Знает адрес, значит…
— Спасибо, что привез.
Расстегнул ремень, покидаю салон и направляюсь к подъезду. Имран идет следом.
— Ты куда?
— Разговаривать будем.
— О чем?
— Обо всем! — рявкает так, что я вздрагиваю, но больше ничего не спрашиваю. Пожав плечами, иду к лифту.
Поднимаемся на нужный этаж. Открываю дверь, вхожу в квартиру и снимаю обувь. Оставив сумку и верхнюю одежду в коридоре, иду на кухню.
Карахан следует по пятам.
— И? Что дальше? — сложив руки на груди, смотрю на него в упор.
Видимо, пора раскладывать все по полочкам. Время пришло.
— Ты опозорила меня перед всеми родственниками, — Имран наступает на меня. Я прижимаюсь спиной к стене — бежать больше некуда. Муж нависает надо мной скалой.
— Сбежала... — подтверждаю.
— Ты предала меня, — положив руку на мое плечо, скользит вниз: грудь, локоть, а потом... живот. Хмурится, заглядывая в глаза. — Что за черт? Ты что, беременна?
— Беременна, — сглотнув, киваю. Врать бессмысленно.
— Ты скрыла от меня моего ребенка?! — выплевывает сквозь стиснутые зубы. — Ты...
— Не я, а ты! Во всем виноват именно ты! Изменил в день нашей свадьбы, — кричу в сердцах. — И, как я вижу, быстро забыл! А теперь смеешь меня обвинять...
— Ты. Не имела. Права! — обрывает жестко.
— Еще как имею! Я тебе не игрушка, ясно! Поиграл, а потом перешел к другой. А я буду ждать любимого мужа до глубокой ночи, пока он оттрахает других баб! Потом придет ко мне как ни в чем не бывало и переспит со мной!
— Что ты, блядь, несешь?
— Что, правда глаза колет? — ору ему в лицо. Имран поджимает губы, превращая их в тонкую полоску.
— Расплатишься. Переедешь ко мне, станешь покорной. Будешь делать все, что я потребую. Ясно тебе? Не понравится — родишь мне наследника, а потом свалишь к чертовой матери. Своего ребенка я воспитаю сам. В достатке!
девочки, буду рада увидеть вас в своей бесплатной истории
Горький Роман. Я так тебя любила
https://litnet.com/shrt/0JtI
Глава 14
Я не узнаю его…
Передо мной стоит не тот Имран, который когда-то обнимал меня, шептал на ухо что-то нежное и смотрел так, словно я самое ценное, что у него есть. Передо мной стоит чужой человек, который только что приказал мне переехать к нему, стать покорной и родить наследника, а потом убираться к чертовой матери.
Как он мог так измениться? Или он всегда таким был, а я просто не замечала, ослепленная своей любовью, наивностью и верой в то, что между нами происходит что-то настоящее?
Прокручиваю в голове наши дни вместе. Его заботу, нежность, то, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Ведь я была уверена, что он влюблен. Была уверена, что я для него не временная женщина и не сделка, как изначально было спланировано. И даже не удобный вариант. Я действительно поверила, что он видит во мне кого-то особенного.
Но день свадьбы разрушил эту иллюзию.
Я до сих пор отчетливо помню картинку, как его руки лапали тело другой, а губы прижималась к ее губам. За несколько минут до церемонии, в доме своих родителей, где гости ждали, а я стояла в белом платье и верила в чудо.
Господи, какая же я дура… Он же предупреждал, чтобы я не влюбилась.
Однако его забота выбила меня из колеи и заставила верить в бред.
Зачем я ему? Дочь какого-то кретина, который вставляет палки в колёса? Который ни о чем думает, кроме денег и выгоды?
Зачем ему связывать себя с такой семьей?
Именно в тот проклятый день поняла, что я для него всего лишь очередная временная подстилка, которую можно использовать, а когда надоест — выбросить.
