– Раина! – кое-как удалось вставить слово в поток словесного водопада. – Я надену одно из этих платьев на ужин, но… позволь мне самой сшить для себя хотя бы одно платье! Ну, пожалуйста! И, потом, мне скучно. Должна же я чем-то занять себя.
– Бедненькая, тебе скучно, – опечалилась тётушка, – ничего, это до тех пор, пока ты не нашла себе друзей. Я обязательно познакомлю тебя с кем-нибудь из гостей и пришлю в твою комнату книг, чтобы ты не скучала. Надеюсь, книги будут познавательными. Тебе уже пора взрослеть, моя девочка!
– А платье? – Сатура поняла, что баронесса ловко уходит от ответа.
– Ах, платья, ну, конечно, ты можешь сшить себе всё, что захочешь! Кари, – обратилась она к покорно ожидающей горничной, – покажешь моей девочке, где у нас находятся мастерские!
Попрощавшись до ужина, тётушка покинула комнату. Кари скромно ожидала в сторонке, пока привередливая хозяйка выберет, какое же из двух платьев стоит надеть к ужину. И что же выбрать? Весьма откровенное вечернее, или прослыть совсем уж невежественной в этикете и надеть более скромное утреннее? Эх, опять тётушка расстроится. Сатура пресекла возражения горничной и попросила приготовить то, что хотя бы прикрывало грудь и плечи. Но, словно в оправдание за самовольно выбранное платье, пришлось согласиться на монументальную причёску, щедро усыпанную заколками старинного тёмного серебра, любезно предоставленными тётушкой. «Они так подойдут к траурным одеждам, милая!» – поведала та.
Глава 3
Зря Сатура надеялась, что если она придёт в последний момент, то все будут увлечены разговором друг с другом и предвкушением ужина. Её появление, можно сказать, триумфальное, не осталось не замеченным. Головы всех гостей, находящихся к тому моменту в обеденной зале, как по команде, повернулись в её сторону, причём на лице баронессы промелькнули неудовольствие и досада. Впрочем, леди Санаи быстро взяла себя в руки, широко улыбнулась и пошла навстречу племяннице.
– Дорогая моя девочка, я так тронута тем, что ты смогла превозмочь свою скорбь и присоединиться к нам! – произнесла она так, чтобы слышали все присутствующие. – Господа! – воскликнула она, и теперь Сатура была точно уверена, что внимание всех, находящихся в зале, приковано именно к ней. – Позвольте вам представить дочь моего горячо любимого погибшего и горько оплакиваемого брата Ригора Приатта Сатуру Приатт. Девочка тяжело переживает потерю семьи. Вы знаете, что мой брат, его жена и сын погибли при нападении дикого дракона, а потому её очень расстраивают все упоминания о драконах. Я бы попросила всех вас быть милосердными и, по возможности, не упоминать при ней этих древних созданий матери природы.
Невероятно красивый молодой блондин – высокий, широкоплечий, голубоглазый – как будто сошедший с обложки дамской книжки, стоял в окружении стайки разномастных девиц. Именно в этот момент он решил поднести к губам бокал, но поперхнулся и закашлялся. Девы сочувствующе заохали, наперебой предлагая свою помощь. Пользуясь тем, что внимание гостей было отвлечено на него, тётушка оттащила Сатуру в сторону.
– Ты почему не надела вечернее платье? – как можно тише прошептала она.
Можно было сказать, что на плече, которое откроется, если надеть вечернее платье, находится безобразное родимое пятно или даже шрам, но, к сожалению, леди Раина видела племянницу в одной рубашке, когда портниха снимала мерки. Можно было сказать, что не разбирается в предназначении одежды, но… врать не хорошо.
– Раина, мне стыдно надевать такое откровенное платье, – опустив глаза, призналась Сатура.
– Стыдно? Да ты посмотри на присутствующих дам! Их платья ещё более открыты!
И правда, складывалось впечатление, что некоторые дамы забыли надеть нижние юбки, ну, или они были столь же прозрачны, как и верхние. А у нескольких из них грудь удерживалась в корсете не иначе как с помощью магического амулета. Хотя нет, вон у той дамы, что так старательно охает около поперхнувшегося блондина, амулета нет, и правая грудь, нужно сказать весьма приятная на вид, всё же выскочила из лифа, но бедняжка не заметила этого сразу и ещё некоторое время осыпала пострадавшего ненужными уже советами. Потом, обнаружив такой конфуз, мило покраснела и, извинившись, ловко исправила непорядок в одежде.
– Это столица! Понимаешь? Столица империи, – продолжала тихо поучать тётушка. – Здесь совсем иная мода, нежели в провинции! И уровень отношений совсем другой. Мы уже давно переросли многие пережитки патриархального уклада. Тебе просто нужно принять это, как должное. Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше будет для тебя. Возможно, именно среди этих молодых людей ты и отыщешь свою судьбу!
– Тётушка, я не выдержу здесь до начала занятий, – почти простонала Сатура.
– Ну вот, снова тётушка, – леди Санаи уже не удавалось скрывать своё недовольство, – это обращение меня старит, ты понимаешь? – племянница покорно кивнула. – И потом, о каких занятиях ты говоришь?
