Заложница Беса
От автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны. Герои неидеальны, виртуозно ругаются матом, упрямы и зачастую игнорируют предупреждения Минздрава. А вы умных людей не игнорируйте… слушайте врачей, берегите себя и своё здоровье. Оставим вредные привычки бумажным героям!
Глава 1
Глупо... очень глупо искать совесть у человека с говорящим прозвищем. Они уважают силу! А если ты не готов воевать, тогда попробуй не стать его врагом... А то прощать Бес так и не научился.
Кованые ворота серого особняка тревожно поскрипывали от ударов стылого октябрьского ветра. Ледяные порывы били в затылок, подталкивали меня, принуждая побыстрее перейти черту и оставить свою прошлую жизнь. А все потому, что нет смысла мучиться напрасными надеждами на спасение. Уже всё решено…
А надежды – зло… От них всегда беда! Надежда на будущее, на закон, права и возможность самостоятельно определять свою судьбу. Кому нужны эти пустые мечты и желания?
Для чего?
Если тебе уже уготовлена роль Настеньки из старой русской сказки…
— Камилла, дочка, — зашептал отец обманчиво вкрадчивым голосом, вот только его толчки в спину были ещё резче и холоднее порывов ветра…
В каждом звуке, в каждом его жесте и движении присутствовал едкий страх. Им просто смердело от этого загнанного и жалкого старика.
Вдруг я передумаю и брошусь наутёк от этого проклятого самим дьяволом места!
— Дочка, ты же помнишь, что это наш последний шанс? — жалостно захрипел он.
Вот только по надутым на лбу венам я видела, что он готов заорать, схватить меня за шкирку и лично оттащить к тому… кому меня ПРОДАЛ.
— Папа, помолчи, — я сжала виски, пытаясь притупить пульсацию, но она, подобно глухим барабанам, лишь усиливалась, норовя расколоть череп пополам.
Но… Я и на это была готова, лишь бы не переступать порог дома Тимура Бесадзе.
— Камилла, соберись! Ты же хочешь спасти сестру? — отец все отчаяннее тряс мою руку, а сам осматривался, уловив, что толпа охранников постепенно смыкала круг, загоняя нас в свой капкан.
Я уже давно заметила, что вооруженные до зубов качки делают шаг каждый раз, когда я заношу ногу, но так и не осмеливаюсь ступить на территорию дома. Это мне так намекали, что сегодня я в любом случае окажусь в доме Беса, и им все равно – добровольно или силой… Других вариантов, очевидно, мне не оставили.
Я и так оттянула отпущенное время свободы до предела. Противилась, брыкалась, лелеяла тупую надежду на чудо… Всё не могла распрощаться с младшей сестрёнкой, сидела у её больничной койки, питаясь глупыми надеждами.
Корила себя, судьбу и тихо завывала, ведь не так поступают любящие старшие сёстры. Чем дальше я тяну время, чем дольше прячусь и сопротивляюсь неизбежному, тем позже Лилю посадят в бизнес-джет и отвезут туда, где могут вылечить её болезнь.
Рак… Раковая опухоль. Порою мне кажется, что эта болячку поразила не только мою сестру, но и всю нашу семью, всю нашу счастливую и размеренную жизнь. Мы все больны…
Всего за один год я потеряла почти всю семью. Что может быть страшнее, чем остаться одной на этой гребаной, полной несправедливости планете? Сначала от этой пакостной болячки умерла мама. Но мы даже не успели прийти в себя, как эту же агрессивную форму выявили у моей милой и доброй пятнадцатилетней сестрёнки, а следом ушла и бабушка, её сердце попросту не выдержало удара.
А моё выдержало… И оно бьется! Я жива, здорова, стою и трясусь от страха, а моя маленькая сестра может уже никогда не пробежать по зеленой траве, не полюбить мальчишку-хулигана, не испытать неловкости первого поцелуя… Она не прочтёт новых книг, не досмотрит концовку сериала, ведь продолжение выйдет лишь в следующем году.
У неё попросту нет этого года!
