Перейти к содержанию

Бурлак на «Титанике» — книга серии «Выстрел в прошлое. Исторические детективы Свечина о путешествии во времени»

Автор:

Категория
Исторические детективы
Издательство
автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
19.11.2026

Аннотация

Пятая серия приключений Юры Бурлака заставляет экс-капитана московской полиции из 2020-х, а ныне агента Службы эвакуации пропавших во времени, погрузиться не только в российскую историю, но и в мутные воды Атлантического океана. Бурлак на «Титанике» – это не название новой картины Репина, но очередной исторический детектив, а также шпионский триллер во вселенной, созданной однажды Денисом Нижегородцевым и Николаем Свечиным.

Читать «Бурлак на «Титанике»» — Денис Нижегородцев онлайн

Страница 3 из 3

– Уважаемый, – проговорил Бурлак-Левин, стараясь как можно быстрее завершить этот диалог, – вы, верно, обознались. Никакой я вам не Сашка.

– Как не Сашка?! – собеседник разочарованно сложил руки обратно. – Сашка Левин – не вы?

– Не я, – покачал головой Юра и даже почти не соврал.

– Как же это странно…

– Очень! – подтвердил попаданец.

– Ну я пойду тогда… – и очкарик виновато засеменил к выходу с вокзала.

А спустя еще несколько мгновений, только с удивленно поднятой головой, то же самое проделал и сонный пассажир из Иваново-Вознесенска. Решив поменьше разговаривать с неизвестными, даже если они тебя хорошо знали. А до Хитровки добираться даже без извозчика, на своих двоих. Подсчитал, что пешочком такая прогулка займет не больше часа, с учетом разглядывания интересных мест по дороге – не больше двух.

2

Выйдя с Ярославского вокзала, первым делом разглядел вокзал напротив – Рязанский, тогда он еще не назывался Казанским и выглядел совсем иначе. Миновал стаю галдящих извозчиков, которые в отличие от наглого бородача приставали по большей части к богатым пассажирам. Скользя и спотыкаясь вдоль еще обледенелой Москвы, побрел по знакомому маршруту.

Он любил этот город во все времена. Было что-то непреодолимо притягательное даже в этих выбоинах на мостовой или в тающих сугробах, которые перегораживали узкие переулки и не давали иным обывателям выбраться за пределы своих огородов. Москва была большой деревней, где строение в несколько этажей возвышалось над улицей, а девятиэтажка прозывалась тучерезом, ну или небоскребом[20]. К тому же, в отличие от стольного Петербурга, где все бегали с утра до вечера, спеша на государственную службу или торопясь с нее домой, стоя в очередях в присутственные учреждения или посещая политические митинги, здесь все было намного степеннее. Будто уже вышел в отставку или приехал погостить к пожилой родственнице.

Это Красные ворота, которые снесут, кажется, в 1927-м. Жаль, сейчас не было при себе фотоаппарата… Далее – Садовая-Черногрязская. Грязи здесь не так чтобы было очень много, во всяком случае, не больше, чем на соседних улицах Москвы, но еще недавно рядом протекала речка Черногрязка, которая и дала местности неблагозвучное наименование. Пройдясь по Басманной, минуя Чистые Пруды, так и добрел до той самой Хитровки.

Он уже знал, где искать Риту. Не впервой. Юра припомнил, как однажды уже вбегал в эту крохотную квартирку, превращенную в бордель. Как увидел даму своего сердца еще издали, поднимаясь по скрипучей лестнице. А также одного из ее клиентов – поддатого здоровяка, что настойчиво пытался навязать Рите свое общество. Взгляд Юры – а точнее Жорки Ратманова – стал тогда максимально жестким. Он добрался до соперника в несколько прыжков и, не раздумывая, швырнул того вниз. Рядом находился известный журналист, автор будушего бестселлера «Москва и москвичи» Гиляровский. Но тот лишь присвистнул, провожая глазами пьяницу. А Бурлак-Ратманов присел рядом с Ритой и с ходу признался в своих душевных муках:

– Ты обманула меня! Ты все это время врала мне! Ты говорила, что между нами ничего не было. Но между нами было, было, было, было!!!

