Перейти к содержанию

Невеста поневоле

Автор:

Категория
Современные любовные романы
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
20.11.2026

Аннотация

— Что ты делаешь? — шепчу я. — То, что должна была сделать этой ночью ты, — Алихан подходит к кровати, берет простыню и обильно пачкает ее своей кровью. — Сегодня я не возьму тебя, Камила. Не потому, что не могу. А потому, что не хочу ломать. Но запомни, я дождусь того дня, когда ты сама придешь ко мне и будешь умолять меня сделать тебя своей. — Этого никогда не случится, — отвечаю . Алихан усмехается. Самодовольно и самоуверенно, как будто уже уверен в своей победе. — Посмотрим, Камила. Посмотрим. Моя сестра сбежала с собственной свадьбы и меня выдали замуж вместо нее. Мой муж опасный человек. Чудовище. И я не намерена ему подчиняться. Альтернативный Кавказ! Сказка о любви!

Читать «Невеста поневоле» — Аля Полякова онлайн

Страница 1 из 2

Невеста поневоле

ГЛАВА 1

— Ками, ты прекрасна, — шепчет троюродная сестра Дарина, поправляя мою фату.

Я прекрасна. Отлично. Только это меня совсем не радует. Лучше бы я была отвратительной. Может быть тогда я бы не оказалась в этой ужасающей ситуации, полностью лишенная права голоса и выбора.

— Выйди, — прошу тихо, чувствуя себя на грани истерики. — Я хочу побыть одна.

— Нельзя, ты же знаешь.

Знаю.

После того, как моя старшая сестра сбежала, мне выпала “честь” занять ее место на этом празднике жизни.

Я даже в туалет не могу сходить без надзора!

Дарина — это лишь цветочки.

За дверью комнаты стоят два вооруженных до зубов головореза, а если я выгляну в окно, то увижу расставленных по периметру снайперов. Это было бы даже смешно, если бы не было так угнетающе…

Меня охраняют так, будто я особа королевских кровей, на которую объявили охоту террористы.

А я всего лишь невеста поневоле — восемнадцатилетняя девчонка, которой обломали крылья еще до того, как она попыталась их расправить.

И вся эта охрана — лишь мера предосторожности отца и моего жениха Алихана Бердыева, которые полны решимости на этот раз довести желаемое до конца, не допустив даже малейшего шанса, что что-то может пойти против их плана.

— Сегодня ты станешь женой Алихана, — нараспев произносит Дарина.

— Хочешь поменяться местами? — спрашиваю саркастически.

Троюродная сестра округляет глаза и качает головой.

— За такую мысль твой отец бы тебя выпорол.

— Если это избавило бы меня от этого брака, я не против!

— Брось, Алихан — не такой уж ужасный вариант для замужества, — увещевает меня сестра. — Он довольно привлекательный. И богатый. И он сможет тебя защитить.

— Если все, что о нем говорят — правда, то это меня нужно защищать от него! — напоминаю я.

И я не преувеличиваю.

У Бердыева, да у всей его семьи, ужасная репутация. Эти головорезы держат в страхе всю диаспору.

Их уважают, бесспорно, но это потому, что бояться. Страх — куда более веская причина для уважения, чем богатство. Хотя у них есть и оно.

— Твой вздорный характер тебя погубит, — сокрушенно вздыхает Дарина. — Ты должна смириться. Ты станешь супругой Алихана Бердыева. Твой папа и Бердыевы усвоили урок с побегом Лейсан. У тебя нет шансов…

Никаких шансов.

Свадьба моей старшей сестры Лейсан и Алихана должна была стать главным событием года в нашем городе. Еще бы — объединение двух могущественных семей, которое должно было привести к стабильности и укреплению власти в диаспоре. Но Лейсан выбрала свободу.

За две недели до свадьбы она сбежала, не желая связывать свою судьбу с Бердыевым. А взбешенный отец в один миг отрекся от своевольной дочери, решив что место Лейсан займу я.

