Страница 1 из 6
Кристина Воронова
Отдел Магических Отходов.
Алла – брюнетка с потрясающей фигурой и чёрными глазами. Путешествует, богатая, зарабатывает на своих обнажённых фото и виртуальных старичках-любовниках. – 27 лет. У отца есть чёрный и зеленоглазый кот Бармалей.
Ника – сидит у неё на шее, снимает крохотный домик в коттеджном посёлке, стройная, среднего роста, почти плоская, серо-зелёные глаза, светло-русые волосы, милое личико. Большая семья, никому нет до неё дела. И где до сих пор проживали её родители, дедушка с бабушкой, сестра и её трое детей. Интернет-зависима и подруго-зависима 26 лет.
Максимилиан Леопольд – шеф – 40 лет, выглядит на двадцать пять.
Асмодей Вифлиемович, можно просто Ади. – 28 лет, брюнет, смуглый с восточными чертами, чёрный маг.
Виктория – его девушка, сектантка.
Афина – коротко стриженная брюнетка, секретарша Леопольда. Таис – старшая сестра, провидица, жрица Геры.
Юйлун – девушка наполовину дракон.
Элладор – чёрные волосы, синие глаза, враг.
Мария – блондинка, синие глаза, враг. Сестра Элладора
Эркюль Поттер, один из любовников Ники, маг-детектив, оживлённый из книги ненаписанных историй
Зорро – громадный чёрный кот с голубым и жёлтым глазами.
Мартин Лютер из отдела исследований, парень Мрии. Похож на хиппи с длинными русыми волосами и карими глазами. Милый и добрый.
Ангелус – враг, глава Ордена Серых магов
Илья Муромец и Алёша Попович – близнецы, карие глаза, каштановые волосы, очень мускулистые и сильные.
Мрия – лекарь, эльфийка, супруга Мартина, была влюблена в Асмодея. Голубоглазая блондинка.
Подарок Аллы на день рождения Асмодея. Это была самая обычная открытка с изображением алого сердца и улыбающегося плюшевого медведя, обнимающего это самое сердце всеми лапками. Открытка, с банальным поздравительным текстом на день Святого Валентина, позволяла избавиться от боли, грусти и тоски в случае разрыва любовных отношений. Стоило обладателю этой зачарованной открытки написать на обратной стороне имя девушки, с которой он планировал разорвать любовную связь, как он её не то, чтобы полностью забывал, но мог пережить расставание гораздо легче.
Подарок Ники – заготовка под портал.
И, как оказалось, среди присутствующих из светлых были: Ника, Мрия, Мартин, Сова и, как ни странно, Зорро.
ГЛАВА 1
Алла и Ника считали себя яркими представительницами той категории закадычных подруг, которым не нужно часто встречаться, чтобы сохранить дружбу.
Когда-то давно они вместе учились в одной школе и даже в одном классе, но затем их пути разошлись. Богатенький (но не слишком) отец черноглазой брюнетки Аллы, которую Ника – не без оснований – подозревала в том, что она – еврейка, устроил любимую дочурку в институт иностранных языков.
Он наивно надеялся, что ушлая дщерь найдёт работу где-нибудь за границей, например, в крупной корпорации или хотя бы официанткой, но зато станет получать за работу самые настоящие зелёные доллары или даже куда более крутые евро… Но не сложилось.
Алла лишь нашла несколько престарелых виртуальных любовников, каждый из которых верил, что она любит только его. И с любовью рассматривал одинокими вечерами её эротические фото, не забывая щедро компенсировать затраченное на него, старика, время.
Так что Алла путешествовала, не забывая высылать родителям и подруге сувениры, пыталась понять, для чего она родилась в этом мире.
И попутно наедалась вкусностями, ночевала в понравившихся отелях и заводила тесную дружбу с молодыми и симпатичными представителями местных жителей. Которые всегда помогали снять стресс, рассказывали, где можно купить недорогие продукты и где расположены самые интересные достопримечательности.
Так что Алла прожигала жизнь, вызывая жгучую зависть у Ники. Но та мужественно терпела, считая, что вот-вот и на её улице начнётся бразильский карнавал. Или хотя бы зомби-апокалипсис.
Однако у неё с путешествиями как-то не сложилось. Пару раз получив отказ в визе, она плюнула на несчастливую судьбу и сняла небольшой частный домик, расположенный в коттеджном городке. Там она постигала основы медитации, училась жить отшельницей и работать по Интернету.
Впрочем, если бы не щедрые денежные дары Аллы, она бы давно загнулась с голоду.
Когда Алла позвонила ей в шесть утра этим солнечным осенним днём, и сообщила, что вернулась, но только на один день, так как по случаю купила недорогие авиабилеты в Барселону, Ника очень обрадовалась.
И ещё немного поспав, она быстренько собралась, стараясь не очень долго рассматривать синяки под глазами с покрасневшими белками – так как опять сидела в Интернете почти до утра.
Волосы показались ей достаточно чистыми, хотя она не могла припомнить, когда их мыла. Впрочем, душ она принимала регулярно, так как вода её успокаивала и помогала собраться с мыслями перед очередной попыткой с кем-то познакомиться – лавры подруги не давали ей покоя, или отыскать работу – с тем же нулевым или даже отрицательным результатом.
Иногда Ника мрачно радовалась, что по Интернету её хотя бы не могут побить.
В три часа дня она, как штык, стояла возле небольшой кафешки с названием "Корона", и полюбовалась короной на вывеске, которую словно стащили с какой-нибудь дешёвой куклы, изображающей королеву.