– Но, как же, мне ещё год учиться в пансионе.
– Ох, милая, поговорим об этом завтра, – отмахнулась баронесса, – уже пора за стол, – и она проследовала на место хозяйки дома.
Гости, последовав её примеру, стали занимать отведённые им места. Справа от баронессы, там, где должен был восседать, и когда-то восседал барон Санаи, лежала чёрная подушечка. Всё верно, это место может занимать только Глава рода, а семилетний Тиален – сын Раины – четырнадцатый барон Санаи, был ещё очень мал, чтобы занимать его. Зато следующее место по правую руку занял именно тот красавчик-блондин, к которому было неизменно приковано внимание всех находящихся дам. И, словно в насмешку над дамами и Сатурой, она сидела напротив него. Мужчина, не стесняясь, оглядел свою визави, затем подмигнул и произнёс глубоким бархатным голосом:
– Дорогая Раи, ты представила свою племянницу нам, но не успела представить нас ей. Умоляю, исправь эту оплошность, иначе я, как благовоспитанный кавалер, не смогу вести беседу со столь приятной леди!
– О, ну конечно же, – баронесса приветливо улыбнулась, – Сатура, позволь представить тебе, – здесь тётушка, словно забыв имя гостя запнулась.
– Торшелл, можно просто Торшелл, какие могут быть церемонии между близкими людьми, – блондин смотрел прямо в глаза Сатуре, и той оставалось только гадать, когда же они стали настолько близки?
– Тогда и для вас я просто Сатура, – пришлось мило улыбнуться и ответить так, как требовали приличия, и ожидал этот самый Торшелл. Она уже и так сегодня не единожды вызывала недовольство тётушки. И придётся стойко терпеть внимание красавчика и косые взгляды дам, которые с завистью поглядывали на то, как лорд Торшелл, а он, несомненно, был лордом, изо всех сил старается вызвать улыбку на лице своей собеседницы.
Надежды Сатуры на то, что после ужина можно будет проститься и удалиться к себе, провалились ещё на стадии их формирования. Лорд Торшелл не собирался так быстро расставаться с заинтересовавшей его девушкой. Он заявил прямо:
– Сатура, позвольте мне побыть этот вечер вашим кавалером!
И ведь словно понял, хитрец, что она не посмеет отказать в присутствии тётушки, которая с восторгом подхватила его предложение.
– Ах, лорд Торшелл, – ворковала баронесса, – право, вы так добры и снисходительны к моей неопытной племяннице! Вы сразу заметили, что ей требуется внимание чуткого друга. Того, кто сможет поддержать и направить, подсказать, может быть, даже пожурить. Высшее общество, оно же такое безжалостное, и не прощает малейших промахов. А если за моей дорогой девочкой присмотрит такой уважаемый член этого самого общества, то я смогу быть за неё спокойна, и уверена, что малышка находится в надёжных руках, – леди Санаи доверчиво положила свою руку поверх руки лорда и, преданно глядя ему в глаза, продолжила: – И, потом, кому, как не вам уберечь её от внимания ужасных драконов.
– Дорогая Раина, – лорд Торшелл слегка сжал женскую руку, – и почему я не могу вам никогда отказать?
– Потому что мои просьбы всегда совпадают с вашими желаниями? – тихо, чтобы услышал только мужчина, шепнула она.
– Сатура, с этого самого мига я в полном вашем распоряжении, – улыбка лорда была скромной и доброй.
Как благовоспитанной девушке, пришлось кивать в ответ и благодарить за внимание. После ужина Торшелл чинно предложил Сатуре руку и повёл её к выходу.
– Если вы сейчас изъявите желание проститься со мной, чтобы удалиться в свои покои и отдохнуть, я не буду возражать, лишь попрошу дозволения немного проводить вас, – начал лорд разговор после того, как они покинули общую залу, – но тогда вы не увидите, как цветёт тайли. Вы видели хоть раз, как он цветёт?
– Видела ли я как цветёт тайли? – Сатура невольно заинтересовалась. – Откуда? Он цветёт так высоко в горах, куда добираются только… орлы. Говорят, он невообразимо прекрасен.
– Возможно, так говорят потому, что цветок – большая редкость. А, вообще, я считаю, что каждый цветок, созданный матерью-природой, прекрасен.
– Вы хотите сказать, что уже видели его? – тело девушки непроизвольно сжалось, в голове зашумело, ведь, кроме орлов в местах, где растёт тайли, летали только драконы. Значит ли это…
– Да, видел, – небрежно, словно не заметил состояния собеседницы, ответил лорд Торшелл, – вот уже пару лет, как баронессе Санаи преподнесли растение в дар, и её садовнику удалось добиться того, чтобы этот диковинный цветок расцвёл в оранжерее.
– И вы прямо сейчас предлагаете пойти туда? – сколько же Сатура прочитала книжек про предложения «посмотреть картину, набор кинжалов или парочку ненужных изумрудов».