А у меня времени полно…
Это несправедливо! Почему жизнь забирает самых достойных? Почему их светлые души нужны там, наверху, в то время как Земля порабощена подлецами и настоящими Бесами… Вполне телесными, опасными и ублюдочными.
— Как только ты войдёшь в дом, Лилю сразу повезут в аэропорт, — заикаясь, выдал отец.
Он словно обессилел и больше не подталкивал меня… Потух и напор в его голосе. Папа посматривал на меня, как на божество, что может сохранить жизнь его дочери. Казалось, он готов упасть на колени и умолять меня спасти её жизнь…
— А ты? — сухо спросила я, даже не пытаясь посмотреть отцу в глаза. Кажется, я их не видела почти два месяца. Они вдруг стали… противнее кишащих тараканов, логова змей, смрада саранчи, протухшего мяса.
Я нарочно накручивала себя, чтобы никогда не забыть, что мой отец, спасая одну дочь, отдаёт на съедение вторую! Не забывать… Помнить каждого обидчика, чтобы в любой момент быть готовой воткнуть нож в самое сердце.
— Камилла, я успею… Я буду с ней каждую минуту, буду присылать тебе сообщения, фото, снимать видео… — он вновь схватил меня за запястье, прошелся по озябшей ладони, поднялся вверх до безымянного пальца и тяжело выдохнул, когда не обнаружил обручального кольца, подаренного Бесадзе. — Дочь, я понимаю, что бы я сейчас ни сказал, это не искупит моей вины… Но ты же знаешь наше положение!
О нашем положении знает весь город!
«О! Это же те самые Соболевы, которым пришлось продать все и переехать в бабушкину халупку за городом? Бедная семья… Все напасти на них свалились. И бизнес отца рухнул, и эта череда похорон… А про младшую слышали? Она же почти покойница…»
После этих слов я чуть не убила ту стервозную суку, что шепталась за моей спиной на благотворительном вечере. Только в тот раз я пришла туда не сверкнуть своей красотой и новым дизайнерским платьем. Я приползла побираться и умолять спасти свою сестру, как жалкая отчаявшаяся нищенка!
Заглядывала в глаза людям, что ещё вчера ели за нашим столом, с чьими детьми мы ходили в частный лицей, с кем отдыхали на берегу океана… Я была доведена до такого отчаянья, что согласна была ползать на коленях и унижаться. Для своей малышки я готова была на всё! Но в ответ я получала лишь холод презрительных взглядов.
В тот день я поняла, что сказка закончилась слишком внезапно. И я очень быстро превратилась из Золушки в некогда благородную побирушку.
На том вечере я сорвалась… Устроила скандал и, кажется, в порыве ярости сдёрнула парик с той самой языкастой любовницы мэра. Мне было плевать на чины и статусы, на счета в банках, я просто дошла до точки. Они сами меня подтолкнули к ней!
За это и поплатилась… Меня скрутили и бросили в полицейскую каталажку. Ну я же им больше не ровня… Ни воды, ни солнца, ни возможности хоть что-то исправить! Меня душила такая злость, что я не могла здраво мыслить. Металась по клетке, как ошалелая… Случись это год назад, то в участке бы уже топталась вереница адвокатов, но убогую нищенку некому спасать.
Но… Судьба – щедрая сука. Ублюдочная, несправедливая, но щедрая. Как на удачу, так и на несчастья. Уже через два часа меня выпустили, даже извинились, прошептав что-то вроде: «Почему же вы, Камилла Соломоновна, не сказали, что являетесь невестой Бесадзе?».
Невеста Беса… В тот момент я словно сломалась, осознав, что кроме этого ублюдка нам никто не поможет.
Я никогда не видела Беса… Порой мне кажется, что его и вовсе никто не видел. Все его знают, все боятся, благоговейно произносят фамилию, но я не нашла ни одного человека, кто бы хоть раз видел его вживую. Кроме моего отца…
Это так странно… Все знают, где он живёт, кому принадлежат чуть ли не все банки, кто отвечает за теневую жизнь региона. Но как бы я ни рылась в сети, не нашла ни единого фото. А зачем оно мне? Окажись он горбуном и уродом с гнилыми зубами, я бы все равно стояла здесь.