Она даже и не думала, что именно сегодня её жизнь должна кардинально измениться. Ей уже стукнуло двадцать шесть, и ни в какие резкие повороты судьбы она не верила. Или же считала, что жизнь постоянно совершает крутые виражи, но лишь на пути её лучшей – и единственной – подруги.
Девушка с беспокойством осмотрела себя в витрине, так как ей опять показалось, что люди в маршрутке, которая привезла её в город, как-то странно на неё смотрели. И какой-то мальчик даже обозвал её гиком.
Она тогда мысленно ответила, что до программиста не дотягивает. И всё, что знает, учила на поверхностном уровне, ну, или в школе и на первых двух курсах экономического института, откуда её выперли, так как она, во-первых, перестала платить за учёбу, и, во-вторых, постоянно забывала приходить на пары или на экзамены.
В общем, ей нравилось своё отражение: средний рост, хрупкое телосложение. Не модель, но вполне привлекательная, с правильными, тонкими чертами личика-сердечком, большими серо-зелёными глазами и русыми волосами средней длины, в данный момент затянутыми в низкий хвост.
Ника подумала, что выглядит вполне неплохо, если бы не нездоровый вид человека, на долгие годы заточённого в подвале. Да и взгляд у неё постоянно был то диким, то испуганным, то настолько стеклянным, что её часто подозревали в том, что она ненормальная.
Ей внезапно вспомнилось, что в аниме "Сейлор Мун" тоже имелось кафе с таким же названием. И что это место буквально притягивало ключевых персонажей.
Не успела она об этом подумать, как узрела Аллу во плоти. Та выглядела, как сочная и красивая восточная наложница из гарема богатого шаха… Которая как раз сбежала из гарема, одевшись как попало. О чём она ей и сообщила.
Алла потрепала её по голове, подёргала за хвостик и уволокла за руку, как какой-нибудь Тонкий человек свою жертву, прямо внутрь заведения, где буквально зашвырнула за столик возле окна.
– Знаешь, в последнее время мне снятся странные сны с твоим участием, – задумчиво произнесла она, побарабанив пальцами по губам, выкрашенным алой помадой. – Будто ты манишь меня пройти сквозь туман, а затем берёшь за руку и насильно тащишь к какому-то жуткому заброшенному зданию. И говоришь, что это – наш офис, и что мы там уже два года как работаем.
– Мы обе не работаем, – покачала головой Ника, вцепившись в меню, которые в них швырнула неприветливая официантка. – Ты живёшь за счёт виртуальных любовников и богатого отца, а я – за твой. Хотя да, у меня две работы: угождать тебе и пытаться хоть что-то добыть в сети Интернет. Но мне почему-то попадаются исключительно виртуальные деньги.
– А ещё мне приснилось, что за нашу работу нам даже деньги платят! – воскликнула брюнетка с волосами, тоже затянутыми в хвост, и довольно небрежно.
Облегающие рваные джинсы и футболка неопределённого цвета ясно показывали, что Алла опять увлеклась в своих путешествиях, и даже начала спать в самолётах, поездах и общественном транспорте.
Но Ника признавала, что пышная грудь и тонкая талия привлекают внимание многих мужчин, несмотря на "прикид" бывалой путешественницы.
– Ха-ха, недавно я получила от тебя двести баксов. Причём, не с твоей карточки, а почему-то с какого-то незнакомого счёта, – рассмеялась Ника, выбрав, наконец, каппучино и кусочек шоколадного торта с вишнями.
– Это была не я, – Алла вытаращилась на неё, заказав себе алкогольный коктейль и греческий салат. – Ты точно не шутишь? – уже жалобно спросила она, делая щенячьи глазки. – Потому что мне и это тоже приснилось! Что именно так нам и должны выдавать зарплату. Правда, так как мы ещё стажёры, и ничего толком ещё не умеем, то деньги выплачивались мизерные. И как раз за два года и накопилось только двести долларов. Вот мне тоже деньги эти пришли, и тоже анонимно. Я подумала, что просто забыла, что нашла очередного богатого деда. Но слишком большое совпадение с моими чёртовыми снами!!!
– Да, в нашей жизни всё происходит неожиданно и случайно, как и должны случаться истинные чудеса. Или же внезапно подкравшиеся, как убийца с лопатой наперевес, неприятности, – с философским видом заметила Ника, подперев ладонью подбородок. Потому что, несмотря на внезапно разворачивающуюся чертовщину, ей больше всего хотелось спать.
Ведь она в очередной раз читала почти до рассвета с экрана ноутбука любовный роман какой-то американской авторши о том, как тяжело жить красавице в Голливуде. И как это сложно – выбирать из кучи красивых, накаченных и богатых мужчин, которые жить не дают скромной и милой девушке, которая пришла в Голливуд лишь для того чтобы сделать карьеру, а не для всего этого вот!
Подобное чтение не только позволяло улетать усталыми и измученными серой действительностью мозгами далеко-далеко, но и вызывало жгучее желание отыскать авторшу, ухватить её за шкирняк и притащить в их страну, чтобы она попробовала пожить в их городе. Где Голливуда нет – и не предвидеться, и даже Болливуда нет, который себе даже нищие жители Индии могли позволить.
– Да ну тебя! Тоже, скажешь, чудеса, – натянуто рассмеялась Алла, нахмурив тонкие, идеально "сделанные" брови. – Полагаю, тебя всё-таки оценил какой-то мужик в Интернете. Ты же знакомишься на сайтах с иностранцами? – поощрительно улыбнулась она, разглядывая подругу с видом заботливой мамаши, которая не знает, поставить ли чадо в угол или же счесть, что её дочь из этих… Детей Индиго. А не просто долбанутая на всю башку!
