Хайдарали Усманов
Два мира. Паутина рвётся
Ярость – плохой советник
Походная палатка командующего легионом Великой расы Ракшаас уже давно перестала быть местом, где можно было спокойно работать. Слуги и младшие офицеры старались обходить её стороной, посыльные предпочитали дожидаться разрешения войти, а дежурные у входа научились различать по звукам внутри, когда лучше даже не пытаться докладывать о поступивших распоряжениях. Иногда из палатки доносился глухой удар, словно кто-то с размаху опрокидывал тяжёлую мебель. В другие минуты там слышались резкие, отрывистые выкрики на языке ракшаас, от которых даже опытные воины невольно напрягались. А однажды оттуда даже вылетела небольшая металлическая чаша, ударилась о землю и покатилась по утоптанной площадке, рассыпая по песку ещё не остывшие угли. Никто не осмелился её поднять.
Сам командующий в это время находился в состоянии, которое его подчинённые предпочитали не называть вслух. Старый служака, прошедший несколько крупных кампаний, переживший смену трёх военных наместников и заслуживший своё положение не столько происхождением, сколько многолетней службой, буквально не находил себе места. Он метался по палатке, то подходил к большому столу, заваленному картами и донесениями, то резко разворачивался, чтобы пройти обратно, едва не задевая свисающие с потолочных перекладин связки военных знамён. Его длинный чешуйчатый хвост с силой хлестал по ковру, а пальцы то сжимались в кулаки, то распрямлялись, словно он пытался удержать невидимого противника за горло.
— Как?! — в очередной раз прорычал он. — Как такое вообще возможно?!
В этот момент перед ним стояли трое офицеров. Все достаточно опытные, чтобы понимать, насколько опасно сейчас привлекать к себе внимание командующего, и одновременно слишком хорошо знавшие, что без доклада не уйти.
Старший из них, сухощавый ракшаас с тёмной чешуёй и короткими роговыми выступами над висками, осторожно опустил голову.
— Господин, мы повторно проверили все доступные каналы связи. Ни один из отправленных отрядов не передал подтверждения о завершении задания. Последние сигналы поступали ещё до того, как они пересекли внутреннюю линию наблюдения людей.
— Я прекрасно слышал это ещё в первый раз!
Командующий развернулся так резко, что один из стоявших на столе металлических указателей упал на карту.
— Я спрашиваю не о том, что они не передали сигнал! Я спрашиваю, куда они делись!
Офицер замолчал. На столе перед ними лежала карта приграничных земель. Её изготовили с использованием нескольких разведывательных экспедиций, старых описаний человеческих укреплений и сведений, полученных от местных агентов. Человеческие поселения обозначались небольшими тёмными отметками, крепости — более крупными знаками, а территории, где уже распространилась скверна, были покрыты красноватыми линиями.
На первый взгляд карта выглядела вполне благоприятно именно для ракшаас. Человеческие земли казались обширными, но плохо защищёнными. Между крепостями имелись значительные промежутки, дороги были неудобными, а снабжение зависело от многочисленных мелких поселений. Внутри самих человеческих владений царили раздоры между княжескими родами, торговыми домами и чиновниками. Даже военные формирования нередко подчинялись разным начальникам, которые далеко не всегда ладили друг с другом. Для расы, обладавшей развитой системой военного управления, пространственными хранилищами, артефактами и оружием, подобный противник должен был представлять собой вполне решаемую задачу. По крайней мере, так считалось прежде.
Разъярённо выдохнув очередное ругательство, командующий легионом остановился возле карты и указал когтистым пальцем на один из участков.
— Здесь находилась группа наблюдения. Три опытных воина. Двое из них имели за плечами по нескольку успешных операций в человеческих землях. Третий был специалистом по артефактам и умел обходить даже защитные системы старых укреплений. Они должны были проверить район, установить состояние человеческих дорог и передать сведения о передвижениях войск.
Он передвинул палец дальше.
— Здесь действовал наш посредник. Не простой торговец, которого можно купить за несколько мешков зерна. Это был человек, имевший доступ к нескольким торговым домам и чиновникам. Он годами обеспечивал доставку необходимых товаров, передавал сведения и помогал скрывать перемещение наших представителей. У него имелись собственные склады, обозы и люди. Он знал, кому можно заплатить, кого запугать, а кого достаточно просто попросить об услуге.
Командующий медленно поднял голову.
— И он тоже… исчез...
— Его дальнейшая судьба пока не установлена, господин… — Осторожно произнёс офицер.
— Не установлена?!
Старый ракшаас ударил ладонью по столу. Карта смялась под его когтистыми пальцами, а несколько металлических фишек подпрыгнули и упали на пол.
— Он не просто не отвечает! Его торговые дома уже подвергаются проверкам. Внутренние каналы сообщают о задержаниях людей, обысках складов и изъятии документов. Человеческая администрация вдруг начала проявлять интерес к тем самым перевозкам, которые годами проходили без малейших затруднений. Это не случайность. Кто-то раскрыл нашу сеть!
Он прошёл вдоль стола, остановился возле другой отметки и с силой ткнул в неё пальцем.
— А здесь находился отряд, который должен был обеспечить передачу особого груза. В его составе было несколько воинов, знакомых с человеческими обычаями, и командир, способный управлять боевым конструктом. Они должны были провести его через человеческие территории, используя местные связи, а затем передать одному из влиятельных княжеских родов.
Офицеры переглянулись. Они знали, что речь идёт о весьма важном задании. Сам конструкт стоил немалых ресурсов, но его ценность заключалась не только в металле, из которого он был изготовлен, и не в заключённых внутри него рунических системах. Он должен был стать инструментом, способным изменить расстановку сил во всей человеческой империи.