– Ну да, – мужчина безмятежно кивнул и, словно не заметив возникшего напряжения, продолжил: – Должно быть, все гости уже там, ведь тайли цветёт всего сутки, и именно ночью его запах наиболее восхитителен.
– Так мы там будем не одни? – слова вырвались прежде, чем девушка осознала, что же она сказала.
Тем не менее, если лорд и заметил оплошность, то не подал виду.
– Сатура, большинство из гостей специально приехали в поместье баронессы Санаи, чтобы полюбоваться на этот цветок!
– Значит, он и вправду прекрасен, как говорят, – недоверие к лорду Торшеллу постепенно таяло.
– Скорее, моден, – заговорщицки признался он, – вот увидите, войди завтра в моду огромные деревья из пустыни Оттара, и все кинутся восхищаться ими.
– Лорд Торшелл, – начала Сатура, – как вы думаете, не сочтут ли гости баронессы неприличием, если мы вместе придём в оранжерею?
– Они скорее сочтут так, если мы не появимся там, – доверительно склонившись, сообщил мужчина.
От этих слов щёки вспыхнули румянцем смущения.
– Пойдёмте скорее, если это так! – как-то само собой получилось, что Сатура опёрлась на любезно подставленный локоть.
Так они и вошли в оранжерею, и вправду заполненную гостями. Дамы громко охали, восхищаясь красотой цветка, мужчины благоразумно поддакивали. Нашей паре даже пришлось отстоять некое подобие очереди, чтобы иметь возможность взглянуть на это редкое чудо. Цветок находился за изящной кованой решёткой в отдельном уголке, имитирующем неприступную скалу. Нежные голубовато-зелёные листочки пробивались из крохотного клочка серой песчаной землицы, забившегося между замшелых скал. Из розетки листьев робко выглядывал сам цветок – его белоснежные лепестки были словно кружево, сотканное искусной мастерицей. Сатура даже затаила дыхание, настолько восхитителен был цветок. А запах. В воздухе реально ощущался бодрящий запах зимнего морозца. Надо же! Никогда не задумывалась, что мороз может пахнуть.
– Как же он прекрасен!
– Не прекраснее, чем вы сейчас, – эх, ну вот зачем лорд Торшелл испортил всё очарование момента!
– Благодарю за комплимент, – прозвучала в ответ сухая дежурная фраза.
– Простите, если обидел вас банальностью, но слова вырвались помимо воли. Сатура, вы как глоток прохладного воздуха в знойный день, вы – звезда в рое надоедливых светлячков, вы – сияющая вершина на далёком горизонте! – говоря так, лорд Торшелл отступил со своей спутницей немного в сторону, чтобы и другие гости могли полюбоваться цветком. Впрочем, всё было в пределах приличий, они были в зоне видимости не менее двух десятков человек.
– Ну что вы такое говорите, – Сатура всё же смутилась. Это были первые слова восхищения, которые она слышала от мужчины. И от какого мужчины! Мечты большинства присутствующих дам.
– Если я приукрасил, то совсем немного, – покорно покаялся лорд Тошелл, а затем спросил: – Вы как, пойдёте отдыхать или согласны погулять ещё? Я уже слышу музыку на открытой веранде, значит, скоро желающие смогут потанцевать.
– Благодарю за приглашение, лорд Торшелл, – чинно ответила Сатура, – но, прошу меня простить, у меня траур по родителям и брату, мне не хочется танцевать.
– Ну что вы! Это вы меня простите за бестактность! – смутился её спутник. – Вы позволите проводить вас? – лорд Торшелл элегантно предложил руку, на которую пришлось опереться, чтобы присутствующие не приняли её за набивающую себе цену кокетку.
Мужчина довёл свою спутницу до дверей её покоев, осторожно снял руку девушки со своего локтя, поднёс к губам, чтобы поцеловать кончики пальцев, как это дозволялось этикетом, но в последний момент развернул её ладонь и… лизнул самый центр. Как какой-нибудь щенок, отметила про себя изумлённая Сатура. В который уже раз за этот вечер она почувствовала, как горят щёки. Не о таком ли кавалере она мечтала совсем недавно, в пансионе, когда небо было голубым, солнце – ярким, а родители и Даль были живы? И вот, почти всё, о чём мечтала, есть. Галантный кавалер, уделяющий внимание только ей, возможность носить модные платья, даже редкие цветы. Нет только папы, мамы и Даля.
– Я вас обидел? – и как только в полумраке коридора Торшелл смог заметить предательскую слезинку в уголке глаза?
– Нет, что вы, Торшелл, ни в коем разе, просто подумалось о том, что папа и мама так мечтали о моём первом выходе в свет. Мама даже обещала открыть какую-то тайну, – смахнув слезу, печально улыбнулась девушка.
– Тайны на то и существуют, чтобы оставаться тайнами, – жутким шёпотом произнёс мужчина, затем почтительно склонил голову и, пожелав спокойного отдыха, удалился.