– Ах, никакого толку! – раздражённо отмахнулась Ника, подёргав себя за хвостик. – Пару придурков даже приехали из своих крутых стран, чтобы осчастливить меня, нищую жительницу третьего мира, но сразу начинали тащить меня в постель. А я не могу, да и не хочу! – несколько агрессивно добавила она, вскидывая голову. Правда, эффект потерялся, так как она тут же широко зевнула, едва успев прикрыть ладонью рот.
– Сочувствую, – покивала Алла, явно вспомнив кое-что из своей биографии. – Я обычно сказочки им рассказываю, что познаю мир. Или дзен. Ну, и состоятельным отцом, работающим в собственной фирме, прикрываюсь. К тому же, я действительно много путешествую. Так что я неуловима, как песок в пальцах. Мне жаль, что тебе приходится терпеть эту грязь. Я знаю, ты запредельно серьёзно относишься к сексу. Для меня это лишь игра, – пожала плечами Алла. – Я никого к сердцу близко не подпускаю. Иногда даже поражаюсь собственной циничности. Могу переспать с красивым и накаченным парнем, не узнав его имени, а на утро вытолкнуть его из номера и даже не спросить номер телефона. Меня, кстати, из-за подобного поведения считают феминисткой.
– Ты всегда хотела быть свободной, – нейтрально ответила Ника. Завидовать подруге она почти прекратила, тем более, та не злилась на неё, когда это замечала. Что иногда вызывало просто жгучее желание впиться ногтями ей в волосы.
За последние годы Ника проанализировала свой характер, своё поведение, и осознала, что она просто другая, не такая смелая и сильная, как подруга. Впрочем, у неё были на то основания. Она росла в семье, где родители постоянно ругались и попрекали друг друга куском хлеба. И постоянно устраивали "конкурсы" на тему: "Кто кому сильнее испортил жизнь". А победитель получал по щам.
И она знала, что никогда не сможет стать такой же сильной, крутой и раскрепощённой, как подруга. Которая, при всех задатках, истинной стервой так и не стала.
Впрочем, она была этому только рада. Не только потому, что подруга, фактически, содержала её последние годы. Но и потому, что Алла была единственным человеком, с кем она общалась, не чувствуя себя неуютно, не желая сбежать в съёмный домик и уставиться стеклянным взором в экран компьютера.
– Кажется, эти стены начали на меня давить, – задумчиво произнесла Алла. – Я как-то привыкла, что почти всегда либо гуляю, либо осматриваю достопримечательности, либо что-то ищу… Куда-то лечу или еду. Как-то отвыкла я просто сидеть – без смысла и цели.
– Мы вообще-то едим, – хмыкнув, заметила Ника. – И обсуждаем странное происшествие. Когда нам обеим кто-то странный – может быть, псих?! – выслал по двести баксов. И если насчёт тебя может быть много версий – у тебя слишком много неучтённых поклонников, то насчёт меня только две: или это всё-таки была ты, но пьяная в зюзю, или же кто-то ошибся.
– То есть, в то, что мы во время сна работаем на какую-нибудь магическую фирму, ты, конечно, не веришь? – склонив голову набок и с лукавством глянув на неё, заметила Алла.
– Кажется, твой алкогольный коктейль был очень крепким, – закатила глаза Ника. – Даже странно, обычно в таких вот заведеньицах всё бухло разбавляют.
– Ерунда! Этот коктейль был мне на один глоток. Ну, ладно, на два, – закатив глаза, энергично запротестовала она. – Там же лёд сплошной.
Брюнетка поболтала соломинкой в остатках льда.
– Торт и каппучино тут ничего. Но после этого разговора мне на самом деле хочется напиться, – призналась Ника. – Когда ты говоришь такие странные вещи, я начинаю за тебя переживать. Это я у нас странная, с прибабахом, а ты вполне приземлённая девушка. Так что не отбирай мой хлеб, пожалуйста! Ведь если тебе наскучит моя роль клоуна, то ты от меня избавишься, – жалобно добавила она, отводя взгляд.
– Не говори глупостей, – отмахнулась Алла. – Ты – моя лучшая и единственная подруга, других мне не надо. Мы с тобой отлично ладим, а то, что ты не умеешь зарабатывать… Так тебя некому было учить. И обеспечить нормальный старт.
– Ага, если бы мы сейчас очутились в недалёком прошлом, то тебя бы раскулачили, – хмыкнула Ника. – И меня бы заодно за то, что беру деньги у сытых буржуев.
ГЛАВА 2
– Так, раз ни нормально поесть, ни напиться в драбадан у нас не вышло, предлагаю пойти прогуляться, – бодрым тоном ответила Алла, блестя глазами. – У меня время до двенадцати ночи. Правда, в аэропорт, конечно, нужно отправиться часа за три. Хоть будет время по дьюти-фри пройтись, но вряд ли я там найду что-то особо интересное. Разве что эти чудесные крохотные бутылочки с крепкими алкогольными напитками всегда могут пригодиться, если станет скучно в самолёте, – подмигнула она ей.
– Да, эти стены постепенно давят на меня. Хоть я и люблю находиться в четырёх стенах, но с тобой мне и прогуляться не страшно, – слегка улыбнулась Ника, подумав о том, что именно с подругой всегда чувствует себя уверенно и спокойно. Не возникает желания сжаться в комочек, стать незаметной, серой мышкой в толпе.
Ника очень удивилась, что во сне подруги именно она была заводилой. Потому что в жизни привыкла играть второстепенную роль.
– Погода – прелесть! – изумлённо воскликнула Алла, распахивая чёрные глаза. Она подняла руки и широко раскинула их и даже один раз подпрыгнула, а вместе с ней подпрыгнул и рюкзак на её спине.
