Перейти к содержанию

Два мира. Паутина рвётся — книга №11 серии «Два мира»

Автор:

Категория
Попаданцы
Серия
Два мира · книга №11
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
13.11.2026

Аннотация

Жизнь Алексея только начиналась. Да, тяжёлая. Самостоятельная. Но несчастный случай прямо на выпускном вечере всё уничтожил. Ведь парень, спасая других, погиб в пожаре. Но то, что другие видели, как гибель, для самого парня оказалось дверью в новую жизнь. Тоже не такую уж и лёгкую, как хотелось бы. Ведь он, пройдя сквозь пламя, оказался в мире, где мистика и выдуманные на Земле кошмары, оказались реальностью. Но появление парня в этом мире даже самому ему кажется подозрительным. Ведь даже его собственная кровь оказывается чем-то неведомым для этого мира. Что могло его не только возвысить, но и погубить. И теперь ему предстояло балансировать на этом лезвии, чтобы выжить. И как у него это получится, сложный вопрос...

Читать «Два мира. Паутина рвётся» — Хайдарали Усманов онлайн

Страница 4 из 4

— Тогда чего ты ожидаешь? Птичьих песен?

Ветеран не ответил. Он смотрел на небольшую группу деревьев, находившуюся слева от прохода. Там что-то было не так. Он не мог сразу понять, что именно, но взгляд снова и снова возвращался к одному и тому же месту. Ветви одного из деревьев были расположены под странным углом. Несколько тонких стволов переплетались так, словно кто-то намеренно направлял их рост. Ветеран уже собирался предупредить остальных, когда молодой благородный громко произнёс:

— Итак, где находится ваша знаменитая засада?

Помощник указал вперёд.

— За этим выступом. Там есть удобное место для наблюдения.

— Тогда веди.

Они двинулись дальше. Старые воины невольно замедлили шаг. Теперь их беспокойство стало почти физическим. Они ощущали его в каждом движении, в том, как оружие лежало в руках, как напряжённо поворачивалась голова, как приходилось заставлять себя не смотреть постоянно назад. И всё же никто не хотел открыто спорить с новым начальником. Они уже пытались. И получили в ответ насмешки. Один из ветеранов заметил на земле небольшую металлическую пластинку. Она лежала между камнями, почти полностью скрытая пылью. На её поверхности виднелась тонкая линия, уходившая под корень.

Он остановился.

— Не трогай… — тихо сказал другой воин.

— Я и не собираюсь.

Они еле заметно переглянулись. Ведь сейчас оба понимали, что подобные предметы могли быть частью чужой системы наблюдения или ловушки. Но никто из них не знал, как именно они работают.

— Надо сообщить командующему… — прошептал один.

— Какому?

Ответа не последовало. Старый командир находился под арестом. Если уже не был казнён. А новый шёл впереди, смеясь над опасностью. И именно в этот момент раздался первый звук. Щёлк. Он был настолько тихим, что его можно было принять за треск сухой ветки. Затем последовал второй. Щёлк. Третий прозвучал чуть дальше. Никто не обратил на них внимания. Впрочем, даже если бы кто-то услышал, то едва ли понял бы, что именно произошло. На этой территории не должно было быть таких звуков. Здесь давно не осталось обычных животных, а изменённые твари, способные выживать в заражённой местности, предпочитали совсем другие способы передвижения. Но отряд был слишком занят собственными разговорами, чтобы обратить внимание на столь незначительные детали. Молодой благородный как раз рассказывал помощнику, что собирается сделать с головой неизвестного существа.

— Если оно действительно убило артефактора, его останки должны быть достаточно ценными. Я не позволю просто уничтожить такую добычу. Мы доставим её в столицу.

— Разумеется, ваше превосходительство.

— И пусть все увидят, что я не собираюсь прятаться за спинами старых воинов.

Помощник улыбнулся.

— В этом никто не усомнится.

