– Понял, – улыбнулся я. – Ты меня здорово выручил. А сейчас ложись спать, я Ярослава домой сам отведу.
Олег прошёл на кухню, после чего воскликнул:
– Ну всё, племянничек, пора нам с тобой расставаться! Алексей Александрович приказал депортировать тебя в особняк.
– Не хочу! – взбунтовался Ярослав. – Ты ещё не рассказал, куда нога улетела!
Пока Ярослав с Олегом спорили, я подошёл к Кате.
– Как у вас дела? С Серёжей всё хорошо? – спросил я.
– Да, не беспокойся! Он такой спокойный, что даже всю эту суматоху пережил. Ну, когда на площади войска против Рокотова собирались. А вот твой дядя меня беспокоит…
– Ты прости, что ему пришлось напиться, – сказал я. – Его не вини. Это я дал ему задачу держать Ярослава в квартире любыми способами. Так что, если что – скалкой колоти меня.
– Да ладно тебе, – рассмеялась она. – Наоборот, ты столько для нас делаешь. И квартиру оплачиваешь, и Олега лечишь. Я тебе с собой кастрюлю щей заготовила. Возьмёшь, как соберёшься домой.
Вопрос только в том, как я дотащу и Ярослава, и кастрюлю щей. Если учесть, что ранее Катя варила супы в перегонном кубе… Что ж, полсотни литров щей я вряд ли с собой унесу.
Но оказалось, что, к счастью, кастрюля была небольшой. Просто я вовремя отобрал у этого семейства перегонный куб, чтобы использовать его по назначению.
Мы с Ярославом выдвинулись домой. Он взгромоздил на меня свою здоровенную руку, поскольку сам передвигаться без посторонней помощи уже не мог.
Оставалось надеяться, что на нас не решатся опять напасть какие-нибудь отморозки. Руки заняты кастрюлей, а бросать щи – жалко.
– Ой, ты прости меня, Лёш, я что-то… Так обрадовался встрече с дядей… – пропыхтел Ярослав. – На меня это непохоже. Я обычно больше двух фужеров вина не выпиваю, а тут…
– Да успокойся ты, сейчас приведём тебя в порядок, – сказал я и выпустил из правой руки лекарскую магию.
Странно, что он сам этого до сих пор не сделал. Хотя я прекрасно понимал, почему местные лекари слабо справляются с лечением опьянения и похмелья. Большинство даже не понимает, как оно работает.
Я ускорил работу печени Ярослава, а затем стабилизировал кровоток в его сосудах – особенно в головном мозге. Вот сейчас можно было бы дать ему тот самый сок из гриба, который мне прислал Ксанфий! Но так рисковать я не стану. Я ведь пока что не знаю, что там за вещество и как оно взаимодействует с алкоголем.
Как только мы дошли до дома, Ярослав устало плюхнулся на диван. Мимо него прошёл Доброхот, угрюмо фыркнул и произнёс:
– Тьфу ты! Нажрался, скотина!
– Что ты сказал? – удивился Ярослав, повернувшись ко мне.
– Я молчал, – помотал головой я. – Должно быть, тебе послышалось.
– Ох, какой же я дурак… – поморщился он. – Это ж надо настолько перепить, чтобы даже голоса начали несуществующие возникать…
Сегодня заводить серьёзный разговор с братом я не хотел. Смысла в этом нет. Обсудим это, когда он протрезвеет. Хотя дядя подкинул мне крайне важную информацию. Раз Ярослав действительно попал в передрягу из-за отсутствия свежих статей, значит, ему может пригодиться моё учение о микроорганизмах.
Возможно, что отец специально прислал его в Хопёрск. Чтобы Ярослав посмотрел, как я живу, и поторопился исправлять свою ситуацию. Правда, это очень жестоко с его стороны. Надеюсь, что мой брат ошибается, и отец не вздумал пугать остальных членов семьи изгнанием.