***
Зайдя в комнату, Сатура прошла к креслу, и тяжело опустилась на него, словно весь день отбывала тяжёлое наказание в пансионе. Ох, кажется, под подушкой ещё лежит злосчастная книга, нужно сегодня же отнести её на место. Словно ожидала за дверью, в комнате появилась Кари. Интересно, может так получиться, что горничная и вправду ожидала неподалёку в коридоре? Ведь показалось же на мгновение, что в тот момент, когда лорд Торшелл так интимно приложился к её ладони, как будто в конце коридора что-то мелькнуло. Ну, да ладно, в данный момент Кари сама видит, что хозяйка находится одна.
– Кари, – обратилась она к служанке, – помоги, пожалуйста, снять мне платье, приготовь ванну и вытащи, наконец, эти ужасные заколки из моих волос, у меня так разболелась от них голова, – позволила себе в конце пожаловаться Сатура, – и можешь идти отдыхать.
– Да, мисс Сатура!
Догадливая горничная начала с последней просьбы, и вскоре можно было облегчённо вздохнуть, ощутив блаженство, как будто голову вынули из пыточных тисков. И как только все леди постоянно носят на себе эти ужасные сооружения из волос, драгоценных металлов и камней?
Если бы вода не остывала, лежать в ванной можно было бы вечность, но, здесь нет мифических драконьих источников, так что придётся выбираться. Да и книгу нужно вернуть в библиотеку. Сатура вытерлась мягким пушистым полотенцем и, проигнорировав приготовленный Кари халат, опять облачилась в свой, скрывающий тело от шеи до пят. И чем он не понравился тётушке? Мягкий, тёплый, уютный. Как мамины руки, что пошили его. Да она ни за что не поменяет его на другой. А вот смешными туфельками из розового пуха, что поджидали на полу ванной комнаты, вполне можно воспользоваться. Из своих Сатура захватила только две пары обуви – белые туфли для выхода и удобные дорожные башмаки.
Девушка достала из-под подушки книгу и совсем уж собралась идти в библиотеку – вряд ли там кто-нибудь сейчас находится – все либо любуются на цветок, либо танцуют. Но воительница с обложки как будто подмигнула, намекая, «Неужели не узнаешь, кто же покорит меня?». И Сатура сдалась. Она не любила оставлять непрочитанные книги. Ведь как получается? Прочитал книгу, узнал, чем же всё закончилось, порадовался за героев, если у них сложилось всё прекрасно, или же поплакал, если умерли все, и успокоился. Книга тебя отпустила. А если книга не дочитана? В голове выстраиваются и выстраиваются сюжетные линии. Раз за разом пытаешься представить, как же у героев сложилась судьба. И тот факт, что содержание книги нисколько не целомудренно для пансионерки, только ещё больше распаляет воображение, которое не могут прогнать даже печальные мысли о потери родных. Решено, она дочитает книгу и тут же забудет о ней.
Закончила читать Сатура далеко за полночь. Глупая книжка. Жаль потраченного времени. Ничего не поняла эта горе-воительница. Нельзя одновременно воевать с мужчинами и так активно их использовать по прямому назначению. Ничем хорошим это не заканчивается. Как будто мало пролила в последнее время слёз Сатура. Теперь вот, как последняя дурочка, плачет над судьбой книжной гулящей девки. А ведь сколько раз та могла устроить свою судьбу! Нет же, выбрала свой путь, который и привёл её в пропасть. В буквальном смысле. В последний раз всхлипнув, девушка взяла книгу и осторожно выглянула в коридор. По случаю ночного времени его освещал только один светильник. Вот и хорошо, можно надеяться, что никто не заметит её ночных похождений.
До библиотеки удалось добраться без приключений, то есть, не заблудиться и никого не встретить на своём пути. Сатура с облегчением перевела дыхание, которое она неосознанно для себя задерживала всю дорогу, и поставила злосчастную книгу на полку. Осталось отыскать ту, что она припрятала ранее и тоже водрузить на место. Ну, вот и всё, можно возвращаться. Она уже собралась открыть дверь, как услышала приближающиеся шаги и хихиканье. Вот досада! И чего этим леди не спится! Ночь же на дворе! Ну какие книги могут быть ночью! Размышляя так, Сатура лихорадочно искала место, где бы можно было спрятаться. Прекрасно! Тяжёлые бархатные портьеры подходят для этого как нельзя кстати. И она на цыпочках, чтобы не стучать каблучками, перебежала в найденное убежище.
– … лорд Колтер сразу предлагал посмотреть этот атлас, – возбуждённо рассказывала одна из двух дам, что мгновение спустя зашли в библиотеку. – О, здесь и светильник горит, – отметила она, – так вот, Колти так и сказал: «Мисс Эрметта, взгляните, какой подробный атлас! Вы, как я слышал, интересуетесь анатомией? Не хотите ли посмотреть его на досуге? А я бы помог с консультацией, если бы вдруг что-нибудь стало непонятно». А какая там анатомия, Ани? Там же сплошь голые мужские и женские тела! И позы. Всякие-всякие позы, Ани! Мы с тобой обязательно должны увидеть это! Это так волнующе, Ани! И познавательно, в конце концов, – задыхаясь от возбуждения, закончила болтушка, – ну, где же он, Колти здесь же его поставил! Что-то я никак не могу найти.