План был простым. Передать боевой конструкт людям в качестве редкого подарка, позволить им доставить его ко двору и дождаться подходящего момента. Когда тот окажется рядом с человеческим правителем, его следовало активировать. Убийство государя в окружении высших чиновников, князей и военачальников должно было вызвать такую смуту, что человеческие земли на несколько лет погрузились бы в борьбу за власть. А в это время именно ракшаас получили бы столь желанную для них возможность спокойно расширять своё влияние на границе…
Теперь же не было ни конструкта, ни его сопровождающих, ни подтверждения того, что задание вообще продолжает выполняться.
— Где они? — спросил командующий уже тише. Но тихие, хотя и постепенно нарастающие вибрации в его голосе, заставили всех присутствующих заметно втянуть головы в свои узкие плечи.
На этот вопрос ему никто так и не ответил. Поэтому он снова медленно обвёл своим пристальным и весьма требовательным взглядом собравшихся перед ним офицеров.
— Где мой командир? Где его воины? Где конструкт? Где браслет управления? Где наши сведения? Где хотя бы одно подтверждение того, что они живы?
Старший офицер опустил голову ещё ниже.
— Мы не можем установить их местонахождение, повелитель.
Старый ракшаас на мгновение замер, затем отвернулся. Он прекрасно понимал, что подобный ответ не был проявлением некомпетентности подчинённых. Если бы у них имелась хоть какая-нибудь возможность определить местоположение пропавших отрядов, они давно бы это сделали. Ракшаас располагали достаточно развитой системой связи, наблюдения и передачи сообщений. Для их военных подразделений исчезновение даже небольшого отряда обычно означало лишь временный сбой, который можно было устранить дополнительной проверкой.
Но здесь не происходило ничего. Не было сигналов бедствия, не было обнаружено следов возвращения, не поступали сообщения о столкновениях. Отряды словно растворились в человеческих землях. И это было гораздо хуже, чем обычная гибель воинов. Гибель можно было объяснить. Засада, неудачное столкновение, предательство, случайная встреча с крупной изменённой тварью — всё это случалось даже с опытными бойцами. Но исчезновение нескольких независимых групп, причём в разных местах и при наличии охраны, уже не походило на цепочку случайностей. Кто-то действовал против них. И действовал весьма успешно. Однако исчезновение агентов было далеко не единственной причиной ярости командующего.
На столе лежали донесения о последней волне изменённых скверной существ, которая должна была окончательно продавить оборону людей на одном из участков границы. В прежние годы подобные операции приносили вполне предсказуемый результат. Ракшаас не стремились каждый раз открыто выводить собственные легионы к человеческим укреплениям. Это было бы слишком дорого, слишком заметно и, главное, невыгодно с учётом численности их расы. Вместо этого они использовали изменённых существ, появлявшихся под воздействием скверны. Их можно было направлять, подталкивать в нужную сторону, усиливать подходящими источниками заражения и постепенно превращать в огромную и разрушающую всё на своём пути волну, которая обрушивалась на человеческие поселения. Да. Люди сопротивлялись. Иногда даже достаточно успешно. Но их оборона почти всегда имела одну и ту же слабость. Недостаток средств против порождений скверны и отсутствие понимания того, что именно происходит за пределами заражённых земель.
Изменённые существа не нуждались в снабжении. Их не требовалось кормить, одевать, вооружать или обучать. Они могли неделями двигаться по заражённой местности, нападать друг на друга, пожирать всё, что встречалось на пути, и продолжать движение, пока сохраняли способность чувствовать живых существ. Людям приходилось тратить стрелы, копья, припасы и жизни. Ракшаас же спокойно наблюдали за всем происходящим.
А когда такая волна ослабляла человеческую оборону, в дело вступали отдельные отряды, которые уничтожали оставшихся защитников, захватывали удобные позиции и закреплялись на новых территориях. Иногда после этого проводились особые церемонии, во время которых пленных приносили в жертву высшим существам, которым служила их раса.
Других людей использовали в качестве пищи. Это не считалось чем-то необычным. В глазах многих ракшаас человеческие существа были существами низшего порядка, слишком многочисленными, примитивными и неспособными понять истинное устройство мира. Их мясо могло использоваться во время определённых праздников, а жертвоприношения считались необходимой частью религиозных обрядов. Некоторые военные даже воспринимали такие церемонии как заслуженное вознаграждение за удачно проведённую кампанию…
И вот теперь привычный порядок нарушился. Волна, на которую возлагали немалые надежды, была остановлена. Не просто задержана, не рассеяна случайными действиями человеческих гарнизонов, а именно уничтожена настолько эффективно, что её наиболее опасные представители даже не добрались до укреплений.
Резко и даже с каким-то злым посвистом выдохнув, командующий легионом снова подошёл к столу и вытащил из-под нескольких свитков большой лист с изображением одного из монстров. Это был огромный крабоподобный зверь, чьё тело было защищено несколькими слоями изменённого панциря. Его клешни могли дробить каменные блоки, а размеры позволяли переворачивать тяжёлые повозки и ломать деревянные заграждения. В прежних столкновениях подобные существа представляли серьёзную проблему даже для хорошо подготовленных человеческих отрядов. Но на этот раз подобный краб погиб ещё до того, как достиг основной линии обороны.
