Читать «Любовь и прочие яды» — Дарья Стааль онлайн
Страница 5 из 6
— Вот гад! — возмутилась я, закатывая рукава и готовясь долбиться в дверь до победного, но была поймана Винсентом за воротник.
— Не спеши. Допечешь его сейчас — потом не поможет. Или напакостит.
— Но нам нужно попасть внутрь! — отчаянно воскликнула я и посмотрела на Руэду.
Это, конечно, была стратегическая ошибка, потому что сознание опять поплыло в неизвестном направлении и вернулась я в реальность спустя пару минут, уже идущая под руку с Винсентом куда-то по территории академгородка.
— Что ты говорил? — спросила я, окончательно проморгавшись.
— Что мы обязательно попадем внутрь.
— И когда? — безрадостно спросила я.
— Сегодня, — уверенно заявил Винсент.
С трудом сдержавшись, чтобы удивленно не посмотреть на парня, я предпочла для начала решить более насущный вопрос:
— А куда мы, собственно, направляемся?
— В город, — невозмутимо ответил он.
— А зачем? — Я краем глаза покосилась на Руэду, но тут же споткнулась обо что-то на ровной дороге. Меня бережно поддержали и пояснили:
— Прогуляться. Пообедать, мы ведь даже не завтракали. Ну и сбежать от не в меру любопытных адептов.
— Разумно, — вздохнула я, покрепче вцепившись в его локоть.
Город просыпался после бурного празднования и выглядел сонным, мятым и немного пьяным. Слонялись еще не разошедшиеся компании — или продолжали гулять уже вновь собравшиеся. Стража смотрела на гуляк сквозь пальцы, сама слегка страдая от похмелья.
На морозе особенно ярко и вкусно пахло горячим вином, яблочными пирогами и печеньем с корицей. Винсент повел меня по узким улочкам, где каждый домик напоминал пряник под сахарной глазурью. На домах побогаче мерцали магические украшения. Дома победнее украшали деревянные ярко раскрашенные игрушки и ветки вечнозеленых йельлей.
Винсент привел меня в крошечную кофейню-пекарню на одной из самых красивых улиц Ротура. Умопомрачительный запах свежей выпечки на какое-то время даже выветрил любовный туман из моей головы. Мы сели у огромного окна на площадь с катком вокруг городской йельли, и я с любопытством разглядывала людей на улице. Впервые в жизни я проводила праздник вне дома, и мне было безумно интересно посмотреть, как это выглядит у простых людей. Тех, которых не пытаются обложить подушками при попытке надеть коньки.
— Хочешь покататься? — Голос Винсента вырвал меня из задумчивости.
— А? — не поняла я, отвернувшись от окна и предусмотрительно уткнув взгляд в чашку кофе.
— Хочешь покататься на коньках?
Я так удивилась этому вопросу, что аж нечаянно посмотрела на парня. Пару минут мне потребовалось на то, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучку и осознать вопрос.
— Наверное… Я никогда не пробовала… — растерянно ответила я. Нет, хотелось жутко, но в голове зудел матушкин голос: «Расшибешься! Покалечишься!»
— Ни разу не пробовала? — искренне удивился маг. — Тогда идем.
Парень кинул на стол монетку и за ручку повел меня на улицу. А я… а я почему-то взяла и пошла. И совершенно не переживала, когда Винсент помог мне надеть коньки. И вообще была спокойна, когда вышла на лед. И даже вот ни капельки не испугалась, когда ноги разъехались и я рухнула прямо на Винсента. И… и вот теперь я совершенно точно знаю, как выглядит пресловутая корова на льду!
— Позорище! — простонала я, в очередной раз едва не пропахав носом по льду.
— Для новичка ты держишься весьма неплохо, — не моргнув глазом соврал Винсент.
— Неплохо? — восхитилась я такой неприкрытой лести.
— Ну-у-у… — протянул парень, в очередной раз поддержав меня. — Ты весьма упорна.
— О да, — буркнула я, расставив руки в разные стороны в попытках найти равновесие. — Упорство — мое второе имя.
Винсент, хотел что-то сказать (не иначе как успокоить мое уязвленное от собственной грации самолюбие), но вдруг в одно мгновение поменялся в лице. Сосредоточенный, злой взгляд, плотно сжатые губы, замершая напряженная поза. Я попыталась проследить, куда он смотрит, но ноги снова предательски разъехались, и парень ловко придержал меня за талию.
— Что там? — спросила я.
— М? — непонимающе приподнял брови Винсент.