– Может, лорд Колтер и взял атлас? – предположила подруга.
– Нет, он сказал, что в их домашней библиотеке есть такой. И, представляешь, – Колти сказал, что им пользуется! Да что же такое, куда мог исчезнуть атлас?!
– Нужно было брать, когда предлагали, – недовольно проворчала подруга.
– Ну да, и надо мной все бы смеялись, как над той провинциальной дурочкой, которую мы застали здесь. Нет уж, возьму втайне от всех.
Сатура, до этого момента лишь досадно морщившаяся от того, что пришлось слушать столь приватный разговор, вздрогнула и чуть не выскочила из своего убежища, чтобы по-своему разобраться, кто же из находящихся здесь дам дурочка. Но смогла сдержать себя, только до боли прижала кулачки ко рту, чтобы не начать всхлипывать.
– Ну да, дурочка–дурочкой, а сумела зацепить самого Торши, – заметила неизвестная Ани.
– Ай, Ани, ну что ты говоришь, это Раина попросила Торшелла поухаживать за бедняжкой, чтобы она не чувствовала себя совсем уж ненужной! Ты же тоже была за обедом и видела всё сама!
– Была и видела, – не стала отрицать Ани, – но я видела и другое! – победно сообщила она и замолчала.
– Что? Торши целовал эту замарашку в уголке? – пренебрежительно предположила Эрметта.
– А ты-то откуда знаешь? Это видела только я, – удивилась болтушка.
– Что?! Торши целовал эту замарашку в уголке?!
– Ну-у, не то, что бы уж совсем прямо целовал, но руку целовал очень возбуждающе!
– Ай, Ани, тебя всё возбуждает, давай найдём атлас и быстрее уйдём отсюда! Такое количество книг навевает на меня тоску, – Эрметта сладко, в голос, зевнула.
– И для чего Раина подсунула лорду Торшеллу свою племянницу? Неужели, надеется, что с помощью девчонки сможет удержать его в своей постели? – продолжала щебетать Ани.
– А, может, и так, ты же знаешь, Торши никому не отказывает, – не стала возражать первая сплетница.
– Ну да, так уж и никому, – с сожалением произнесла её собеседница, затем глубоко вздохнула и продолжила: – Знаешь, я видела, как баронесса днём направлялась в сторону библиотеки. Может, именно сейчас, красавчикТоршелл рассматривает с ней картинки из того атласа. Пойдём спать, я устала.
Подружки гадко захихикали. Вскоре их приглушённые голоса исчезли за дверью. А Сатура опустилась по стене на пол и долго-долго сидела так, размазывая по лицу слёзы горечи и обиды.
Глава 4
– Торш, ну что ты сегодня такой агрессивный, – протянула баронесса, томно изгибаясь в умелых мужских руках, – я уже утомилась.
– А мурлычешь так, как будто хочешь продолжить, – мужчина игриво куснул её ушко.
– Хочу. Но утомилась, – капризно поджала губки леди Раина.
– Хорошо, что хочешь, а что утомилась, это не беда, я ещё полон сил! – и лорд Торшелл продолжил любовную игру.
– Торш, пощади! Да что с тобой сегодня? Мне уже и кремы не помогают.
– Просишь пощады, коварная? А кто мне подсунул новый возбуждающий материал? Я же, как увидел девчонку, у меня же… отдувайся теперь, пока она не прыгнет ко мне в постель. А она сразу не прыгнет, она из тех, что долго не сдаются. Именно такая, как люблю. Совсем не испорченная столичной жизнью. А запах. Какой у неё запах! Эх, с ней у меня дело одной ночью не ограничится! Я несколько суток проведу с ней в постели! Я сам научу её всему! Как я буду ласков! Как она будет кричать от страсти! И я буду кричать. Р-р-р! А ну-ка, выгни спинку. О-о-о, какая же ты тесная, человеческая сучка!
– Торш, как ты можешь так обо мне говорить?! – возмутилась леди Санаи четвертью часа спустя, уже после того, как отдышалась и попила водички. – Сатура моя племянница! Дочь моего погибшего брата!
– Верю, крошка, верю. Но ни мгновения не сомневаюсь, что ты собираешься продать её подороже. Сколько? Назови свою цену.
– Торш, я не продаю свою племянницу, как ты можешь быть таким циничным?
– Только не говори, что подыщешь девчонке достойного мужа-старичка среди людей, и только после того, как он скоропостижно загнётся, отправишь её во все тяжкие. Она же тогда потеряет половину своей стоимости! А то и вовсе выйдет из-под твоего контроля. Сколько ей? Пятнадцать?
– Семнадцать, – нехотя ответила баронесса.
– Семнадцать? Значит, по вашим человеческим меркам скоро станет совершеннолетней, и твоя опека над ней закончится? Ну, так что? Продаёшь мне? Или собираешься устроить аукцион?
– Аукцион? – глаза у леди хищно сверкнули. – Ты думаешь, девчонка может заинтересовать ещё кого-нибудь?
