Читать «Грач» — Никита Киров онлайн
Страница 2 из 5
Усатый подбежал сбоку и силой пнул его по рёбрам. Выругался, наверняка отбив пальцы, но пнул снова, сначала в бедренную кость, а потом туда, где должны быть яйца. Короче, человеку стало бы резко неприятно и больно.
Я же подобрал с пола лежащую там дубинку, она же «демократизатор», она же «анальгин» (лучшее средство от головной боли в виде капризного заключённого), и стал хлестать костика по хребтине.
И только сейчас отдал себе отчёт, что действую, как действовал бы у себя в кабинете, если бы злодей начал буянить на допросе и кидаться на всех.
— В сторону! — раздался голос позади меня.
Усатый отодвинулся, и я тоже. А старший инквизитор, несмотря на кровь, бегущую из разбитой брови, выпрямился и вскинул правую руку.
Резкий звук оглушил, вспышка ослепила на мгновение, зато кости, когда в них ударился луч света, разлетелись во все стороны, будто их ничто не сдерживало. В воздух поднялось облачко белой пыли.
А перед глазами появилась новая надпись:
//Воин-скелет временно уничтожен. Поднять заново невозможно, требуется собрать кости в каркас.
Нет, нафиг, мне хватило. Я поднял свой упавший стул и сел, чтобы отдышаться. Хотя не особо устал, если честно. Даже вполне себе в форме. Точно, будто молодой, ранний, и ещё нет двух неудачных браков, грыжи и проблем с давлением. Даже настроение стало лучше, насколько это вообще возможно.
Усатый инквизитор выдохнул и достал портсигар.
— Здесь не курят, Петрович, — тяжело сказал старший.
— Да ладно тебе, Сергеич, кто видит-то? — усатый вставил сигарету в рот.
— Я вижу.
Какое-то время мы пытались перевести дыхание, а затем я рассмеялся. Ну абсурд же. Только что ловил маньяка, а потом бил скелета, который опрокинул всех троих. Ещё бы и победил он, если бы я ему голову не сбил.
Ну, если бы не тыкали в меня пушкой и спокойно бы поговорили, не пришлось бы его будить.
— В кино такое не покажут, — усатый усмехнулся.
— Наручники надо было получше, — сказал я. — Что это за цепочка у него была? У собак на поводке они толще.
— Правда-правда, — усатый закивал. — Я говорил, что он опасен. А ты, Сергеич, заладил: Первый круг, Первый круг.
— Не ошибается тот, кто не работает, — философски произнёс Сергеич. — Когда видишь скелетов тысячами, глаз замыливается. Но твой же хлопчик в отчёте написал, что это Первый круг. Да и внешне не похож на Четвёртый.
— Так что? — я показал пальцы со следами от зубов на коже. Хоть не до крови прокусил. — Укус засчитан? Не мой это костик, да?
Старший задумчиво посмотрел на меня.
— Нежить хозяину навредить не может, — заявил усатый.
— Верно, Петрович, — Сергеич кивнул. — За исключением случаев, когда его создал некромант четвёртого круга и выше, и сам отдаёт такой приказ.
— Мы бы это почуяли, — возразил Петрович. — Бесследно такие приказы не проходят.
— И это тоже верно.
Или они просто не знали про эту странную систему, и её видел только я.
— Значит, я вне подозрений? — спросил я.
— Предатель до сих пор не найден, — отрезал Сергеич, потрогал пальцами висок и поморщился. — А пока он не найден, под подозрением всё управление, включая вас, Петровича и даже меня. Но конкретно этот вопрос с тем, кто направил скелетов на группу, закрыт. Это не вы, лейтенант.
Обрадовал, блин. Потому что я-то теперь точно знал, что у этого Жени Грачёва, за которого меня принимают, рыльце в пуху, и скелет на самом деле принадлежал ему.
А вся инквизиция… ну да, это точно инквизиция, как ещё-то... так вот, инквизиция ищет именно его. И я тоже должен искать.
А главное, в любом расследовании, как шутил мой знакомый опер Гена из отдела по экономическим преступлениям — не выйти на самого себя. Он, кстати, знал, о чём говорил, но на практике не применил, поэтому уехал под Нижний Тагил в прошлом году за взятку.
