Он снова приближается, но на этот раз не торопится. Пальцы Имрана скользят по моей шее к застежке рубашки. Один щелчок. Второй. Ткань расходится, обнажая кожу.
— Видишь? — шепчет он хрипло. — Ты дрожишь. Но не от страха.
Губы Имрана прикасаются к обнаженному плечу, отчего по телу проносится электрическая волна. Я издаю тихий стон, которого сама от себя не ожидала. Мои руки, что должны оттолкнуть Имрана, вместо этого впиваются в его волосы.
Это предательство собственных принципов. Но на данный момент принципы кажутся такими далекими и ненужными! Он здесь. Реальный, горячий, пахнущий опасностью и грехом. А я слишком устала быть хорошей, правильной и послушной.
Хочу просто обнимать его. Хочу, чтобы всегда был рядом. Слушал, поддерживал, придавал уверенности.
— Имран... — шепчу я, уже не в силах сопротивляться.
Он отрывается от моей кожи и поднимает голову. Взгляд потемневших глаз безумно притягателен.
— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.
Последняя лазейка. Последний шанс одуматься. Но я молчу, глядя ему в глаза. Это и есть ответ.
Имран подхватывает меня на руки и несет в спальню. Его губы не отпускают мои. Руки исследуют мое тело с такой уверенностью, будто знают его всю жизнь. И я отвечаю Имрану с той же яростью, с какой он берет меня. Вцепляюсь ногтями в его спину, кусаю его губы, позволяя вырваться наружу всей злости, страху и отчаянию этого дня.
Я неопытная. Я почти ничего не знаю. Никогда не была так близка ни с одним мужчиной. И сейчас просто повторяю все, что он творит со мной.
Дрожащими руками стягиваю с него рубашку. Имран расстегивает пряжку ремня. Вся его одежда летит на пол.
Раздвинув мои ноги, располагается между бедрами. Входит слишком резко. Боль короткая и яркая, как вспышка. Я вскрикиваю. Имран замирает. Его тело напрягается всего на пару секунд. Потом Имран ускоряет темп.
По моему лицу текут слезы. Он их не видит.
Постепенно губы Имрана становятся нежнее, а движения — более плавными, выверенными. Словно чувствует мою боль и пытается загладить вину. Кажется, получается. Вскоре боль уступает место чему-то новому, нарастающему, невероятному. Волны удовольствия накатывают, смывая остатки страха и сомнений. Я кричу, впиваясь зубами в мужское плечо. И мир взрывается в ослепительном каскаде огней.
Имран падает на меня, тяжелый и мокрый. Рычание звучит как финальный аккорд.
Тишина. Только наше частое дыхание. Имран лежит на мне, придавливая своим весом. Приятная, безопасная тяжесть. Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой. Я прижимаюсь щекой к твердой груди, слушая, как бешеный стук его сердца постепенно утихает.
Его рука лежит на моей спине. Такая большая и теплая. Никто из нас не говорит. Слова кажутся лишними, ненужными. Имран натягивает на нас одеяло. В тепле, под мерный стук его сердца, я чувствую, как веки становятся тяжелыми.
— Чтобы завтра я тебя здесь не видел. Сегодня было исключением. Поняла меня, Аля?
Вздрогнув от его слов, поднимаю голову. Глаза Имрана закрыты.
— Я не Аля, — цежу сквозь зубы. Пытаюсь отстраниться, но он не позволяет. — Я Алина, ясно? Отпусти!
— Спи, Алина…
ГЛАВА 6
Слова жгут кожу, как раскаленное железо.
«Чтобы завтра я тебя здесь не видел… Поняла меня, Аля?»
Он перепутал мое имя.
Вся боль, весь стыд и унижение, которое я пытаюсь затолкать поглубже, вырываются наружу одним тихим, надрывным всхлипом. Я сжимаю челюсти до хруста, чтобы не разрыдаться. Чтобы Имран не услышал, как меня раздавил.
— Я не Аля, — цежу сквозь зубы. Голос звучит чужим, пропитанным ядом. — Я Алина, ясно? Отпусти!
Но рука, тяжелая и властная, даже не шелохнулась на моей спине.
Имран уже не слышит меня. Его дыхание выравнивается, становится глубоким и ровным. Он спит. Спит с безмятежностью человека, который просто воспользовался тем, что само упало в руки. И теперь может выбросить это без сожалений.