– Лёш, ты прости меня… – пробурчал Ярослав, когда я повёл его на второй этаж. – Я ведь всегда так надменно относился к тебе. Постоянно говорил, что ты – бестолковый младший брат. А что в итоге? Я и сам не шибко умным оказался.
– Заканчивай, – велел я. – Всё равно завтра забудешь всё то, о чём мы с тобой разговаривали.
Я уложил Ярослава спать, а затем спустился на первый этаж.
– Ну что, Алексей, даже не похвалишь меня? – хмыкнул Доброхот.
А ведь я и не заметил… Весь дом преобразился. Ни щелей, ни дыр в стенах – всё нормализовалось. Похоже, домовой трудился несколько суток напролёт.
– У меня нет слов, ты проделал очень большую работу, – улыбнулся я. – А в подарок у меня для тебя есть щи.
– Да я уже почувствовал запах… – улыбнулся Доброхот. – Пахнет так, будто Катюша приготовила.
– А это она и приготовила, – подтвердил я.
– Чего? Да ладно? – встрепенулся Доброхот. – Ёлки, чего ж ты сразу не сказал?
Домовой тут же побежал к кастрюле.
– Ты только всё не съедай! – попросил его я. – Ярославу завтра горячее точно пригодится. И да, кстати, Доброхот, есть просьба небольшая.
– Слушаю тебя внимательно, – упорно поглощая щи, ответил он.
– Я завтра уйду на работу. Будь добр, проследи, чтобы мой братец не совался в подвал. Заделай туда проход или просто напугай его чем-нибудь, если решит проверить, что мы там храним.
– Сделаю, не переживай, – раздобрев от вкусных щей, ответил Доброхот. – Если надо будет, я его так напугаю, что он имя собственное больше не вспомнит!
– Нет, Доброхот, настолько не надо! – рассмеялся я.
Прежде чем идти спать, я поднялся в библиотеку и нашёл тот самый тайник, в котором скрывалась книга по алхимической фармакологии.
Я решил выделять хотя бы два часа в день на изучение двух своих главных трактатов – Асклепия и Парацельса. Благодаря магической книге Асклепия я уже изучил несколько десятков местных заболеваний. А они разительно отличались от тех, которые я привык лечить в своей прошлой жизни.
А вот книга Парацельса далась мне с трудом. В основном она состояла из рецептов, рисунков растений и описаний эффектов, которые должны оказывать те или иные зелья.
И что самое удивительное, я нашёл там то, что пронзило мой мозг, словно разряд молнии.
Плесневые грибы-пенициллы. Парацельс описывал, как использовать их в качестве ингредиента для лекарственного зелья от заболеваний лёгких.
Вот оно! Местный рецепт антибиотика! Правда, судя по списку, для его изготовления потребуется ещё около десяти магических трав.
И тут до меня дошло, откуда Сеченов узнал, как готовить антибиотик. Должно быть, у него есть такая же книга. Запрещённый учебник, который он, скорее всего, уже успел проштудировать от корки до корки.
А это значит, что я уже от него отстаю. Вот только собрать все описанные здесь травы не так-то просто. Возможно, что я смогу опередить его известным мне научным путём.
Отметив для себя наиболее важные параграфы, я пошёл спать.
Следующий день начался, как ни странно, с толпы пациентов. Как только я появился в Хопёрской амбулатории, больных тоже стало больше. Синицын шутил, что я специально заразил весь город, чтобы у нас было много работы.
Но на деле магнитом для пациентов служило моё имя. Сначала я доказал, что могу справиться почти с любым недугом, а потом вошёл в историю города как один из тех, кто сверг режим Рокотова.
Сегодня пациенты проходили через меня быстрее, чем обычно. Ни одна из болезней не вызывала у меня особых затруднений. До тех пор, пока в мой кабинет не вбежал Василий Ионович Решетов.
