Перейти к содержанию

Исповедь смертного греха 7

Автор:

Категория
Боевая фантастика
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
19.11.2026

Аннотация

Я искал оружие против роя, а привёз ведро золы. Пока я разбирался, где ошибся, рой уже прошёл через наши врата. И той же ночью белые вышли на улицы Таргона. Начинается настоящая война. Города горят, планеты гаснут одна за другой. А кто-то из своих сливает врагу каждый наш шаг. Чтобы победить, нужно оружие, которого ещё нет. И найти его придётся раньше, чем рой поймёт, что мы ищем. Вопрос лишь в том, какую цену я готов за это заплатить.

Читать «Исповедь смертного греха 7» — Макс Вальтер онлайн

Страница 1 из 3

Макс Вальтер
Исповедь смертного греха 7

Глава 1

Что-то пошло не так


Инъектор коротко шикнул у шеи Чесалина. Тот даже не повернул головы. Сидел в кресле так же, как секунду назад, сцепив руки на животе, и смотрел на меня двумя гладкими белыми шарами.

Препарат ушёл в кровь.

Я видел, как медленно расслабляются плечи, как разжимаются пальцы и одна рука соскальзывает с живота на подлокотник. Глаза при этом не закрылись и не потемнели. Тело засыпало, но то, что смотрело сквозь него, засыпать не собиралось.

«Пульс падает, — отметил Каин. — Сорок восемь. Сорок четыре. Дыхание поверхностное, ровное. Активность коры почти на нуле. Но у него и до укола она выглядела не так, как у человека».

Второй в сером костюме подкатил капсулу к самому порогу. Матовая крышка ушла вверх, внутри открылось ложе, выстланное чем-то полупрозрачным, похожим на застывший гель. Двое подняли Чесалина из кресла под руки и под колени, бережно, как поднимают стеклянную вещь, и уложили внутрь. Голова легла на изголовье, белые глаза уставились в потолок коридора.

Крышка опустилась. Гул капсулы сменил тон, стал ниже и глуше, а на матовой поверхности загорелась ровная зелёная полоса.

Старший повернулся ко мне. За прозрачным шлемом я разглядел немолодое сухое лицо с аккуратной бородкой.

— Объект стабилен, — произнёс он через внешний динамик. — Забираем?

— Забирайте.

Он коротко кивнул, и четвёрка вместе с капсулой ушла по коридору к лифту. Двери за ними сошлись, и в гостиной стало так тихо, что я расслышал, как за окном проходит флайер.

На столике остались бокалы и мой пистолет, ровно там, куда Чесалин его положил. Под креслом всё так же поблёскивал выброшенный патрон. Я наклонился, поднял его и поставил на столешницу рядом с пистолетом, донышком вниз.

— Кари, — позвал я. — Выводи.

Дверь соседней комнаты открылась. Карина вывела Сотникова, по-прежнему держа его за локти, остановила посреди гостиной и вытащила из кармана нож. Короткий щелчок, и пластиковый хомут упал на ковёр.

Сота медленно свёл руки перед собой и принялся растирать запястья. Правая половина лица у него заплыла уже основательно, губа запеклась тёмной коркой. Он посмотрел на пустое кресло, потом на закрытую дверь, за которой только что увезли Чесалина, и только после этого на меня.

Я протянул ему руку.

— Спасибо.

Он пожал её крепко, коротко, и криво усмехнулся разбитым ртом.

— Рад был помочь. — Сота осторожно потрогал скулу. — Только в следующий раз пусть она бьёт вполсилы.

— Ты первый начал, — отозвалась Карина, разглядывая распоротый рукав куртки.

— Потому что ты на меня с крыши прыгнула.

— А ты мог бы не уворачиваться так старательно.

Сота хмыкнул и опустился на стул у стены, на тот самый, где сидел связанным. Только теперь развалился на нём свободно, вытянув ноги.

Через несколько минут в квартиру поднялись остальные. Первым вошёл Лёха, пригнув голову в проёме, за ним — Марта и Дашка. Квартира, которую я весь вечер держал пустой и тихой, разом стала тесной.