Я лежу неподвижно, прижатая к его телу. Каждый мускул во мне напряжен до предела. Жду. Считаю его вдохи. Пять. Десять. Пятьдесят. Проходит вечность, прежде чем я решаюсь пошевелиться.
Осторожно, сантиметр за сантиметром, я выползаю из-под тяжелой руки. Она безжизненно падает на простыню.
Я замираю. Сердце громко, предательски колотится где-то в горле. Боюсь, что Имран откроет глаза и увидит мои слезы. Однако он не просыпается.
Поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, подкашиваются. В полумраке комнаты силуэт Имрана кажется чужим и опасным.
В принципе, он и есть чужой и опасный.
Я больше не смотрю на него. Не могу. Каждая клеточка тела кричит о том, что надо бежать.
К сожалению, я, как оказалось, не умею различать людей. Имран был лицемером все это время. Общался со мной лишь для того, чтобы… что? Воспользоваться? Разве мало девушек, что готовы дать ему сразу? Вроде бы умный. Властный, обеспеченный. Почему именно я?
Только теперь, за последний час, я чувствую себя в безопасности. В ванной, включив свет и щелкнув замком. И только тут, под ледяными струями душа, позволяю себе заплакать. Тихими, бесшумными рыданиями, которые выворачивают душу наизнанку. Вода смывает запах Имрана, его прикосновения. Но не может смыть это жгучее чувство унижения. Он не просто воспользовался мной. Он удостоил меня вниманием, как бездомную кошку, которую впустили погреться, а утром вышвырнули обратно на мороз. Еще и имя перепутал.
Аля... В его устах оно звучало как оскорбление.
Я натягиваю на себя спортивный костюм, который Алиса принесла мне для побега. Ткань грубая и утилитарная, но сейчас это — единственное, что во что я могу одеться. Больше у меня ничего нет. С собой только сумка, которую так бережно собрала мама.
На цыпочках выхожу из ванной. В спальне все так же тихо. Я крадусь по квартире, как по минному полю. Каждый звук отзывается в висках громом. Вот барная стойка, где Имран бросил ключи. Вот диван, на котором я сидела, наивно ожидая… чего? Спасения? Будущего?
Я ждала рыцаря, а получила кошмар.
Дверь поддается бесшумно. Я выхожу в холодный, безлюдный холл. И только сейчас позволяю себе выдохнуть.
Лифт, улица, ночной город, залитый неоновым светом. Я иду не разбирая дороги, просто чтобы увеличить расстояние между мной и местом, где остался Имран. Морозный воздух обжигает легкие, но это лучше, чем душная, пропитанная им атмосфера его квартиры.
Я достаю телефон. Пальцы дрожат, когда листаю контакты. Один-единственный человек, которому я могу позвонить в три часа ночи.
Лера берет трубку почти сразу. Голос сонный, настороженный.
— Алло? Кто это?
— Лер… это я...
Мой голос срывается. Звучит хрипло и растерянно.
— Алина?! Господи, что случилось? Ты плачешь? Где ты?!
— Я… я в городе. Можно к тебе? Только, пожалуйста, никому ни слова. Ни маме, ни Алисе, никому.
— Конечно, можно! — В голосе Леры мгновенно проступает тревога. — Подъезжай! Адрес ведь знаешь? Но чей это номер? Твой не отвечает.
— Это… новый. Потом все объясню. Я на такси. Скоро буду.
— Хорошо. Я жду. Держись, слышишь?
Лера больше ничего не спрашивает. В этом ее главное качество: подруга всегда на моей стороне. Без лишних вопросов.
Я вешаю трубку. Ловлю машину и, уткнувшись лбом в холодное стекло, закрываю глаза.
Имран спас меня из одной ловушки, чтобы загнать в другую, куда более унизительную. Моя девственность… Я почему-то считала ее чем-то важным. Таким, что сохраню для того, кто будет меня ценить. А оказалось — всего лишь плата за услугу. Вознаграждение за спасение.
Самый горький осадок — не боль и не страх. Это стыд. Стыд оттого, что поддалась. Ответила на его поцелуй. И в какой-то миг мне это… понравилось. Тело предало меня, отозвавшись на грубые ласки Имрана, в то время как он думал о какой-то Але.
Машина останавливается у знакомого дома.
Лера ждет меня в дверях подъезда, накинув поверх пижамы куртку. Увидев мое лицо, она распахивает руки, приглашая в объятия. Понимает, что случилось нечто ужасное. Обняв подругу в ответ, наконец-то даю волю чувствам. Рыдаю. По-настоящему, взахлеб, пока не остается сил даже на слезы.