Пожилой лекарь воскликнул:
– Алексей Александрович, главный лекарь всех созывает в первой смотровой. У нас там серьёзный случай. К Эдуарду Семёновичу Родникову пришёл на приём пациент с… Впрочем, вы сейчас сами всё узнаете. Я своё мнение Ивану Сергеевичу уже высказал. Идите и вы туда, я пока попринимаю ваших пациентов.
А вот это уже что-то новенькое! При мне Кораблёв ещё ни разу не созывал врачебный консилиум. А именно так и называется совет нескольких врачей, когда им необходимо выставить сложный диагноз.
Я прошёл в первую смотровую. Все остальные сотрудники амбулатории уже были в сборе. Иван Сергеевич Кораблёв, Илья Андреевич Синицын и Эдуард Семёнович Родников столпились вокруг лежащего на кушетке пациента.
– О, вы как раз вовремя, Алексей Александрович, – обрадовался Кораблёв. – У нас разнятся мнения. Мы никак не можем определить, что у нашего пациента!
– Простите за беспокойство, господа, – произнёс Родников. – Этого мужчину принесли ко мне на приём, а я не смог даже примерно предположить, что происходит.
На кушетке лежал полный побледневший мужчина. С него градом лил пот.
– Опишите, что беспокоит? – попросил я.
– Боль… Жуткая боль сзади, в спине! – воскликнул он.
– В пояснице, – уточнил Синицын. – Боли начались два дня назад. Думал, что надорвал спину.
– Но вскоре поднялась температура, – добавил Родников. – Мы подозреваем, что у него воспалились мочевыводящие пути. Однако их лечение не дало никакого толку.
– Я лично пробовал снять воспаление с почечных лоханок и мочеточников, – сказал главный лекарь. – Лучше ему не стало. Температура держится выше тридцати восьми уже вторые сутки.
Тут у нас точно не воспалительный процесс в позвоночнике. Сомнений нет – это почки. Либо нетипичное расположение аппендикса. В таком случае аппендицит может отдавать даже в поясницу.
Я достал свой тонометр и принялся измерять давление пациента.
– Алексей Александрович, а разве это необходимо? – уточнил Кораблёв. – Если у него страдает мочевыделительная система, зачем нам осматривать тонус сосудов?
– Если проблема с почками – давление может подскочить, – объяснил я. – Ага… А вот и результат. Сто пятьдесят на сто десять. Очень высокое давление, особенно диастолическое. Бьюсь об заклад – это почки. Вот только…
Какое конкретно заболевание? Воспалительных процессов в почках бывает крайне много. И с ходу без УЗИ определить точно, что случилось с пациентом, практически невозможно.
Хотя…
Я почувствовал едкий запах. За кушеткой стояла банка с какой-то жидкостью.
– Господа, а это что такое? – указав взглядом на банку, спросил я.
– Ой, да не обращайте внимания, – прошептал Родников. – Это пациент принёс свою мочу. Показал, какого она цвета.
– Поэтому я и думаю, что там – камень. В мочеточнике, – заявил Кораблёв. – Он царапает слизистую, поэтому кровь с мочой и выходит.
Я обошёл своих коллег и взглянул на банку. Цвет у мочи был грязно-коричневый. Такое сложно с чем-то перепутать.
– Нет, коллеги. Это не камень, – помотал головой я. – Здесь кое-что похуже.
Глава 3
Очевидно, что у пациента повреждены не мочевыводящие пути, а почки. Причём некроз идёт в одном определённом участке почечной системы.
Об этом свидетельствует цвет мочи. Грязно-коричневый.
– У больного – острый канальцевый некроз. Или, как его называют иначе, острый тубулярный некроз, – объяснил я. – Нам всем нужно сконцентрироваться на лечении почек. У кого-то ещё осталась мана?
– Погодите, Алексей Александрович, – перебил меня Родников. – Какие канальцы, какой ещё… «тубулярный?» – нахмурился он.