Он не успел договорить…. Так как… Первое копьё прилетело сбоку. Прямо из прохода, по которому они шли всей группой. Оно появилось настолько неожиданно, что никто из отряда даже не успел повернуть голову. Длинное древко пронеслось над землёй, а широкий и длинный наконечник с глухим металлическим звуком ударил в бок одного из телохранителей. Удар был чудовищным. Тело ракшаас мгновенно оторвало от земли. Его доспех смялся, словно был сделан из тонкой жести, а сам он, не успев даже вскрикнуть, полетел прямо в сторону молодого благородного. Всё это произошло буквально за одно мгновение.

Телохранитель врезался в своего господина, и обоих отбросило к каменной стене. Молодой ракшаас ударился спиной и затылком о выступающий камень с такой силой, что его тело на мгновение выгнулось, буквально вывернувшись в обратную сторону. Дорогой чешуйчатый доспех принял часть удара, но не смог защитить голову и спину. Его глаза закатились. Он потерял сознание ещё до того, как упал на землю. Второй телохранитель успел лишь открыть рот.

— Что…

Следом уже летело второе копьё. Оно ударило в грудь другого сопровождавшего, пробило его доспех и отбросило его назад. Тело пролетело несколько шагов, ударилось о землю и перевернулось на бок. Копьё прошло сквозь него почти полностью, оставив на камнях широкую тёмную полосу.

Третий удар пришёлся по помощнику. Он даже не успел понять, откуда появилось оружие. Ещё мгновение назад он думал о том, как будет выглядеть его будущее назначение, как получит командование легионом и как сумеет использовать сегодняшнюю охоту для собственного возвышения. В следующую секунду его грудь пронзило тяжёлое копьё. Удар оказался настолько сильным, что тело помощника подняло над землёй и отбросило назад. Он даже не успел закричать. Копьё прошло через него, пробило тело следующего воина, который только-только начал вскидывать оружие, и с оглушительным звоном пригвоздило обоих к камню. Первый ракшаас повис на древке, словно сломанная кукла. Его голова безвольно опустилась на грудь, а руки ещё несколько мгновений продолжали судорожно сжимать воздух. Второй, пробитый тем же ударом, успел лишь поднять копьё. Теперь оно выскользнуло из его пальцев и упало на землю. Последний из сопровождавших оказался чуть дальше.

Общий удар отбросил его назад. Он перевернулся через плечо, ударился спиной о каменистую поверхность и несколько раз перекатился, пока не остановился возле корней дерева. Он не сразу понял, что произошло. В ушах стоял звон. Перед глазами всё плыло, а дыхание сбилось настолько, что каждый вдох причинял боль. Он попытался подняться, но руки не слушались. Некоторое время ракшаас просто лежал, глядя на небо между ветвями. Затем до него начали доходить отдельные звуки. Глухой стук… Скрежет металла… Что-то тяжёлое упало рядом… И чей-то короткий, прерывистый хрип…

Он повернул голову. То, что он увидел, заставило его замереть. Каменный выступ, под которым оказался последний воин, напоминал голову огромной птицы. Его верхняя часть выступала вперёд, образуя подобие клюва, а две глубокие трещины на поверхности создавали впечатление глазниц. С этой стороны он видел почти всю площадку. И теперь перед ним открывалась картина, которую он ещё долго не смог бы забыть.

Пять ракшаас уже лежали на земле. Двое были отброшены к стене. Один из них почти не двигался, а второй оказался прижат телом погибшего телохранителя. Их дорогие доспехи были смяты и покрыты пылью. На груди молодого благородного виднелась широкая вмятина, а из-под края шлема выступала тёмная кровь. Ещё двое, как на вертеле безжизненные куски мяса, находились на одном копье. Древко пронзало их тела и упиралось в камень за спиной. Один висел почти вертикально, голова свесилась набок, а чешуйчатая рука бессильно свисала вдоль древка. Второй оказался прижат ниже, его оружие валялось у самых ног. Помощник бывшего командующего лежал отдельно. Точнее, его тело всё ещё удерживало копьё, пробившее грудь. Он был отброшен к камню, и теперь казалось, будто его пригвоздили к нему огромным металлическим шипом. Его лицо застыло в выражении полного непонимания. Даже смерть не успела стереть то удивление, с которым он встретил собственную гибель. Их кровь смешивалась и толчками стекала по каменной поверхности, собираясь в тёмные капли у основания.