Рядом находились сведения о двух других крупных существах. Одно обладало мощным панцирем и несколькими парами конечностей, способных разрывать укрепления. Другое представляло собой массивную изменённую тварь, чьи размеры и сила позволяли использовать её в качестве живого тарана. Все трое должны были стать основой наступления. И… Все трое были уничтожены…
— Вы понимаете, что это означает? — спросил командующий.
Но офицеры в ответ только угрюмо промолчали.
— Эти существа не должны… Повторяю для особо тупых! Не должны были погибнуть при обычном столкновении с человеческими воинами! Для их уничтожения требовались либо чрезвычайно мощные артефакты, либо подготовленная ловушка, либо оружие, способное пробить защиту, которую обычные люди не могли даже повредить!
Он поднял один из отчётов.
— Здесь сказано, что крупные твари были поражены ещё на подступах к крепости. Некоторые получили повреждения, несовместимые с жизнью, прежде чем смогли приблизиться к стенам. Другие были уничтожены оружием, которое оставило на их телах следы необычного воздействия.
Командующий сжал лист.
— А затем человеческая крепость выдержала всю волну.
Это было самое неприятное. Не отдельный монстр, не случайная засада и не единичное удачное применение редкого артефакта. Люди не просто уничтожили несколько опасных существ. В этот раз они действительно сумели удержать укрепление, пережить массовое нападение и нанести изменённым тварям настолько серьёзный урон, что остатки волны уже не представляли прежней угрозы. И всё это произошло на участке, который ранее считался вполне подходящим для постепенного продвижения.
— Кто обеспечил оборону? — спросил командующий.
— Точные сведения противоречивы, господин. Из человеческих сообщений следует, что в сражении участвовали гарнизон пограничной крепости и прибывший туда, по какой-то надобности, небольшой имперский отряд. Также упоминается применение необычного оружия.
— Какого оружия?
— Какие-то неведомые… Арбалеты… тяжёлые метательные установки… а также несколько копий, которые, по имеющимся сведениям, обладали свойствами очищения скверны.
Старый ракшаас медленно повернул голову.
— Очищения?
— Да, господин.
— Ты хочешь сказать, что люди научились очищать скверну?
— Мы не можем утверждать, что речь идёт именно об этом. Однако в донесениях говорится, что заражённые существа после попадания таких снарядов подвергались воздействию какого-то чёрного пламени. И якобы именно оно и уничтожало поражённые ткани и, судя по всему, саму скверну.
После таких слов, командующий на некоторое время просто замолчал. Затем медленно положил лист на стол.
— Чёрное пламя…
Он знал о подобных явлениях. В древних описаниях встречались упоминания об артефактах, способных воздействовать на скверну напрямую. Но подобные предметы считались редкостью, а их изготовление требовало знаний, которыми обладали далеко не все даже среди Великой расы. И для того, чтобы презираемые ими люди сумели самостоятельно создать нечто подобное, потребовалось бы просто невероятное стечение обстоятельств. И всё же сейчас все результаты этого грандиозного провала говорили сами за себя.
— Кто изготовил это оружие?
— Мы пока не располагаем полными сведениями. Однако последние сообщения, что пришли к нам из столицы этого человеческого государства, прямо говорили о том, что обстановка накалилась. И люди уже не верят в случайность возникновения тумана скверны. Не говоря уже про его распространение.
Старый ракшаас издал низкий, недовольный звук. Он не любил подобные ответы. Особенно когда речь шла о противнике, которого привыкли считать неспособным на самостоятельные решения. Но ещё больше его раздражало другое. Всё это уже начало влиять на ход событий. Причём происходило это настолько эффективно, что последствия затрагивали сразу несколько направлений. И всё началось с одной пограничной крепости людей… Одна волна изменённых существ… И теперь исчезновение агентов… Слишком много совпадений было собрано в одном месте, чтобы быть просто случайностью.
Командующий подошёл к небольшому столику, на котором стоял закрытый сосуд с охлаждённой водой. Он налил себе немного, сделал несколько глотков и лишь после этого заговорил вновь.
— Сколько воинов мы потеряли?
Старший офицер достал отдельный свиток.
— Если учитывать только подтверждённые потери среди направленных в человеческие земли групп, речь идёт минимум о трёх ракшаас высокого уровня подготовки. Однако с учётом их сопровождающих и охраны число погибших или пропавших без вести значительно выше.
— Назови мне число!
— По предварительным оценкам, не менее двух десятков.
Командующий медленно опустил опустевший сосуд. Два десятка. Для человеческого войска это могло показаться ничтожной потерей. Двадцать воинов не представляли собой даже полноценного отряда. Но для ракшаас подобное число имело совершенно иное значение. Их раса была многочисленной в пределах собственных владений, обладала древними городами, развитой системой ремесла, военными академиями и значительными запасами артефактов. Но численность населения никогда не была их сильной стороной. Ракшаас рождались редко. Очень редко. В то время как в человеческих поселениях за один год могли появиться на свет сотни младенцев, а в крупных городах и вовсе несколько тысяч, у ракшаас в сопоставимой по численности общине рождалось от силы два или три ребёнка. Иногда один. Бывали периоды, когда целое поселение не получало ни одного нового члена семьи на протяжении нескольких лет. И это не считалось чем-то необычным.