– Тише, Эдуард Семёнович, – помотал головой Иван Сергеевич Кораблёв. – Слушайте Мечникова. Он знает, что говорит.
Ох, как же много мне понадобилось времени, чтобы убедить главного лекаря, что я почти всегда знаю, что говорю. Не стану его винить, молодому специалисту редко кто-то верит. И в девятнадцатом, и в двадцать первом веке. Но, как я смотрю, мои труды увенчались успехом. Я окончательно добился его благостного расположения к себе.
– Слушайте меня внимательно, коллеги, – спокойно произнёс я. – Видите цвет мочи? Всем нужно хорошо его запомнить. Такое бывает только в том случае, если страдают канальцы – небольшие структуры в почках, которые отвечают за…
Я сделал паузу. Нет смысла говорить, за что они отвечают. В них происходит обмен ионов. Но пока что лекари это не поймут.
– Отвечают за формирование мочи, – уклончиво ответил я. – Но, если там скапливается… некротика, тогда из-за этого почки перестают работать, и весь организм начинает лихорадить.
Мне приходилось объяснять суть заболевания предельно простыми словами.
– Как я понимаю, никто из присутствующих, кроме Алексея Александровича, не знает, как точно лечить этот недуг? – обратился Кораблёв к Родникову и Синицыну. Те промолчали. – Что ж, в таком случае мы можем поступить лишь одним способом. Позволим Мечникову излечить пациента. А если у него не хватит сил, поделимся с ним своими. Всех устраивают такие условия?
– Да! – хором выкрикнули Родников и Синицын.
И я приступил к работе. В целом, как привести в порядок канальцы в почках я понимал прекрасно. Это для меня совсем не проблема. Есть вопрос куда серьёзнее.
А именно – причина.
Отчего взялся этот некроз? Если исключить все магические повреждения, которые мог бы подкинуть этот мир, вариантов остаётся не больше пяти.
Во-первых, такая картина может наблюдаться при дегидратации. То есть в случаях, когда организм теряет слишком много воды. Из-за рвоты, диареи или ожогов. Но лежащий передо мной мужчина совсем не похож на обезвоженного. С его лба градом льётся пот.
Организм бы не стал расходовать столь драгоценную жидкость таким образом.
Точно такая же клиническая картина может наблюдаться при окклюзии почечных сосудов – при ишемии почки. Однако и этот вариант я уже отмёл. Я приказал магии избавиться от тромбов и атеросклеротических бляшек. Но не потратил при этом почти ни одного процента своего запаса магии. А значит, заклятье не сработало – бляшек и тромбов нет.
Возможно, почки повредили токсины или какая-то инфекция… Но и обратный виток, которым я прошёлся по почкам, действовал весьма неохотно. Значит, бактерий там нет. Моча стерильна, каковой она и должна быть в норме.
– О боги, храни меня Грифон… – простонал Родников и с грохотом рухнул на пол.
– Что там случилось? – не отвлекаясь от лечения, спросил коллег я.
– Видимо, Эдуард Семёнович передал вам слишком много своих сил, – сказал Кораблёв.
– Мои тоже уже почти на исходе… – пыхтел Синицын.
– Всё, отбой! – скомандовал Кораблёв. – Дальше я сам. Моих витков должно хватить, чтобы подпитать Алексея Александровича.
А я и не думал, что лечение почечных канальцев отнимет у нас столько магии. Но тут я сам просчитался. Перекинул всю ману в обратный виток, поскольку посчитал, что так лекарская магия будет развиваться быстрее.
Теперь-то мне очевидно – что-то не так. Как только вернусь домой, нужно будет обязательно вернуть всё на свои места.
– Господин Мечников, ещё долго? – спросил меня Кораблёв, когда я закончил восстанавливать почки. – Так я и сам скоро останусь без магии.