— Так я свободен? — спросил я.
— Вас никто и не задерживал, — сказал Сергеич. — Вы старший лейтенант инквизиции, работайте дальше. Но у нас ещё много вопросов, и эта встреча не последняя. И вот ещё... — он подошёл к упавшему столу и открыл ящик. — Ваш табельный. Возвращаю.
Он протянул мне пистолет рукояткой вперёд. Ого, какой. Не ПМ, но знакомый мне пистолет Ярыгина, он же «Грач». Я из такого стрелял, мне понравилось.
— У Грачёва «Грач», — пошутил усатый Петрович. — А ловко ты его, Женёк. У костика-то круг Четвёртый как минимум. Не так-то просто его опрокинуть, такие сильнее быка.
— Думаю, вам стоит обучать ваших коллег, пока идёт командировка, — добавил Сергеич. — Манера необычная, но эффективная.
Дверь распахнулась, и в помещение ворвались двое бойцов в бронежилетах с буквами ФСИ. Один из них — тот высокий Руслан с топором, второго я не знал.
— Как вовремя, — протянул Сергеич с сарказмом в голосе. — Когда никто не ждёт сибирскую инквизицию. Руслан, надо отдать черепушку эксперту, пусть расшифрует записи на лбу. Петрович, подай башку, пожалуйста, будь другом…
Петрович поднял череп, лежащий в углу, я взял его, чтобы передать оперативникам...
И замер, когда рассмотрел его поближе. Череп уже не пытался меня укусить, и глазницы не светились, но эти выгравированные знаки на его лбу — один в один, как те, что рисовал маньяк, за которым я охотился. Ну, не совсем один в один, были и другие, но в центре тот самый круг и письмена.
И что это значит?
//Модуль «Магия» временно заблокирован. Перевод с языка «Азра» недоступен.
— Это «Азра»? — спросил я, чтобы убедиться, что эта штуковина не врёт.
— Она самая, — отозвался Петрович. — Язык мёртвых. Самый популярный у этих некров.
— Руслан, и ещё будут поручения, — продолжал Сергеич. — Пришлите кого-нибудь, чтобы убрался тут.
— И пылесос пусть захватит, — Петрович засмеялся и стёр пыль с рукава. — А что у нас время-то? Ночь уже почти? Завтра, может, продолжим.
— Зови следующего, — Сергеич поставил стол на место. — Я ещё не закончил. Но оперативники могут идти. Руслан, увезите ещё Грачёва домой.
— Я? — возмутился парень.
— Предлагаете мне этим заняться? Автобусы уже не ходят, а такси дорого.
Старший с намёком посмотрел на подчинённого. Как пить дать, Сергеич отправил Руслана увезти меня, чтобы тот заодно за мной проследил. Но пусть, хотя бы узнаю, где живу.
Отряхнулся, убрал пистолет в кобуру, проверил карманы и ксиву.
На вишнёвой корочке было написано «ФСИ», а внутри — что я, старший лейтенант Евгений Иванович Грачёв, из центрального аппарата Федеральной службы инквизиции. Здесь же номер табельного пистолета… и топора? А где его брать? И командировочное даже есть.
Ну точно куда-то я попал. И надо с этим разбираться.
А лицо, конечно, другое. Намного моложе, чем у меня было. Неплохо я так скинул возраст. И честно — вот именно это меня устраивало точно.
* * *
Здание у этой инквизиции такое, будто я к смежникам в ФСБ пришёл. Размещались инквизиторы в старинном красном трёхэтажном особняке с колоннами, а на табличке у двери было написано:
«Среднекаменское управление
Федеральной службы инквизиции».
У тротуара были припаркованы чёрные внедорожники с буквами ФСИ, рядом с которыми курили водители в чёрной форме. Среди них веселился какой-то парень в толстовке.
— А знаете, почему некромантов не берут в следователи? Потому что они не закрывают дела после гибели подозреваемых. И могут продолжить допрос, даже если человек во время него скончался.
— Эту шутку мне ещё батя рассказывал, — сказал водитель, щелчком пальцев выкинув окурок в урну.
— Валера, я тебе черепушку оставил в лаборатории, — бросил Руслан, уже одетый в гражданку. — Завтра глянь с утра, чё там написано.