Древние объясняли такую особенность своего народа волей Создателей. Так как существовало стойкое мнение, что низкая рождаемость была предусмотрена намеренно, чтобы не допустить чрезмерного роста населения и последующей междоусобицы из-за ограниченных ресурсов. В далёкие времена, когда Великая раса только осваивала свои владения, подобная особенность могла действительно помогать сохранять порядок. Меньше рождений — меньше наследников, меньше споров за имущество, меньше поводов для борьбы между родами. Каждый новый ракшаас становился ценным приобретением. Его обучение начиналось рано. Сильные и способные дети попадали в военные школы, одарённые — в хранилища знаний, а те, кто проявлял склонность к ремеслу или работе с артефактами, могли посвятить десятилетия совершенствованию одного направления. В результате даже обычный воин ракшаас нередко превосходил человека по подготовке, выносливости и владению оружием.
Но за это приходилось платить. Каждая потеря становилась болезненной. А если погибал опытный воин, которому уже доверяли самостоятельные операции, то вместе с ним исчезали годы обучения, накопленные знания, связи и перспективы дальнейшего продвижения. Именно поэтому два десятка пропавших ракшаас не могли считаться обычной военной потерей.
И сейчас даже сам старый и опытный командующий легионом уже прекрасно понимал, что его недруги в столице тоже начали подсчитывать ущерб. Среди исчезнувших были не случайные солдаты. Несколько из них имели весьма серьёзные перспективы на службе Империи. Один мог в будущем получить командование отдельным подразделением, другой уже проявил себя в работе с артефактами, третий имел связи с несколькими влиятельными родами. Они были полезны. Их потеря могла сказаться на положении целых военных домов.
— Два десятка… — повторил командующий.
Он медленно повернулся к офицерам.
— Вы понимаете, что скажут мои противники?
Никто не ответил.
— Они скажут, что я отправил на смерть два десятка ракшаас. Два десятка! И что это не просто неудача, а преступная расточительность. Они будут утверждать, что я бросил ценных воинов в человеческие земли без достаточной разведки, не обеспечил их возвращение и не сумел предвидеть опасность.
Он резко указал на карту.
— Для людей это может быть небольшой отряд. Но для нас два десятка опытных ракшаас — это огромная потеря! Если пересчитать их стоимость по человеческим меркам, то речь идёт о десятках тысяч воинов. Тридцать, сорок тысяч, а возможно, и больше, в зависимости от того, кого именно учитывать!
Он снова ударил ладонью по столу.
— И всё это ради чего? Ради того, чтобы люди продолжали считать нас мифом, а наши агенты продолжали исчезать без следа в их лесах?!
Один из офицеров осторожно поднял голову.
— Повелитель, возможно, нам следует временно прекратить отправку малых групп на человеческую территорию.
Командующий посмотрел на него.
— Ты предлагаешь отступить?
— Я предлагаю пересмотреть порядок действий. Если противник действительно получил возможность обнаруживать наши отряды, дальнейшее использование прежних маршрутов может привести к новым потерям.
Старый ракшаас не сразу ответил. Сейчас он и сам уже прекрасно понимал, что его подчинённый был полностью прав. И именно это на данный момент раздражало старого воина сильнее всего. Они привыкли действовать в человеческих землях почти безнаказанно. Их агенты проникали в торговые дома, подкупали чиновников, покупали сведения у обозников и владельцев постоялых дворов. В некоторых случаях достаточно было заплатить нужному человеку, чтобы целая партия товаров исчезла с предназначенного маршрута или прибыла в крепость с задержкой. Люди были жадными. Их легко было купить. Иногда достаточно было обещать богатство, иногда — титул, иногда — защиту от более сильного соседа. Многие человеческие чиновники были готовы закрывать глаза на странные сделки, если получали свою долю. Всё это делало проникновение в человеческие земли сравнительно простым.
Но теперь что-то весьма кардинально изменилось. Возможно, люди наконец-то начали понимать, что за скверной стоит разумный противник. Возможно, они нашли способ выявлять агентов ракшаас. Или же, ранее хорошо известный им, противник теперь обладал какими-то средствами обнаружения, о которых их разведка ничего не знала.
Думая обо всём этом, командующий легионом нервно сжал свои когтистые пальцы.
— Мы не можем просто остановиться.
— Господин…
— Если мы прекратим действия на границе, то вполне возможно, что люди решат, что одержали победу. Они начнут укреплять крепости, восстанавливать дороги, создавать новые отряды. Их Император получит возможность сосредоточить ресурсы на военных приготовлениях. А если они узнают, что за изменёнными существами стоим именно мы, то начнут искать способы добраться до наших территорий.
Он отвернулся к карте.
— Нет. Мы не можем позволить им понять, насколько сильно они нас задели.
На самом деле возможность объявить людям открытую войну существовала практически всегда. У ракшаас имелись легионы, тяжёлые артефакты, боевые конструкты, оружие, способное разрушать укрепления, и средства перемещения, недоступные человеческим армиям. Их кузнецы умели создавать превосходные клинки и доспехи, мастера артефактов изготавливали сложные механизмы, а военные командиры обладали опытом, накопленным за долгие поколения.
В прямом столкновении отдельный воин Ракшаас мог стоить нескольких человеческих бойцов. Их оружие превосходило человеческое, защита была надёжнее, а подготовка начиналась задолго до того, как молодой ракшаас получал право носить настоящее военное снаряжение. Если бы речь шла только о качестве войск, командующий не сомневался бы в исходе. Но война никогда не сводилась к качеству отдельных воинов.
Человеческие земли были огромны. В них находились сотни городов, тысячи поселений, многочисленные княжеские владения и огромные территории, которые даже сами их государства не могли контролировать полностью. Люди могли выставить десятки тысяч бойцов, а при необходимости собрать ещё больше. Даже если их войска уступали бы в подготовке, то общее численное превосходство позволяло компенсировать многие недостатки.