Лёха глянул на Соту, на Карину, на пустое кресло и присвистнул.

— Сработало, — сказал он.

— Похоже на то, — подтвердил я.

Дашка прошла к окну и остановилась, глядя вниз. На площадке перед домом серый транспорт без опознавательных знаков принимал в грузовой люк продолговатую капсулу. Через минуту борт поднялся и ушёл в поток над крышами.

— Он сказал «мы», — тихо произнесла она, не оборачиваясь.

— Сказал.

— И: «надеялись договориться».

Я не ответил. Подошёл к стойке, взял бокал Чесалина и посмотрел на то, что в нём осталось. Мохито давно выдохся, на дне лежала бурая кашица из напечатанной мяты. Я вылил всё в раковину и долго смотрел, как мутная вода уходит в слив.

Сколько мы их видели за эти два года? Сотни, тысячи. Белые в шахтах, белые в городах, обращённые бойцы, которые поворачивали головы синхронно. Ни один из них не сказал ни слова. Рой отвечал нам огнём, телами и состояниями, которые Каин переводил так, как переводят шум. И вот сегодня он впервые заговорил человеческим голосом и сказал, что хотел договориться.

А два года назад мы даже не понимали, с кем воюем.


***


Два года назад я вернулся на Таргон с ведром золы.

Баржа «Пояса» пришла на грузовой терминал под вечер. Инъектор отпустил меня ещё на орбите, но голова гудела до самого трапа, а во рту стоял привкус ржавчины. Мы с Кариной спустились в общей толпе грузчиков, прошли контроль под старыми личностями и вышли на улицу. Воздух висел таким же густым и кислым, каким я его запомнил. После Велены, где гарью пахло всё, от стен до людей, этот кислый запах показался мне почти свежим.

Команда ждала в гостинице. Санька и Дашку выпустили из капсул накануне: колония Сани наконец получила помощь, и кость срослась как положено, а Дашкина рука после укуса кутруга затянулась без единого следа. Об этом мне написала Марта, пока баржа шла от врат к орбите. И ещё добавила, что Мишка третьи сутки не отходит от Дашки ни на шаг и всех этим утомил.

Собрались у меня в номере. Мишка с Дашкой заняли кровать, Лёха устроился на полу, привалившись спиной к стене, Санёк сидел в кресле и демонстративно сгибал и разгибал правую ногу, будто проверял, не обманула ли его машина. Шурик с Мартой притащили стулья из соседнего номера.

— Ну? — Мишка подался вперёд, едва за нами закрылась дверь. — Где оружие? Показывайте давайте, мы тут все извелись.

Карина молча вытащила из сумки свёрнутую куртку, ту самую, что Ильич бросил ей у сараев, и положила на стол.

Номер тут же заполнил запах. Тяжёлый, едкий, въевшийся в каждую нитку запах костра и горелой смолы. Санёк поморщился и отодвинулся вместе с креслом. Лёха шумно втянул воздух носом и закашлялся.

— Это что? — спросил Мишка.

— Оружие, — ответила Карина и села на подоконник.

— В смысле?

— В прямом, Мих, — вздохнул я. — На Велене так воюют с белыми. Заражённые пятна засыпают золой. Одежду коптят над щепой, чтобы обращённые чуяли гарь и обходили человека стороной. Перед каждым спуском в выработки гонят дым, и те твари, что завелись внизу, сами лезут наверх. А там их встречают лопатой и отправляют в печь. Из печи снова зола. Хозяйство, говорят, замкнутое.

Мишка смотрел на куртку так, будто она могла объяснить больше, чем я.

— И всё? — спросил он.

— Угу.

— Мы ради этого морозились на Гарте?

— Выходит, что так, — подтвердил я и сел на край стола.

Лёха захохотал первым. Громко, от души, запрокинув голову к потолку. Через секунду к нему присоединился Мишка. Шурик фыркнул в кулак. Даже Санёк, который обычно смеялся последним, когда уже разобрал шутку на части, улыбнулся краем рта.