Но зачем тогда надо было устраивать тот цирк? Зачем объявлять о свадьбе? Зачем приглашать столько гостей, если у тебя в планах быть с другой? Зачем смотреть на меня так, будто я воздух, без которого ты не можешь дышать?
Я не понимаю. И, кажется, никогда не пойму.
Имран наклоняется ко мне снова. Его лицо так близко, что я вижу каждую морщинку вокруг глаз. Каждую эмоцию, которая мелькает в его взгляде. Он смотрит с такой злостью? Или это не злоба, а что-то другое, что я не могу прочитать, потому что слишком устала? Слишком разбита, чтобы пытаться понять этого человека…
Внутри настолько горячо от злости на всю ситуацию, в которой я оказалась по собственной глупости, что, не выдержав, я толкаю Имрана в грудь.
Сильно. Он делает шаг назад, не ожидая такого сопротивления.
— Ты хоть сам себя слышишь? — голос срывается на крик, но мне плевать. Плевать на всё. — Ты можешь меня услышать?!
Глаза горят от ярости, а горло сдавливает. Ощущение, будто меня душат.
— Я тебе говорю одно, ты говоришь другое! — слова льются потоком, который вряд ли получится остановить. — Что я должна была сделать в день свадьбы, когда увидела тебя с другой? Когда ты целовал другую, а твои руки были на ее теле? Что я должна была делать, а? Закрывать на всё глаза? Улыбаться и делать вид, что ничего не произошло?
Карахан смотрит в упор. Его лицо — непроницаемая маска. Но я вижу, как напряжены его челюсти и сжаты кулаки. Ему есть что сказать? Или он просто не хочет?
— Ты думаешь, я должна была стоять и терпеть? — голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Думаешь, я должна была выйти к гостям, взять тебя под руку и сделать вид, что я счастливая невеста, а ты мой любящий жених? После того, что я видела?
Я делаю шаг к нему, сокращая расстояние. Теперь уже я наступаю.
— Ты предал меня, Имран. В самый важный день. В тот момент, когда я должна была стать твоей женой по-настоящему. То есть… Когда ты прилюдно захотел заявить, что я твоя жена. И ты смеешь сейчас говорить мне про предательство? Смеешь обвинять меня в том, что я сбежала? Клянусь, если бы не обращался со мной так… Нежно и заботливо, я бы не подумала ничего такого, что могло бы дать мне надежду. Если бы ты вел себя отстраненно, а не так, словно я самый важный человек в твоей жизни — не стала бы себя убиваться. Закрыла бы глаза, зная, что ты просто кобель и со мной лишь ради сделки! Но нет. Ты решил поиграть с моими чувствами, а потом наплевал на них! Ладно бы в какой-нибудь другой день…
Я замолкаю, тяжело дыша. В груди горит, в ушах шумит кровь, но мне хоть немного становится легче. Потому что я сказала всё, что копилось три месяца. Да, я высказалась! Наконец-то!
— Что за бред ты несёшь, Алина? В день свадьбы я опоздал из-за твоего отца. Приехал поздно и…
— Решил выпустить пар перед тем, как выйти к гостям, взяв меня за руку? — перебиваю с горькой усмешкой.
— Когда я пришел… Некоторых гостей не было. А мне сообщили, что ты ушла!
Качаю головой. А потом, опустив взгляд на пол, тру лоб и переносицу дрожащими пальцами. Выдыхаю.
— Уходи, Имран, — говорю шепотом. — Пожалуйста. Просто уходи. Хватит уже врать. Я так устала… Ты… Хочешь, чтобы я забыла то, что видела собственными глазами? Серьёзно? Хватит со мной играть. А ребенка… Можешь присутствовать в его жизни, я не против, но то, что ты сказал минуты назад… Этого не будет.
— Еще как будет, — рычит, схватив меня за руку чуть выше локтя и сжимает.
Оба застываем, услышав хлопок двери.