Видимо, взаимодействие с микроскопическими частями органа отбирало очень много сил. А уж если даже Иван Сергеевич со своими шестью витками начал бить тревогу…
– Придётся подождать ещё десять минут, господин Кораблёв, – произнёс я, пытаясь продумать план дальнейших действий. – Дайте мне подумать.
Я уже полностью восстановил кровообращение в почках, стабилизировал давление и очистил организм пациента от веществ, которые начали вредить другим органам.
Но причину пока так и не нашёл. Откуда взялся этот проклятый тубулярный некроз?!
Ах… Ну конечно!
Пациент полный, ему уже давно за пятьдесят. Нужно расспросить его о других симптомах.
– Как вас зовут? – перешёл к опросу я.
По-хорошему, именно с этого и нужно было начинать.
– Николай, господин лекарь, – улыбнулся мужчина. – Мне уже лучше… Вы бы знали, как я вам благодарен… Думал – помру!
– Подождите, – перебил его я. – Пока что благодарить рано. Лучше расскажите, а что беспокоило вас задолго до начала этого заболевания? Были другие симптомы? Которые беспокоили вас часто, но не так назойливо. То есть… – я задумался, как лучше сформулировать понятие «хроническое заболевание» простому гражданину. – Что вы уже очень давно терпите?
– Есть такое, господин лекарь, – кивнул он. – Несколько вещей беспокоят меня. Почти постоянно. Но я с ними уже обращался к другим лекарям. Мне сказали, что я всё выдумал.
– Кто это вам такое сказал? – нахмурился Иван Сергеевич.
– Так вон тот… Господин, который без сознания лежит, – сказал пациент.
Понятно! Родников запросто мог такое отмочить. У него вообще к пациентам отношение специфическое. «Могу – вылечу! Не могу – болезни нет, вы симулируете!» Как-то так.
– Так какие жалобы были у вас ранее? – продолжил опрос я.
– Пить всё время хочется… – вздохнул мужчина. – Знаете, как с похмелья! Но я спиртное не пью! Совсем. Пусть Грифон мою душу заберёт, если я лгу.
– Не волнуйтесь, я вам верю. А ещё что? – поинтересовался я.
– В туалет много хожу, – ответил он. – Мочусь постоянно. А иногда совсем плохо становится. Сознание, бывает, теряю. Голова, как ватная…
Всё, больше сомнений у меня нет. Хоть я пока что и не могу проверить перечисленные им симптомы с помощью лабораторного оборудования, но здесь уже всё очевидно.
Сахарный диабет второго типа. Возраст за пятьдесят, повышенный вес, жажда, интенсивное выделение мочи. А приступы, которые он описывает, скорее всего, являются эпизодами гипергликемии – когда сахар подскакивает слишком высоко и это вызывает нарушение нервной деятельности.
Теперь всё ясно… Почки при сахарном диабете повреждаются очень часто. Именно это заболевание и вызвало эту клиническую картину. Скорее всего, сначала сахарный диабет привёл к почечной недостаточности, и из-за этого в кровь начали поступать оксалаты – соли щавелевой кислоты. И мочевая кислота, которая привела к гиперурикемии. Другими словами, образовались идеальные условия для разрушения почечных канальцев.
Вот только излечить сахарный диабет второго типа я вряд ли смогу. На это даже лекарская магия неспособна. Лучшим вариантом будет отпустить пациента домой, а самому подумать, как решить эту проблему. Ведь я впервые столкнулся с этим заболеванием после своего перерождения.
– Итак, сейчас я рекомендую поступить следующим образом, – начал я. – Вашу поясницу я привёл в полный порядок. Однако я настоятельно… Слышите? Очень настоятельно рекомендую с этого момента посещать меня хотя бы один раз в месяц. Вам понадобится пожизненный контроль лекаря.
– Батюшки… – испугался он. – Да я же разорюсь! У меня ведь денег на такое не хватит!