Не смеялась только Дашка. Она поднялась с кровати, подошла к столу, взяла куртку двумя пальцами за воротник и поднесла к лицу. Понюхала. Долго, как пробуют незнакомое блюдо. Потом положила обратно и посмотрела на меня.

— Кость, — сказала она. — А ты сам в это веришь?

Я посмотрел на куртку, потом на неё.

— Ильич верит, и вся Велена тоже. Они так живут уже не первый год.

— Я не про них спрашиваю.

Смех в номере стих не сразу. Лёха ещё хмыкал, утирая глаза, Мишка покосился на Дашку и попытался поймать её за руку, но она убрала ладонь за спину.

— Даш, ну ты чего? — Мишка развёл руками. — Работает же. Они там живы, план дают, тварей лопатами гоняют. Значит, работает.

— Помнишь шестнадцатый горизонт на Монолите? — спросила она, не глядя на него.

Мишка замолчал.

— А первые сутки вторжения? Тридцать тварей в лоб на западные ворота, чтобы мы стянули туда все посты. А потом основная масса с востока, ровно в тот сектор, откуда только что увели людей. — Дашка говорила ровно, быстро, загибая пальцы. — Третья волна через секцию, которую мы сами открыли под резерв. Турели. Они ложились под них нарочно, чтобы те ушли в перегрев за сорок секунд. Они считали наши перемещения быстрее, чем мы сами их планировали.

— Ну, считали, — буркнул Лёха. — И что?

— А то, что тот, кто за одну ночь научился выманивать две роты ШОКа, боится запаха костра? Это уже не смешно, а грустно.

В номере стало тихо.

— Щёлок, — неуверенно возразил Мишка. — Зола — это щёлочь, она реально разъедает оболочку. Химия есть химия, хоть ты какой умный.

— На пятне, — кивнула Дашка, — которое пять метров в поперечнике. И парень с ведром, подсыпающий золу по краю. Пусть так. А обращённые, которые обходят копчёного человека за сотню шагов? Дым в выработках, от которого твари сами лезут наверх, под лопату? Это не химия, Миш. Это поведение. А поведение у роя меняется за часы. На «Монолите» они к третьей волне уже знали, где мы откроем дверь.

Она замолчала и снова посмотрела на меня.

Я сидел на краю стола и молчал. Дашкин вопрос лёг куда-то глубже, чем мне хотелось, и вытаскивать его оттуда оказалось неприятно. Там, у отвалов на Велене, мне хватило злости, чтобы пнуть ведро, и не хватило ума, чтобы задать себе тот же вопрос.

— Сань, — позвал я.

Санёк перестал сгибать ногу и откинулся в кресле.

— Ильич не врёт, — сказал он сразу, будто держал ответ наготове. — Ты сам говорил: ведро, сараи, печь, парень с совком. Так спектакль не ставят, слишком скучно. Они правда так живут. И правда верят, что их спасает зола.

— Тогда что не так?

— Не так другое. Человек, который верит, что его спасает ведро, не задаёт вопросов, почему оно работает. Ему незачем. Он жив, и этого достаточно. — Санёк пожал плечами. — Если бы кто-то хотел, чтобы целая планета успокоилась и перестала искать, он не придумал бы ничего лучше.

— Кто-то, — повторила Марта.

Она всё это время сидела на стуле у двери, подобрав ноги, и молчала. Теперь выпрямилась.

— Кость, а у тебя те графики остались? Которые ты Потапову показывал. По четырём планетам.

«Каин».

«Вывожу».

Над столом развернулась проекция. Четыре кривые, по одной на каждую планету фронтира: Велена, Тарса, Кермет, S-97/14. Красным шли потери, синим — объёмы добычи. Я помнил эти графики до последней точки. Именно с ними я сидел в кабинете у Потапова и объяснял, почему «Пояс» нужен нам больше, чем литий.

Марта поднялась и подошла к проекции почти вплотную.