— Ты как будто увидел что-то неприятное, — цепляясь за рукав его куртки, пояснила я.
— Разве? — почти искренне удивился парень. — Тебе, наверное, показалось.
Я хотела возразить, что ничего подобного, но, заметив снова промелькнувшую тень на лице Винсента, решила не цепляться к деталям. В конце концов, у каждого из нас есть свои секретики.
— Пойдем в тепло. Здесь недалеко есть недурная ресторация, пообедаем и погреемся, — взяв меня на буксир, предложил Винсент.
Меня хватило лишь на то, чтобы повиснуть на нем, вдыхая аромат терпкого парфюма, и, прикрыв глаза, наслаждаться безаварийной ездой до выхода с катка. Обед — это хорошо. Особенно в компании такого мужчины.
***
И вот мы снова сидели в ресторации «Осколок неба» в небольшой комнате с уютными диванами и мягким светом. Из общего зала доносились приглушенные звуки: музыка и чьи-то голоса. Я крутила головой, рассматривая интерьер. Скорее из любопытства, чем по необходимости.
Для приграничного города «Осколок» был неприлично хорош. Дорогие обои с позолотой, картины с натюрмортами в роскошных рамах, накрахмаленная скатерть, о край которой можно порезаться, миленькая свечка с трепещущим огоньком для создания интимной атмосферы на столе и маленькая ваза с цветами. Все очень даже шикарно, но с хорошим вкусом.
Пожалуй, если бы «Осколок» поставить где-нибудь в столице, его оценили бы по достоинству.
Винсент сидел напротив и листал меню, а я поймала себя на том, что, закончив рассматривать комнату, стала рассматривать парня. Все-таки он был хорош. Явно из наших, магов и аристократов. Но какой-нибудь малый род или приемный сын. Такое бывает, когда у неблагородных просыпается дар — детей отдают в магические рода. Это не совсем добровольная процедура, но новорожденный маг без контроля может быть опасен. Как правило, их воспитывают на равных с родными детьми, хотя некоторые по достижении совершеннолетия возвращаются в родные семьи.
От нашего рода, кстати, никогда не возвращались.
— …Хель!
Я нехотя собрала мысли в кучу, с трудом оторвавшись от благородного профиля сидящего напротив парня. Ощущение было, словно я — муха, а вокруг вязкий мед. Смертельно сладко.
— Да? — спросила я, уткнувшись взглядом в столешницу.
— Что будешь заказывать? — терпеливо повторил свой вопрос парень, сунув мне под нос меню.
Листание страничек с перечнем вкусняшек меня приободрило. Заказав себе язык, жаркое, фруктовый чай и кусок знаменитого ротурского торта, я откинулась на спинку дивана. В университете кормили сносно, но с домашними шедеврами, конечно, ни в какое сравнение не шло. И я очень скучала по хорошей, разнообразной кухне.
Меж тем Винсент отстегнул от пояса флягу и сделал пару жадных глотков.
— Запрещеночка? — поинтересовалась я, рассматривая флягу.
Флягу, я сказала, а не эти сильные, надежные, красивые руки!
— М? — не понял парень.
— Ну, ты ее никому не даешь, видимо, внутри какое-нибудь запрещенное зелье. Предположила бы выпивку, но мы в ресторации…
— Нет, — усмехнулся Винсент. — В жидкости ничего особенного. Все дело в сосуде.
— О. — сообразила я и замолчала.
Подарок. От братьев знаю, что фляга относится к категории личных подарков. Такое дарят или сослуживцы, или девушки. Судя по тому, что это была посеребренная фляга с чеканным узором, суровой мужской дружбой здесь и не пахло.
— Подарок, — зачем-то пояснил Винсент. — От дорогого человека.
Я немного помялась, размышляя, действительно ли мне так любопытно, как я думаю, или это не моего ума дела. Любопытство победило всухую.
— Девушка? — негромко спросила я.
— Невеста. Бывшая, — усмехнулся маг.
Я задержала взгляд на жестком изломе его губ, а потом почему-то посмотрела выше. В его удивительных синих, точно редкий сапфир, глазах, плескалась такая боль утраты, что мне самой стало тоскливо. По моей щеке побежала одинокая слезинка, а я с трудом разлепила губы и проговорила, преодолевая приворотную магию на чистых волевых:
— Соболезную.
И вдруг в один миг вся печаль, боль и горе во взгляде парня превратились в злость или даже бешенство.
— Она… жива, — спокойно ответил Винсент. — Я умер.