И это – проблема. Крестьяне и простые граждане себе такого удовольствия действительно позволить не могут. Бесплатной медицины пока что не существует. Льгот тоже. Людям остаётся лишь терпеть. И не каждый лекарь станет лечить людей из доброты душевной.
Я не мог пообещать пациенту, что буду принимать его бесплатно. Банально из-за того, что в комнате присутствовал Иван Сергеевич. Он хоть и начал ко мне прислушиваться, но от такого бреда точно откажется. В условиях девятнадцатого века это попросту невозможно.
– Придите ко мне хотя бы ещё один раз – через месяц, – попросил я. – Отложите деньги, не пожалеете. Уж лучше быть живым, но с одним рублём в кармане. Чем… Сами понимаете.
– Вашу мысль я понял, господин лекарь, – кивнул больной. – Обязательно приду.
Я задержался ещё на несколько минут, чтобы расписать больному план дальнейшего питания. Поскольку диета – самое важное в лечении сахарного диабета.
– Всё, господа, – обратился я к коллегам. – Если вы не против, дальше – без меня. Я пойду сменю Василия Ионовича. А то он там один за всех отдувается.
Однако, вернувшись в свой кабинет, я обнаружил, что в коридоре пусто.
– Господин Решетов! – улыбнувшись, воскликнул я. – Неужто вы уже всех раскидали?
– А чего там? – прокряхтел старик. – Кашель, сопли, головная боль – ерунда. Лучше расскажите вы, как всё прошло. Удалось помочь пациенту?
– Удалось, – кивнул я. – Но над ним предстоит ещё поработать в будущем. Если когда-нибудь он случайно зайдёт к вам на приём, пожалуйста, перенаправьте его ко мне. Хорошо?
– Разумеется, – ответил Решетов. – Чего ещё стоило ожидать от человека, который принял клятву лекаря… Вижу, пока что вам хорошо удаётся следовать своим новым догмам?
– Скажу честно, не всегда эта клятва даётся так просто, – признался я. – Но оно того стоит.
– Не сомневаюсь, – согласился Василий Ионович. – Но на такое может согласиться только человек с очень крепким стержнем. Я вот лично не смог. Испугался, что однажды облажаюсь. Не смогу кого-нибудь вылечить – и потеряю всё.
– Вам вообще об этом думать не стоит, Василий Ионович, – сказал я. – Вы и так принесли местным жителям столько пользы, сколько ни один лекарь не принесёт.
Старик улыбнулся, похлопал меня по плечу и покинул кабинет.
Я же уселся за свой стол и принялся напряжённо думать.
Сахарный диабет… Проклятье! Инсулина нет! Метформина нет! Никаких сахароснижающих препаратов пока что не изобретено. А изобрести их теперь могу только я. Или Сеченов – других вариантов нет.
Вот только из каких трав производить сахароснижающие таблетки – большой вопрос. А повышенный уровень глюкозы будет убивать людей одного за другим. Сердце, глаза, почки, нервная система, сосуды – сахарный диабет беспощаден. Смерть или инвалидизация. Без лечения иных вариантов он дать не может.
Стоило мне задуматься о лекарстве, как в открытую форточку влетело письмо.
И вновь инициалы «К.А.А.»
Опять Ксанфий. Видимо, сама судьба принесла ко мне этого ворона. Интересно, торговец смог оторваться от преследователей? Я думал, что следующую весточку мне придётся ждать не меньше месяца. Всё-таки на переезд в другой город требуется много времени. Особенно такому торговцу, как он.
Я раскрыл лист зелёной бумаги.
«Алексей Александрович, я решил не рисковать вашим знакомым. Художник Шацкий тоже сильно рискует, поскольку он часто торговал со мной и все встречи устраивал на территории своего дома.
Поэтому я буду ждать вас сегодня ровно в восемь вечера около посёлка Нового. Уверен, что туда вы сможете и пешком добраться. Расстояние небольшое. Я рассчитываю, что вы купите у меня товары на ту сумму, на которую мы и договаривались. Сейчас я в этом нуждаюсь, как никогда».