— Смотрите на Велену, — сказала она и ткнула пальцем в изгиб красной линии. — Восемь месяцев потери растут. Горизонт за горизонтом. Это период, пока планетой управляет «Рудкофф». Комиссия, образцы, приказ молчать и давать план. А вот здесь колония выходит из-под управления корпорации.

Кривая в этом месте ломалась. Красная линия падала втрое за один квартал и дальше шла ровно, почти горизонтально.

— Мы тогда решили, что шахтёры просто справляются лучше, — продолжила Марта. — Знают свои выработки, работают без комиссий и бумаг, действуют быстро. Красиво звучит. Только посмотрите, как резко она падает. Ни одна технология так не работает. Люди не учатся так быстро. Новую методику внедряют месяцами, а тут потери обрушились в первые же недели после смены власти.

— Совпадение, — сказал Шурик.

— На четырёх планетах сразу? — Марта переключила проекцию.

Тарса. Тот же рост, тот же излом. Кермет. S-97/14. Даты разные, рисунок один и тот же. Пока планета принадлежит корпорации, рой давит и потери растут. Как только её забирает «Пояс», давление падает почти до нуля. Четыре графика легли рядом, и смотреть на них оказалось тяжелее, чем на любую сводку с «Монолита».

— Люди не начали лучше воевать, — произнесла Дашка. — Это рой перестал нападать.

Лёха медленно поднялся с пола и встал за спиной Марты, глядя на проекцию поверх её головы.

— Погоди, — пробасил он. — Ты хочешь сказать, они им поддались? Белые? Шахтёрам?

— Я хочу сказать, что шахтёры с кирками не отбирают четыре планеты у второй по мощи корпорации в галактиках, — ответил за неё Санёк. — Не бывает так. У «Рудкофф» флот, служба безопасности, наёмники, деньги. Против этого бунт на одной шахте держится неделю. А «Пояс» держит четыре мира. Мы все удивлялись, как у них это выходит. Вот как.

Я смотрел на четыре сломанные кривые, и в голове одна за другой вставали на место вещи, которые я давно разложил по полкам и перестал трогать.

Кабинет Михеева на «Монолите», карта врат во всю стену, красные и жёлтые узлы. Все до одного в зоне ответственности «Рудкофф». Мы тогда решили, что рой бьёт по корпорации, потому что сидит в её правлении и рвётся к вратам. А если посмотреть иначе? Рой выбивал «Рудкофф» с фронтира. Планету за планетой. Давил там, где хозяйствовала корпорация, и отпускал, как только приходил «Пояс». Сто процентов совпадения на четырёх мирах.

Шахтёры не отвоёвывали свои планеты. Им их отдавали.

— «Пояс» под ним, — сказал я вслух.

Никто не возразил.

— Не весь, — добавил Санёк после паузы. — Ильич не под ним. Петька с совком тоже. Ковтун, скорее всего, тоже нет, она слишком живая, я её на переговорах читал. Рядовые верят и воюют по-честному. А вот кто-то наверху, там, где решают, куда идти и с кем договариваться...

— Тонкий захват, — тихо сказала Карина с подоконника. — Как Синицын. Снаружи человек, внутри рой.

— Тогда зачем им Андрей? — спросил Шурик. — Зачем им вообще было лезть в «Орион», терять троих, искать нас, выпрашивать спасение?

— Андрея хотела Ковтун, — ответил я. — А «Поясу» нужен был договор. Сын просто стал ценой, которую заплатили мы.

Я сказал это и только потом сам услышал, что сказал.

Договор. Документ, который Нина Витальевна читала строку за строкой, будто проверяла, не подменили ли что-нибудь. Печать «Пояса», загоревшаяся над последней строкой. Льготный проход через врата на срок чрезвычайной ситуации. Логистика «Пояса» для переброски армий. Союз со щитом человечества. И я отправил его в «Заслон» в тот же вечер, с первым открытием врат в нужную сторону. До того как мы с Кариной улетели на Велену смотреть на это чёртово ведро.

«Каин. Документ дошёл?»