– Ага, – немного лениво протянула Ника, вглядываясь вдаль. Она вспомнила, что даже утром было жарко, да так, что хотелось спрятаться куда-то в тень и срочно выпить холодного кваса и закусить ледяным мороженным.
В такие дни она радовалась, что небольшой, если не сказать, крошечный домик, который она снимала, располагался в окружении высоких и раскидистых яблонь, груш, вишен и одиноко возвышающегося дуба. Который однажды совершенно невинно и незаметно пророс на участке, пока владельцы занимались своими делами в городе. А потом обвил корнями почти весь участок.
Избавляться от громадного дерева то ли показалось владельцам слишком дорогим удовольствием, то ли немолодой семейной паре было просто лень. Сад был совершенно неухоженным, но зато накрывал дом тенью, защищая от жары не хуже кондиционера, которого в доме не имелось.
– Пошли? – игриво улыбнулась Алла и первой направилась к парку.
– Идём, – пожала плечами Ника, подумав о том, что у неё снова будут гудеть ноги после долгой прогулки, а потом она станет полночи переписываться в вайбере с подругой, чтобы следить за тем, чтобы та успешно добралась до аэропорта, а потом уже и до места назначения.
Внезапно ей подумалось, что Алла – эта та кошка, которая гуляет сама по себе. И что той на самом деле была нужна только свобода, а вот люди оставались чем-то вторичным. Лишь крошечные частицы пазла, из которых состоял окружающий мир.
А ещё ей внезапно пришло в голову, что лучшая подруга, несмотря на то, что регулярно снабжает её деньгами, никогда не предлагает поехать с ней вместе. Почему-то это очевидное открытие, которое она из-за тормознутости не сделала раньше, ранило неожиданно больно.
Впрочем, ей вспомнилось, что Алла никому и никогда не предлагала сопровождать её в странствиях. И как-то ехидно выразилась про влюблённые парочки разных возрастов, которые следовали друг за дружкой, как приклеенные: "Яркий пример сиамских близнецов, которых вроде бы разделили, но те так до конца этого и не осознали".
А ещё как-то Алла вскользь бросила: "Я не собака, чтобы надевать на меня строгий ошейник с шипами, поводок и намордник. Да и в клетку я никогда добровольно не полезу!"
– Красивый парк, – оборвала её напряжённые размышления Алла, тронув её за руку, отчего Ника вздрогнула и огляделась по сторонам ошалевшим взглядом, пытаясь понять, куда они забрели.
Вокруг, откуда ни возьмись, появился туман, густой, как свежее деревенское молоко, либо же белоснежная вуаль любого порядочного призрака.
Солнце казалось белым, будто внезапно поблекло, но при этом не потеряло своего огня, повсюду распространяя невидимое пламя, обжигавшее открытые участки тела.
Приятный прохладный ветерок остужал кожу и вызывал ощущение колоссального облегчения.
Будто тяжкая ноша на плечах внезапно стала куда более лёгкой и переносимой.
Ника внезапно вспомнила, что она не видела никакого парка возле "Короны", так как с обеих сторон здания находились обычные высотки с редкими деревьями, залитыми бетоном по самое не балуйся.
Она хотела сказать об этом подруге, даже открыла рот, но та цапнула её за руку и потащила куда-то в глубь леса. То, что это был не парк, Алла тоже вскоре догадалась, вслух заметив, что никого из людей почему-то не видно.
Но здравые мысли покинули их, будто они накурились кальяна. Или в воздухе было распылено что-то эдакое, отключающее мозги.
Они смеялись и шли быстрым шагом, разговаривая о парнях. Тут, конечно, главной скрипкой выступила Алла, у которой всегда было припасено множество историй. Как своих, так и выслушанных в пути.
Затем они перешли на книги, сериалы и фильмы. Обсудили новых популярных авторов, пофыркали насчёт экранизации их любимого старого фильма "Пикник на висячей скале".
– Этот сериал – совершенно ни о чём, – хмыкнув, заявила Алла, снова расставляя руки и кружась в белоснежно-золотой атмосфере, словно сказочное создание. Или типичный путешественник на лесной лужайке, слегка тронувшийся мозгами от свежего воздуха. – Всё вертится вокруг самой неинтересной и скучной героини. Кстати, всё-таки любопытно, что нашло на девушек, что они добровольно последовали в ловушку. И неужели они думали, что там, за пределами портала, их ожидает что-то хорошее?
– Агась, превращение в ящерок! – язвительно воскликнула Ника. – Апогей феминизма – умереть не встать!
– Ну, возможно, ящеркам в горах куда легче живётся, чем девушкам в кринолинах и корсетах, в шляпках и перчатках, которые нельзя снимать на людях под угрозой всеобщего порицания, – задумчиво заметила Алла. – Сейчас-то женщинам куда легче, правда, не везде. Ты не представляешь, сколько лекций я выслушала на тему того, что неправильно живу, что совершенно не похожа на порядочную девушку, что на мне никто не женится. И, что самое забавное, эти грозные слова на морально-этическую тему мне обычно говорят мои виртуальные любовники, которые любуются на мои белокожие прелести.
– Кстати, о ловушке и девушках на горе, внезапно сошедших с ума и потерявшихся в трёх соснах, – осторожно заметила Ника. – Не хотела тебя пугать и расстраивать, но мы сейчас находимся в похожей ситуации. Так что не ругай тех девушек, им тоже сильно досталось.
– О чём ты? – Алла закончила в очередной раз кружиться и смеяться, как припадочная, чем уже начала пугать, и уставилась на неё широко распахнутыми глазами.