Ракшаас не могли позволить себе подобного. Каждый погибший воин их расы был невосполнимой потерей. Каждый мастер, способный работать с редкими металлами, представлял собой ценность, которую невозможно было быстро заменить. Даже простой солдат проходил многолетнюю подготовку, а опытные командиры и специалисты по артефактам становились результатом десятилетий работы.
Люди же могли потерять десятки тысяч воинов, оплакать их, собрать новые отряды и продолжить войну. Конечно, человеческие государства страдали от собственных раздоров. Иногда целые армии исчезали в междоусобных войнах, князья уничтожали друг друга ради земель, а чиновники разворовывали запасы, предназначенные для фронта. Но даже это не отменяло их главного преимущества. Они рождались постоянно. Их было много. Слишком много. И если ракшаас вступят с ними в открытую войну, то даже несколько успешных кампаний могут обернуться катастрофой в долгосрочной перспективе. Люди способны проигрывать сражения, терять города и отступать, но при этом продолжать пополнять свои армии. А вот каждый потерянный легион ракшаас будет означать исчезновение значительной части подготовленных воинов, которых уже будет просто невозможно вернуть.
Именно поэтому их древняя стратегия предполагала постепенное ослабление противника. Изменённые твари должны были разрушать его оборону, скверна — заражать территории, агенты — подрывать снабжение, а отдельные отряды — устранять наиболее опасных людей и занимать важные позиции. Не требовалось побеждать всех людей сразу. Достаточно было сделать так, чтобы они постепенно потеряли способность сопротивляться. Но теперь эта стратегия дала сбой.
Тем более, что и сам командующий легионом, на чьей подконтрольной территории произошёл такой казус, уже понимал, что если он не найдёт причину всех этих провалов, то и его собственное положение станет крайне шатким. Его противники уже давно считали, что старый воин слишком долго занимает своё место. Некоторые из них мечтали получить командование легионом, другие стремились ослабить его влияние при дворе, а третьи просто ждали возможности обвинить его в неудаче. И вот теперь такая возможность у них появилась.
— Сколько у нас осталось действующих агентов? — спросил он.
— На данный момент подтверждена связь с шестью группами, повелитель. Ещё несколько находятся в ожидании передачи сведений.
— Сколько из них работают на участке, где была остановлена последняя волна?
— Две группы.
— Отозвать их.
Офицер поднял голову.
— Всех?
— Всех, кто ещё способен получить приказ. Пусть не пытаются продолжать прежнюю работу. Никаких самостоятельных действий, никаких встреч с человеческими посредниками. Если есть возможность покинуть территорию — пусть уходят.
— Будет исполнено.
— И ещё. Найти всех, кто имел непосредственное отношение к пропавшим группам. Я хочу знать, кто передавал им сведения, кто обеспечивал охрану, кто выбирал маршруты, и кто утверждал задания. Не исключено, что среди наших собственных людей есть предатель.
Старший офицер коротко склонил голову.
— Понял, господин.
Командующий некоторое время смотрел на карту, затем указал на участок возле пограничной крепости.
— Здесь. Именно здесь всё началось.
Он провёл когтем по красной линии, обозначавшей границу распространения скверны.
— Сначала исчез наш артефактор… Исчезли разведчики… Затем была уничтожена волна... Потом пропал отряд, сопровождавший конструкт. Теперь человеческие власти начали проверять торговые дома, связанные с нашими людьми. Всё это произошло слишком быстро.
Он медленно повернулся к офицерам.
— Я хочу получить все возможные сведения обо всём, что сейчас происходит именно в этой зоне. Всё, что известно. Не только то, что сообщают люди. Пусть наши наблюдатели проверят всю ближайшую территории… маршруты перемещения человеческих войск… И вообще всё странное, что могло там появиться в последнее время!
— Если же люди действительно нашли способ создания оружия против порождений скверны, его следует захватить? — спросил один из младших офицеров.
Командующий посмотрел на него так, словно тот предложил немедленно отправить весь легион в болото.
— Ты хочешь отправить ещё один отряд туда, где исчезают наши воины?
— Я лишь…
— Молчать!
Младший офицер опустил голову. Старый ракшаас медленно прошёл вдоль стола.
— Нет. Пока никаких захватов. Сначала мы выясним, что именно происходит. Если эти люди действительно оказались способны создавать оружие, уничтожающее скверну, то они представляют для нас нешуточную угрозу. Но если они связаны с исчезновением наших воинов, то могут оказаться гораздо опаснее, чем кажется.
Он остановился возле одного из свитков, на котором были изображены все возможные защитные амулеты людей.
— И ещё. Мне нужны сведения об новый предметах подобного рода. Если они действительно могут быть способны предотвращать заражение и очищать уже поражённых воинов, то вся наша прежняя тактика может оказаться под угрозой.
Офицеры снова переглянулись. Это было неприятное признание. До сих пор они считали человеческую защиту от скверны одной из главных слабостей противника. Люди могли сопротивляться изменённым тварям, но любая рана, полученная в заражённой зоне, становилась потенциальной угрозой. Даже если воин выживал после боя, ему приходилось опасаться, что скверна через раны всё равно проникнет в тело. И новые амулеты могли изменить всё. Если они действительно работали так, как сообщали разведчики, то люди получали возможность не только защищаться от заражения, но и возвращать к жизни тех, кто уже был поражён. А это означало, что прежняя стратегия истощения противника переставала быть столь надёжной.
Командующий вновь посмотрел на карту. На ней по-прежнему находились многочисленные человеческие поселения, дороги и крепости. Всё выглядело привычно. Казалось, что достаточно направить ещё одну волну изменённых существ, добавить несколько агентов и повторить прежние действия. Но он уже не мог позволить себе такую ошибку. Слишком многое изменилось.