— Алина, ты дома? — слышу вымученный голос Киры.
— Да.
Через секунды подруга оказывается у двери кухни. Она удивленно распахивает глаза, видимо, увидев Имрана. А я в шоке от того, в каком она виде.
На лице синяки, ссадины. Одежда рваная. Она выглядит так, будто участвовала в разборках.
— Что с тобой? — подбегаю к ней. — Кира, что с тобой?
— Я нашла ту тварь, — переводит взгляд с Имрана на меня, шмыгает носом. — Нашла и потребовала вернуть твои драгоценности, но она напала на меня. Боже, Алина, мне так стыдно перед тобой.
А мне стыдно перед Имраном. Я бы не хотела, чтобы он что-то знал.
Повернув голову, бросаю Карахан через плечо:
— Уходи, Имран. Думаю, мы все обсудили.
— Ничего мы толком не обсудили. Но я ухожу. Собирай вещи, завтра тебя тут не будет.
Кира выгибает бровь, морщится. Кривит губы. Хватается за бок. Видимо, ей больно.
— Ты еще кто такой? — сморщившись снова, спрашивает Имрана.
— Муж, — бросает холодно. — И о каких драгоценностях речь?
Выдыхаю.
— Тебя слишком много в моей жизни, Имран, — поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Я к тебе не поеду. Твой отец сегодня мне столько всего наговорил, что, не думаю, что он будет в восторге от твоего решения. Поэтому… Тебе лучше держаться от меня как можно дальше.
Карахан поджимает губы. Ему, кажется, не нравится, что я говорю такие слова при чужом человеке. Тем более таким тоном. Но плевать.
— Я сам решаю, как и с кем жить, — ценит сквозь стиснутые зубы. — Собирай вещи. Или поедешь точно так же, как это было в прошлый раз — вез всего. Не испытывай мое терпение, Алина. Я все сказал.
Глава 15
Дверь за Имраном закрывается с глухим стуком, и я наконец выдыхаю — так глубоко, что плечи опускаются, а спина, оказывается, была напряжена до боли.
Кира стоит посреди коридора, прижимая руку к боку. Ее лицо такое бледное, что мне становится страшно.
— Я пойду приму душ, — говорит она шепотом. — И мы все обсудим. Мне просто нужно... прийти в себя. Пятнадцать минут.
— Давай я тебе помогу, — предлагаю, делая шаг к ней. Она выглядит так, будто каждое движение дается ей через силу.
— Нет, — качает головой и кривит губы от боли. — Дай мне... пожалуйста. Пятнадцать минут. Я сама.
Судя по выражению ее лица, понимаю, что спорить бесполезно. Кира всегда была такой — упрямой, независимой, не любящей показывать слабость.
— Хотя бы дверь не закрывай изнутри, — прошу я. — Чтобы я знала, что с тобой все в порядке.
Она едва заметно кивает, хватается за стену и медленно идет в ванную. Я смотрю ей вслед, ощущая нарастающуюся внутри тревогу.
Возвращаюсь в комнату, сажусь на край кровати и смотрю в одну точку на стене. В голове каша из мыслей, которые никак не хотят выстраиваться в логическую цепочку.
Имран. Его слова. Угрозы.
То, как он смотрел на меня, когда узнал о беременности — не было радости или удивления. Видела лишь злость, будто я украла у него что-то ценное. И при этом он требует, чтобы я переехала к нему. Чтобы стала покорной. И… родила наследника.
Как можно совмещать эти две вещи? Как можно требовать от человека жить с тобой и при этом относиться к нему как к вещи?
Машинально вспоминаю Карима Мурадовича, его ненавидящий взгляд и слова о том, что меня здесь не должно быть. Он не хочет меня видеть. Он считает, что я опозорила их семью. Конечно, прав. И если я перееду к Имрану, мне придется сталкиваться с этим взглядом снова и снова.