Он остался равнодушным к моим истерикам, мольбам и угрозам. Он просто отвернулся от меня и приставил круглосуточной охрану, чтобы у меня не было ни единого шанса повторить фортель, который выкинула Лейсан.

Интересно, что он сделает… Что они все сделают, если я откажусь говорить “да” во время церемонии? Приставят к виску пистолет? Дадут согласие за меня? Или даже спрашивать не будут, ведь для них союз семей куда важнее судьбы одной девчонки, которая наивно мечтала однажды выйти замуж по любви.

— Ты должна быть благоразумной, — Дарина кладет руки мне на предплечья и трясет. — Пообещай мне это, Камила.

— Я не хочу быть благоразумной. Я хочу быть свободной, — шепчу я, проглатывая горький ком.

— Ты знаешь, что в нашем роду девочки рождаются уже несвободными, Ками. Это наше бремя.

— Это несправедливо! И жестоко, — на глазах выступают слезы, хотя я обещала себе, что больше не пророню ни слезинки из-за хладнокровного решения отца выдать меня замуж за монстра.

— Жизнь часто бывает несправедлива, Ками. Ты должна смириться.

— А если Алихан убьет меня? Ты же знаешь, как он взбесился, когда Лейсан сбежала, посчитал это личным оскорблением! — мой голос срывается на крик. — Что если он убьет меня, Дарина, как только станет мужем и получит полную власть надо мной?

— Ты выдумываешь. Алихан Бердыев — человек чести. И я верю, что если ты будешь покорной, он не будет жестоким. Это лучшее, на что мы можем надеяться, Ками.

— Я ненавижу это, — шепчу я, глядя на свое отражение в зеркале. — Все это…

— Я знаю, — Дарина порывисто обнимает меня. — Я знаю…

В дверь громко стучат. Мы обе вздрагиваем, потому что понимаем, что это означает. Пришло время ехать в особняк, где состоится свадебное торжество. Пройдет всего несколько часов, и я стану женой Алихана Бердыева. И мне ничто и никто не поможет…


Глава 2

Вокруг меня суетятся женщины.

Если бы у меня была мама, то в этот час со мной рядом была бы она, но ее нет. Она умерла, когда я была совсем маленькой. А теперь сбежала и Лейсан.

Вот так в день моей свадьбы я осталась в окружении дальних родственниц, многих из которых я почти не знаю.

Мы все на чужой территории — в доме Бердыевых.

Для моих приготовлений Алихан выделил просторную комнату на втором этаже, чьи огромные окна выходят на зеленый сад, где будет проходить церемония, и пруд, в котором мне хочется утопиться от безысходности. А у центрального входа уже собираются гости.

Гости моей свадьбы с монстром.

— Держи плечи ровнее, а голову выше, Камила, — наставляет меня тетя Патимат. — Тебя забирают в уважаемую семью. Ты должна этим гордиться.

Гордиться?

В этом помпезном платье, расшитом стразами и жемчугом, с тяжелой диадемой, усыпанной драгоценностями, и жесткой фате я едва могу дышать. А вид собственного отражения в огромном зеркале вызывает тошноту.

Я не горжусь. Я в ужасе, потому что не таким я представляла себе день своей свадьбы, не таким…

— Чем мне гордиться? Тем, что меня как собачонку передадут из рук отца в руки нелюбимого мужа, который желал мою сестру, но после ее побега получил лишь утешительный приз в виде меня?

— Лейсан совершила самый глупый поступок в своей жизни, Камила. И она за это поплатилась. А ты не повторяй ее ошибок.

Чтобы справиться с нервами, я закрываю глаза и считаю до десяти. А когда открываю их вновь, атмосфера в помещении неуловимо меняется.

Тетки стоят разинув рты, Дарина побледнела и вцепилась в мою руку, даже говорливая Патимат лишилась дара речи. Все потому, что на пороге комнаты, наплевав на все правила приличия, стоит мой жених.

Алихан Бердыев.

— Оставьте меня с Камилой, — велит он спокойным голосом, в котором отчетливо слышна сталь.