У меня хватило силы воли прикрыть глаза и, усилием воли удерживая трезвость мысли, уцепиться за последнюю фразу. Что же с тобой случилось, парень? И почему ты оказался здесь?
Глава 12
Ночью мы должны были идти на дело. То есть нарушить пару десятков правил академии и залезть в библиотеку без спроса. Беспокоило ли это меня? О нет! Наоборот, мысль о том, что я под покровом ночи отправлюсь пакостничать в компании Винсента, заставляла испытывать восторг и азарт.
Причина была в основном в приворотном зелье, но не только. Годами слушая о том, как безобразничали братья в своих магических академиях, я чувствовала, что нарушаю традиционное семейное развлечение «допеки ректора». И вот теперь наконец-то мне выпал шанс оставить свой след в семейной истории!
О том, что увлекательным рассказом о своих приключениях я еще не скоро смогу поделиться с братьями, старалась не думать.
После полуночи в мою дверь тихонько поскреблись. Я, понятно, надеялась, что будет условный стук, но подозрительный шорох — тоже сойдет.
— Готова? — тихо поинтересовался Винсент, не спеша переступать порог моей комнаты.
— Как волкодлак в полнолуние! — бодро ответила я.
Винсент приподнял бровь, и у меня аж дыхание перехватило от его скептического взгляда.
— Волкодлаков не существует, — пояснил парень, когда я перестала строить ему глазки и часто-часто хлопать ресницами. — Это миф.
— А оборотней? — поинтересовалась я, пытаясь не смотреть в глаза магу и сосредоточившись на его переносице.
Какая потрясающе красивая, мужественная и волнительная переносица!
— Хель! — тихо рыкнул Винсент, и я почувствовала, как ноги предательски слабеют от его голоса с легкой хрипотцой. — Если ты не в состоянии идти, я отправлюсь один и оставлю тебя здесь ждать.
А вот эта угроза возымела действие почти так же хорошо, как ушат холодной воды. Лишить меня самого первого вредительского приключения? Не позволю!
— Не представляю, что ты там найдешь один, — буркнула я, демонстративно отворачиваясь. — Там, во-первых, искать-то почти нечего, а во-вторых, ты же маг. И совершенно ничего не смыслишь в пассивных науках.
Винсент вздохнул:
— Я не хотел тебя обидеть, но ты явно не в форме. А если нас поймают, будут проблемы, и все усложнится.
— А, значит, сейчас у нас проблем нет, а уровень сложности приемлемый? — ехидно поинтересовалась в ответ и покосилась на парня.
Винсент сдержанно улыбнулся:
— Контролируемый.
Я прошлась по комнате, размышляя над ситуацией, а потом аж подпрыгнула от пришедшей мне в голову идеи. Гениальной, разумеется!
— Тебя надо разукрасить! — радостно воскликнула я.
— Прости? — не понял парень.
— Разукрасить, — терпеливо повторила я. — До неузнаваемости!
Парень как-то сдавленно кашлянул и поинтересовался:
— И… каким образом?
— Косметическими красками, конечно же.
— А зачем?
— Чтобы ты не был похож на самого себя, разумеется. По идее, это должно э-э-э… помешать магии. Раз уж она срабатывает на твою внешность, надо ее изменить.
Винсент смотрел на меня скептически, а я поспешила развить мысль:
— Во многих городах есть система магических зеркал, с ее помощью можно найти любого человека по лицу. Но система еще сырая, и ее можно обмануть, изменив внешность. Другой цвет волос, круги вокруг глаз…
Вот теперь парень слушал меня внимательно, со всей возможной серьезностью. И задал один очень волнительный и очень важный вопрос:
— И откуда ты знаешь про эту систему магических зеркал? Она же вроде бы как засекречена.
Упс.
То есть сначала «Упс», а потом мир опять утонул в розовом тумане. Мне даже не было тревожно за себя или страшно за свою легенду, так на меня умиротворяюще действовали эти синие, как бездонное зимнее небо, глаза.
— Хель! Хель! — безуспешно пытался вернуть меня в реальность Винсент.
Пришла в себя я под тихую ругань мага. Если выкинуть нецензурные слова, все равно получалось очень даже длинное предложение:
— Демон раздери ту сволочь, что подлила этот идиотский приворот!
Проморгавшись, я с удивлением поняла, что в комнате вместо Винсента находится кошмар любого эпилептика: юноша с лицом, расписанным разноцветными кругами, мало чем походивший на любовь всей моей жизни.