Нормальной жизни у меня не будет. Ни с Имраном, ни с его семьей.
Провожу рукой по животу, чувствуя, как ребенок шевелится.
— Что мне делать? — шепчу в пустоту. — Скажи мне, что делать.
Но ответа нет. Только тишина и тяжелые мысли, которые давят на плечи.
Через пятнадцать минут, тянущиеся вечность, из ванной выходит Кира. Она натянула на себя белый махровый халат. Волосы влажные, на лице свежие ссадины, — они стали еще заметнее.
Подруга садится рядом со мной на кровать. Она морщится от каждого движения.
— Рассказывай, — говорю шепотом. — Что случилось?
Кира вздыхает, трет переносицу, собираясь с мыслями.
— Я нашла Свету, — начинает она. В ее голосе звучит такая усталость, что мне хочется обнять ее и сказать, что ничего не важно. Что драгоценности не стоят того, но она продолжает, и я не перебиваю: — Я выследила ее у торгового центра. Подошла, потребовала вернуть твои вещи. И она... она начала кричать. Прямо посреди улицы. Орала, что я к ней пристаю, что я психопатка.
Кира замолкает, а потом сглатывает. Ее руки дрожат, как и она сама.
— А потом она бросилась на меня, — продолжает сдавленно. — Ударила. Я не ожидала, не успела среагировать. А потом какой-то мужик подошел... ее друг, наверное, или случайный прохожий, не знаю. Он присоединился к ней. Они вдвоем...
Подруга не договаривает, но я и так все понимаю. Смотрю на ее синяки, ссадины, и на то, как она держится за бок. Внутри закипает безумная злость на ту Свету. Вообще на всех, кто осмеливается поднимать на других руку. Тем более, когда виноват сам.
— Кира, — выдыхаю, беря ее за руку. — Ты зря это сделала. Нужно было сразу вызвать полицию.
— Я знаю, — она опускает голову. — Но я думала, что смогу сама. Что испугаю ее, и она вернет твои вещи. Я не думала, что она настолько... бешеная.
— Пусть полиция решает. Это их работа. А ты... — сжимаю ее ладонь. — Ты мне дороже любых драгоценностей, поняла?
Кира поднимает на меня глаза. В них слезы, которые она сдерживает из последних сил.
— Прости меня, — шепчет она. — Все произошло из-за меня… Я виновата перед тобой.
— Ничего не из-за тебя, — перебиваю. — Ты не виновата. Лишь поверила человеку, а он оказался тварью. С кем не бывает.
— Я не должна была приводить ее в дом, — продолжает. — Если бы я знала...
— Никто не знал, Кира. Перестань винить себя.
Я осторожно обнимаю ее, чтобы не задеть больное место. Подруга вздрагивает, ее плечи трясутся от беззвучных рыданий.
— Все осталось позади, — говорю, гладя ее по спине. — Слышишь? Мы напишем заявление в полицию, и они разберутся. Избиение человека… За такое могут посадить. Кражу, может, мы не докажем, но сегодняшнюю ситуацию… Наверняка там были камеры видео наблюдения. Ну, хоть где-то… Я очень надеюсь. А ты больше никогда... никогда не делай так, поняла? Не рискуй собой. Не лезь в такие истории одна.
Она кивает, уткнувшись мне в плечо.
Я же думаю, стоит ли собирать вещи. Их не так много, но…
Уверена, Имран не остановится, пока не добьется своего. А в нашем случае — пока не заберет меня к себе.
Интересно, куда же делась его блондинка?
Следующим утром я еду на работу, чувствуя себя зомби. Ночь прошла в тревоге и беспокойных мыслях — Имран, его угрозы, избитая Кира, пропавшие драгоценности. Всё смешалось в тяжелый клубок, который не распутать.