«Подтверждение о получении пришло трое суток назад. Договор принят канцелярией и вступил в силу. По каналам "Заслона" прошло распоряжение о льготном проходе судов "Пояса"».

Трое суток. Пока я пинал ведро у отвалов, корабли «Пояса» уже получили право ходить через наши врата. Через все наши врата. По льготному тарифу, на срок чрезвычайной ситуации. Я медленно опустил голову и посмотрел на свои руки. Те самые, которыми я вытаскивал Андрея со дна карьера.

— Кость, — позвал Мишка. — Ты чего?

— Договор вступил в силу, — ответил я. — Три дня назад.

Мишка открыл рот и закрыл его. Лёха выругался вполголоса, длинно и грязно. Дашка отвернулась к окну.

Рой полгода выбивал «Рудкофф» с фронтира, чтобы посадить туда своих. Потом ему понадобились врата. Он сидел в правлении «Рудкофф» и рвался к ним через слияние корпораций, но там мы ему помешали: убили Гиреева, убрали Лебедева и сломали аферу. Тогда он пошёл другой дорогой, и мы сами открыли ему дверь.

Первой молчание нарушила Марта.

— Надо докладывать, — сказала она. — Сегодня же. Это уже не наша операция, это война. Пусть решают те, кто может закрыть врата.

Она была права. По протоколу информация такого уровня уходила наверх в течение суток, и группа, которая её придержала, отвечала за каждый час молчания.

«Каин. Суда "Пояса" с момента вступления договора. Сколько прошло и куда».

«Сорок три борта за трое суток. Тридцать один грузовой, девять пассажирских, три без декларации груза, оформлены как порожний перегон. Двадцать шесть ушли вглубь сети, дальше фронтира. Конечные точки по декларациям: Таргон, Эридан, Сельва и ещё десять систем центра».

Я вывел сводку на общий экран. Марта прочитала её и больше не настаивала.

— Доложим, — сказал я. — Только не так, как по протоколу.

Все повернулись ко мне.

— Нас сдали на Гарте. Мы думали, через людей Ковтун. А теперь выходит, что у «Пояса» не нашлось бы ни одной причины нас сдавать: без Андрея договора нет. Значит, течёт с другой стороны. Через тех, кто читал мои отчёты.

Я смотрел на сводку и прикидывал. Напишу наверх, что «Пояс» под роем, и мой отчёт прочитает тот же человек, который прочитал отчёт про «Чёрный лебедь». Рой узнает, что его раскусили, раньше, чем Потапов соберёт совет и успеет прогнать через врата всё, что собирался, пока их для него не закрыли.

— Отправим несколько отчётов, — продолжил я. — Разным людям. Обычных, по протоколу, без единого слова про «Пояс». В каждом одна деталь своя. Потом посмотрим, какая всплывёт.

— Как с Димоном, — кивнула Дашка.

— Да. Только тут ловим не человека, а дыру.

— Какая деталь? — спросил Шурик. — Сводку о погоде рой ловить не станет.

Я посмотрел на куртку, которая всё ещё лежала на столе и наполняла номер гарью.

— На Велене я стоял у самого пятна. Плёнка, зола, ведро под ногами. Ничего не стоило взять пробу.

— Ты её не брал, — заметила Карина.

— А в отчёте возьму. — Я повернулся к остальным. — Пишу, что с Велены вывезены образцы плёнки, обработанной золой. Что ведут они себя странно, и «Пояс» сам не понимает почему. И что образцы ушли на анализ.

Санёк сел ровнее.

— Рой охотится за всем, что может его убить, — быстро проговорил он. — Лаборатории «Био-Фарм» разнёс. Синицын первым делом полез стирать диски. Узнает, что где-то лежит проба, которая ведёт себя странно, и обязательно придёт туда.

— А деталь в том, куда ушли образцы, — догадалась Марта.

— Три отчёта, три адреса, — подтвердил я. — Михееву по штатному каналу. В канцелярию Потапова через Аркадия Львовича. И в представительство «Заслона» здесь, на Таргоне, оно визировало договор. Каин, нужны три точки. Настоящие. Такие, куда образцы правда могли бы отправить.