— Ты что, мою косметичку распотрошил? — ахнула я.
— И распотрошил, и применил по назначению до последнего пигмента, — ответило мне лицо голосом Винсента.
— Кошмар, — честно сказала я.
— Зато работает, — невозмутимо ответило лицо.
— Работает, — без особого восторга согласилась я. — Но если я начну заикаться, это будет на твоей совести. И ты теперь должен мне новую косметичку.
Винсент хмыкнул:
— Я подумаю.
Решив, что думать он может и на ходу, мы отправились в библиотеку.
Шагать туда было одно удовольствие! Я не спотыкалась, не витала в облаках, не предавалась фантазиям о рюшечках на свадебном платье. Просто шла в компании разукрашенного парня и тихо молилась, чтобы никто не попался нам по дороге. Потому что если меня, виснущую на красавце-маге, еще можно объяснить с горем пополам и вредом для моей репутации, то аргументировать дефиле разрисованного парня в моей компании по пустым коридорам затруднительно.
Ночь в академии — дивное время. Можно встретить целующуюся парочку, парочку, бьющую друг другу морду, и парочку, размахивающую листами с лекциями. Винсент шел, крепко держа меня за руку и натянув на голову капюшон, скрывающий его новое лицо. Зачем он держал меня за руку, я так и не поняла — сбегать я не собиралась, спотыкаться тоже. Но руку не отнимала. Было приятно, хоть и от приворота.
Так что мы преспокойно дошли до библиотеки, и только я успела подумать, что вся затея будет плевым делом и даже рассказать будет нечего братьям, как Винсент задумчиво произнес:
— Что ж вы тут храните, что так тщательно запираете?
Я проследила за его взглядом и увидела огромный, размером с мою голову, амбарный замок. И россыпь замочков поменьше. Конструкция выглядела массивной и впечатляла.
— Говорят, сюда раньше адепты бегали по личным делам разного рода… — припомнила я сплетни, — и в конце концов библиотекарю это надоело, так что он решил вопрос кардинально — взять любопытствующих измором.
— Действительно, — пробормотал Винсент, — пока все замки отковыряешь, никакое свидание не нужно.
Я, конечно, была с ним согласна. Но у нас-то не свидание! И нам-то внутрь нужно по прямому назначению! Очень нужно!
— Ладно, — вздохнул парень. — Вот тебе срочный курс навыков домушника, которые, надеюсь, никогда тебе не пригодятся.
— Даже боюсь спросить, где ты ему научился, — пробормотала я.
— Не поверишь — в академии, — хмыкнул Винсент.
— Интригуешь!
— А, ничего такого… — отмахнулся он, закатывая рукава и подходя к замкам. — У нас ректор поймал каких-то особенно талантливых воров на территории академии. И решил, что казнить их будет слишком легко и безболезненно, а потому заставил читать целый курс воровского дела.
— Раз поймал — не такие уж они были и талантливые, — заметила я.
— Это с какой стороны посмотреть, — возразил Винсент, извлекая откуда-то из складок одежды отмычку, подозрительно походившую на женскую шпильку. — Они ж лезли обворовывать одного магистра и обворовали удачно. А поймал их ректор, и нечаянно. Но к делу это не относится. Значит, смотри…
Смотрела я во все глаза, но ничего не видела. То есть, конечно, я видела, что Винсент каким-то хитрым способом поковырялся в замке, тот посопротивлялся для вида, но, обреченно щелкнув, пал. Потом следующий, потом следующий и следующий… Парень даже терпеливо комментировал свои манипуляции, но понятнее от этого не становилось.
— Дай попробовать! — в конце концов потребовала я, когда замков осталось совсем мало.
Винсент, уже воткнувший шпильку в очередной замок и немного поковырявшийся в нем, осторожно выпустил конструкцию из рук и сделал приглашающий жест.
Я, чувствуя воодушевление и кураж, принялась усердно колупать шпилькой в скважине. Стоит ли говорить, что колупала я тщетно.
— Ну чего ты возишься? — поторопил меня парень. — Я же почти все сделал.
Не знаю, что он там сделал, но не получалось решительно ничего! Я упрямо засопела в ответ и продолжила ковырять замок. Винсент вздохнул, обнял меня со спины, взял мои руки в свои и начал аккуратно и медленно моими руками вскрывать замок.