Где находился посёлок Новый, я примерно знал. Туда действительно добираться совсем недолго. Полчаса ходьбы. Проблема только в том, что у меня сегодня вечером запланировано ещё одно собрание моей сестринской школы.
Правда, и из этой ситуации я примерно представляю, как можно выкрутиться.
Как всегда, навалилось всё и сразу. А я ведь ещё даже не успел обдумать, что делать с диабетиком… Проклятье! Ну невозможно с помощью лекарской магии восстановить работу субклеточных структур! По крайней мере, пока что я не нашёл способ это сделать.
Даже излечение почечных канальцев отобрало всю мою магию, ману Родникова и примерно половину запаса главного лекаря. И это при том, что канальцы состоят из клеток! А если посягнуть на более мелкие структуры… Да тут и десяти витков может не хватить!
Дело в том, что диабеты, грубо говоря, отличаются по двум признакам. Сахарный диабет первого типа, как правило, является генетически детерминированным заболеванием. И он зависит от работы поджелудочной железы.
Многие думают, что поджелудочная занимается исключительно перевариванием пищи. Но это совсем не так! Это – орган смешанной секреции. Ферменты пищеварения она выделяет в двенадцатиперстную кишку, а гормоны – в кровь. И главный гормон, над которым она работает — это инсулин.
Он регулирует обмен сахара в крови. И на орган в целом я подействовать могу легко. А вот в случае с сахарным диабетом второго типа всё куда сложнее.
Ведь там страдает не поджелудочная железа и не инсулин. Там рецепторы – маленькие структуры на клетках – разучиваются принимать глюкозу под командованием инсулина. Управлять ими я пока не могу. Да и вряд ли вообще кто-то в этом мире на такое способен.
Нужны сахароснижающие препараты. А за этим мне точно нужно к Ксанфию Апраксину.
После окончания приёма я прошёл в лекционный зал, где уже собрались Анна Елина, Игорь Лебедев и Юрий Сапрыкин. Для общения с ними у меня всего-то один час. Но так дело не пойдёт – этого слишком мало. Поэтому после своего ухода я найду человека, который меня заменит. И я уже точно знаю, кто может это сделать.
– Итак, будущие коллеги, сегодня у нас практическое занятие! – заявил я. – И у меня для вас три задания. Каждый возьмёт по одному, которое придётся ему по душе. Возможно, именно этим вам в дальнейшем и предстоит заниматься. Во-первых, протоколы, – я уложил на стол стопку бумаг. – Здесь есть примеры всех видов документов, которые заполняются лекарями в течение рабочего дня. Кого такое интересует?
– Как я уже ранее говорил – меня, – сказал Юрий Сапрыкин. – Благодаря работе в полиции с документацией я на «ты».
– Отлично, тогда если возражений нет, можете приступать, – сказал я. – Ваша задача – изучить готовые протоколы и составить несколько по тому же принципу. Суть задания я описал на листе, который лежит сверху. Думаю, вы справитесь.
– Непременно, – кивнул Юрий и сразу же приступил к работе.
– Второе – внутривенные инъекции, – заявил я.
– Что-что, простите? – нахмурился Игорь Лебедев.
Я пироманту ещё ни разу не показывал, как работать со шприцом.
– Суть в том, что вот этим инструментом, – я поднял над головой шприц, – нужно забрать жидкость из ампулы, а потом ввести её в вену человеку.
– Я возьмусь! – неожиданно заявила Анна Елина.
– Уверены, Анна Иннокентьевна? – уточнил я. – Учтите, если вас отвращает кровь, это может показаться тяжёлым занятием.
– Нет, не отвращает. Иначе бы меня здесь не было, – сказала она.