Лорд Торшелл рассмеялся. Смеялся он долго и со вкусом.
– Ах ты ж, моя хищница! У тебя в роду точно не было драконов? Очень уж ты жадная до денег и камушков.
– Нужно же мне как-то выживать в этом жестоком мире мужчин, – со вздохом пожаловалась баронесса.
– Разве я мало даю на твоё содержание? И только ли из моей сокровищницы пополняется твой бюджет, прекрасная Раина? Ты забыла, что у драконов очень хороший нюх, и я чувствую на тебе запах другого? Могу даже сказать, чей, – говоря так, лорд Торшелл ласкал прекрасную белую грудь, периодически пребольно щипая соски, отчего заводились и он, и она. – Но ты не оправдывайся, не нужно. Ты же знаешь, я не требую верности, как никогда не обещал её тебе. Зарабатывай, как можешь, крошка. А пока… давай-ка, отработай ещё одну жемчужину из моей коллекции!
Поздним утром мужчина возобновил разговор.
– Ну так что? Продаёшь девочку мне и, кроме обычного своего содержания, получаешь достойное вознаграждение, или попытаешься обойти моё предложение и остаться без моих финансовых вливаний?
– Ах, Торш, порой ты бываешь прямолинеен до грубости, – баронесса обиженно поджала губы. – Скажем так, я не буду препятствовать твоим ухаживаниям за моей племянницей, а там уж как получится. В любом, случае, полагаюсь на твою честность и знаю, что ты не обидишь бедную одинокую вдову. И да, то, что девочка не просто не любит драконов, но до ужаса их боится и ненавидит, я тебя предупредила.
– А кто ей скажет, что я – дракон?
***
Горизонт за окном заметно посветлел, а Сатура всё не могла выйти из своего убежища. Какие гадости говорили эти сплетницы. Такого не может быть. Просто не может быть. Можно было, конечно, допустить, что вдовая тётушка пустила в свою жизнь мужчину после смерти барона Санаи. Но зачем бы ей тогда знакомить его со своей родной племянницей? И потом, кроме того волнительного поцелуя, который заметила завистливая Ани, лорд Торшелл не позволял себе ничего лишнего. Всё у них было в пределах приличий. Так почему же льются безудержные слёзы? Сколько же в ней воды. В последнее время Сатура только и делает, что плачет. Нужно брать себя в руки и идти в комнату. Нельзя, чтобы её увидели в таком виде. К счастью, на рассвете коридоры господского крыла были неизменно пусты. Все гости в это время крепко спали.
Придя к себе, бедняжка умылась холодной водой и забралась под одеяло. От волнений и долгого сидения на полу её морозило, и Сатура никак не могла согреться. Можно было бы вызвать Кари и попросить бутыль с горячей водой, но ещё совсем рано, пусть горничная поспит, днём у неё не будет времени на отдых. Да и выбираться из-под одеяла и искать колокольчик тяжело. Как же тяжело. Была бы жива мама, она бы сразу поняла, как дочери плохо. Пришла бы, положила руку на лоб, охнула: «Какая же ты горячая, моя девочка!», а потом бы захлопотала, и всё бы стало хорошо. Но хорошо уже никогда не будет, как никогда не будет мамы.
Яркий солнечный свет пронзительно резанул глаза. Сатура застонала.
– Кари, закрой шторы, – прошептала она.
– Что такое, мисс Сатура? Вы больны или плакали? Лицо всё красное и опухшее. Как же так?
– Закрой шторы, – сил хватило только на эти слова.
Кари исполнила просьбу и подошла к хозяйке. Она осторожно наклонилась над ней и поднесла руку ко лбу. Холодная ладонь показалась благословением свыше.
– О, да, как же хорошо. Кари, смочи полотенце и положи его мне на голову, иначе она расколется.
Испуганная горничная забегала по комнате. Она смочила полотенце водой из кувшина, устроила на голове больной, что вызвало хриплый вздох облегчения, и, выглянув за дверь, крикнула что-то находящемуся там лакею.
– Сейчас, сейчас, мисс Сатура. Сейчас пошлют за доктором, он быстро поднимет вас на ноги! Вот увидите, доктор Пельс просто волшебник!
Пока ожидали доктора, горничная несколько раз успела сменить полотенца на голове своей хозяйки, а та лежала в каком-то забытье. Потом пришёл доктор, а с ним и встревоженная тётушка. Баронесса искренне испугалась за состояние своей племянницы. Она умоляла доктора не жалеть ни сил, ни лекарств для того, чтобы поставить на ноги «бедную девочку». Доктор что-то уверенно гудел себе под нос и вливал в рот больной горькие лекарства. Всё это проходило как бы мимо её сознания. Вроде бы и было, а, может быть, и не было. А она, Сатура, была огромным пузырём, набитым болью. Болело всё: голова, кожа, внутренности и кости. Кажется, болели даже волосы, потому как касания к ним тоже вызывали страдания. Неизвестно, сколько это продолжалось, но доктору удалось добиться того, чтобы пациентка заснула.
– Потрясение, нервное истощение, резкое ослабление защитных функций организма, – сыпал умными словами он. – Вот вам и результат – девушка не смогла справиться с обычной простудой.