Это не просьба. И он не просит разрешения, хотя жених не должен общаться с невестой за десять минут до свадьбы. Он просто говорит…

Мои тетки растерянно переглядываются. Патимат раскрывает рот, как выброшенная на берег рыба, но из ее горла не вырывается ни звука.

— Все вон, — еще жестче произносит Алихан.

И мои тетки, так пекущиеся о правилах приличия в любой другой момент, покорно склоняют головы и выходят, оставляя меня один на один… с этим зверем.

Щелкает замок двери. По моему телу невольно пробегает дрожь. По сузившимся глазам моего, прости господи, жениха, я понимаю, что от него не укрылась моя реакция.

Не говоря ни слова Бердыев проходит мимо меня к окну. Равнодушно выглядывает в сад, потом демонстративно смотрит на часы. Мое напряжение достигает пика, когда он наконец оборачивается и, пронзив меня взглядом черных глаз произносит:

— Через полчаса ты станешь моей… — он делает выразительную паузу. — Женой.

А мне кажется, будто хотел сказать рабыней. По крайне мере его взгляд, скользящий по моей фигуре, создает именно такое впечатление.

— Я это знаю, — мой голос так тих, что я сама едва его слышу.

— На церемонии будет почти триста человек. Мои партнеры, друзья, конкуренты и даже враги, — продолжает он. — Все должны понять, что с того момента, как я надену кольцо тебе на палец, ты безоговорочно станешь моей.

Я судорожно сглатываю и незаметно вытираю вспотевшие ладони о шелк платья по бокам, потому что в этот миг сбывается мой худший кошмар.

— Ты знаешь, что значит быть моей, Камила? — спрашивает Алихан вкрадчиво. — Это значит, слушать меня безоговорочно. Мое слово станет для тебя законом. А твой отец утратит право управлять твоей жизнью.

— Я знаю, что так принято и…

— Мне плевать на то, что принято, Камила, — перебивает он меня жестко. — Я буду требовать от тебя не просто послушания. Важно, чтобы ты уяснила одну очень важную вещь. Сегодня праздник. Мой праздник. И все, что произойдет в следующие несколько часов — для меня и с моего позволения.

— Если это твой праздник, зачем я здесь? — все же выталкиваю из себя дрожащим голосом. — Празднуй сам. Я буду только рада исчезнуть отсюда.

— О, нет, моя хорошая. Ты никуда не исчезнешь, — он цокает языком. — А если попытаешься… Я достану тебя из под земли. Запомни это.

— Лейсан же не достал, — вырывается у меня, и я тут же жалею о своих словах, потому что глаза Бердыева вспыхивает яростью, способной спалить меня и всю эту роскошную комнату.

— Я не пытался, — поправляет он и, подумав, добавляет с долей фатализма: — Она сама выбрала свою судьбу.

— А я не могу?

— А ты не можешь, — отрезает он. — Потому что я уже выбрал за тебя.

— Я буду тебе плохой женой, Алихан, — шепчу я. — Отец всегда говорил, что я глупая. И я не такая красивая, как Лейсан. В итоге ты получишь неправильную сестру Хасанову.

На его мрачном лице внезапно появляется нечто похожее на улыбку. Звериную улыбку или точнее оскал, от которого хочется поежиться.

— Я получаю ту сестру Хасанову, которую решил взять сам. Все, что тебе остается — это подчиниться.

У меня создается впечатление, что сейчас он говорит о церемонии и о том, что он применит силу, если я откажусь говорить заветное “да”.

— А если нет?

— Тогда я тебя заставлю, — говорит без тени жалости. — Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что я могу. Даже при свидетелях.

— Конечно, нет. Ведь ты гораздо сильнее меня, — не знаю, откуда у меня берутся силы или, скорее, безрассудство продолжать этот разговор. — А я всего лишь слабая женщина.

— Ты? — усмехается он, оценивающе скользнув по мне взглядом. — Ты слабая, но ты не женщина, малышка. Еще нет.