– Что ж, отлично, – кивнул я. – Тогда последнее задание достанется вам, Игорь Станиславович. Оно сложнее остальных, поскольку требует не ловкости рук и не способности вести документацию. Вам я доверю составлять список симптомов. Для этого потребуется пройти в госпиталь и поговорить с тремя пациентами. Пойдёт вам такое?
– Да! – резко вскочил из-за стола Игорь. – Это – именно то, чего я и хотел.
– Что ж, в таком случае приступайте к работе, – сказал я. – У вас сорок минут на выполнение задания.
Игорь выбежал из кабинета. Дежурного лекаря я уже предупредил, что туда заглянет мой подопечный. Но сегодня в госпитале работает Синицын, так что проблем возникнуть не должно.
Юрий Сапрыкин уже вовсю исписывал протоколы.
А вот Анна Елина застыла.
– Господин Мечников, – похлопала глазами она. – А я-то как буду выполнять своё задание?
– А вы садитесь напротив меня, – засучивая рукав, произнёс я. – До пациентов я вас не допущу, пока вы не научитесь попадать в вену. Будете тренироваться на мне.
Я объяснил Анне, как правильно держать шприц, как накладывать жгут и как ощущается тот момент, когда игла проваливается в пустоту – именно это является признаком попадания в вену.
Мы истратили десять кубиков кипячёной и дополнительно стерилизованной обратным витком воды. Анна сильно волновалась, в особенности из-за того, что мою левую вену она угробила напрочь.
– Анна, успокойтесь, – прошептал я. – Я – лекарь. Для меня этот урон не страшен. Попробуйте на правой, у вас осталась ещё одна попытка.
Девушка собралась с духом и на этот раз смогла попасть в мою вену. Только жидкость влила слишком быстро. Я почувствовал, как сосуд разбух и быстро распределил избыток крови по венам руки, а также устранил все последствия от вливания воды в свою кровь.
– Достаточно, – кивнул я. – Хорошо постарались. Работы Игоря и Юрия я проверю позже. Сейчас я вынужден отойти. Но к вам в течение получаса подойдёт кое-кто, чтобы сменить меня.
Я знал, что Кораблёв рано из амбулатории не уходит, а потому зашёл в его кабинет и объяснил ситуацию.
– Не понимаю, так что вы от меня хотите? – удивился он.
– Прочитайте им небольшую лекцию, а потом отпустите по домам. Они были бы рады познакомиться с главным лекарем, – объяснил я.
– Что ж, – пожал плечами Иван Сергеевич. – Хорошо, Мечников. Задержу их ещё на пятнадцать минут и отпущу. У меня есть пожелания для будущих работников. Вот только они им могут не понравиться.
Эти слова можно было воспринять как угрозу, но в своих учениках я был уверен. Эта троица точно не отступит.
На часах уже было семь вечера. Я сильно опаздывал на встречу с Ксанфием. Пришлось, не разуваясь, влететь в дом, забрать мешок с деньгами и рвануть обратно на улицу – к дороге на посёлок Новый.
На месте я оказался ровно в восемь вечера. Прямо в тот момент, когда карета без кучера сама по себе остановилось около лесополосы.
Дверца открылась, и я забрался в карету. Однако сидеть там было практически негде. Зеленокожий мужчина обставил всё своими товарами. Даже на коленях держал три чемодана.
– Простите, что вынужден встречаться с вами в таком бардаке, господин Мечников, но… – начал было Апраксин.
Однако закончить фразу ему не дали. Кто-то начал барабанить по дверце кареты.
– Откройте! Верните его сейчас же! Я буду жаловаться! – послышалось с улицы.
– Вы… Мечников, вы кого сюда привели?! – испугался Ксанфий.
Проклятье… Это же Ярослав!
Глава 4
Да чёрт бы подрал моего братца! Почему он всегда оказывается в самых неудобных местах? Будто отец его прислал не ради того, чтобы проверить наличие у меня обратного витка, а чтобы Ярослав всячески мешал моим планам.