В офисе стараюсь погрузиться в работу — разбираю документы, ввожу данные в систему, проверяю счета. Уже через час голова начинает болеть от напряжения, но я заставляю себя продолжать. Лидия Анатольевна приносит новые поручения, и я благодарна ей за это — работа отвлекает. Но в то же время убивает. Потому что я хочу скорее поехать домой и отдохнуть. Сил не осталось. Пусть я обещала Кире поехать сегодня в участок… Не получится, уверена.
Имрана не видно, что замечательно. Его вчерашние слова выбили меня из колеи. Если бы не контракт, который я подписала, скорее всего ушла бы отсюда. Лучше уж мыть посуду, умирать от боли в спине, чем терпеть такое отношение к себе.
Семья Карахан меня ненавидит. И да, боюсь, что Имран заберет моего ребёнка. Не покажет его мне. Потому что он однозначно хочет отомстить.
Время тянется слишком медленно. Смотрю на часы каждые десять минут, считая минуты до обеда, но когда стрелка подходит к двенадцати, дверь моего кабинета открывается без стука.
Входит Имран.
Замираю, вцепившись в ручку, которой только что что-то писала.
— Что тебе надо? — звучит напряженно.
Он не отвечает. Лишь пялится на меня — тяжело, изучающе, будто видит в первый раз. В его взгляде нет вчерашней злости, нет приказов и угроз. Только тишина и какой-то странный интерес.
Я не понимаю. Совсем.
Он делает шаг ко мне.
— Что тебе надо? — повторяю громче.
Тишина. И еще один шаг в мою сторону.
Я встаю из-за стола, отступая назад. Он же продолжает двигаться в мою сторону, и я отхожу до тех пор, пока спина не упирается в холодную стену.
Имран приближается. Его лицо — непроницаемая маска. Он не говорит ни слова — смотрит взглядом, от которого мне становится не по себе. Это не тот Имран, которого я знала. Этот другой. Слишком спокойный и тихий. В то же время пугающий.
— Отойди от меня, — цежу, упираясь ладонями в его грудь. — Не подходи. Слышишь? Отойди!
Карахан опять же не двигается. Его руки поднимаются, я уже готовлюсь к тому, что сейчас схватит меня за плечи, как вчера, но в этот момент дверь кабинета снова открывается.
Я перевожу взгляд на порог и… мир переворачивается. Кабинет начинает плыть перед глазами. А воздуха вообще становится чертовски мало.
Там тоже стоит Имран.
Такой же. Такой же рост, такие же плечи и черты лица. Но в другой одежде — в темно-синем пиджаке и черных брюках. Он устремляет взгляд ва меня, потом на мужчину, который стоит напротив, прижав меня к стене.
Я зажмуриваюсь. Сильно-сильно, до искр под веками. Опять распахиваю глаза, чтобы убедиться, что я схожу с ума. Мне кажется, что у меня галлюцинации. От недосыпа и стресса. Однако… Нет, это одинаковых человека. Один стоит у двери, второй передо мной.
— Что... — голос срывается. — Кто...
Я смотрю на того, кто стоит у двери. Потом на того, кто нависает надо мной. А потом снова на первого. Разницы нет. Абсолютно никакой. Те же глаза, тот же разрез губ, та же линия челюсти.
Братья.
У Имрана есть брат-близнец.
Осознание бьет наотрез. Земля уходит из-под ног. Они не просто похожи — они идентичны. И я понятия не имею, кто из них мой муж, а кто — тот, кто только что вошел.
— Имран? — шепчу я, обращаясь то ли к одному, то ли к другому.
Тот, кто стоит у напротив усмехается.
— Отошел от нее, — рычит тот, что у двери, кивая в сторону. Я вижу на его шее татуировку, пялюсь на того, кто ближе. У него ее нет. Значит, мой муж тот, кто стоит на пороге.
— Ты же не хотел ее, — смеется второй брат, отталкиваясь от стены. — Вот я и пришел забрать. Ведь изначально она общалась со мной. Я ее похитил со свадьбы. А ты… переспал с ней.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