Он не Имран. Он — незнакомец, который на одну ночь притворился моим спасителем. И этой ночи достаточно, чтобы понять — моя свобода только начинается. Только на этот раз я буду спасать себя сама.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я наконец успокаиваюсь. И рассказываю Лере обо всем, что за последние сутки произошло в моей жизни. Как резко все изменилось. Я больше не чувствую себя умной девушкой. Я идиотка. Настоящая идиотка, что доверилась человеку, который… хотел использовать меня. И у него получилось.
— Твой отец… дебил! Извини, конечно, но в каком веке мы живем? Зачем выдавать замуж насильно?! Совсем крыша поехала?!
— Решил отдать меня своему ровеснику, чтобы не упустить выгодную сделку, — зло усмехаюсь я. — Это так больно… Чувствую себя ни на что неспособной куклой. Всем от меня что-то нужно…
Мы сидим на диване. Я успела натянуть домашнее платье Леры и немного прийти в себя после того, как наревелась.
— Не говори так, — выдыхает подруга, прижимаясь ко мне.
— Ну а что? Даже на работу выйти не смогу. Отец будет искать меня. Я, честно говоря, очень надеялась на помощь Имрана. Он же вроде как не простой человек. Говорил, что владелец компании. Боже… Может, и это было ложью? Я уже не знаю, где правда, а где вранье. Как мне теперь жить, Лер? Свалить из этого города?
— Нет, конечно… — Подруга вытирает слезу с моей щеки. — Алин, ты же больше не девственница?
— Нет.
— Ну вот. Значит, твой отец больше так не поступит. Да и тот старик не захочет тебя в жены. Зачем? Ему целка нужна была…
— Успокоила.
— Нужно искать положительные стороны в этой ситуации. Тебе хотя бы было хорошо в постели с Имраном. А что, если на его месте оказался бы тот…
— Боже… — морщусь от отвращения. — Хватит, пожалуйста.
Мы обе вздрагиваем, когда раздается телефонный звонок. Переглядываемся, потому что звонят явно мне. А ведь новый номер почти никто не знает.
Лера передает мне мобильный. На экране номер Имрана.
— Идиот… — цежу сквозь зубы.
— Возьми трубку. Выскажись, Алина. Тебе сразу станет легче.
Я решаю прислушаться к совету подруги.
— Да! — рявкаю в трубку.
ГЛАВА 7
Имран
Солнце бьет в глаза, заставляя щуриться. Протягиваю руку, чтобы обнять теплое тело рядом, но хватаю пустоту. Открываю глаза. Вторая половина кровати пуста.
— Алина? — тихо зову я.
Тишина.
Встаю, натягиваю боксеры.
В квартире тихо. Алины нет ни в гостиной, ни на кухне. Даже ванная пустая. Черт. Неужели сбежала? Осматриваюсь и не вижу ее дурацкой спортивной сумки.
На полу у дивана лежит какая-то вещь. Сверкает. Кажется, заколка. Я поднимаю ее и верчу в пальцах. Усмехаюсь.
Вот сумасшедшая... Реально свалила, как от пожара. Ну да, назвал другим именем. Ведь она думала, что днем с ней был я! Чтобы узнать имя, не признаваясь, пришлось прибегнуть к хитрости. Это сработало. Глупо, но сработало. Хотел посмотреть, как она отреагирует. Думал, утром все выясним. Но Алина не дала мне шанса.
Хотя, возможно, ее задели мои слова. Но ведь она же не просто так здесь была. Явно ради денег. Наверняка знает, с кем связалась. Но почему ушла, не получив их? Может, Камран заплатил заранее?
Хрен его знает.
Иду в душ. Струи воды бьют по коже, смывая остатки сна. Мысли возвращаются к Алине. К ее упрямому взгляду. К тому, как она отталкивала меня, а потом сама впивалась в губы… Красивая. Слишком красивая и дерзкая для аферы Камрана. И не очень-то опытная. Брат знает, что я терпеть не могу шлюх. Вот и нашел то, что однозначно будет мне по вкусу. Попал в точку.
Натянув брюки, выхожу. В голове полная каша. Вчера так устал, что не услышал будильник. И, сука, не почувствовал, как Алина ушла.
Иду на кухню, ставлю кофе вариться. Набираю номер брата. Гудки действуют на нервы. Он не отвечает. Этот ублюдок специально игнорирует меня!