Когда офицеры наконец покинули палатку, командующий остался один. Он долго стоял над картой, не двигаясь. Затем медленно снял с пояса тяжёлый металлический браслет и положил его на стол. На поверхности предмета находились тонкие линии, похожие на переплетённые жилы. В одном месте располагался небольшой камень, потускневший от долгого использования. Подобные устройства применялись для передачи команд некоторым боевым конструктам. Командующий лично знал, насколько сложной была их настройка, сколько ресурсов требовалось для создания и как долго обучали воинов, способных правильно использовать такие древние артефакты, созданные неведомой расой мастеров – артефактов. А теперь один из подобных браслетов, вероятно, находился у людей. Если они сумели захватить конструкт, то могли получить доступ к его внутренним системам. И даже если не понимали их устройства, сама возможность изучения подобного механизма представляла для самих ракшаас угрозу.
Он медленно сжал браслет в ладони.
— Что же тут происходит? — произнёс он почти шёпотом.
Вопрос относился не только ко всему происходящему в последнее время. Он думал о людях в целом. Ещё недавно они казались ему удобным, многочисленным и достаточно примитивным противником. Их можно было использовать, обманывать, покупать и сталкивать между собой. Они были жадными, недальновидными, часто глупыми и склонными к междоусобицам. Их правители редко могли договориться даже между собой, а торговцы готовы были предать собственную страну ради золота. И всё же теперь эти же люди сумели остановить волну изменённых существ, уничтожить несколько опытных отрядов и начать раскрывать сеть агентов, которую ракшаас выстраивали годами. Может быть, они наконец-то нашли способ объединиться? Или же кто-то один сумел изменить ход событий?
Старый командующий резко выпрямился. Он не мог допустить, чтобы подобная ситуация продолжалась. Если его противники при дворе узнают о полном масштабе потерь, они точно потребуют расследования. Если расследование начнётся, то ему придётся раскрывать имена всех участников операции… их маршруты… способы связи… А главное, сведения о человеческих посредниках…. Но если подобная информация попадёт к другим военным родам, то некоторые из них могут использовать её для ослабления его положения. Хотя… Если как следует подумать, то можно понять, что ещё хуже будет, если люди продолжат действовать в том же направлении. В таком случае через несколько месяцев ракшаас могут потерять не просто несколько агентов, а всю сеть влияния на этом участке границы.
Он снова посмотрел на карту. Два десятка ракшаас. Три исчезнувших группы. Остановленная волна. Три уничтоженных чудовища, которые должны были стать её главной ударной силой. Пропавший конструкт. Человеческие торговые дома, внезапно попавшие под проверку. И это, не считая всего остального, что происходит в последнее время, и слишком сильно выбивается из общей картины.
Командующий легионом медленно опустился на тяжёлое кресло. Впервые за долгие годы он почувствовал не просто раздражение от неудачной операции, а настоящую тревогу. Он мог объявить людям войну. Мог направить против них легион, использовать артефакты, древние боевые конструкты и всю мощь своей расы. Но тогда ему пришлось бы учитывать то, чего раньше он почти не принимал во внимание. Человеческое численное превосходство. Люди могли позволить себе проиграть десятки сражений. Ракшаас — нет. И теперь, судя по всему, человеческая Империя начала понимать, что за демоническим туманом скрывается не безликая стихия, а вполне конкретный противник, который может быть ранен, обманут и уничтожен.
Старый командующий медленно провёл ладонью по лицу.
— Проклятые люди…
Он произнёс это без прежней ярости. Скорее с усталостью. Затем поднял голову и нажал на небольшую пластину связи, закреплённую возле стола.
— Вызвать начальника разведки. Немедленно.
Он сделал паузу и добавил:
— И передать приказ всем действующим группам на человеческой территории. Отныне ни один отряд не должен приближаться к именно этой пограничной крепости без моего личного разрешения. Никаких самостоятельных операций не проводить. Никаких попыток вернуть потерянные предметы. Если обнаружат хоть что-то подозрительное — только наблюдать, но не вступать в столкновение.
Он убрал руку с пластины.
— И пусть кто-нибудь наконец выяснит, что за хитрец сумел превратить наши победы в поражения.
За пределами палатки продолжал жить военный лагерь. По утрам там звучали команды, тренировались воины, перемещались обозы и работали мастера. Легион оставался сильным, дисциплинированным и хорошо вооружённым. Но впервые за долгое время его командующий уже не был уверен, что знает, как именно следует действовать дальше. И это беспокоило его гораздо сильнее, чем исчезновение двух десятков подчинённых…
……….
Старый командующий ещё долго стоял над картой, положив обе руки на край стола. Перед ним лежали несколько донесений, часть из которых уже успела пожелтеть от жара походных ламп, а рядом находилась металлическая пластина связи, так и не подавшая за последние часы ни одного осмысленного сигнала. Он несколько раз перечитал последние записи разведчиков, хотя прекрасно знал их содержание. Новых сведений в них не было. Только прежние сообщения о пропавших отрядах, оборванных маршрутах, молчании наблюдательных пунктов и странных изменениях в поведении человеческих гарнизонов.
Он пытался понять, что делать дальше. Можно было отвести легион глубже в заражённые земли, переждать, пока люди расслабятся после победы, а затем снова начать постепенно наращивать давление. Можно было направить небольшие группы разведчиков, чтобы выяснить, что именно произошло возле крепости. Но для этого требовались проводники, знающие безопасные маршруты, и мастера-артефакторы, способные определить состояние скверны. А с ними как раз и возникла проблема.