«Исследовательский комплекс "Био-Фарм" на Эридане, профиль внеземной микробиологии. Архивное хранилище "Заслона" на Бастионе, это служебный узел связи и документооборота корпорации. Курьерский борт "Заслона", который через шесть суток уходит с Таргона на Линд со служебной почтой».

— Курьера Михееву, Бастион в канцелярию, Эридан в представительство, — распределил я.

Дашка уже набирала что-то в визоре.

— Отправлять нужно в одно окно, — сказала она, не поднимая головы. — Иначе кто получит первым, дёрнется раньше, чем остальные прочтут, и картина смажется.

— Ближайшее окно сегодня в два после полуночи, — сообщил Каин.

— Значит, в два.

Лёха всё это время стоял у стены, скрестив руки на груди. Теперь он подал голос.

— Кость. Ведь эти места настоящие. Лаборатория, хранилище, борт. Там люди.

— Знаю.

— Если рой туда придёт, он придёт не за пробирками.

Я выдержал его взгляд и ничего не добавил. Лёха постоял ещё немного, будто проверял, понимаю ли я, на что иду, потом кивнул и отвернулся к окну.

Расходились молча. Шурик с Мартой унесли стулья в соседний номер, Лёха ушёл за ними. Мишка у двери обернулся, хотел что-то сказать, но Дашка взяла его за руку, и он только махнул мне и вышел. Санёк задержался в проёме, глянул на куртку на столе и тоже ушёл, ни слова не сказав.

Карина осталась. Она пересела на подоконник, подтянула колено к груди и смотрела на город.

Таргон ночью выглядел совсем иначе, чем днём. Днём он казался грязным и серым, а ночью включался весь, до последней вывески: неон в несколько слоёв, голографическая реклама над крышами, бегущие строки на фасадах, прожекторы над грузовым терминалом. Город, где круглые сутки продают всё, что можно продать, свет не гасил никогда.

Отчёты я писал почти до полуночи. Текст во всех вышел одинаковым, разнились только адреса, куда якобы ушли образцы, и над этими строчками я просидел дольше, чем над всем остальным. Каин молча поправил пару формулировок, которые звучали не так, как я обычно пишу, и я с ним согласился. Папку поставил в очередь к двухчасовому окну.

Карина к тому времени уже спала, привалившись виском к стеклу. Я поднял её на руки и перенёс на диван. Естественно, она проснулась и потянулась, как кошка. А затем обвила мою шею руками и впилась в губы.

Момент, когда отчёты ушли по каналу связи, я пропустил. По уважительной причине.


***


Разбудил меня Каин.

«Помехи на всех частотах», — доложил он, едва я открыл глаза.

Номер заливал ровный неоновый свет с улицы, Карина спала рядом, положив голову мне на грудь.

«Какие помехи?»

«Щелчки, треск. По городской связи, по служебным каналам порта, по диспетчерским частотам транспорта. Ритм не случайный. Ту же структуру Дарья ловила на "Монолите" сквозь грунт».

Я поднялся и подошёл к окну. Над портовым районом огни горели так же ярко, как час назад. Только поток флайеров над грузовым терминалом вдруг рассыпался, машины рванули в стороны и полезли вверх.

Карина открыла глаза и поднялась с дивана, будто и не спала. Она тоже подошла к окну и обняла меня сзади.

— Что там?

Я не ответил. На освещённой улице у терминала распахнулись ворота склада, и из них выходили люди. Медленно и неровно, прямо под прожекторы, так что свет бил им в глаза.

Белые от макушки до ботинок.

Первый из них остановился посреди улицы и повернул голову в сторону нашей гостиницы.

Глава 2

Война


«Каин, буди всех. Общий сбор в меш, голосовой чат».

«Отправляю».

Белые у ворот склада больше не стояли. Они двинулись сразу во все стороны, неровно, но без единой заминки, будто каждый заранее чётко знал нужную улицу. Один свернул в переулок за складами, трое пошли вдоль причальной стенки, остальные потянулись вверх по проспекту, прямо под рекламные щиты, туда, где свет горел ярче всего, и скрылись за углом соседнего квартала.