— Ага, займусь, — отмахнулся парень в толстовке.
Похоже, это эксперт-криминалист у них местный, у нас такой же весельчак был.
— Ну что, поехали? — спросил я, поглядев по сторонам.
Руслан, очень недовольный этим поручением, снял с сигналки свою тачку. Модель я не узнал, но напоминала «Ауди». Я сел на переднее сиденье, разглядывая город.
А вот город типичный, ничем не отличался от обычного вечернего провинциального города. Такие же вывески, такие же светофоры и знаки, будто всё то же самое, но тут находится не ФСБ, а ФСИ.
Ну и где-то водятся те люди, которые могут поднимать мёртвых.
Парень вставил ключ в замок и посмотрел на меня.
— Я тебе не верю, — пробурчал он. — Пусть ты прошёл проверку, но я тебя всё равно вычислю.
У, какой злой. Я был шире и крепче, а он повыше, хоть и худой, и смотрел на меня в упор, не отводя взгляд. Характер-то у парня есть, это видно, и он меня невзлюбил.
— Давай-ка без этого, вычислитель, — осадил его я. — Тебе ещё рановато меня пугать, пугалку ещё не отрастил. Но чтобы за спиной всякое не думал и не замышлял, давай-ка всё и решим. Говори по чесноку сразу, чё тянуть, без этих намёков. Пока один на один и никто не мешает.
Он откашлялся и будто удивился.
— Да вот всё началось, когда ты приехал. Весь отдел… такие ребята были, и коллектив дружный. А ты появился, и сразу ссоры начались, и жалобы, и проверки какие-то. А потом, — он странно моргнул, будто у него нервный тик, — всех перебили… И ты…
— То есть я это сделал? — спросил я, запоминая всё, что он говорил. — Своими руками?
— Нет, но…
— Или не я? Ты определись уже, а то виноват, то нет.
— Да я не про это, — отмахнулся он. — Даже если это делал не ты, и твари были не твои, но ты всё равно можешь знать, кто это сотворил! Потому что ты выжил, и на тебе даже ни царапинки…
— Ты так-то тоже выжил, — напомнил я. — И у тебя алиби хорошее, бьётся, с начальством был… а под подозрением все, ты в их числе, забыл. Чего нахмурился? Неприятно, когда обвиняют в том, что не совершал? Да? Вот то-то же. Так что думай сначала, что брякаешь.
Он ничего не сказал и выехал с места, думая о своём. Радио или музыку не включал.
— И вот, сам видишь, я вместе со всеми отбивался, — продолжал я. — А при желании можно, как договориться, и до столба ***, и у каждого какие-то странности найти. Ты подумай лучше о другом. Кому выгодно, чтобы отдел исчез? Кто мог это спланировать? И совершить? Вот с этого надо начинать, а не с понтов, как ты меня вычислять собирался.
Руслан молчал почти минуту, немного покраснев.
— Мы приехали, — пробурчал он и остановился у подъезда типичной хрущёвки.
— А ещё, — я вылез из машины, но дверь не закрыл, — подумай... кто этого скелета припёр, чтобы все думали, что он слабый, а он чуть всех не раскидал?
— Я, — Руслан аж замер. — Но это обычный был, я его... я... проверю.
А могли подменить, кстати. Когда я вылез, он резко развернулся и поехал в обратную сторону. Ну, понять его можно, я бы тоже искал, если бы в моём отделе кто такое сотворил. Вот только чую, что Женёк как-то причастен. Но один он был или нет? Вот в этом надо разобраться точно.
И что это за система, надо понять, и особенно, как её разблокировать.
* * *
— Ворона? — удивился я.
Только что вошёл в квартиру, которую выделили для командировочного, и увидел там на холодильнике чёрную птицу с тонким клювом, у которого было светлое основание.
— Тут ворона живёт? — я подошёл ближе.
Птица посмотрела на меня, наклонив голову.
— И чем тебя кормят? — продолжал удивляться я.
Обошёл квартиру, благо особо обходить было нечего, типичная однушка в типичной хрущёвке. Заглянул на балкон и в кладовку, вдруг где-то ещё скелет спрятан? Или что-то запрещённое есть.
