассказывал, что нельзя воспаление магией снимать. После этого люди ещё чаще умирают, – без знания дела процитировал главного лекаря Эдуард.
Ага… Звучит логично. Если подавить воспаление, произойдёт такая же история, как и с этой дурацкой самокруткой. Ведь снятие воспаления равноценно отключению иммунитета. Опытным путём местные лекари это поняли, но точные причины этого парадоксального процесса пока не осознали.
Однако я знал другой способ – как помочь больному выздороветь.
– Значит так, Эдуард Семёнович, пациента нужно переместить в отдельную палату. Есть у вас здесь комната, изолированная от других больных? – спросил я.
– Ну… Можно подумать. Но зачем? – недоумевал Родников. – Он и тут неплохо лежит.
Точно! О распространении инфекционного процесса местным тоже пока неизвестно. Про вирусы точно никто не знает, а насчёт бактерий – вопрос. Если бы здешние события можно было соотнести с историей моего мира, то патогенные бактерии будут открыты примерно в этом году Луи Пастером.
Но лучше я не буду грузить этой информацией Родникова. Он ещё от фонендоскопа не отошёл.
Придётся слегка приукрасить правду.
– Знаю я, как работает эта хворь, Эдуард Семёнович, – заявил я. – По последним рекомендациям столичных лекарей такого больного нужно изолировать. Иначе через пару дней все, кто здесь лежит, будут страдать от такого же недуга.
– Батюшки! – испугался Родников. – Только этого счастья нам не хватало! Сейчас я организую ему комнату. А как лечить…
– Как лечить, я знаю, – ответил я. – Это можешь доверить мне.
Пока Родников отправился придумывать, куда переместить больного, я невольно задумался о том, как всё-таки здесь не хватает младшего и среднего персонала. Во всём госпитале один дежурный лекарь и один сторож.
Ни санитаров, ни медсестёр. В итоге лекарь бегает по зданию, пытаясь подобрать подходящее помещение, и тратит драгоценное время, которое мог бы посвятить пациенту.
Беда. Тут бы провести реформу здравоохранения. Да если совместить мои знания об организации медицинской помощи с местной лекарской магией… Этот мир перевернётся с ног на голову!
Я подошёл к больному и воззвал к последним остаткам своей магической энергии. Запаса чаши хватит только на одно заклятье. Потом лекарский виток полностью истощится.
– Сейчас будет немного неприятно, – предупредил больного я. – Придётся потерпеть. Если захочется кашлять – кашляйте, не стесняйтесь.
Я приложил правую руку к груди больного и направил свою магию на слизистую бронхов и альвеол – мельчайших структур лёгких. А затем заставил реснички сокращаться, ускорил отхождение мокроты.
Дренаж. Это единственное, чем я могу помочь больному без антибиотиков. Очистить просвет бронхов от скопившейся там слизи.
Пётр тут же закашлялся, после чего схватил предоставленный мной поддон и сплюнул мокроту.
– Ох, Алексей Александрович, что же вы так меня мучаете… – простонал он.
– Потерпите, очень скоро вам станет лучше. Такую процедуру дежурным лекарям придётся устраивать два раза в день, – объяснил я.
Вскоре подоспел Родников, мы перевели пациента в маленькую комнатушку без окон. Кровать в ней едва поместилась, поскольку помещение, судя по всему, некогда было кладовкой.
Я объяснил коллеге, как конкретно использовать на больном лекарскую магию, а затем вспомнил ещё кое-что.
– Кстати, Эдуард, ты проследи за его самочувствием ночью, – сказал я. – Если моя теория верна, лихорадка вернётся. Но сильно температуру ему не сбивай. Пусть немного прогорит – быстрее выздоровеет.
– Ну и методы у тебя! – хмыкнул Родников. – Ты уж прости за прямоту, Алексей. Но чудной ты какой-то лекарь. Хотя, справедливости ради, пока что у тебя всё получается блестяще. Может, ещё и сам у тебя поучусь.
– Давай, дружище, – пожал ему руку я. – Увидимся в понедельник.
Когда я покинул госпиталь, Хопёрск уже погрузился в сумерки. Людей на улицах было на удивление много. Видимо, все решили занять вечер субботы прогулкой. Большинство граждан держали в руках фонари с красным кристаллом, которым освещали себе дорогу. Весь город заполонили десятки маленьких огоньков.
Подходя к дому, я сделал вывод, что одной лекарской магией обойтись не смогу. Даже если я наращу больше витков и научусь лечить по несколько человек в день, не истощаясь при этом. Инфекционные болезни, да и многие другие без лекарственных препаратов излечить будет трудно.
А значит, мне нужно разобраться в ремесле, которое в Российской Империи находится почти под запретом.
Алхимия.
Её практикуют только в больших городах и под надзором властей.
Завтра у меня последний выходной перед первым рабочим днём. И я собираюсь воспользоваться им, чтобы получить доступ к первой лекарственной траве. Родников указал в документах Петра, что мужчина работает на полях рядом с селом Красные Гривки. Вот туда-то я завтра и направлюсь. Поболтаю с мужиками и, может быть, смогу выяснить, какую траву они используют для самокруток.
Если мои догадки верны, я смогу сделать из неё нестероидный противовоспалительный препарат. Другими словами – аналог аспирина.
На одной магии далеко не уедешь. Если однажды запас моей энергии подойдёт к концу, но кто-то всё ещё будет нуждаться в помощи, в ход пойдут лекарства.
Я вошёл в дом. Радостная Катя помахала мне рукой и крикнула:
– Ужин уже остывает, Лёша! Где же ты так долго пропадал?
– Сейчас помою руки и подойду, – ответил ей я, а затем перевёл взгляд на Олега. – Дядя, отойдём на пару слов?
Прихрамывая, Олег прошёл со мной в гостиную.
– Чего случилось, племянник? – шёпотом спросил он.
– Мне нужна твоя лаборатория, – прямо сказал я.
– Ой-ой, – помотал головой он. – Не иди по той же дорожке, что и я. Возиться с зельями – опасное занятие. И я сейчас говорю не только о законах.
– Не беспокойся, я не собираюсь создавать запретные смеси, – объяснил я. – Лекарства. Целебные отвары. Вот – моя цель.
– Слушай, пользоваться ты ей, конечно, можешь, только… – дядя осёкся. – Ты ведь понимаешь, что о ней никто больше не должен знать? Если кто-то из полиции узнает, что у меня до сих пор сохранилось оборудование, с помощью которого я варил зелья… Не только оштрафуют, в ссылку отправят!
– От меня о ней никто не узнает, можешь быть спокоен, – убедил его я.
– Хорошо, – решительно кивнул дядя после нескольких секунд раздумий. – Раз уж ты из простых резиновых трубок смог собрать такой инструмент, значит, мозги у тебя точно на месте. Удивляюсь, правда, как ты умудрился так учёбу в университете запустить… Но я уверен, что могу доверить тебе лабораторию.
– Спасибо, дядя, – поблагодарил его я. – Но знакомиться с ней я буду завтра вечером. У меня остались ещё кое-какие дела.
После ужина я впервые позволил себе переночевать в подготовленной мне комнате. Катя постаралась даже чересчур хорошо. Кажется, в моей тесной спальне на втором этаже оказалось всё самое свежее бельё. Единственное, что меня сильно смущало – это покосившаяся балка под потолком прямо над моей кроватью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