— Ну, хочешь… Хочешь, я выберу тебя? — еле слышно прохрипел отец и в полном отчаянии уронил голову, наблюдая, как крупицы первого снега танцуют в стихии ноябрьского ветра.
— Ты серьёзно? — мой рваный хриплый смех вырвался наружу ором стаи черных ворон.
Отец от неожиданности даже отпрыгнул, наконец-то перестав до жжения растирать место, где должно быть кольцо. Идиот! Он что, всерьез считает, что если тщательнее потереть палец, то кольцо чудным образом появится?
НЕТ! Оно не появится, потому что на прошлой неделе я загнала его в ломбард, а вырученные деньги надёжно спрятала.
Мой план был прост… Как только Лиля долетит до клиники, и ей сделают операцию, я сбегу из этого дома.
Но была одна проблема… Все это только слова, гарантом которых является Тимур Бесадзе. И дал он их отцу, а не лично мне. Никто из них не будет ни в чем нуждаться. Будут оплачены операция, проживание и перелёт с командой медиков, а отцу даже полагаются деньги на текущие расходы.
Бля… Карманные деньги пятидесятилетнему мужику, что настолько заврался и потерялся в реальности, что спустил весь свой бизнес?
Услышав это от отца, я долго хохотала… Меня буквально накрыло истерикой! Я каталась по полу, не в силах остановить мрачное веселье. Папа тогда хотел даже вызвать скорую, но благо в нашей халупе нет телефона, а на мобильник я ему из принципа ничего не закидывала… О том, что звонок в службу спасения бесплатный, он даже не подумал.
— Ты серьёзно считаешь, что я соглашусь? — я повернулась и впервые за долгое время посмотрела в его сизые глаза, потерявшие всяческий цвет. — Всерьёз считаешь, что я смогу жить, дышать, улыбаться, зная, что моя сестра умирает? А что будешь делать ты? Просто рыдать? Дальше скулить и страдать над несправедливостью судьбы? А хочешь правду, пап?
Я сделала резкий выпад, приближаясь к отцу. Заметила, как оживилась охрана, уплотняя кольцо вокруг нас.
Чёрт… Церберов стало намного больше. Из ворот высыпала ещё внушительная группа, и активнее всего на меня наступал широкоплечий здоровяк. Он игнорировал порывы ветра, не замечал продирающего холода, шел, вальяжно откинув полы пиджака, изящно касаясь кожаной кобуры, закрепленной на поясе брюк.
Интересно, а на чью сторону они встанут? Помогут мне убить папашу? Или… Ладно, это неважно. Я снова обернулась к старику и растянулась в лживой улыбке.
— Меня ты привёл, как козу в дань черному ведьмаку, чтобы тот не кошмарил деревню. Бросаешь, как Настеньку в зимнем лесу, надеясь на благородство Морозко… Но то была сказка, пап! А это… — я махнула рукой на особняк за высоким забором. — Это логово БЕСА! Со мной понятно, я – товар. Лиля с каждым днем теряет силу, желание жить, возможность дышать… А чем поплатился ты? Продал все костюмы от Бриони? Лишился люксовых тачек, квартиры, дома в элитном посёлке, стал нерукопожатным для своих дружков? Чем ты заплатил за свою глупость, папочка?
«Папочка» прозвучало слишком резко, и отец закрыл глаза, словно моя ментальная пощёчина достигла своего адресата.
Но ничего… Он стерпит!
Лиля же терпит эти мучительные капельницы, эту ядовитую химию, что отравляет её кровь в попытке справиться с раком. Но это всё тщетно… Пока не вырезать опухоль, ничего не поможет.
У меня сердце кровью обливается, когда я вспоминаю вчерашний вечер. Я лично состригла пушистые пшеничные волосы своей младшей сестрёнки, а потом расцеловала лысую головку, нашёптывая обещания, что её грива скоро снова вырастет и будет гуще прежней!
Я врала! В последнее время я только и делала, что врала Лиле, пытаясь хоть немного успокоить, в то время как отец лил пустые слезы.