– Я о том, что мы сначала очутились в непонятном парке, которого рядом с кафе "Корона" не было. А потом парк превратился в лес. Видишь, тут сосны и ели, тут лиственные деревья, тут пни какие-то торчат. Ой, а здесь грибы растут! – с горящими глазами заметила Ника, так как обожала собирать в лесу грибы и ягоды. Правда, после того как в лесу на неё напал похожий на жуткого маньяка мужчина, таившийся за кустом, и от которого она едва смогла сбежать, она больше в лес не ходила.
– Действительно странно. Что мы с тобой забыли в лесу? Мне же вечером в аэропорт, в Испанию лететь, – несколько заторможено заметила она. А затем взвизгнула так громко, что едва не оглушила Нику. – Мой рюкзак! Он пропал! А там все документы, деньги и карточки! А-а-а!
– Подожди, где ты его оставила? – Ника попыталась прогнать сонную одурь, которая наполняла сознание, будто это она пила алкогольный коктейль, а не подруга.
И собственное легкомыслие, плюс их общая неадекватная реакция, очень её беспокоили. Нет, конечно, в своё время они бывало, выпивали… Но знали меру. Алла всегда притаскивала на пикники бутылки с дорогим вином или шампанским, которое обычно либо привозила из поездок, либо утаскивала из отцовского бара. И их нормой была ОДНА бутылка на весь вечер, плюс закуска, которой они щедро закупались в ближайшем супермаркете.
Тем более, что Алла никогда раньше так себя не вела после одного коктейля. Конечно, они обе любили дурачиться. Они никак не желали выходить из подросткового возраста, несмотря на то, что обе постепенно приближались к тридцатнику.
Но устроить подобное можно было, по мнению Ники, которая сама себе в данный момент казалась апогеем здравомыслия, только после бутылок пяти… А они сегодня не выпили ни одну. Вся семья Аллы вела здоровый образ жизни, закупалась за границей многочисленными средствами для очищения организма и для продления молодости. Алла и ей притаскивала различные злаковые батончики и лечебные соки. Иногда они этими батончиками закусывали шампанское.
– Не помню! – продолжала истерить Алла, которая готова была горько зарыдать, словно напуганная маленькая девочка в мрачном лесу. Которую "очень добрые" родители оставили в сказочном лесу на съедение людоеду. – В голове всё, как в тумане. И что самое ужасное, мне кажется, что мы обе должны знать, куда нам идти, – её лицо стало настолько одухотворённым и серьёзным, что Ника на самом деле испугалась.
В этот момент она ещё больше уверилась в том, что с ними происходит что-то сверхъестественное. И что они обе уже оказались в ловушке. Точнее, в лабиринте, где можно двигаться только лишь в заданном направлении, чтобы оттуда выйти.
Точнее придти туда, куда их заманивают.
Ника осознала одно: ей нужно немедленно успокоить Аллу.
"Помирать, так с музыкой!" – с этими бравурными мыслями она ухватила подругу за руку, сжав ладонь почти до боли.
– Раз мы знаем, куда нам идти, то никто не помешает дорогу нам найти, – почти пропела она и решительным шагом направилась по тропинке, которая извилисто ложилась под ноги. Украшенная яркими осенними листьями, хотя деревья вокруг выглядели вполне себе летними, обвешанными зелёными листьями. По бокам из-за кустиков выглядывали разноцветные ягодки и душистые цветы.
И то, и другое она никак не могла опознать, хотя в своё время часто ездила к бабушке с дедушкой в деревню, где и пристрастилась гулять по окрестным лиственным лесам. Её туда отправляли на лето, чтобы родители могли портить друг другу жизнь без лишней свидетельницы. Ну и тратить на её пропитание меньше средств.
И всё равно тот удивительный миг, когда из-за поворота, когда туман вдруг расступился, показалась самая обычная "заброшка", в которые обожают наведываться современные сталкеры и блогеры, они проморгали.
Ника застыла, сжимая руку подруги всё сильнее, пока та осторожно не высвободила свои пальцы, ощущая дрожь, охватившую всё тело. И ощущение чуда, которое накрыло с головой, будто она нырнула на самую глубину чистой горной речки. Холодной, но такой освежающей в летнюю жару!
А ещё у неё возникло стойкое впечатление, что ей этот жуткий дом знаком.
– Какая-то незавершённая замороженная стройка, – деревянно застыв, пробормотала Алла. – Так часто бывает. Когда дом почти достраивают, а потом финансирование прекращается. Или владельца в тюрьму сажают. Только что эта высотка делает в лесу?!
Ника застыла, внезапно вспомнив, что ей тоже снились сны, где фигурировало это здание. Правда, почти всё подробности безумных сновидений были столь сюрреалистическими, что отвергались сознанием, когда она просыпалась. Да и сейчас девушка мало что помнила. Только странные видения заполнили голову, отчего та сразу же разболелась.
– Знаешь, как только начались все эти сны, я полагала, что Дома – не существует, – внезапно заговорила Алла срывающимся, почти истеричным голосом.
Она застыла и начала дрожать всем телом, уставившись в одну точку.
Ника выдохнула, подумав, что в такой ситуации можно и слегка "крышей" тронуться.
"Ну да, пускай "крыша" полетает по окрестностям, проветрится на свежем воздухе", – нервно хихикнула она.
– Я наслаждалась этими снами, – тихо призналась брюнетка. – Они дарили мне совершенно иные ощущения, чем от обыденного существования. Пусть даже я никогда и не жаловалась на свой вариант реальности. Но я всегда хотела нечто большее, хоть и не понимала этого до конца. И все мои глупые выходки и дурацкие поступки как раз были попытками уйти от реальности, превратить её в нечто дикое и восхитительное.
– Надо было превращать в Карлсона, который живёт на крыше, – мрачно прокомментировала Ника, не зная, что делать и куда бежать. Бросать подругу ей и в голову не приходило, и она прикидывала, сможет ли уволочь её, если той станет совсем худо.