– Но, господин Пельс, она… выздоровеет?
– Это зависит от эмоционального настроя самой больной. Вы видите, как опухло от слёз её лицо? Если больная эмоционально нестабильна, и лелеет в голове мысль об уходе следом за родными, удержать её по эту сторону жизни будет очень сложно, почти невозможно, хотя, – здесь доктор неуверенно замялся.
– Что, господин Пельс, говорите! Мы должны сделать всё для дочери моего брата! – леди Санаи в отчаянии заломила руки. – Мне не жалко для этого никаких денег!
– Э-э, – доктор замялся, подбирая слова, – видите ли, это нельзя купить ни за какие деньги, а потому добыть почти так же невозможно, как мифический эликсир молодости.
– Говорите же, доктор, не томите!
– Я потому и решаюсь сообщить это вам, баронесса, никому бы другому из людей я бы, – господин Пельс мялся в нерешительности и путался в словах, но, заметив, как начали темнеть от гнева глаза взбалмошной богатой клиентки, решился: – Видите ли, в нашей докторской среде бытует мнение, что живая драконья кровь творит чудеса. Живая – это прямо из вены, – суетливо пояснил он, – всего несколько капель! Но кто же ею будет делиться с нами, обычными людьми. Что мы можем предложить взамен хозяевам империи? – посетовал доктор и скромно опустил глаза.
– Значит, всего несколько капель из вены? – задумчиво произнесла леди Санаи, постукивая ноготками по столешнице.
– Да, – угодливо подтвердил доктор, – ещё я слышал, что от подобного лечения возможны последствия…
– Надеюсь, у неё не вырастет драконий хвост? – прервала готовые сорваться рассуждения баронесса.
– Ну что вы, леди! Я только хотел сказать, что мисс не только приобретёт бОльшую привлекательность для драконьего племени, но и сама… будет отдавать свои эм, сексуальные предпочтения им! – одним выдохом закончил он.
– Ах, лишь бы бедное дитя выжило, – печально вздохнула заботливая тётушка.
Когда Сатура открыла глаза, то первый, кого она увидела, был лорд Торшелл. Как он мог попасть в её спальню? Пришёл надругаться, пока она лежит больная и совсем беззащитная? Девушка жалобно пискнула и рванулась на другой конец широкой кровати.
– Мисс Приатт, вы очнулись? Вот, выпейте, доктор сказал, что это придаст вам сил, – в поле зрения появилась Кари с бокалом чего-то мутного и мерзкого даже на вид.
Значит, они не одни в спальне с совершенно посторонним мужчиной, возможно, любовником тётушки. От осознания этого Сатура беспрекословно выпила то, что поднесла ей служанка. И почему все лекарства обязательно должны быть гадкими на вкус?
– Ах, милая племянница, ты так нас всех напугала, – оказывается, баронесса тоже была в комнате. – Ты уж прости меня, но я не смогла выгнать из твоей комнаты лорда Торшелла, он так беспокоился о тебе, так беспокоился! Лорд, вы убедились, что дела нашей девочки пошли на поправку? А теперь оставьте нас, это всё же девичья спальня.
Мужчина беспрекословно подчинился. Он поднялся с кресла, в котором сидел, бросил горящий взгляд на Сатуру, вытащил откуда-то из-за спины одинокую белую розу на длинном стебле, положил её поверх одеяла больной и, чинно пожелав скорейшего выздоровления, вышел.
– Как с ума сошёл, так переживал за твоё здоровье, – умильно произнесла тётушка. – Мы так рады, так рады, что ты идёшь на поправку, моя девочка! Ты полежи пока в постели, доктор не велел вставать. А я, как и обещала, книги тебе приготовила – вот! Будешь читать, пока поправляешься, – она гордо показала на внушительную стопку книг в ярких обложках. Словно в насмешку, на самом верху лежала «Непокорная девственница».
– Раина, – Сатура широко открыла глаза, – в пансионе нам запрещают читать подобное!
– Дорогая, но сейчас ты не в пансионе, – резонно заметила тётушка. – А готовиться к взрослой жизни тебе нужно!
Взрослая жизнь. Вспомнились те две сплетницы в библиотеке, и то, что они говорили про тётушку. Сатура помрачнела. Лорд Торшелл, конечно, очень привлекательный молодой человек. Но кто он, и кто она. Такие мужчины не женятся на пансионерках-сиротках. А сегодняшние его забота и внимание вполне однозначны. Нужно быстрее сбегать, пока её интерес к мужчине не перерос в нечто большее.
– Тётушка. Раина, – решилась Сатура, – позвольте мне вернуться в пансион уже сейчас!
– В пансион? Но зачем? Тебе плохо в моём доме? В нашем доме? – на лице тётушки опять возникла маска обиженного ребёнка. – Тебя кто-то обидел?!
– Н-нет, – замялась девушка, и глянула на молчаливо стоящую у двери Кари.
– Говори, кто смел обидеть мою кровиночку? – решительно произнесла баронесса, взмахом руки отпуская горничную. – Этого в моём доме не позволено никому!