Последний воин смотрел на всё это, не в силах пошевелиться. Он видел оружие. Копья. Те самые копья, которыми были уничтожены его спутники. И он узнал их. Не сразу, но узнал. Древки были выполнены из особого тёмного материала, а на металлических наконечниках виднелись характерные узоры. Он видел подобное оружие раньше — в руках собственных воинов, в оружейных хранилищах легиона, на тренировочных площадках. Это были копья ракшаас. Не человеческие. Не оружие неизвестной твари. Их уничтожили собственные копья их народа. Сама эта мысль оказалась настолько чудовищной, что старый опытный воин несколько раз моргнул, пытаясь избавиться от увиденного. Но ничего не изменилось. Копья оставались на месте.

Он медленно повернул голову в сторону расщелины, через которую они пришли. Сейчас, возможно даже от удара, ему мерещилось, что там… на краю прохода… виднелись какие-то едва заметные движения… Ему казалось, что кто-то находился за камнями. Кто-то заранее выбрал позиции. Кто-то знал, что именно этот отряд выйдет сюда. И, судя по точности ударов, заранее рассчитал, куда следует направить каждое копьё.

В этот момент воин понял то, чего не хотели понимать остальные. Это точно была не случайная атака. Их не встретили в открытом бою. На них устроили засаду. Причём настолько хорошо подготовленную, что практически весь отряд погиб, не успев даже достать оружие.

Он снова посмотрел на молодого благородного. Тот лежал возле каменной стены, совершенно неподвижный. Его дорогой доспех был покрыт пылью, плащ из паучьей ткани зацепился за острый выступ, а мифриловый обруч сполз на бок. На первый взгляд он выглядел мёртвым. Но воин заметил слабое движение груди. Бастард был жив. И это оказалось гораздо хуже, чем если бы он погиб сразу.

Выживший ракшаас попытался подняться. Сначала ему удалось лишь перевернуться на бок. Затем он подтянул под себя руку и, опираясь на локоть, медленно приподнял голову. Всё тело болело. В ушах стоял гул, перед глазами плавали тёмные пятна. Он не мог понять, сколько времени прошло с момента нападения. Возможно, несколько мгновений. Возможно, гораздо больше. Но стоило ему снова увидеть лежащие тела, как остатки оцепенения исчезли. Он понял, что остался один. И понял, что если сейчас начнёт кричать, то его могут услышать те, кто устроил засаду. Он попытался отползти. Движение оказалось неуклюжим. Камни царапали чешую, одежда цеплялась за корни, а каждый вдох отдавался болью в груди. Он не знал, насколько сильно пострадал, но чувствовал, что не сможет быстро подняться. Сначала он хотел броситься к молодому благородному. Затем вспомнил о его происхождении. И остановился.

В голове одна за другой возникали мысли, от которых становилось всё страшнее. Если бастард императора погибнет, то начнётся расследование. Если выяснится, что он сопровождал его в походе, то придётся объяснять, почему последний воин отряда остался жив. Если кто-нибудь решит, что именно он виновен в смерти Императорского отпрыска, его не спасёт даже честная служба. Более того… Весь его род может оказаться втянут в это дело. Ведь речь шла не просто о гибели высокопоставленного ракшаас. Такое убийство вполне могли использовать в борьбе между представителями Императорской семьи. Кто-то мог заранее организовать засаду, чтобы избавиться от неудобного бастарда. Кто-то мог знать о его поездке. Кто-то мог передать сведения о маршруте. А теперь он, простой воин, оказался единственным свидетелем. Он мог попытаться спасти его. Но что произойдёт, если нападавшие всё ещё находятся рядом? Что, если они ждут, пока кто-нибудь приблизится к телам? Что, если их задача заключалась не в том, чтобы убить всех сразу, а в том, чтобы уничтожить каждого, кто попытается помочь раненому?