Какие у него потрясающие руки! И почему я раньше этого не замечала? Это же просто преступление — игнорировать его руки! Такие крупные, натруженные фехтованием ладони, что мои ладошки в них просто утонули. Сильные пальцы оказались внезапно нежными. А широкая грудь, к которой я была прижата спиной? О, какая неоднозначная позиция! Я замерла, стараясь не дышать, и тихо млела от внезапно нахлынувшей нежности прикосновений.
Сквозь сладкий розовый туман были еле слышны тяжелый вздох и бормотание «М-да, потеря бойца».
Очнулась я оттого, что на меня нос к носу пялилось какое-то кошмарное чудовище. Глаза — черные провалы, щеки — зеленые круги, брови фиолетовые, на подбородке монохромные полоски, а на лбу вообще красная по желтому крапинка.
— Мамочки… — жалобно пискнула я, сползая по стене.
— Соберись, тряпка! — грозно рыкнуло чудовище очень знакомым голосом.
Спустя еще пару минут я проморгалась и поняла, что чудовищ нет, зато есть очень недовольный Винсент.
— Очнулась? — недовольным тоном спросил он.
— Угу.
— Говорил же, надо было тебе сидеть в комнате.
— Возможно, — не стала я спорить с очевидным. — Но я уже здесь. Открыл?
— Прошу. — Парень сделал приглашающий жест, и мы просочились в библиотеку через приоткрытую дверь.
Внутри все было как обычно, за исключением одной маленькой детали — света нет. Вообще. Никак. Совсем. Мы зашли и встали на границе тьмы и блеклого освещения коридора.
— Может, это, наколдуешь какой световой шарик? — предложила я Винсенту.
Маг он, в конце концов, или где?
Но вместо такого простого и изящного заклинания света парень сделал пару шагов в сторону и растворился в темноте. Точнее, должен был раствориться, но благодаря маменькиным отчаянным попыткам сделать из меня мага я употребила столько зелий разной степени запрещенности, что сейчас преспокойно видела в темноте. Но не говорить же об этом первому встречному-поперечному? Пусть даже у него такая потрясающе широкая спина. И поясница. И… все, что ниже, да, тоже очень перспективное.
Так что, пока я снова погружалась в блаженный розовый туман, Винсент прошелся вдоль стены и нащупал магический рубильник.
Щелк!
Вообще, по закону жанра, сейчас должна начать выть сигнализация. Братья рассказывали, что у них в библиотеках стояло сто тысяч ловушек и сигналок, чтобы хватать, и отпугивать, и снова хватать нерадивых полуночных студентов. Но у них там библиотека была филиалом бестиария: живые книги, демонический персонал и лич-библиотекарь, так что охранные системы более чем оправданы.
Но мы таким разнообразием персонала похвастаться не могли, да и среди малого количества книг ценных не имелось от слова совсем. Поэтому после оглушительного щелка ничего не произошло. Ну, кроме того, что включилось дежурное освещение.
— Ты опять? — устало спросил Винсент, подходя ко мне.
Я моргнула: боевой раскрас парня развеивал приворотный дурман похлеще ушата холодной воды.
— Нет! — соврала я. — Я в норме!
Винсент посмотрел скептически, но спорить не стал — не до того.
— Ладно, — кивнул он, — идем.
И пошел. Вперед!
— Стоять! — воскликнула я, хватая его за рукав и понимая, что сейчас опять будут плечи, пояс и то, что ниже. — Ты же тут ничего не знаешь! Я пойду, а ты за мной.
И, обогнув парня по дуге, очень уверенно устремилась к стеллажам, о содержании которых не имела ни малейшего представления.
Спустя полчаса бессмысленного блуждания меж полок Винсент начал что-то подозревать.
— Ты понятия не имеешь, что мы ищем.
— Ты тоже, — легко согласилась я.
За спиной раздалось невнятное рычание: кажется, магу мой ответ не очень понравился.
— Расслабься. У нас практически нет литературы, мы успеем за ночь библиотеку вдоль и поперек исходить.
— То есть как «нет литературы»? — с некоторым ужасом спросил Винсент.
— Очень просто, — пожала я плечами, останавливаясь у одного из стеллажей и рассматривая корешки. — Пассивно одаренных мало, еще меньше тех, кто имеет желание и возможность обучаться. Вот меня, например, не хотели отпускать… — сказала я и прикусила язык.
С моей легендой о сиротке из приюта при храме это вообще мало вязалось.
— Да, жрецы не любят отпускать одаренных детей, — внезапно согласился парень, и у меня отлегло.
Ровно до того момента, как он задал вопрос:
— Как же ты сбежала?