В ее глазах читались боль и одновременно нерешительность. А Ратманов продолжал:

– Ты опустилась, ты снова вернулась к тому, откуда я тебя вытащил! Ты отвернулась от меня, хотя могла бы жить сейчас в достойных условиях и с любимым… – от волнения у него перехватило дыхание.

И тогда уже не выдержала Рита. По ее каменному до того лицу полились потоки слез:

– Да, я все помню… Я вспоминаю об этом каждый божий день… Я встаю с этими мыслями утром и засыпаю вечером. Я вспоминаю о тебе, когда вынуждена тащиться сюда, и когда меня тра…ет очередной господин наподобие того, кого ты спустил с лестницы. Мы были вместе, и мне было лучше, чем с кем бы то ни было еще…

– Но зачем, зачем тогда ты солгала мне?!

– Двуреченский – это страшный человек! Он запугал меня. У него есть отдельная папочка на всех, решительно на всех! Я боялась, очень боялась, что он сделает что-то плохое! И даже не со мной, не только со мной, я боялась, что он причинит вред тебе… Ведь он может уничтожить любого, кто встанет у него на пути…

Юра замотал головой, будто избавляясь от наваждения. Двуреченского, или Корнилова, давно не было рядом. Сам Бурлак тоже задержался в теле Викентия Саввича ненадолго. И вот теперь стоял на прежнем месте уже в образе студента Левина, тщедушного и нескладного, не решающегося сделать следующего шага. Войти – не войти? Пролезть вне очереди или дождаться, пока уйдет последний клиент? Набить всем лица или не мотать нервы себе и другим? Ну а самый главный вопрос – что он скажет ей при встрече? Находясь даже не в теле Георгия Ратманова, к которому та привыкла? Более того, получалось, что они толком даже не были еще знакомы! Да, Рита уже знала налетчика Жорку. Но сознание Бурлака переместится в него лишь в июне 1912 года, и тогда же начнется их бурный роман. А сейчас только сошел снег. К тому же Рита когда-то встречалась с «иваном»[21] по кличке Хряк, и Юра не мог вспомнить, находилась ли она в отношениях с ним прямо сейчас. И что мог предложить ей он сам? Мало того, что девушка увидит перед собой тело неизвестного студента, так еще и поговорить им будет решительно не о чем. Она не сможет вспомнить ни слова из их прежних задушевных бесед…

Взвесив все, попаданец так и не решился войти к ней снова. Вместо этого поймал на лету одного из завсегдатаев борделя, который по уже знакомой траектории летел с лестницы вниз. Возможно, спас тому жизнь – впрочем, Юру она совершенно не интересовала. Выбравшись с преступной Хитровки, сохранив при себе бумажник и даже не вступив по дороге ни в одну уличную стычку, что для этих мест считалось скорее исключением из правил, побрел куда глаза глядят. У него оставалась еще пара дней, которые он выторговал у Бурылина.

3

По Покровскому бульвару добрел до Чистых Прудов, где не мог не остановиться, чтобы снова поглазеть на дом «страшного человека» Викентия Саввича Двуреченского. Спустя год с небольшим и сам Бурлак облюбует тело чиновника, но не этот роскошный особняк. Последний сгорит при не до конца выясненных обстоятельствах где-то в начале 1913-го. А ведь неплохая была недвижимость в самом центре Москвы. Жаль, что хорошенько разглядеть ее мешали высокий забор и ветки цветущего яблоневого сада. Повезло же Корнилову-Двуреченскому, который, по Юриным раскладам, и сейчас мог квартировать внутри этого дома!