И она была почти уверена, что они действительно попали в очень опасное место. И ей даже не надо было видеть запрещающих и предупреждающих указателей, чтобы убедиться в этом.
Интуиция буквально вопила, словно сирена в Сайлент Хилле. Собственное тело тоже предало и стало дрожать. Она вскользь подумала, что рада хотя бы тому, что не обделалась от страха.
А ужас накатывал волнами, будто болезненные судороги, постепенно погружая в бездну отчаянья.
Ника со стыдом подумала, что уже бежала бы, куда глаза глядят, наплевав даже на лучшую подругу, которую ещё пару минут назад мысленно клялась не бросать, если бы не застыла на месте от шока.
– Ты видишь, – вновь заговорила Алла таким голосом, который напомнил Нике восторженных сектантов-проповедников, – что это здание буквально переполняет реальность, господствуя в этой мини-вселенной? И только часть Дома появилась в нашей реальности, благодаря нашей с тобой ведьмовской силе, которая распустилась, будто два чёрных цветка под звёздным небом.
– Угу, конечно, – злость на подругу, лепечущую сущий бред восторженным голосом радостной девочки, которой подарили билет в Диснейленд, победила даже ледяной ужас, сжимающий внутренности. – Я всегда была злой колдуньей, поэтому меня никто и никогда не любил.
– Тебя не любили, потому что ты – нищая. А люди обожают только тех, с кого есть что брать, – почти нормальным тоном отозвалась Алла меланхолично, явно не осознавая, что несёт.
По крайней мере, Ника надеялась, что в здравом уме и твёрдой памяти та не стала бы её оскорблять.
Они немного помолчали, глядя на мёртвые окна высокого здания, окружённого покосившимся деревянным забором, разрисованным забавными или очень неприличными граффити и узнаваемым словом из трёх букв, без которого сложно представить забор в любой из стран СНГ.
Ника в глубине души надеялась, что вот-вот появится охранник или пусть даже хулиганы. Тогда бы они просто смогли бы убежать, а не торчать тут и сходить с ума.
– Ты разве не видишь? – сочувственным тоном спросила Алла, глянув на неё, как на смертельно больного или совсем тупого человека. – Он слишком велик, а его коридоры запутаны, будто лабиринт. В нём спрятались чудеса и диковинки, а здравый смысл обходит его стороной. Потому что этот Дом – не такой, как все. Он стоит на разломе реальностей, и всегда может появиться там, где его не ждёшь.
– Агась, как незваный гость, – Ника решила постоять тут ещё немного. В любом случае, она понимала, что у неё не хватило бы сил утащить подругу без её согласия. Слишком хрупкой она была.
Ей иногда думалось, что, создавая её, Господь начал творение хорошо и правильно. Подарил ей тонкую талию, средний рост, прямые ноги, симпатичное личико и прелестные большие глаза цвета заросшей водорослями воды лесного озера. Но потом взялся за кого-то другого, забыв на эту основу добавить всё остальное, без чего девушкам не обойтись. А именно: классную грудь, и вообще, фигуристость.
Нет, ей нравилось, что она – худая. Как полагала сама девушка: "Лучше уж быть похожей на мощи, чем на колобка из сказки". Но обладать высокой грудью, которая имелась, например, у Аллы, ей очень хотелось.
Осознав, что её мысли ушли куда-то в сторону, а голову снова заливает кисель или клей, отчего мозговая деятельность уходила в минус, она потрясла головой.
Она обвела взглядом здание и обнаружила, что вокруг нет следов строительной техники. А ещё, приглядевшись, отметила, что в некоторых этажах горит свет. Причём, сами цвета были разные, и при этом настолько яркие, что их и днём, когда солнце светило в глаза, можно было разглядеть на значительном расстоянии.
На миг ей даже почудилось, что в пустых оконных проёмах или через пыльные и разбитые стёкла можно увидеть языки пламени. Разноцветного, как яркий фейерверк.
А ещё Ника отметила, вглядываясь всё сильнее и периодически встряхивая головой, как лошадь, на которую садятся мухи, что верхняя часть дома настолько далеко вонзается в небеса, что вполне может сойти за американский небоскрёб. И что верхние этажи скрывает туман, хотя небо уже стало безоблачным и ярко-синим с золотым солнышком, как вишенкой на торте.
Вот в этот момент ей страстно захотелось сбежать, теряя кроссовки, благо, что тело наконец-то стало слушаться. Высоты она боялась с детства. Ей часто снились кошмары, что она падает с мостов или с крыш высотных домов. Или летит в самолёте, в котором попадает в автокатастрофу.
Когда она смотрела иностранные фильмы, в которых герои балансировали на краю крыш или на оконных проёмах, или же падали вниз с огромной высоты, её начинало мутить и подташнивать, а сердце замирало. В теле же разливался противный холод.
Тем более, что как раз в этот миг, словно её треснули обухом по голове, она осознала, что на самом деле находится в другом мире. Слишком уж "заграничной" была высота недостроенного дома.
Ей показалось, что если она подойдёт к этому ужасу поближе, то здание просто раздавит её, словно мошку, вдребезги взорвёт сознание и разбросает куски плоти по окрестности. И будет хорошо, если не сожрёт душу.
– Давай валить отсюда! – наконец-то разродилась Ника, схватив подругу за руку, и ощущая, что собственные ладони стали неприятно липкими от пота. Но ей было на это плевать.
Ей просто хотелось уйти домой, зарыться в одеяла и подушки на маленьком диванчике, где она спала возле окна, укрыться тенями деревьев сада, запутаться в мыслях и видениях… Но только чтобы уйти подобру-поздорову.