— Придурок… — рычу, швыряя телефон на диван.
Возвращаюсь в спальню. Нужно одеться и валить на работу. Раз взялся за крупное дело, места для лажи нет. Нужно пахать.
Достаю из тумбы часы. И тут взгляд падает на простыню. На белоснежной ткани, прямо в том месте, где лежала девчонка, — пятно. Небольшое, уже подсохшее, но четкое. Ржаво-коричневое.
Я застываю как статуя. Мозг отказывается складывать картинку. Что это? Это…
До меня доходит не сразу. Сначала просто констатирую факт: пятно. Потом мозг начинает анализировать. Ее сопротивление, ее испуг, ее крик… ее слезы. Сука… Я подумал, что слишком резко начал двигаться, поэтому остановился… Чтобы она привыкла!
— Что, сука, происходит? — вырываются хриплым шепотом слова.
Она была девственницей. Не просто неопытной. А невинной. И я… я, бл*дь, взял ее, как какую-то ночную бабу, подброшенную братом для развлечения! Назвал чужим именем! И выгнал на ночь глядя, хоть и не думал, что она уйдет... Одноразовые не уходят просто так.
Приступ тошноты подкатывает к горлу. Чувствую себя последней мразью. Хуже, чем мразью. Животным.
Снова хватаю телефон. В трубке — противные гудки. Один раз. Два. На третий он, наконец, берет.
— Брат! — У него хриплый голос. Только проснулся. — Ну что ты опять меня донимаешь? Устроил себе ночь с моим подарком и теперь отблагодарить решил?
— Камран, ты знал?
Мой голос кажется чужим, сдавленным от ярости и ужаса.
— Что? О чем ты? Что она дочь Абрамова? Ну, да…
— Ты знал, что она была девственницей?! — ору в трубку. И вдруг, как удар дубинкой, в голове взрываются слова Камрана. — Дочь Абрамова? Какого Абрамова? Ты совсем охренел?
С той стороны — лишь звенящая тишина.
— Что? — наконец выдавливает Камран. В его голосе слышится неподдельное изумление. — Серьезно? Охренеть… Нет, брат, не знал. Думал, просто симпатичная папина дочка, которая не хочет замуж за того, кого выбрал ей отец. Честно. И она вроде бы не такая уж малолетка. В таком возрасте быть девственницей… невозможно! Как так? Я ее даже в ЗАГС затащил!
Брат игнорирует мое возмущение.
Прикрываю глаза. Изнутри рвется такая ярость, что я сжимаю телефон до хруста.
— Ты, сука, связался с дочерью Абрамова! Мало того, еще и женился на ней! Какого лешего?!
— Какого черта ты затащил ее к себе в кровать, Имран? Прекрати меня винить! Переспал с ней, еще и меня виноватым выставляешь!
— Да откуда я мог знать, что она теперь твоя жена?! Откуда я вообще мог знать, во что ты ввязался? Думал, одноразовая девочка. За деньги здесь! А она… За тебя замуж побежала?!
— Не жена. Это она так считает. Отец ее за другого выдать хотел. Попросила помощи, со мной сбежала. Я же этого и хотел! Решил насолить Абрамову. Старик палки в колеса вставляет.
— Идиот. А дочь тут при чем? Ты хоть с головой дружишь?
— Пусть теперь трижды подумает, прежде чем к нам лезть и под ногами мешаться.
— А я все не понимал, что она несет! Не знал, какую авантюру ты закрутил. Алина перепутала нас!
— Естественно. Мы же близнецы. Я свое дело сделал, Имран. Пользуйся, а потом выброси. Никто тебя не тронет. Слово даю.
— Все так просто? Да что ты несешь, идиот? Какого хера, мля?!
— Имран, успокойся! — обрывает он. — Ты сейчас всерьез злишься, что переспал с этой девчонкой? Я не знал! Да и какая разница, в конце-то концов? Подумаешь, целка. Тебе же лучше!
Не могу говорить. Во рту вкус пепла и гари. Просто вешаю трубку и падаю на кровать. Закрываю лицо руками.
Настоящий пздц!
И как теперь с такой башкой работать?
Как, мля? У брата ни стыда, ни совести. Слетел с катушек! А я, сука, не успокоюсь, пока не найду Алину.
«Номер ее напиши. Немедленно», — отправляю брату.
Через пару минут прилетает ответное сообщение.
«Успокойся, идиот. Это нам только на руку. Абрамов отстанет раз и навсегда». А потом цифры.