Откуда ненависть? А все началось два месяца назад, когда я застала его в сарае с верёвкой. Этот подлец оказался не просто трусом, он оказался слабаком! Тогда я оторвала от стены гнилую доску и отлупила его, словно в этой семье если и есть кто-то из взрослых, то это я…
Взрослая. Ну, если я взрослая, то пора покончить со всем этим!
— Уезжай! — закричала я, а после повернулась к охране, совершенно не ощущая перед ними ужаса и страха, и прошипела в нахально-приказном тоне: — Увезите его в гребаный аэропорт! Только убедитесь, что он не заблудится, сядет в самолет, и попробует помочь хотя бы одной из своих дочерей!
И я сделала шаг… Преступила черту, прекрасно понимая, что назад у меня дороги нет. Уже нет…
Глава 2
Оглушительным ударом скрипнули ворота, зловеще лязгнул замок, а топот за спиной стал похож на строевой шаг солдат. Я думала, что во мне ненависти столько, что я даже не решусь обернуться к отцу, чтобы в последний раз посмотреть на него. Но всё же сделала это…
Его чуть ли ни силой погрузили в черный минивэн, и площадка перед домом вновь оказалась пуста. Я улыбнулась, заметив, что с ним никто не церемонился. Хоть что-то приятное…
— Камилла Соломоновна? — самый высокий и устрашающе широкоплечий бугай обогнал меня и взмахом руки указал на центральный подъезд, словно я могла не заметить это помпезное творение архитектора.
Особняк Бесадзе был не просто большим… Он был огромным! Но при этом довольно современным. Не было здесь средневековых башен, не было и цыганского красного кирпича, что очень соответствовало бы слухам, которыми я успела начитаться. Фасад из светлого камня, по периметру высились ряды колонн, объятых по-осеннему пожухшим плющом.
Дом словно состоял из разных крыльев, смыкаясь в центре в виде креста. Крыша была плоской, окна – большими, а значит, в моей камере будет не просто форточка. Но ещё я заметила, как по крыше, совершенно не прячась, прохаживалась охрана, поигрывая снайперскими винтовками. Так странно… Они следили не за периметром, их мишенью была я.
Или не я?
Обернулась… Но за спиной никого не оказалось. Во дворе были лишь я и качок из охраны.
Чёрт, наверное, не стоило набрасываться на отца. Может, они решили, что я опасна?
Большего я рассмотреть не успела, так как охранник распахнул двустворчатые стеклянные двери, и на меня из дома вырвалось теплое облако, приправленное дорогим парфюмом и чем-то сладким.
— Добрый день, Камилла Соломоновна, — в просторном холле меня встретила сухонькая женщина, одетая во все черное.
Крошечная, злая, как гадюка, и напряженная, как сжатая пружина. Юбка ниже колен, обычная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, даже клеймо прислуги – фартук – был зловеще черным с идиотской вышивкой какой-то птицы. Зато волосы старушки отливали сочной ржавчиной и переливались проскакивающей сединой.
Лицо у женщины было строгое, неприятно острое, как лезвие бритвы, нос крючковатый, макияж минимальный. Сжимала руки до белесых костяшек, словно она рада моему появлению здесь ничуть не больше, чем я сама.
— Меня зовут Альбина Марковна, я домоправительница…
— Домомучительница, — сходу прошептала я, стягивая пальто, что сейчас казалось мне таким тяжелым. Я не могла дышать, паника накатывала резкими волнами, хлестала по макушке, замутняла взгляд.
— Я домоправительница, и по всем бытовым вопросам вы можете обращаться ко мне, — она сделала вид, что не отметила моей дерзости, только серые глаза полыхнули рыжим, как её волосы, пламенем. Женщина перевела плавный взгляд мне за спину и едва заметно кивнула, а после добавила: — Но вообще, я готова помочь в любом вопросе, если вам это будет необходимо.
Здорово. Первого врага я уже получила. Быстро, эффективно… Вот бы рак у детей лечили так же!