Один из лучших специалистов подобного рода не так давно пропал, вместе со всеми своими наработками. Двое других, узнав о случившемся, предпочли немедленно покинуть приграничный район. Формально они сослались на необходимость проверить несколько старых хранилищ и привести в порядок собственные мастерские. Да. Сам старый командующий легионом прекрасно понимал, что это была всего лишь вежливая форма отказа рисковать собственной шкурой. Но пытаться удерживать таких специалистов силой было просто невозможно. Да и неразумно. Их знания стоили слишком дорого, чтобы заставлять их работать под угрозой наказания.
Именно поэтому старый воин пока не отдавал приказов о новом наступлении. Он ещё раз посмотрел на отмеченные красными чернилами участки карты. Там, где раньше проходили разведывательные группы, теперь зияли пробелы. Там, где должны были находиться наблюдательные посты, не было ни единого ответа. А человеческая крепость, которую ещё недавно собирались постепенно окружить и даже полностью уничтожить, продолжала стоять.
Командующий медленно выдохнул. Ему совершенно не нравилось происходящее. Но куда больше ему не нравилась мысль о том, что он вынужден ждать, пока кто-то другой решит, что ему делать.
Именно в этот момент полог палатки резко отодвинули. Вошедший не стал ни спрашивать разрешения, ни объявлять о своём прибытии. Он просто переступил порог так, словно палатка принадлежала ему, а все находившиеся внутри были лишь временно допущенными сюда слугами.
За его спиной остались двое сопровождающих в дорогих доспехах. Они несли длинные копья с металлическими наконечниками, украшенными тонкими серебряными узорами. Оба были молоды, хорошо вооружены и явно принадлежали к личной охране прибывшего. Впрочем, их присутствие имело скорее церемониальное значение. Никто из находившихся в лагере не сомневался, что при необходимости они немедленно исполнят любой приказ своего господина, каким бы нелепым тот ни оказался.
Командующий поднял голову. Вошедший тоже был ракшаас, но даже среди представителей его народа выглядел не совсем обычно. Не столько из-за внешности, сколько из-за той подчеркнутой роскоши, которой он себя окружил. Ведь это был прямой порученец Императора.
Так его представляли официально. В документах он значился как доверенное лицо двора, наделённое правом передавать распоряжения государя военным наместникам и требовать исполнения приказов, касающихся государственных интересов. Эта формулировка была достаточно широкой, чтобы позволять ему вмешиваться почти в любые дела, но при этом оставляла немало пространства для толкований. И, разумеется, сам молодой ракшаас считал, что подобные полномочия дают ему право распоряжаться не только войсками, но и людьми, которые провели на службе больше времени, чем он прожил. Впрочем, его происхождение было секретом лишь для тех, кто никогда не бывал при Императорском дворе.
Среди приближённых к столице давно ходили разговоры о том, что этот молодой благородный ракшаас является внебрачным сыном самого императора. Не просто одним из многочисленных бастардов, которых государь мог оставить после своих многочисленных увлечений, а весьма особенным отпрыском, чья мать сумела сохранить расположение повелителя и даже превратить собственное положение в источник немалого влияния.
Более того, поговаривали, что сам этот молодой ракшаас не ограничивался ролью сына своей матери и вёл себя как настоящий наследник, хотя официально никаких прав на престол не имел. Слухи о его отношениях с одной из наложниц Императора были ещё неприятнее. Эта женщина считалась любимицей государя, и её положение при дворе было настолько прочным, что даже представители древнейших родов предпочитали не задевать её без крайней необходимости. Некоторые даже утверждали, что именно она снабжала молодого любимца всем необходимым, а тот в ответ демонстрировал ей особую преданность.
Разумеется, вслух подобное никто не обсуждал. Даже самые влиятельные сановники предпочитали делать вид, что ничего не знают. В Империи Ракшаас существовало немало способов избавиться от любого разумного, слишком охотно интересующегося чужими семейными делами.
Старый командующий знал об этих разговорах. Он служил достаточно долго, чтобы научиться отличать обычные дворцовые сплетни от тех, в которых слишком много совпадений, чтобы считать их случайностью. Однако сейчас ему было совершенно не до того, чтобы разбираться в личной жизни Императорского отпрыска. Пусть даже незаконного. Гораздо важнее для него было именно то, что стоявший перед ним молодой ракшаас действительно обладал полномочиями. И, судя по его поведению, прекрасно об этом помнил.
— Это что ещё такое?! — почти сразу выкрикнул прибывший, даже не потрудившись поприветствовать хозяина палатки. — Почему я должен узнавать о происходящем из обрывочных донесений? Где доклады? Где сведения о продвижении войск? Почему граница низших до сих пор не прорвана?
При этих громких словах командующий легионом едва заметно нахмурился. Молодой ракшаас даже не посмотрел на карту. Он высокомерно оглядел помещение, слегка задержался взглядом на нескольких стопках документов, и лишь затем перевёл глаза на старого воина.
— Я прибыл сюда не для того, чтобы наблюдать за вашим бездействием! — продолжал он. — Мне сообщили, что вы уже несколько дней топчетесь на одном месте, ничего не предпринимая. Вы вообще понимаете, сколько средств было выделено на эту операцию? Сколько ресурсов наша Империя направила на подготовку наступления? И после всего этого вы собираетесь просто сидеть в своей палатке?