Неожиданно скрипнула дверь. И Юра интуитивно пригнулся. В каком бы теле он ни находился, столкнуться нос к носу со своим прежним наставником – подельником – и по совместительству главным дезертиром из СЭПвВ не очень-то и хотелось. На этот раз пронесло! За скрипучей калиткой оказался не Викентий Саввич, а всего лишь дворник Филипп, ворчливый старый дед, который всегда был всем недоволен. Вот и сейчас он принялся драить и без того чистый двор, что-то выговаривая воображаемому собеседнику. Попадаться ему на глаза тоже не хотелось, потому Юра развернулся и побрел дальше. Нужно было завершить миссию на «Титанике» и…

По воздуху разнесся оглушительный свист. Кажется, Бурлак, даже пригнувшись в три погибели за изгородью, каким-то образом выдал себя. Ему навстречу уже бежал тревожный дед Филипп с лопатой наперевес. И пара соседских дворников – с двух других сторон. Продемонстрировав отменную физическую форму, особенно для долговязового студента Левина, Юра унесся в единственном направлении, которое оставалось неперекрытым. Чтобы уже через четверть часа разглядывать бурылинскую коллекцию в залах Императорского Исторического музея имени Александра III на Красной площади…

– Перед вами палка-посох Михаила Илларионовича Кутузова, а также фарфоровое блюдце и чаша с изображениями нашего прославленного полководца. Прошу, осторожнее! – экскурсовод был серьезен как какой-нибудь коллежский секретарь и чем-то даже походил на своего коллегу из ивановского Музея имени Бурылина. – Я повторяю вновь: руками ничего не трогать! Экспозиция совсем новая, а вы рискуете оставить нас и без Кутузова, и без Наполеона!

Выставка, приуроченная к столетию Отечественной войны 1812 года, должна была стать частью нового московского музея и пройти в другом, специально выкупленном казной здании. Однако к сроку устроители не поспевали, и довольствовались арендой залов здесь. Экспонаты искали по всей России. Одно из писем с приглашением об участии дошло и до Иваново-Вознесенска. В результате именно бурылинскую коллекцию многие называли изюминкой выставки. Ну а изюминкой самой коллекции безусловно были «120 дюжин бумажных платков с картиной европейского театра в декабре 1812 года».

– Это юбилейный хлопковый платок «Ответ императора Александра Первого Наполеону Бонапарту». А это изображение «Бегства Наполеона Бонапарта из Москвы», – в спешно переоборудованных под выставку залах еще пахло краской, а экскурсовод подглядывал в шпаргалку с дореволюционными ятями. – Всего у нас семь разделов: зал Императора Александра Благословенного, зал «Бородино», зал Москвы 1812 года, Юбилейный зал, а также залы Наполеона Бонапарта, Французской армии и ее бесславного отступления.

Но не войной единой. Нашлось в этих залах место и для масонской коллекции Дмитрия Геннадьевича, которая уже успела стать его визитной карточкой. Фартуки, перевязи, сумки и другие причудливые предметы гардероба вольных каменщиков с удовольствием разглядывала праздная толпа.

– Чем именно интересуетесь? – услышал Юра голос за спиной. – Масонскими причудами или больше Наполеоном, Кутузовым?

Бурлак ощутил знакомый холодок – позади него стоял Викентий Саввич Двуреченский, он же Корнилов – по-видимому! Старый знакомый, еще даже не успевший стать главным дезертиром из СЭПвВ, не должен был признать Бурлака в новом теле, однако…

– Всем понемногу, – ответил Юра, едва не поперхнувшись.

– Вы универсальны как коллекция Бурылина! Я вот тоже стараюсь за всем поспеть. Так сказать, и нашим, и вашим, – загадочно высказался Викентий Саввич, а потом взял да и подмигнул попаданцу!

Или показалось. Но Юре в теле Левина стало еще труднее сдерживаться, чтобы не выдать себя.

– А вы… – голос студента как назло осип, – здесь по делам или?..

– Я вас то же самое хотел спросить, но вы меня опередили!

Смеялся Корнилов-Двуреченский, надо признать, весьма заразительно. Даже Юре насилу пришлось улыбнуться.

– Или, конечно же я здесь «или»! – добавил будущий перебежчик. – Но разве перед такой красотой не отступят любые другие дела?