— Кость. — Голос Мишки в канале звучал хрипло со сна. — Ты чего орёшь посреди ночи?

— В натуре! Три сорок, дыра тебя поглоти, — поддержал Саня. — Случилось чего?

— Подойдите к окнам, которые смотрят на порт, — сказал я. — Все сразу стянет ясно.

Секунд десять в канале никто не произносил ни звука. Потом Лёха коротко и грязно выругался.

«Каин, дай карту района. Склад, откуда они вышли, и всё, что вокруг. Подключи городские камеры, сколько достанешь».

Над подоконником развернулась проекция. Портовый район лёг передо мной объёмом: терминал, причалы, ряды складов, жилые кварталы выше по склону и проспект, рассекающий всё это на две части. Наша гостиница горела зелёной точкой в соседнем квартале от терминала. Склад, из которого вышли белые, Каин подсветил красным, а по улицам вокруг него поползли метки, собранные с уличных камер.

«Сколько их?»

«По камерам вокруг терминала насчитал двести сорок. Число растёт, из соседних складов тоже выходят. Средняя скорость — четыре километра в час, но несколько групп движутся быстрее. Через тридцать минут фронт займёт около восьми кварталов во все стороны».

«Дай радиус и добавь три квартала сверху».

Красное пятно на карте расползлось кругом. Порт, склады, жилой склон, половина проспекта и наша гостиница почти в самом центре.

— Сводку видите? — спросил я в канал.

— Видим, — отозвалась Дашка. — Кость, мы внутри.

— Знаю. Уйдём раньше, чем вокруг встанет линия. Сначала слушаем.

Мне требовались вооружённые люди и желательно — прямо сейчас. Своих сил у нас здесь не имелось никаких. «Заслон» официально о нас не знал, представительство держало пару охранников на входе, а «Пояс» после сегодняшнего вечера я бы не подпустил даже к двери.

Оставалась местная служба общественной безопасности. Она подчинялась администрации Таргона и слушала тех, у кого есть полномочия. А у закупщика проходческих комплексов, под чьей личностью я сюда прилетел, их не имелось вовсе.

«Каин. "Объединённый санитарный контроль". Кто у них сейчас на виду»?

«Вывожу».

В углу визора развернулась лента новостей. Брифинг двухчасовой давности где-то в центральных системах: серая стена с логотипом службы и жёлтой полосой, как на ботах, которые встречали нас на орбите Перекрёстка. У микрофона стоял сухой сутулый мужчина в форме без лишних нашивок. Подпись внизу: майор Седых Игорь Валентинович, руководитель оперативного направления.

«Структура его группы известна?»

«В открытых источниках указано, что направление работает выездными группами по шесть офицеров. Состав не публикуется. Могу проверить по нашей внутренней базе».

Значит, проверить, кто в этих группах, можно только через самого Седых. А тот сейчас ездит с брифинга на брифинг.

«Ищи, мне нужны полномочия. Ещё: свяжи меня с дежурной частью службы общественной безопасности Таргона. Личность подбери на ходу: капитан из группы Седых, фамилия любая, лишь бы не всплыла в реестрах».

«Капитан Ветров Андрей Ильич. Пакет служебных данных собираю».

Канал открылся через несколько секунд. В визоре появилось лицо дежурного: немолодой, с красными от бессонницы глазами, за спиной у него мелькали люди и мигали экраны.

— Дежурная часть, слушаю.

— Капитан Ветров, «Объединённый санитарный контроль», выездная группа майора Седых. — Я говорил ровно, без спешки. — Нахожусь в портовом районе. Подтверждаю вспышку заражения, тип «белые», очаг у грузового терминала, склады с седьмого по двенадцатый. Мне нужен старший смены группы реагирования.

Дежурный глянул куда-то в сторону, туда, где Каин уже подсунул ему мои служебные данные. Я видел, как дёрнулось его лицо, когда пакет прошёл проверку.