Мои щеки вспыхивают, потому что своими словами он лишь подтверждает то, что я и без него всегда знала — я не Лейсан. Не моя восхитительная сестра, которая сводила с ума мужчин одним кивком головы. Она была женщиной, а я… Я просто девчонка, худая, плоская и неприметная. И я никогда не буду в силах ни привлечь, ни тем более удержать мужчину. Особенно такого, как Алихан Бердыев.

— И какой тогда во всем этом смысл? — спрашиваю я. — Зачем эта свадьба, если ты даже не видишь во мне женщину?

— Затем, что ты будешь под моей защитой. И все вокруг будут знать, что на жену Алихана Бердыева нельзя даже дышать, — говорит он с внезапной злостью. — Это все, что имеет значение.

Глава 3

Алихан уходит так же внезапно, как и появился.

За дверью я слышу его глухое приказание: «Заходите», — и в комнату почти вбегают мои перепуганные тетки и сестра, с выпученными глазами и бледные от страха.

— Что он сказал? — шепчет Дарина, хватая меня за руки. — Ками, он не угрожал тебе?

— Он просто напомнил, кто здесь хозяин, — отвечаю я ровно.

— Как нехорошо, как нехорошо. Жених увидел невесту до церемонии. Быть беде! — причитает Патимат, опускаясь у моих ног, чтобы поправить юбку платья.

— Хуже, чем сейчас, быть уже не может, — произношу тихо.

— Что ты такое болтаешь? Он сделал одолжение для нашей семьи, такой позор с побегом Лейсян! И берет в жену такую, как ты… — тетя окидывает меня оценивающим взглядом.

И мне хочется от нее отвернуться, спрятав лицо.

Я знаю, что недостаточно красива. Слишком часто мне об этом говорили в доме отца, еще и Алихан намекнул. Прекрасно, просто прекрасно.

Я поежилась, обхватывая себя за плечи.

— Платье! Спину ровно, Камила! — рявкает тетя.

— Отстаньте от меня! Все! Вон! — кричу я, показывая рукой на дверь.

Мне нужно побыть одной. Хотя бы пару минут. А еще мне нужно чуть ослабить корсет.

Мне не хватает кислорода.

И я подхожу к окну, стараясь глотнуть воздуха. Но на улице стоит духота. Июль месяц в наших краях один из самых жарких. На небе не облачка, а солнце печет так, что если появится на нем без покрытой головы, через пять минут можно схватить тепловой удар.

— Отец должен был бить тебя чаще, чтобы укротить твой мерзкий характер. Ну ничего, теперь муж займется этим, — качает головой тетя.

Другие тетки подхватывают ее причитания, и в комнате становится слишком шумно.

Никто, конечно, меня не слушает и не выходит.

Дарина суетится рядом со мной. Приносит стакан воды, трясущими руками поправляет фату. И я опять отмечаю, какая же она бледная, кажется, вот-вот заплачет.

Собирая меня на свадьбу, она знает, что через год-другой ее ждет что-то подобное.

Не думаю, что Дарина такая же смелая, как Лейсян, и пойдет против своего отца, когда он заключит выгодный для нее брак с подходящим для нее мужчиной. Конечно, подходящим по его мнению. Дарину никто спрашивать не будет, так как никто не спрашивал и меня.

— Ослабь мой корсет, — прошу тихо, упираясь рукой в оконный косяк. — Мне дурно.

На улице ни ветерка.

Двор особняка украшен для церемонии белым шатром и цветами.

Я вижу гостей, что почти расселись по своим местам. Вижу своего старшего брата Мухаммеда и его жену Сару, сидящих в первом ряду. И вижу, как мой будущий муж идет по проходу, по которому через некоторое время придется пройти и мне.

Я смотрю на его широкую спину с замиранием сердца. Наш разговор все еще звоном стоит в моих ушах.

Я его ненавижу. Никогда не смогу полюбить… Как и он меня.

Наш брак обречен. А впереди маячит брачная ночь и сердце сковывает страхом от ужаса предстоящего.

Вскоре мой муж заявит на меня права, как мужчина…

Алихан пожимает руку нескольким гостям. Говорит что-то организатору мероприятия и поворачивается лицом к особняку.