Вопрос оказался риторическим. Слава богу, чиновника для поручений при главе московского сыска – такую должность Корнилов-Двуреченский официально занимал в прошлом – действительно позвали дела. Сказав на прощание что-то навроде «честь имею» или «я еще вернусь», он отбыл ловить каких-то налетчиков, возможно, даже из банды Бурлака в теле Жорки Ратманова. Что делать, Юра проживал несколько очень разных жизней…

Но едва попаданец об этом задумался и чуть-чуть расслабился, как его снова потревожили. Теперь он увидел перед собой еще одного старого знакомца – Сан Саныча Монахова, офицера царской охранки, инспектора СЭПвВ в дореволюционной Москве и даже внедренного агента в ряды партизан времени, отказавшихся работать на кураторов из будущего. Он тоже направился было в сторону Бурлака, но тот сделал быстрый финт ушами и затерялся в толпе, вовремя избежав потенциально опасной встречи.

Был там и барон Штемпель. Когда-то его тоже подозревали в попаданчестве, но вроде бы сослуживец Монахова по охранному отделению в этом плане оказался чист. А Бурлак понял одно – нужно уносить ноги, и как можно скорее! Что там говорил Геращенков? Обрубить все связи в прошлом? Не отсвечивать? Никому не говорить, кто он? И, не дай бог, следующим случайным прохожим окажется какой-нибудь… Ратманов, то есть буквально он сам, в чье тело Бурлак запрыгнет через пару месяцев. Если это вообще возможно! Держать себя в руках становилось все тяжелее…

– Милейший! – услышал он из угла, куда словно пчелы на мед слетелись его прежние знакомые. Но Юра не дал им шанса договорить. Оперативно проследовал к выходу, растолкав мешавшихся под ногами современников Серебряного века. И таким же быстрым шагом пересек Красную площадь. Скорее на вокзал! Экскурсия по Москве 1912 года подзатянулась…

4

– С какой целью въезжаете на территорию Рейха[22]? – поинтересовался пограничник с немецкой дотошностью, достойной лучшего применения. До Первой мировой войны, которая столкнет Россию с Германией, оставалось еще чуть больше двух лет, и он никуда не торопился.

Тогда Юра в очередной раз огласил официальные цели этой поездки. Дмитрий Геннадьевич поплывет на «Титанике» в Америку по приглашению хлопководов штата Алабама. Но до парохода Бурылину еще нужно как-то добраться. В это время его будет сопровождать Левин, в качестве личного помощника и переводчика.

– Складно гуторишь по-ихнему, – похвалил после интервью с пограничниками Бурылин.

Юре даже вспомнилась школьная училка по немецкому, Эмилия Германовна. Женщина утверждала, что когда-нибудь на этом языке заговорит пол-Европы. Так, в общем и случилось, только для этого пришлось отправиться в прошлое.

– А я вот нигде не учился, – сознался ивановский фабрикант. – Знаю по-ихнему единое токмо слово.

– Какое?

– Дер айсберг.

Однако… Чтобы добраться из Иваново-Вознесенска до Саутгемптона, где, возможно, уже стоял под всеми парами «Титаник», в 1912 году нужно было проехать всего два зарубежных государства! Громадная Российская империя напрямую граничила с Германской, никакой независимой Польши между ними тогда и в помине не было. А Второй Германский Рейх соседствовал с Третьей Француской Республикой, которую от английского Саутгемптона отделял лишь узкий пролив Ла-Манш.

К услугам путешествующих был знаменитый «Норд-Экспресс». Дважды в неделю поезд курсировал между Санкт-Петербургом и Парижем, преодолевая это расстояние всего за 44 часа. А там и до Туманного Альбиона было рукой подать. И один раз в неделю состав отправлялся в том же направлении из Москвы. Причем по пути Бурылин и компания меняли свой поезд на другой, абсолютно такой же. Сначала ехали по «русской колее» шириной 1520 миллиметров, дальше – по «европейской», на 850 миллиметров уже. Пересадка производилась в литовском местечке Вержболово, когда дело касалось петербуржцев и в Варшаве, если речь шла о москвичах.