Алла резким жестом высвободила руку и уставилась на неё, к облегчению Ники, перестав завороженно таращиться на неведомую хрень, не слишком ловко прикидывающуюся недостроенной новостройкой.
– Ты что, не догоняешь?! – уже всерьёз разозлилась она и принялась на неё орать, чего не делала вообще никогда. – Это же дом, где я работаю, пусть и во снах! Это работа всей моей жизни, и я теперь точно отсюда не уйду, – она сложила руки на груди и прикусила нижнюю губу с самыми упрямым видом. – Интересно, какая часть моих снов внезапно воплотилась в реальность? Или мои сны всегда были реальными? Было бы круто, если бы все мои сны оказались правдивыми, – мечтательно вздохнула она, улыбнувшись так светло, что Ника застыла, завороженная.
Очень редко Алла улыбалась так хорошо, без ехидства, без издёвки. Обычно она всегда смеялась над кем-то, или даже осыпала насмешками себя саму. Над ней же никогда не издевалась. Но остальные люди, кроме членов её семьи, всегда могли очутиться под обстрелом злой иронии.
Ника ощутила себя неуютно, особенно ярко вспомнив собственные сны. И осознав, что в этих снах была и Алла – куда же без неё? А ещё множество волшебных существ, иных миров, загадочных артефактов и самой настоящей, всамделишней магии.
Вот тут-то она ощутила настоящее волнение, пробирающее до самых костей, до мельчайших частиц её существа.
Она даже представила, как выглядит со стороны. Встрёпанная, будто только что проснулась и не успела причесаться, с покрасневшими щеками, с горящим безумным взглядом начинающей маньячки-фанатички.
– То есть, ты правда, без дураков, веришь, что этот дом – наша волшебная фирма? Со знаком качества и подтверждающими подписями на гербовой бумаге от самого Создателя? Или хотя бы одного из греческих богов? Или хоть кого-то из героев Марвел?!
– Сомневаюсь, что хоть где-то внутри или снаружи мы отыщем печать Истинности, – хмыкнула Алла, снова переводя взгляд на дом, будто он был всем, чего она когда-либо хотела от жизни.
Впрочем, Ника понимала, что это так и есть. – Да и сомневаюсь, что его строили обычным образом и где-то регистрировали.
– А это точно настоящий Дом, а не морок? – с интересом спросила Ника, постепенно приходя в себя. Просто стараясь не думать о происходящем, а отвлекаться на какие-то мелочи, которые в обычное время её бы совсем не заинтересовали. Например, пялиться на яркое синее небо, словно отмытое до блеска, как тарелка из дорогого фарфора, светящаяся от пронизывающих всё вокруг солнечных лучей.
Или на побледневшее лицо подруги, на котором чёрные глаза смотрелись жутко, будто чёрные дыры в адскую бездну. А иссиня-чёрные волосы на миг представились ей щупальцами какой-нибудь хентайной твари.
Моргнув, Ника решила, что на подругу лучше лишний раз не смотреть, так как та в эти моменты выглядела самой настоящей, взаправдашней ведьмой, а не милой светлой колдуньей.
– Не обижай наш офис! – шутливо погрозила Алла ей пальцем. – Он самый настоящий, хоть и без документов. Так что посылку почтальон Печкин ему точно не отдаст. – Но раз мы обе его видим, то значит, что он – существует. Ведь мы обе не могли так сразу сойти с ума, верно? "Корона", конечно, та ещё дешёвая кафешечка, но я там бывала и раньше, туда часто любители одиночных путешествий по миру собираются, а также всякие неформалы. И никто из них ни разу не отравился и галлюцинациями не страдал. Я имею в виду, от подаваемых там блюд и напитков.
– Может, зайдём в здание? – перебила Ника разглагольствования впавшей в раж подруги. Она и сама ощущала нетерпение, грозящее порвать её от любопытства на мелкие кусочки. – А то мы так до завтра будем гадать, что и как. Лучше один раз увидеть и пощупать, чем сто раз прикинуть, не так ли? – сказав это, она даже ладони потёрла от нетерпения.
– Ох, как же я хочу это сделать! – мечтательно улыбнулась Алла. Хищно так, так что вновь взглянувшая на неё Ника содрогнулась. – Ведь если Дом очутился в нашей реальности, значит шеф открыл нам проход. Он давно обещал, между прочим! И я очень хочу с ним поговорить в реальности, – она сжала зубы, а губы словно стали тоньше и бледнее. – Особенно о том, почему он не доказал мне, что живой. Почему целых два года я была вынуждена встречаться непонятно с кем, чаще всего на одну ночь, вместо того, чтобы… Ах, что с мужчин взять! – отмахнулась она. – Но я с ним поговорю, как настоящая славянская женщина с использованием метлы, скалки и других кухонных предметов, особенно острых. Он у меня за всё ответит! – она едва не подпрыгивала, а усмехалась, скаля зубы, так страшно, что Нику передёрнуло. И она невольно посочувствовала шефу, которого, увы, почти не помнила из своих снов. Его образ почему-то, в отличие от остальных, кто ей являлся в ночи, казался вырезанным из чёрной бумаги.
– Сомневаюсь, чтобы у Дома не было магической защиты, – фыркнула Ника. – И неизвестно, как он на нас отреагирует в реальности. Насколько я помню из снов, нас брали в качестве призрачных стажёров в ночную смену. И мы в основном относили старые документы, испорченные артефакты и всякую подобную хрень в Отдел Магических Отходов. У нас-то и пропуски отбирали, когда мы уходили домой, точнее, собирались просыпаться… Странно, что я это так ярко вспомнила, – прикусила она нижнюю губу, нервно дёрнув себя за хвостик. – Наверное, появление в ином мире хорошо влияет на память, как удар по голове. Хотя нет, если двинуть по голове, то можно сделать человека идиотом и отбить остатки мозгов.