Он посмотрел на копья. Они были слишком мощными. Ни один из присутствовавших не успел даже поднять оружие. Даже личная охрана, привыкшая сопровождать благородных особ, не смогла ничего сделать. И самое страшное заключалось в том, что эти копья принадлежали самим ракшаас. Значит, кто-то из их народа заранее подготовил нападение. Возможно, другой легион. Возможно, сторонники одного из претендентов на власть. Возможно, те самые ракшаас, которые хотели избавиться от бастарда, но не желали делать это собственными руками.

В этот момент старый воин почувствовал, как по спине пробежал холод. Он не хотел становиться частью этой истории. Совсем не хотел. Его семья жила далеко от столицы, в небольшом владении, которое не имело особого влияния. Его братья служили в других подразделениях, родственники занимались торговлей и ремеслом. Если он погибнет здесь, то это будет печально, но понятно. Если же его обвинят в причастности к убийству императорского отпрыска, пострадать могут все. А если он просто вернётся и расскажет, что произошло, его могут обвинить в трусости. В дезертирстве. В том, что он бросил своего господина. Но это всё равно было лучше, чем оказаться между представителями Императорской семьи. Потому что в такой борьбе обычные воины не становились героями. Они становились удобными свидетелями, которых можно было заставить замолчать.

Он снова посмотрел на бастарда. Тот всё ещё лежал неподвижно. Старый воин попытался представить, что будет, если сейчас поднимется и бросится к нему. Возможно, успеет проверить состояние, перевязать раны, попытаться оттащить в укрытие. Но для этого пришлось бы пройти через открытую площадку, где лежали остальные тела. А затем нужно было бы каким-то образом выбраться обратно через проход, который, возможно, уже находился под наблюдением. Он не знал, сколько нападавших. Не знал, где они расположены. Не знал, есть ли у них ещё копья. И не знал, почему они напали именно на этот отряд. Но одно он уже понимал совершенно ясно. Если останется здесь, то может погибнуть. А если уйдёт, у него появится хотя бы небольшой шанс выжить.

Он медленно отполз подальше от каменного выступа. Сначала двигался почти незаметно, стараясь не задевать сухие ветви. Затем, когда оказался за небольшой группой камней, поднялся на колени. Его ноги дрожали. Он ещё раз посмотрел на площадку. Ветер слегка шевелил край плаща молодого благородного. Из-под него виднелась рука, на которой блестели несколько дорогих колец.

Воин сглотнул. Ему было страшно. Не просто страшно, как бывает перед боем, когда понимаешь, что можешь погибнуть. Это был страх разумного, который внезапно осознал, что оказался в чужой игре, правила которой ему неизвестны. Он не знал, кто устроил засаду. Не знал, кому она была предназначена. Но видел, что среди погибших находился помощник прежнего командующего, а рядом лежал сын Императора. Пусть и незаконнорожденный. Но всего этого было достаточно, чтобы понять, что произошедшее не закончится обычным разбирательством. Если он вернётся в лагерь, ему придётся выбирать, что именно говорить. Да. Можно заявить о том, что на отряд напали неизвестные противники, использовавшие оружие ракшаас. Можно утверждать, что все погибли, а он сам чудом выжил. Можно даже сказать, что бастард Императора получил смертельные ранения и остался на месте. Но если кто-нибудь из нападавших вернётся проверить тела и обнаружит, что один воин ушёл, то его могут начать искать.

С другой стороны, если он всё же останется здесь, то его найдут вместе с остальными. И тогда уже не будет никакой возможности объяснить произошедшее.

Тяжело, и даже болезненно выдохнув, он всё же принял решение. Не самое достойное. Не самое правильное. Но единственное, которое в тот момент казалось ему разумным. Он побежит. Пусть его назовут дезертиром. Пусть лишат звания. Пусть отправят на каторжные работы или казнят за оставление господина. По крайней мере, это будет решение военного суда, а не тайное убийство по приказу очередного претендента на императорское расположение. Он повернулся к проходу, через который они пришли. И побежал.