— Очень приятно, — я вымучила никому не нужную улыбку. Она знала, что улыбка фальшивая, и я знала это… Но никто из нас этому не сопротивлялся, потому на сдачу я получила точно такую же.
— Мы вас ждали ещё неделю назад. Ваша комната уже готова, обед будет подан через сорок три минуты, — домомучительница отточенным движением отогнула манжету рубашки и посмотрела на свои крошечные золотые часы.
— Даже не сорок пять? — снова усмехнулась я.
— Через сорок две. Но если вы и дальше желаете задавать вопросы, то мне придется уточнять время до самого обеда. Через сорок одну минуту…
Чёрт… А бабулька ничего себе такая. И руку оттяпает по самую макушку, и спуску не даст. Обожаю таких!
— Ладно-ладно! Ваша взяла, — я взмахнула руками, оглянулась, чтобы убедиться, что мою сумку не забыли на улице. — Прошу прощения, не стоило начинать знакомство с дерзости. Но и вы меня поймите. Не каждый день выдается возможность побывать в роли товара.
Альбина Марковна возмущенно вскинула бровь, и я готова была поклясться, что её тонкие губы дрогнули в подобии улыбки.
— Ну? — я вполоборота обернулась к здоровяку, что стоял за спиной и отряхивал от снега моё упавшее с плеч пальто. — Веди меня к супругу… Кстати, а он не импотент, надеюсь? А то чем мне тут развлекаться в этой вашей фешенебельной клетке? Или товар не имеет права на плотские утехи? Супружеский долг не нужно будет уплачивать?
— Ой, девка-а-а-а, — еле слышно прошептала Альбина и забрала моё пальто из рук охранника. — Вещи ваши доставят в комнату. После встречи я вас лично сопровожу.
Я снова ощерилась и, гордо вскинув голову, двинула следом за охранником, пытаясь сразу запомнить расположение комнат.
Планировка интересная… Не совсем типичная, но довольно уютная. Должна признать, что у дизайнера интерьера со вкусом была полная гармония. А это редкость, учитывая скорость смены современных трендов. Никакой лепнины, каменных статуй, колонн и вычурных картин. Скупая классика, сдержанные цвета, море живых растений и обилие предметов современного искусства.
Я порой притормаживала у картин, чуть ли не роняла челюсть, узнавая руку художника, но мой конвоир имел глаза даже на затылке и начинал кашлять, тем самым поторапливая.
— А ты? — я обратилась к здоровяку и чуть ускорилась, пока мы шли по длинному коридору. — Ты не представишься?
Я, как могла, пыталась заглянуть в лицо охранника, но ничего не выходило. То ли он нарочно отворачивался, то ли это совпадение, но как только я его нагоняла, здоровяк ускорял шаг.
— Слушай, ну если ваш Бес того… на полшестого, то, может, он мне выделит какого-нибудь брутального охранника? — когда я нервничала, из моего рта неслась всякая погань, но сейчас мне было это нужно! Просто скинуть хоть каплю напряжения и встретиться с хозяином моей клетки в полной боевой готовности.
Конвоир ничего не ответил, но я готова была поклясться, что он многозначительно хмыкнул… Что это значит? Да? Нет? Однако ответом мне послужил протяжный рык, от которого по позвоночнику потек едкий страх.
Я съежилась и чуть приотстала, отмечая пугающие габариты конвоира. Такой прихлопнет и не заметит… Рост великана, плечи атланта, резкий профиль с четко очерченными скулами и острой линией челюсти – ничего не выдавало в нем добряка, готового пожалеть деву, попавшую в беду. Заметила и рваный шрам, тянущийся от подбородка до самого уха, словно кто-то пытался скальп с него снять, но не успел закончить. Боже, их что тут пытают?
Так, об этом лучше не спрашивать. Согласно моему плану, мне нужно будет сдружиться с одним из охранников. Только так я смогу сбежать сразу после того, как Лильке сделают операцию. А значит, надо бы приглушить свою дерзость.
— Слушай, ну скажи, как тебя зовут, — обессилев, прошептала я. — Хоть один нормальный человек в этом доме должен же быть? Пусть это будешь ты?