– Не трусь, Ника! – бодро воскликнула Алла и вскинула вверх руку со сжатым кулаком. – На абордаж! С нами ничего не случится, гарантирую. Вряд ли нас тут собираются убивать особо зверским способом, – наигранно-бодро заявила она.
Ника отступила на шаг и отрицательно покачала головой.
– Эй, ведь это же глупо – бояться непонятно чего! – попыталась воззвать к её храбрости Алла.
– Как раз неизвестности и стоит бояться, – парировала Ника, показав ей язык и для верности отступив ещё на пару шагов. – Вроде Бермудских треугольников и неизвестных порталов, превращающих порядочных девушек в нечто непотребное! И вообще, мне, наверное, проще считать, что мы с тобой напились до жуткого состояния не стояния, каким-то образом забрели в лес, а там обнаружил самую обычную высотку, которую там начали строить, а потом забросили.
Ника внезапно ощутила острый укол разочарования, когда почти поверила в свои слова. Ей страстно захотелось уйти, чтобы уткнуться носом в подушку и оплакать свою неудавшуюся, одинокую жизнь. Ведь ей уже почти тридцать, а она так ничего и не получила, так ничего и не достигла.
– И вообще, никакие мы не волшебницы, которые во сне работают на тирана-злодея-шефа. Да, согласна, в доме какие-то странные разноцветные огни, но, может это – инсталляция уличного художника. В заброшках сейчас такое делают, я на ютубе видела! Да и дом заброшенный, в нём никто не живёт, я думаю, даже бомжи. И никто в нём никогда не бывает, как в моих трусах! – в сердцах добавила она пошлость, а потом покраснела, осознав, что ляпнула. И вскользь подумала, что ещё не разучилась смущаться, несмотря на свободно мыслящую – и действующую – подругу.
Алла закатила глаза и в нетерпении постучала ногой по выщербленному асфальту, который кто-то выложил перед зданием, хотя никаких дорог, кроме той тропинки, по которой они пришли, заметно не было.
– Слушай, Ник, Дом специально так выглядит – то ли чтобы незваных гостей отвадить, то ли ради прикола кто-то из волшебников постарался, – спокойно и доброжелательно, словно обращаясь к психу, заметила она. – Это просто магия, подружка!
Ника вдруг подумала, что они внезапно поменялись местами: теперь она истерила и несла всякую чушь, а Алла её успокаивала.
– Ладно, если хочешь – оставайся тут, на пороге тайны, – укоризненно покачав головой, Алла повернулась к ней спиной и направилась к зданию решительным шагом раз и навсегда всё решившего для себя человека. – А я зайду туда одна! – крикнула она, махнув ей рукой и даже не оборачиваясь. – Если что не так, то беги к парапсихологам, пусть они тебе шапочек из фольги наделают, а потом спрячься под кроватью и закрой уши подушкой, – напутствовала Алла ехидно.
И тут произошло сразу несколько странных и жутких событий, навсегда перевернувших их жизни.
Ведь всё-таки они сделали решительный шаг вперёд, стоя на краю пропасти.
Ника кинулась вслед за подругой, заорав, что та дура и сумасшедшая. Хрупкая девушка успела схватить подругу за руку и крепко вцепиться ногтями, прямо в голую кожу, под рукавом футболки.
А та, зашипев от боли, лишь сильнее впилась пальцами обеих рук в металлическую дверную ручку на покосившейся и высохшей деревянной двери подъезда.
ГЛАВА 3
Ника содрогнулась всем телом, ощутив себя так, словно только что умерла – а потом её откачали. Посадив на электрический стул, потому что дефибриллятора рядом не оказалось.
Какие-то страшные мгновенья её сердце точно не билось, ток крови замер, словно кровь превратилась в лёд. А лёгкие застыли, словно стали пластиковыми, как у куклы.
И она ощутила, что и Алла стала неподвижной и неживой.
А ещё она остекленевшими глазами увидела ярко-голубой свет прочной преграды, которую они преодолели.
И это была магический защита.
Она поняла это как-то сразу, словно знания, полученные в снах, которые не были снами, мгновенно вернулись в мозг.
Стая ворон, пролетавших над головой, тоже замерла, словно нарисованные или застывшие на фотографии.
Дом не изменился, хотя она ожидала, что, как минимум, он превратится в сказочной красоты дворец или хотя бы в жуткий замок, в котором с удовольствием поселится как семейка Аддамс, так и сам граф Дракула.
Только он весь на какой-то миг засверкал голубым сиянием, будто разорванный ими купол осыпал их искрами, исчезая и оголяя стены здания на всеобщее обозрение.
Ника внезапно услышала шаги, прозвучавшие в идеальной, совершенной тишине, где нет и не могло быть никого живого, громом с ясного неба или рок-композицией в диком лесу.
Голос ещё невидимого для них двоих, хлопающих ресницами, постепенно перестающими быть похожими на статуй, мужчины, проникал не только через уши, ввинчиваясь в сознание, но и будто в душу, сквозь поры кожи прямо в суть, вонзаясь в кровь и в плоть, будто миллионы ножей и иголок.
Меняя саму суть девушек, проникая повсюду, вызывая почти священный ужас и трепет. Словно бы они стояли перед божеством.
Впрочем, Директор для них и был той самой священной коровой, которой нужно поклоняться, перед тем, как взяться доить. И лучше даже не пытаться острить на неё нож, иначе корова превратится в разъярённого быка и просто уничтожит их.