Это ты идиот, Камран. Ты — конченый ублюдок! Иди разбирайся с Абрамовым сам. А девчонку зачем впутал? Нахрена? Сбежала от одного кретина, попала в лапы сразу двух!
Звоню девчонке несколько раз, но она не берет трубку. Впрочем, это ожидаемо.
Я просто в охуе… Зачем Камран все это провернул?
Когда выхожу из дома, раздается звонок от брата.
— Чего тебе?
— Впервые вижу, чтобы какой-то мужик злился на то, что под него подложили целку.
— Ты ей деньги давал?
Несколько раз тычу пальцем в кнопку вызова лифта. Меня бомбит.
— Нет, на фига? Че она, из бедной семьи, что ли?
Сжав челюсти до скрипа зубов, со всей силы ударяю кулаком в стену. На ней появляются трещины в виде паутины.
— Я тебя прикончу. Клянусь, убью. Слышишь?
ГЛАВА 8
Алина
Неделя. События последних семи дней разделили мою жизнь на «до» и «после».
Я живу в атмосфере тишины и ожидания. Каждый звонок с незнакомого номера заставляет сердце бешено колотиться. Отец? Имран? Я не поднимаю трубку. Страх — плохой советчик. Но пока он мой единственный защитник.
С Алисой говорю украдкой. Ее голос в последнем разговоре был каким-то сдавленным. Натянутым.
«Папа может вычислить тебя по номеру, не звони какое-то время», — сказала сестра.
Я почувствовала ложь. Но что я могу сделать? Ворваться в отцовский дом? Это именно то, чего он ждет.
Я беспомощна. И это чувство разъедает изнутри хуже злости.
А тот единственный звонок Имрана… Короткие гудки — как плевок в душу. Что это было? Проверка, работает ли номер? Минута слабости? Неважно. Я не стала перезванивать. Его молчание красноречивее любых слов. Он получил свое и потерял интерес. Логично. Я сама поставила на себе крест, позволив всему этому случиться.
Смотрю на свое отражение в зеркале. Деловой костюм, купленный вчера, сидит безупречно.
Хватит прятаться! Если я сломаюсь, они все победят. Отец, который хотел меня продать. Имран, который… который что? Воспользовался ситуацией? Да. Но я сама открыла дверь. Пора научиться отвечать за свои действия. Не нужно винить всех, кроме себя. Я не маленькая девочка. Знала, на что иду. И да, пусть облажалась, но… жизнь ведь продолжается.
Из дома мы с Лерой выходим вместе.
— Ты уверена, что пора? Алин, я боюсь за тебя.
— Им нужна была девственница. Не думаю, что отец захочет выдать меня насильно, зная, что уже легла под другого.
— В голове не укладывается. Боже мой… Будто какой-то дурацкий фильм смотрю.
Усмехаюсь ее словам.
Такси подъезжает на удивление быстро. Попрощавшись с подругой, еду в офис.
Знакомый запах кофе, свежей бумаги и латентного стресса. Когда я вхожу, в воздухе на секунду повисает тишина. Удивленные и любопытные взгляды коллег вымораживают. Неделя внезапного отпуска без объяснений в нашем отделе — это ЧП.
Первым приходит в себя Андрей, арт-директор.
— Алина! Ты вернулась!
Его улыбка натянута, но я ценю усилие.
Мы не особо ладим. Потому что мне не нравятся его идеи и идиотская привычка совать нос в чужие дела.
— Да, немного… приболела, — говорю я ровным, профессиональным тоном, не оставляя шанса на допрос.
— Рады тебя видеть. Как раз горит проект «Солар». Клиент в ярости, хочет полностью переработать визуал презентации. Готова вникнуть?
— Конечно. Скидывайте все правки и референсы. Через час буду в курсе.
Иду к своей стойке. Стол такой же, каким я его оставила.
Включаю компьютер. Лена из соседнего отдела приносит мне кофе, зная, что не могу работать без него. Первый глоток горькой жидкости возвращает ощущение контроля.
Я погружаюсь в работу. Мозг, отравленный неделей эмоционального хаоса, с жадностью хватается за конкретные задачи. «Солар» — новый бренд экологичной энергетики. Клиент хочет динамику, чистоту и инновации. Шаблонные пожелания.