Устроил обыск, можно сказать, но ничего странного не было, кроме старой двустволки без патронов. Как в этом мире относятся к огнестрелу, я пока не знал, но убрал ружьё в сейф, который нашёл в кладовке. Он всё равно был пустой. Ключ убрал в карман.
А вообще, мебель будто из старых времён, со шкафом-стенкой, где стоял пыльный сервиз. Не удивлюсь, если он чехословацкий, потому что всё это, если не считать всю эту магию, очень походило на то, что было у меня. Даже ковёр с оленем есть. И телевизор на месте.
А корма для птицы нет, и её дерьма тоже, кстати. Приучена где-то гадить? А сам птиц слетел со шкафа на рабочий стол, глядя на меня очень внимательно-внимательно. Смотрел он на меня, как матёрый опер смотрит на живущего рядом с местом преступления бывшего зека.
— Не знаю, чем тебя кормить, — сказал я и открыл холодильник. — Никогда птиц не держал, кроме куриц. Колбасу будешь?
Всё равно больше ничего не было, в холодильнике была только докторская колбаса и серый хлеб. Дал птице кусочек колбасы, он отвернулся, будто привередничал, но всё равно съел.
И сам жрать хочу, но меня сейчас интересовал другой вопрос. Наконец-то мог спокойно рассмотреть себя в зеркале и запомнить новую рожу. Я прошёл в ванную прямо в форме.
Что могу сказать? Лицо другое, и сам я моложе. Причём всегда был невысоким, а тут такой конь, куда выше, чем был, метр восемьдесят пять как минимум, и крепче. А ещё Женя явно ходил в качалку, но не увлекался чрезмерно, поэтому не раздавшийся на химии качок, а подтянутый и жилистый парень.
Да, это не современный молодой задохлик с тонкими ножками, который ездит на самокатах. Я скинул рубашку… и сказать, что офигел — ничего не сказать. На груди были татуировки. Очень мелкие, и сначала я подумал, что это царапинки. Но если присмотреться…
Это татуировки, причём изображены те же самые символы, что я наблюдал двадцать пять лет на каждом месте преступления. Хорошо, что инквизиторы в подвале оставили меня в форме и не раздевали, сразу бы увидели неладное.
Короче, а какие могут быть выводы? Я в другом мире, в теле инквизитора, который явно связан с тем маньяком из моего мира. А… может… тот маньяк, устроив свою жертву, должен был занять это тело? Скорее всего, ведь всё подготовлено, и даже скелет был, который был готов слушать команды. И система привязана к телу, тут даже не разбираясь в этом можно понять.
И что дальше? Там, где я жил раньше, я точно помер, упал с девятого этажа и разбился. А что там осталось? На работе гнали на пенсию, с бывшими жёнами не общался, а два сына взрослые и самостоятельные, без меня не пропадут, это точно. Один по моим стопам пошёл, другой геологом стал, но живут дружно, хотя и от разных матерей. Тут я спокоен.
А что у нас здесь? А здесь я работаю в инквизиции, но при этом меня ищут, ведь прежний владелец тела в чём-то замешан. И сразу другой вопрос — есть ли у него сообщники? Ведь если есть, то они сразу меня выдадут, как только поймут, что я — это не тот старый Женя. И не тот псих из моего мира, который так хотел вернуться в этот, зато пока они могут присматриваться.
Короче, надо разбираться. И моя чуйка оперская в этом поможет, ещё никогда не подводила.
Побросал шмотки в стирку, принял душ и вытерся полотенцем. Непривычно, ощущение, будто чужие тапочки надел, или одежду не по размеру. Проверил, но стиралка, кажется, отмякла, надо посмотреть что с ней и постирать форму, чтобы утром уйти на работу чистым, как ходил всегда.
Но перед тем, как выходить, что-то стало не по себе. Будто какая-то тревога. Форма с кобурой была рядом, я натянул штаны и взял пистолет.
— Кра-а-а! — мощным хриплым басом проревел птиц с кухни.
Как ворона, но карканье более мощное. В квартире никого, только птиц сидит на холодильнике. Но внизу, у самого порога кухни, была натянута леска. А её не было раньше. Это кто-то растяжку поставил? Или ловушку.
Кто-то в квартире кроме меня, хотя я её осматривал и запирался на все замки и даже на засов. И всё было на месте.