Сначала осторожно, почти бесшумно, стараясь не поднимать пыль. Затем всё быстрее, пока страх не вытеснил остатки осторожности. Он несколько раз споткнулся, ударился плечом о камень, едва не упал на скользком участке, но не остановился. Позади оставалась площадка с телами его спутников. Он не оборачивался. Вскоре каменные стены расщелины скрыли от него место засады. Ещё несколько минут он двигался по знакомому проходу, пока наконец не оказался на другой стороне. Только там он позволил себе на короткое мгновение остановиться.

Быстро осмотревшись в этом месте, воин устало прислонился к скале и попытался восстановить дыхание. Его руки дрожали настолько сильно, что он едва мог удерживать копьё. Он посмотрел на оружие. Затем на свои ладони. Они были испачканы кровью одного из спутников, хотя он даже не помнил, когда успел коснуться его тела.

— Проклятие… — прошептал он.

Ему предстояло вернуться в лагерь. Но не к командующему. Он уже понимал, что если тот до сих пор жив и узнает о случившемся, то может немедленно обвинить его в трусости и казнить. А если бастард Императора действительно погиб, то любой, кто первым сообщит об этом, автоматически окажется под подозрением. Так что сейчас ему нужно было найти кого-то другого. Возможно, одного из старых офицеров, которому ещё можно доверять. Или начальника охраны, если тот не станет задавать лишних вопросов. Но даже это было рискованно.

Тяжело вздохнув, старый воин поднял голову и посмотрел в сторону лагеря. Теперь он знал только одно. Он не должен был идти туда. И не должен был позволить кому-либо узнать, что именно он видел. Пусть его лучше вообще запишут в погибшие. Пусть даже объявят дезертиром. Пусть считают трусом. Всё это было лучше, чем оказаться в центре борьбы за власть, в которой даже смерть Императорского сына могла стать всего лишь очередным поводом для расправы.

Он ещё раз оглянулся на расщелину, и продолжил свой путь в неизвестность. А там, за камнями, остались тела. И копья. Те самые копья, которые должны были стать оружием охоты на неизвестную тварь, а вместо этого превратили охотников в добычу…

После его ухода на узкой площадке снова воцарилась тишина. Пыль постепенно оседала. Несколько мелких камешков, сброшенных ударной волной, продолжали катиться по склону, пока не остановились у корней деревьев.

Молодой благородный лежал неподвижно. Его сознание было погружено в темноту, а дыхание оставалось слабым и неровным. На затылке под редкими волосами уже проступила тёмная кровь. Доспех, которым он так гордился, сохранил часть своей формы, но тонкие чешуйки на спине оказались смяты, а крепления у плеча разошлись. Рядом лежал его телохранитель. Тот самый, который принял на себя первый удар, но всё же отбросил своим собственным телом господина к каменной стене. Его тело было изломано, бок пробит, а одна рука оказалась неестественно вывернута. Он уже не дышал. Неподалёку помощник бывшего командующего оставался пригвождённым к камню. Его глаза были открыты, но полностью остекленевший взгляд уже ничего не выражал. Всё, о чём он мечтал ещё час назад, исчезло вместе с последним вздохом. Он так и не стал командиром легиона. Не успел даже понять, что его собственные амбиции привели его в место, где чужие планы оказались куда важнее.

А где-то за пределами видимости, среди камней и деревьев, находились те, кто устроил эту засаду. Они не торопились выходить. Они не кричали. Не праздновали победу. Они просто ждали, пока всё вокруг окончательно затихнет…

Новая добыча

Алексей уже давно перестал считать работу в кузнице чем-то необычным. Хотя ему было достаточно сложно привыкнуть к монотонной и размеренной работе молотом. Что часто заканчивалось кровавыми мозолями на руках. Первые дни после того, как ему удалось запустить водяное колесо, наладить передачу вращения и заставить меха работать без постоянного участия человека, он то и дело спускался в пещеру просто для того, чтобы посмотреть, как ведёт себя механизм. Ему нравилось наблюдать за размеренным движением деревянных шестерён, за тем, как тяжёлый вал медленно проворачивается под напором воды, как рычаги приводят в движение меха, а из горна вырывается ровное горячее дыхание. Теперь же всё это стало частью привычного распорядка.