Сбежать из храма — любого, не обязательно столичного — задача нетривиальная. Особенно если все вокруг знают о твоей полезной уникальности. У одного из моих братьев близкий друг был как раз из этих, сбежавших храмовых сирот. Невероятно сильный маг! Очень перспективный. Брату даже почти не пришлось уговаривать отца принять его друга в наш клан — такой ценный кадр был. А вступать в открытую конфронтацию с нашей семьей ни один жрец не решится в здравом уме и твердой памяти…
Но все это не отвечало на вопрос, как же я совершила гипотетический побег из гипотетического храма.
— Долгая история, — медленно проговорила я, изображая жуткий интерес к корешкам.
— И наверняка увлекательная? — поинтересовался Винсент, подошедший как-то слишком близко. Опасно прямо-таки.
— Отойди, — прошипела я. — А то я опять буду считать розовых кроликов.
— Но ты же меня не видишь? — удивленно спросил он.
— Да я затылком чувствую, как ты на меня смотришь! — воскликнула возмущенно
— И как же? — ехидно осведомился Винсент.
Хотелось сказать что-нибудь эдакое, но я кинула беглый взгляд на соседний стеллаж и мгновенно потеряла нить разговора.
— То, что нужно, — сообщила, подходя к полкам и выдергивая плотно сидящую книжицу.
Это была маленькая, чуть больше моей ладони, записная книжка. Совершенно девчачья — в миленькой розовой обложке с буквами «Блокнотик» золотого тиснения. Плотные страницы внутри аккуратно исписаны красивым, круглым, убористым почерком. Сплошная вязь букв изредка прерывалась списками, графиками или табличками. Это была не просто какая-то там записная книжка, а личные студенческие записи магистра Ортон!
— Я сейчас впаду в экстаз! — честно призналась я, быстро листая находку.
— Да я даже к тебе не подходил! — взвыл с приличного расстояния Винсент.
— Не поверишь, но ты тут совершенно ни при чем. — Я развернулась и помахала книжечкой. — Это личные записи магистра Ортон. И здесь есть антидот к твоему привороту.
— Он не мой, — мрачно возразил парень.
Можно было бы с этим, конечно, поспорить, но время и место не располагали.
— Сейчас перепишу, и можно идти, — плюхнувшись прямо на пол, сказала я.
Выудив из кармана чистые листы и стило, я принялась быстро записывать ингредиенты и технику приготовления. К моей великой радости, готовить антидот было легко — здесь даже Винсент бы справился. С ингредиентами оказалось сложнее — части названий я просто не знала и ни разу не слышала. Но я надеялась, что госпожа Курка будет любезна и не любопытна.
Размашисто поставив точку в записях, я вернула блокнотик на место и любовно погладила его по корешку. Хорошая вещичка, надо будет еще как-нибудь заглянуть в нее.
— Я готова! — сообщила, поднимаясь на ноги и ища глазами Винсента.
Парень стоял, прислонившись плечом к одному из стеллажей, и смотрел на меня так внимательно, что стало неловко. И приворот тут был совсем ни при чем.
Я вопросительно приподняла бровь, и в этот момент маменька могла бы мной гордиться. Она всегда говорила, что молчаливые вопросы удаются мне лучше всего. Возможно потому, что шестнадцать лет я в разной форме спрашивала у родителей, когда же, наконец, они выпустят меня из дома?
— Нет, ничего… — покачал головой Винсент, отлипая от полок. — Идем?
— Идем, — подтвердила я.
Но просто так выйти из библиотеки нам, конечно же, не удалось. Сначала пришлось защелкивать обратно все замки. Я даже немного запереживала — вдруг перепутаем порядок? Но Винсент предусмотрел и это и сейчас уверенно собирал конструкцию обратно. Было раздражающе медленно, зато надежно.
— Опыт? — невинно поинтересовалась я, из праздного любопытства пытаясь определить социальный статус парня.
— Лучший на курсе, — жестко усмехнулся Винсент, защелкивая последний замок.
Он снова взял меня за руку, и я испытала внутренний трепет от прикосновения его широкой, горячей ладони. Но в этот раз почему-то мир не поплыл приятным розовым туманом. Коридор оставался четким, мысли — ясными, ноги — твердыми. Так бы мы, наверное, и дошли до общежития, но почти перед самым входом в жилой корпус навстречу раздались голоса.
И если один был мне незнаком, и беспокойства не вызывал, то вот второй…
— Ректор! — ахнула я, заметавшись по коридору ошпаренной кошкой.