Старый командующий медленно выпрямился. Он чувствовал, как внутри поднимается раздражение, но не позволил ему отразиться на лице. Перед ним стоял не обычный самонадеянный дворянин, которому случайно досталось место в штабе. Это был представитель Императорского окружения, тот самый ракшаас, чьи слова могли быть переданы в столицу в абсолютно любой интерпретации. Именно поэтому командующий и был вынужден, хотя и неохотно, склонить свою голову.
— Ваше превосходительство, ситуация на границе изменилась. Последняя волна изменённых существ была уничтожена до того, как достигла человеческих укреплений. Несколько наших групп не вернулись. Связь с ними отсутствует. Кроме того, мы потеряли мастера-артефактора, который обеспечивал безопасные маршруты через заражённые территории.
— И что? — перебил его молодой ракшаас.
Командующий на мгновение замолчал, не сразу поверив, что услышал именно это.
— Прошу прощения?
— Я спрашиваю, что из этого следует? — с раздражением повторил прибывший. — Вы потеряли несколько отрядов, и теперь собираетесь остановить всю операцию? Неужели вы хотите сказать, что Великая раса Ракшаас не способна справиться с несколькими человеческими крепостями?
— Дело не в крепостях, ваше превосходительство.
— А в чём же тогда?
— В том, что мы пока не знаем, кто именно уничтожил наши группы и каким образом человеческие войска смогли остановить волну изменённых существ.
Молодой ракшаас презрительно усмехнулся.
— Вы хотите сказать, что испугались людей?
При упоминании подобной глупости, старый командующий аж до зубовного скрежета стиснул челюсти. Он мог бы объяснить, что не боится людей. Он видел их армии, сражался с ними, участвовал в кампаниях, когда ещё нынешние полководцы были детёнышами, которых носили на руках няньки. Он знал, как они воюют, как отступают, как теряют целые города и затем возвращаются с новыми армиями. Он видел человеческие войска, которые продолжали сражаться даже после того, как от их первоначального состава оставалась едва ли половина. Но сейчас он не боялся человеческих воинов. Он опасался неизвестного противника, который действовал настолько эффективно, что исчезали даже хорошо подготовленные группы ракшаас, а сведения о случившемся не доходили до штаба.
— Я не предлагаю отказываться от операции… — максимально спокойно произнёс старый воин. — Я предлагаю выяснить, что именно произошло, прежде чем отправлять новые отряды в неизвестность.
— Какая осторожность! — молодой ракшаас резко махнул рукой. — Вы, похоже, забыли, что командуете легионом Великой расы, а не сборищем испуганных торговцев. В вашем распоряжении достаточно воинов, чтобы смести эту человеческую крепость с лица земли. Но вместо этого вы придумываете какие-то жалкие оправдания.
Старый командующий опустил взгляд на карту. На мгновение ему показалось, что он видит не молодого благородного выскочку, а одного из тех многочисленных придворных, которые никогда не слышали свиста настоящего оружия над головой, зато с большим удовольствием объясняли ветеранам, как именно следует вести войну. Однако произнести это вслух он не мог.
— Ваше превосходительство, позвольте объяснить…
— Мне не нужны ваши объяснения!
Молодой ракшаас подошёл к столу и наконец взглянул на карту. Его взгляд скользнул по отметкам, которыми были обозначены заражённые участки, старые маршруты и исчезнувшие разведывательные группы.
Он нахмурился.
— Почему войска стоят так далеко от границы?
— Потому что между нами и человеческими укреплениями находится заражённая территория.
— И что?
— Перемещение крупных подразделений через неё без сопровождения мастеров-артефакторов сопряжено с серьёзным риском.
— У вас есть артефакторы?
— Было трое специалистов, которые могли выполнять такую работу. Один пропал. Двое других покинули район.
— Тогда верните их!
— Они не подчиняются мне напрямую.
— Вы командующий легионом! — выкрикнул молодой ракшаас. — Если не можете заставить собственных специалистов выполнять приказы, зачем вообще занимаете это место?
Старый воин почувствовал, как его пальцы сами собой сжались. Вот теперь он действительно едва удержался от того, чтобы не ответить. Артефакторы были не обычными солдатами. Их готовили десятилетиями, иногда столетиями. Они знали, как очищать скверну, как прокладывать безопасные маршруты, как определять изменения её плотности и направлять потоки заражённой энергии в специальные накопители. Их работа позволяла легионам проходить по землям, на которых даже самые сильные воины не могли долго находиться без защиты. Таких специалистов нельзя было просто заменить приказом.
Но молодой ракшаас, по всей видимости, считал иначе. Он вообще не понимал, что именно происходит на границе. Или не хотел понимать. Его интересовали только результаты, которые можно было представить Императору. И судя по всему, он уже успел пообещать своему покровителю новые земли, новые победы и, возможно, даже несколько человеческих городов, которые можно было бы преподнести как доказательство собственной полезности.
Старый командующий вдруг понял, что именно его больше всего раздражает в происходящем. Не высокомерие. Не оскорбления. Даже не вмешательство в командование. Этот молодой ракшаас уже успел решить, что война является чем-то вроде придворной игры, в которой достаточно продемонстрировать решительность, чтобы получить награду. Он не понимал, что каждая ошибка на границе оборачивается гибелью тех, кого невозможно быстро заменить.
— Ваше превосходительство, — осторожно произнёс командующий, — я прошу вас обратить внимание на состояние территории. Если сейчас передвинуть войска к человеческим укреплениям, мы вынуждены будем провести их через заражённые участки. Без артефакторов потери могут оказаться значительными.
— Вы опять говорите о потерях!
— Потому что они уже есть.