Кузница больше не требовала от него постоянного внимания. Разумеется, оставлять её без присмотра на продолжительное время он всё ещё не решался: деревянные передачи нуждались в периодической проверке, крепления следовало осматривать, а водяное колесо могло неожиданно наткнуться лопастями на принесённую течением ветку или обломок дерева. Однако для обычной работы оборудования вполне хватало нескольких проверок в течение дня.

Именно поэтому очередную заготовку для меча он решил обрабатывать не внизу, а наверху, возле башни. Это был уже не первый его опыт с адамантитом. После предыдущих экспериментов Алексей значительно лучше понимал, как вести себя с этим странным металлом, хотя до настоящего понимания его природы ему было ещё очень далеко. Серебристые прожилки по-прежнему оставались загадкой. Он научился добиваться того, чтобы при многократной проковке они вытягивались, переплетались и распределялись внутри тёмной основы более равномерно, но не мог пока объяснить, почему металл реагирует именно так и какие процессы происходят в нём при нагреве.

Нынешняя заготовка была результатом нескольких дней работы. Ещё недавно она представляла собой грубую полосу металла с неровными краями, а теперь постепенно приобретала очертания клинка. Правда, до готового меча ей было ещё очень далеко. Требовалось выправить геометрию, убрать следы ковки, сформировать спуски, проверить равномерность толщины и только после этого переходить к окончательной обработке режущей кромки.

Это была очень кропотливая работа, не требовавшая постоянного применения тяжёлого молота, зато отнимавшая немало времени. Особенно теперь, когда Алексей собирался шлифовать поверхность, постепенно снимая тонкий слой металла и проверяя, не обнаружатся ли под ним какие-нибудь скрытые дефекты.

Поэтому он заранее подготовил небольшое рабочее место под скальным навесом. Туда отправились деревянные опоры, несколько камней разной зернистости, ёмкость с водой, тряпки и прочие мелочи, без которых подобная работа превращалась в мучение. Саму заготовку он перенёс наверх на руках, предварительно завернув в плотную ткань, чтобы не повредить уже обработанные участки.

Получалось довольно удобно. Возвращаясь с охоты или после сбора трав, можно было выкроить час-другой и продолжить шлифование. Не приходилось каждый раз спускаться в подземную кузницу, разжигать светильники, проверять оборудование, а затем снова подниматься с заготовкой. Внизу оставались тяжёлые работы, нагрев и ковка, наверху — всё, что требовало спокойствия и времени.

В тот день Алексей как раз занимался очередным участком клинка. Он закрепил заготовку на деревянных опорах, слегка наклонив её, чтобы удобнее было контролировать поверхность. Рядом стояла миска с водой, в которой он время от времени смачивал шлифовальный камень. Работал он медленно, без лишнего нажима. Короткие движения сменялись более длинными, направленными вдоль будущей режущей кромки. После нескольких проходов он вытирал металл, осматривал получившуюся поверхность и снова принимался за дело.

На тёмной стали уже проступали тонкие серебристые линии. В некоторых местах они шли почти параллельно, в других пересекались под небольшими углами, образуя сложный рисунок, который особенно хорошо был заметен при боковом освещении. Алексей всякий раз задерживал на нём взгляд. Он пока не знал, насколько сильно подобная структура повлияет на окончательные свойства клинка, но результаты прежних испытаний заставляли относиться к этим прожилкам с особым интересом. Он как раз собирался сменить камень на более мелкий, когда краем глаза заметил движение возле небольшого стола, стоявшего у стены башни. Точнее, движение было не совсем обычным. На металлической пластине, которую он некоторое время назад забрал у ракшаас, и в последнее время постоянно держал под рукой, вспыхнул один из светлых символов. Затем рядом появился второй. Следом третий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.