Проверил всё ещё раз. Это кто такой умный? С пистолетом обошёл всё, но тут негде прятаться. Какая-то опять ерундовая магия или что?
А потом заметил, что сейф с ружьём открытый, а самого ружья не было.
Но, кажется, я понял, кто это пытается меня грохнуть. Надо его поймать, пока он готовит на меня засаду.
Глава 3
Больше удивляться не буду. После того, как на меня напал скелет, понятно, что в этом мире может быть всё что угодно и надо быть готовым ко всему.
И даже к такому нападению.
Но я всё равно удивился.
— Что орёшь? — спросил я, делая вид, что ловушку я не заметил и просто бродил по квартире. — Ещё колбасу будешь, Птиц?
— Кра-а-а! — отозвалась чёрная птица, похожая на ворону, но это была не ворона.
Я шагнул на кухню, но переступил через леску, склонил голову, чтобы не задеть другую... и одним прыжком настиг злоумышленника, сидящего в углу.
— Попался! Колись! Кто тебя послал?
— Кра-а-а-а!
Для такой мелкой пернатой гадины Птиц был неестественно сильным, потому что он замахал крыльями, когда я держал его за ноги, и меня начало поднимать от пола.
Но это он возился с леской и ружьём, я сам это увидел, своими глазами. Припёр ружьё, повесил его, настроил механизмы и привязал леску к крючку, чтобы я шагнул на кухню и остался без башки.
Я рывком дёрнул его назад и снова коснулся пола.
— Ты у меня всё скажешь, понял? Или закрою тебя в одной камере с котом, он тебе устроит кузькину мать.
Увидел старую алюминиевую кастрюлю на плитке, подтащил птицу туда и забросил внутрь. Тот начал биться, причём очень сильно, приходилось удерживать кастрюлю силой.
— Понятно тебе, ворона?
— Я не ворона-на!
Бас у него мощный, хрипловатый, будто это здоровый мужик, а не мелкая птица.
— И кто ты тогда, чудик пернатый?
— Я грач-на! Выпусти меня!
— Ага, разбежался.
Я поставил кастрюлю на пол и сел на крышку, пока он долбился внутри. И дотянулся до ружья, высвободив его из простенького механизма.
— Значит, ловушку на меня поставил, — произнёс я и открыл стволы.
— А нечего было меня вороной называть, человек!
— А патроны забыл, чудила? — я взглянул внутрь стволов на лампочку.
Птиц замер и биться перестал. Кажется, он и правда забыл патроны, и ему стало очень стыдно.
— Это был намёк, — сказал он через несколько секунд неуверенным голосом. — Чтобы ты знал границы дозволенного, человек.
— Не гони, умник. Устроил тут покушение на сотрудника правоохранительных органов.
— Ëшкин кот, да выпусти меня уже! Я обычная птица-на, а не…
— Обычные птицы не говорят и таких ловушек не делают.
Он ударился ещё раз, меня чуть не приподняло, но я удержался. Вытащил из штанов телефон Грачёва. Ещё пока ехали, посмотрел его, но ничего личного вытащить из него не удалось. Ни переписок, ни звонков, кроме работы, ни СМС, кроме тех, что из банка с названием Первый.
И фоток не было, кроме фоток счётчиков горячей воды и электричества. Будто никакой личной жизни у человека.
Открыл интернет и написал в поиск: «Грач».
— Стайные птицы, — прочитал я вылезшую справку. — Вид рода воронов. Умеют пользоваться простыми орудиями, надо же. Умные. Ну и кто ты такой?
— Обычный грач. Выпусти!
— Не будешь колоться — сварю из тебя суп. И даже есть не буду, а вылью.
Он что-то вдруг притих. Я хотел добавить по привычке, что если он признается, то в СИЗО у него будет отдельная камера и отношение получше, но не стал. Какая камера для говорящей птицы?
— Короче, время позднее, а мне ещё форму стирать, так что хватит мне мозги колупать. Кто тебя послал?
— Фамильяр я твой, человек, — отозвался грач через несколько секунд. — Самый обыкновенный фамильяр.
— И что это значит?
Я тут же вбил в телефон. И первый же сайт меня предупредил, что призванные фамильяры запрещены без лицензии. И там же был перечень документов для лицензии, включая справку от психолога и разрешение в инквизиции. При этом демонические фамильяры запрещены полностью. А есть разница с другими? Хм-м, надо разобраться.