Он вскидывает голову, его взгляд безошибочно находит окно моей комнаты. Но он же не может видеть меня через молочного цвета шторы? Или может?… Потому что он смотрит и смотрит прямо туда, где я прячусь. А я вязну в этом взгляде, как в тине, не в силах отвернуться.

Я вздрагиваю, в дверь снова настойчиво стучат.

— Пора! — торжественно объявляет Патимат. — Камила, поди сюда, надо в последний раз поправить помаду.

Я на ватных ногах отхожу от окна и под сочувствующий взгляд Дарины приближаюсь к тетке.

После незначительных поправок моего макияжа лицо закрывают фатой, и мы выходим в коридор.

— Глаза в пол. Будь кроткой и скромной, — бормочет последние наставления Патимат.

Я рассеянно киваю.

Сердце колотится где-то в горле, колени кажутся мягкими, а голова тяжелой.

Но я все равно иду, потому что если я упаду в обморок, меня все равно принесут на эту чертову свадьбу и бросят прямо к ногам Алихана.

Коридор особняка Бердыевых увешан белыми и кремовыми розами.

Сотни, тысячи живых цветов, источающих приторный, дурманящий аромат. Свечи в стеклянных подсвечниках мерцают теплым светом.

Все это выглядит как сказка. Как самая красивая сказка, которую только можно вообразить. Но для меня это не сказка, это настоящий кошмар, который стал явью.

У начала лестницы меня встречает отец.

Махмуд Хасанов.

На нем непривычный для меня черный смокинг, волосы цвета вороного крыла с легкой проседью зачесаны назад, а его лицо словно высечено из камня. Ни улыбки, ни тепла во взгляде.

— Дочь моя, ты прекрасна, — произносит он, потому что этого требуют приличия.

Я останавливаюсь рядом и опускаю глаза в пол, как велела тетка.

— Папа, пожалуйста, не отдавай меня ему… — прошу так тихо, чтобы слышал только он.

Он протягивает мне свой локоть, за который, если я возьмусь, дороги назад точно не будет. Поэтому я медлю, кусая внутреннюю сторону щеки.

— Молчи, Камила, и забудь о своих капризах. Если ты испортишь свадьбу, твой муж выпорет тебя кнутом, и я не посмею встать на твою сторону.

— Он чудовище…

— А ты станешь его красавицей.

Отец сам берет мою руку и укладывает себе на сгиб локтя. Прижимает к своему боку, холодно и властно, и ведет меня вниз по лестнице.

— Сегодня ты перейдешь в семью Бердыевых. Будь покладистой женой, не показывай свой характер, иначе дорого поплатишься за это. Алихан — лучшая для тебя партия.

— Он предназначался Лейсян. Он любит ее. Я лишь ее замена.

Отец напрягается, когда слышит имя сестры.

— Он сам тебя захотел. И если ты будешь мудрой женой, любовь в вашу семью придет. Мы с твоей матерью через это проходили, — голос отца смягчается, когда он говорит о маме.

Мы спускаемся в холл и останавливаемся перед массивными дверями особняка, которые ведут в сад, где через какие-то пару минут я стану женой Алихана.

— Папа… прошу…

— Разговор окончен, Камила. Будь благоразумна.

Двери распахиваются.

Свет солнца ослепляет меня.

Гости оборачиваются, оценивая и разглядывая меня. Я чувствую их взгляды, как тысячи иголок, пронизывающих кожу, и слышу их перешептывание.

«Бедняжка…» «У нее не было выбора…» «Говорят, она уродлива…» «Ее сестра красавица, а эта…»

Но все перешептывания вмиг стихают, стоит Алихану громко прочистить горло.

И тогда я впервые решаюсь на него взглянуть.

Он выглядит величественно, расслабленно и пугающе спокойно.

От него исходят волны власти, порока, опасности и денег.

Он полностью контролирует происходящее.

И когда его взгляд встречается с моим, я понимаю, что теперь буду жить по правилам этого человека… Иначе меня ждет смерть…

Отец передает меня Алихану и садится на свое место в первом ряду рядом с моим братом и сестрой.