Взгляд падает на палитру. Я убираю кислотно-зеленый, оставляю глубокий изумрудный и холодный стальной. Делаю акцент солнечно-желтым. Не кричащим, а приглушенным, как рассвет. Шрифты… Меняю гротеск на строгий, но элегантный геометрический. Этот шрифт говорит о надежности. Иконографии придаю больше воздушности, увеличиваю межбуквенные интервалы. Чистота. Пространство для мысли.
Это как медитация. Каждый клик мыши, каждый выбранный оттенок — решение. Мое решение. Здесь никто не может мной командовать. Здесь я — специалист. Я создаю.
К вечеру голова гудит от перенапряжения, но на столе уже лежат три проработанных варианта стиля. Я чувствую усталое, но глубокое удовлетворение.
— Выглядит солидно, — раздается голос рядом.
Поднимаю голову. За спиной стоит Марк, ведущий продуктовый дизайнер. Он с интересом наблюдает за моим монитором.
— Спасибо, — киваю, откидываясь на спинку кресла. — Клиент хотел уйти от кричащих тонов. Думаю, эта строгость сработает лучше.
— Уверен. — Марк садится на край моего стола. — Рад, что ты вернулась. Без тебя здесь было… скучно.
Что бы ни случилось в моей личной жизни, тут, в этой комнате, за этим монитором, я — Алина. Талантливый дизайнер. И никто не может этого отнять.
— Приятно слышать, Марк. Спасибо.
Я всегда чувствовала на себе его взгляды. Всегда. Но Марк ни разу не предпринимал шагов к сближению. А я делала вид, что ни о чем не подозреваю. Как и сейчас. Мы обсуждаем проект, а потом он уходит.
Приятное послевкусие от работы и слов Марка постепенно растворяются, уступая место нарастающей дрожи в коленях. Слабость подкатывает комом к горлу, а в глазах плавают темные пятна.
Я цепляюсь за край стола. Черт. Ничего не ела с утра, да и вчерашний ужин ограничился парой ложек супа. Организм объявляет забастовку.
Логика, моя главная опора, холодно констатирует: падать в обморок здесь, в офисе, не стоит. Это привлечет куда больше ненужного внимания, чем недельное отсутствие. Нужно поесть. Просто физиологическая необходимость.
Открываю приложение доставки. Пальцы слегка дрожат. Выбираю первое, что попадается на глаза — роллы, горячий суп. Неважно что, лишь бы наполнить желудок. Делаю заказ, откидываюсь в кресле и закрываю глаза, пытаясь глубоко дышать. Пульс немного замедляется. Все под контролем. Просто нужно поесть.
С огромным трудом заставляю себя проглотить хоть что-то. Аппетита нет совсем.
Время летит, когда есть чем себя занять. И вот работа закончена. Коллеги потихоньку расходятся. Я собираю вещи, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом.
Улица встречает меня прохладным вечерним воздухом. Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но вздрагиваю от визга шин. Резкий звук, разрывающий вечерний покой. Я инстинктивно отскакиваю назад. Сердце замирает, а потом обрушивается вниз, в бездну.
Рядом с тротуаром, в считанных сантиметрах от меня, останавливается большой черный внедорожник. Я узнаю его сразу. Каждая клеточка тела пропитывается страхом.
Это автомобиль моего отца.
Стекло водительской двери опускается. Я застываю, не в силах пошевелиться. Ожидаю увидеть лицо, перекошенное яростью. Но вместо этого слышу низкий, незнакомый голос. Он бросает лишь одно слово, полное властного приказа:
— Садись.
Мой бывший жених, которого я оставила у алтаря.
Боже… этот взгляд. Он меня пугает.
— Я никуда с вами не поеду!
Заднее стекло опускается, и я вижу лицо своего отца. Он смотрит на меня… с ненавистью.
Откуда они узнали, что я сегодня пришла на работу? Кто сообщил? Или же… за мной следят?
— Еще одно слово… и я придушу тебя собственными руками. Садись в машину! — рявкает папа так, что я вздрагиваю.
Вместо того, чтобы послушаться его, бегу куда ноги несут. Не оглядываюсь назад. Страшно.
Я сейчас готова кричать во все горло. Однако знаю, что никто не услышит.
Голова ужасно болит, ноги ноют, но я несусь вперед.
Меня слишком быстро догоняют.
— Отпусти! — луплю лысого что есть силы. — Отпусти, я сказала!
Через время хватка на руке ослабевает. Я не сразу соображаю, почему отец и этот ублюдок смотрят мне за спину. Повернув голову, вижу перед собой… Имрана.