— Помогаю, — тем временем ответил Птиц. — Поручения выполняю. Колдунства колдую, на иллюзию и механику. Телефон починить могу, тачку посмотреть, почему не заводится... Слушай, мужик, ну обознался я. Не тебя я ждал, на.
— И что это значит?
— Выпустишь, может? И поговорим.
— Ещё не заслужил.
— Короче, — грач выдохнул. — Пацан тот меня призвал. А я — демон-инженер, на! Я думал, он мне нормальное тело даст и посадит демонические машины строить…
— Помедленнее, — потребовал я. — И понятнее.
— Короче, пацан тот некромантией баловался. Их тут целый кружок любителей пощекотать… ну, короче, неприятных людей.
— А конкретно? Имена, погремухи, номера телефонов?
— Кто мне их скажет-то? — возмутился Птиц. — Ходили к нему какие-то подозрительные личности. И сам он подозрительный. Всё намекал, что кто-то другой на его место придёт.
— Поменяться с кем-то телами хотел?
— Ну типа того, — пробасил он. — Мне-то он не рассказывал.
И не удалась эта смена. Короче, планы я им здорово сорвал. Интересно, а Грачёв просто так отдавал тело, или должен был куда попасть сам?
— А ружьё ты зачем притащил? — спросил я.
— А пацан сказал, что тому, кто придёт, нужен демон, чтобы пополнить силы. Сожрать меня хотел, прикинь, на! — возмутился Птиц. — А оно мне надо? Это вообще в сделку не входило! Вот и смотрю, что это не пацан, и начал готовиться… а тут ты оказался вместо него.
— Выдыхай, нафиг мне твоя демоническая сила не нужна. Ещё два вопроса.
— Начальник, я тут в кастрюле сижу…
— Слушай, Птиц, — проигнорировал я. — Ты где таких слов нахватался?
— Потому что когда он уходит, я телевизор включаю! А там, кроме НТВ, ничего не ловит!
— Вот как. Давай к делу. Сколько сообщников у него было? Опознать сможешь?
— Ну… морды ихние запомнил.
— Надо фоторобот сделать... И второй вопрос. Что такое «Реестр душ»? Давай по чесноку, Птиц, и я подумаю, стоит тебя выпускать или нет.
Птиц молчал несколько секунд.
— Проверь свою кожу, на груди и спине. Он письмена прямо на ней сделал. Он как-то понял, что если нужные слова выбить на коже, то это сработает не просто как заклинание, а как своего рода программа на компьютере. Система, он так это называл! Чтобы облегчить тёмную магию и усилить.
— А ты разбираешься в этом? — я потёр грудь и вытатуированные символы.
Вот оно что. Вот до чего техника дошла. Уже сделали программу на запретном языке и внесли на тело. И работает, ёкарный бабай. Скажи кому — не поверят. Как живой компьютер. И на спине надо посмотреть.
— Я же инженер-на! — гордо сказал Птиц. — Конечно, разбираюсь. Я во всём разбираюсь.
— А почему она говорит, что нет доступа?
И тут он задумался.
— Не знаю.
— Ты же сказал, что во всём разбираешься.
— Я инженер, а не программист.
Я поднялся и поставил кастрюлю на плиту, а после снял крышку. Грач вскочил на бортик и посмотрел на меня.
— А кто знает? — спросил я.
— Ну… может, кто-то из тех чудиков, кто её набивал, — он начал клювом ворошить свои перья.
Но где их найти, Птиц не знал, он в городе не разбирался и квартиру не покидал, потому что на окнах и дверях стоят защитные знаки.
— Пока тело не помрёт, я обязан служить, — добавил он.
— Но пытался убить, — напомнил я.
— Так того гада, а не тебя! И за нарушение договора имею право на одну попытку! А сожрать меня в сделку не входило.
— Тогда сделаем так, — сказал я, немного подумав. — Будешь торчать рядом и делать, что скажу. И смотришь на всех, с кем я говорю и тебе показываю. Как только вычислим всех… я тебя освобожу от договора.
— Правда? — с надеждой спросил Птиц.
— Правда. Но если обманешь… не завидую тогда тебе.