– Сашка, кажись, приехали! – сигнализировал Бурылин, глядя в окно и одновременно с силой тормоша студента.

Спросонья Юра даже подумал, что они каким-то образом отклонились от маршрута и оказались в городе на Неве. Вывеска на русском гласила, что это «Петербургский вокзал». Однако дублирующая надпись на польском уже не оставляла сомнений – они на Петербургском вокзале Варшавы. С определенными оговорками это был русский город, да еще и третий по населению в империи.

– Хватит! – попросил Бурлак, поднимаясь. Он все еще не до конца привык к ритму жизни начала двадцатого века.

– Под лежачий камень вода не текет, – ехидно заметил купец, убрав руку с его плеча.

– Торопиться жить – скоро умереть, – попаданец тоже припомнил поговорку по случаю.

– Типун на твой язык! – рассердился Бурылин. Но тут же остыл и добавил: – Отчего не хочешь плыть со мною в Америку? Там каюта не хужее ентой будет…

– Мне надо к матери, – почти не соврал Бурлак.

– Я извещу ее письмом о том, где ты будешь!

– Ну да, один раз уже попытались! – Юра припомнил, как фабрикант сообщал матушке Левина о смерти ее сына. Слава богу, не успел отправить.

– То ж другое совсем…

– К тому же, – добавил студент, – у меня еще масса других дел, кроме ваших мумий и «Титаников».

Перспектива оказаться на тонущем лайнере по-прежнему казалась ему сомнительной. Да и Геращенков разрешил доставить Бурылина только до борта, а дальше – свобода…

На пересадку в совершенно идентичный состав отводилось не больше часа. Процедура была отточена до мелочей. Настолько, что специально обученные люди перекладывали багаж пассажиров ровно в той последовательности, как тот лежал раньше. Войдя в новый вагон, Юра обнаружил на том же месте даже носовой платок, оставленный в предыдущем.

– Не болей! – напутствовал Дмитрий Геннадьевич с саркастической улыбкой. Он все еще пребывал в приподнятом настроении.

– И вам не хворать…

Знаменитый «Северный экспресс» ходил с 1896 по 1914 год. Люкс, куда, разумеется, определили и богача Бурылина с компаньоном, по роскоши, вероятно, несильно уступал каютам «Титаника». Заново переоблачившись в домашний халат и закурив кубинскую сигару по моде того, да и не только, времени, ивановский фабрикант проследовал в салон, нырнул в мягкое кресло, указал Бурлаку на место напротив, и предался воспоминаниям:

– Я ж первую сделку, знашь, когда заключил? Четырнадцати лет отроду! Поставили нас с Николаем управлять дедовой мануфактурой. Дед Диодор, Царствие ему Небесное, уж помер к тому времени. Отец не оправдал дедовых чаяний. Тогда уж мы, два спиногрыза, взвалили на плечи енту ношу непосильную… А лежа на смертном одре, дед Диодор оставил последний наказ. Будто даже не его рукой писаный, да кто ж таперича разберет? Были в ентом наказе таки слова: жить от нас не зависит, однако же хорошо жить зависит от нас!

Бурылин принял из рук галантного официанта красивую чашку из майсенского фарфора. Посуда могла стоить целое состояние, как и бельгийский кофий, который он из нее попивал.

– Были там и другие слова. Доверчивость есть качество благородное и великодушное, но существует в одних токмо чистых душах. Тщетно суетный и развращенный свет старается делать ее смешною, опасность ее предпочтительнее несчастий, следующих за противным ей пороком. Доверчивые люди бывают порою обмануты, но те, кои проводят жизнь в недоверии, находятся беспрестанно в жалостливом состоянии. Надежда на Бога есть лучшая подпора в жизни. А несчастия научают нас благоразумию, – заключил купец и… прослезился.

– Дмитрий Геннадьевич…

В этот момент Бурылина стало даже жаль. Захотелось рассказать обо всем, что его ждало в ближайшем будущем. Однако Юра в очередной раз сдержался. Издержки профессии секретного агента СЭПвВ, да и любого разведчика под прикрытием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.