Алихан берет меня за руку и разворачивает к ведущему церемонию.

Мои пальцы с такой силой держат основание букета, что, когда его забирают, мне приходится их украдкой размять.

Через пять минут мы обмениваемся кольцами, и нас объявляют мужем и женой.

Алихан поднимает мою фату и смотрит на меня своими черными глазами, в которых нет ни капли жалости.

— Теперь ты принадлежишь мне, — произносит он одними губами так, чтобы слышала только я. — Запомни этот миг, Камила.

— Я запомню, — отвечаю я, чуть приподняв подбородок, — как самый страшный день в моей жизни.

Его губы кривятся в усмешке, а рука ложится мне на щеку в обманчиво нежном поглаживании.

— У тебя будет еще много страшных дней, если ты не научишься закрывать рот.

Алихан тянет меня к себе, наклоняется и прижимается к моим губам в холодном и жестком поцелуе. В моем первом поцелуе.

По моим щекам скатывается слеза.

Алихан отстраняется и берет меня за руку, разворачивая к гостям.

— Представляю вам мою жену — Камилу Бердыеву, — говорит он громко, чеканя каждое слово.


Глава 4

— Улыбайся, моя жена, все на тебя смотрят, — произносит тихо, но жестко Алихан.

Я улыбаюсь.

Губы дрожат, но я растягиваю их в тонкую полоску, надеясь, что никто не заметит моих слез. Фату уже откинули, и теперь каждый гость может разглядеть мое лицо — бледное, и не такое красивое, как у моей сестры.

Пусть смотрят. Пусть запоминают. Может быть, когда-нибудь кто-то из них вспомнит, как сегодня выглядела невеста, которую вели под венец, словно на казнь.

Мы проходим в банкетный шатер, организованный здесь же на территории особняка.

Здесь все кричит о роскоши.

Столы ломятся от угощений — огромные блюда с пловом, мясом, фруктами, восточными сладостями. Хрустальные бокалы, золотые приборы, живые белые орхидеи в вазах.

Мое место теперь рядом с Алиханом, во главе длинного стола. Напротив нас его дядя, самый старый Бердыев с масляной улыбкой, и какие-то важные мужчины в дорогих костюмах.

Моя семья теперь сидит за другом столом.

Дарина оттуда бросает на меня тревожные взгляды, ее младшие сестры с восхищением рассматривает убранство шатра, отец и брат выглядят довольными, как и многочисленные тетки.

Мне кусок в горло не лезет, поэтому пока все трапезничают и пьют, я ковыряюсь в тарелке с пловом не поднимая глаз.

Еще так давит на ребра этот чертов корсет! Если б хотела поесть и то не смогла бы.

— Сейчас будут подарки, — вдруг говорит Алихан, не поворачивая в мою сторону головы. — Принимай их с благодарностью. Кивай и улыбайся. Слова благодарности говори тихо, чтобы слышали только даритель и я.

— Я знаю правила этикета, — отвечаю я сквозь зубы.

— Прекрасно. Тогда не позорь меня.

— Ты постоянно будешь мне об этом говорить?

— Да. Пока ты не выучишь это, — произнося это Алихан все же мажет по мне быстрым взглядом.

Подарки несут один за другим.

Дорогие сервизы, золотые подносы, меха, часы, мужчины дарят конверты с деньгами, толстые, набитые купюрами. Каждый подходит к нам, жмет руку Алихану, а мне целует запястье или щеку.

Я чувствую себя марионеткой: наряженной, безгласной.

И вот когда поток гостей на минуту иссякает, Алихан поднимается из-за стола. Ему даже не приходится привлекать к себе внимание, все вмиг замолкают.

Вот что значит истинная власть.

— У меня тоже есть подарок для моей жены.

Я поднимаю на него глаза.

Он стоит надо мной высокий и широкоплечий, абсолютно чужой. Я тоже поднимаюсь на ноги. Кто-то подносит ему бархатную коробочку темно-синего цвета.