И Сатура решилась. Не то, чтобы она любила ябедничать, но не дело, когда гостьи так отзываются о хозяйке дома.
– Я была в библиотеке, – начала она и смолкла. Тётушка участливо кивнула, приглашая продолжить. – И там, совершенно случайно, правда, подслушала разговор двух дам. Неприличный разговор.
– Ох, родная, – выдохнула леди Санаи, – да большинство разговоров дам наедине, впрочем, как и кавалеров, неприличные! Они что, хвастали друг перед другом своими победами на любовном фронте? Врали, скорее всего, уж ты мне поверь!
– Нет. Они говорили о вас, Раина! – выпалила Сатура. – О вас и о лорде Торшелле, – закончила она, густо покраснев.
– Что?! – тётушка в ярости подскочила со стула, на котором сидела. – В моём же доме разносить обо мне грязные сплетни?! Как они посмели?! Ты узнала их?
– Право же, мне неудобно перед теми леди, – замялась девушка.
– Тебе неудобно? – баронесса прошлась по комнате, несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, затем, взяв себя в руки, продолжила: – Конечно, тебе неудобно, моя девочка, но, пойми, те, кто могут говорить такие гадости – не леди, и им не место в нашем доме! Это надо же, так оболгать прекрасного молодого человека! Да, признаюсь тебе по секрету, он, с тех пор, как тебя увидел, только о тебе и говорит!
– Тётушка! У меня траур!
– Вот именно! У нас траур, а они посмели болтать о нас такое! Совсем стыд потеряли! Говори же, моя девочка, кто они? Я не хочу, чтобы подобные дамы встречались на твоём пути!
– Они называли друг друга Эрметта и Ани, – призналась Сатура.
– Подлые завистницы! Такие молодые и такие испорченные! – зло шипела леди Санаи. – Надо же придумать такое! И болтать, где попало! Не беспокойся, больше они тебе не встретятся. Ты, главное, выздоравливай быстрее, кое-кто очень хочет тебя видеть, – заговорщицки подмигнула она.
Кажется, баронесса уже забыла про просьбу племянницы о том, чтобы та вернулась в пансион раньше положенного срока.
– Раина, я хочу вернуться в пансион, – напомнила Сатура упрямо.
– Ну вот, довели девочку, – огорчилась тётушка, заботливо поправляя одеяло. – Ты ещё не оправилась от страшного удара, который нас постиг, а тут ещё эта болезнь. Вот и расклеилась моя родная. Нужно просто пережить этот период, и всё наладится. Ты же не держишь обиды на твою тётю Раину?
– Нет-нет, Раина, что вы? – девушка не на шутку испугалась, что сама невольно обидела такую замечательную женщину. – Просто… ну, я же чувствую, что я здесь чужая. Нет, не вам чужая, – поспешила оправдаться она, поймав горестный взгляд, – чужая тем людям, что гостят у вас, этому столичному духу. Я не вписываюсь в эту жизнь, Раина!
– Моя ты малышка, – баронесса нежно, как маленькую, погладила племянницу по голове. – Нужно помыть волосы, – деловито заметила она и продолжила: – Как я тебя понимаю! Мне было так же тяжело, когда мой муж, барон Санаи привёз меня в столицу. Я даже плакала первое время. Да-да, плакала! Так мне было тяжело в этом сборище завистливых гадюк. Улыбаются в лицо, а за спиной говорят гадости, – горько произнесла она. – Да ты и сама убедилась в этом, – леди Раина смахнула с лица невидимую слезинку. – А ведь я была одна! Ныне покойный барон в счёт не шёл, у него был свой круг общения – мужской, а я была вынуждена общаться в женском. Ничего, выжила, приспособилась, может быть, даже несколько зачерствела сердцем. Но иначе нельзя, моя девочка! Иначе пройдут по тебе своими острыми каблучками и посмеются над твоей болью! Хорошо, если у леди будет высокий покровитель, – но, заметив, как сжалась Сатура, тётушка тут же добавила, – как я у тебя. Я тебя никому не дам в обиду!
– Бедная Раина, – девушка всхлипнула, – как же вам тяжело.
– Да, только тебе, моей близкой родственнице, я и могу признаться в этом.
– И всё же, я бы хотела вернуться в пансион.
– Да что ты заладила! – тётушка досадливо заметалась по комнате, по своему обыкновению, начав переставлять флакончики и безделушки на полке. Немного успокоившись и приняв решение, она заговорила: – Сатура, обучение в пансионе стоит денег. И немалых денег. Как ты понимаешь, от имения твоего отца, моего брата Ригора, ничего не осталось. Тебе нечем платить за обучение и проживание в пансионе. – грустно закончила она, – Ты совсем нищая.
– Нечем платить? Нищая? Но как же так? У папы был дом в столице, счёт в банке. Родовая земля осталась!
– Ах, я в этом совсем не разбираюсь, – пожаловалась баронесса. – Кажется, у Ригора были какие-то долги. Сама понимаешь, когда случилась эта беда, тут же нахлынули кредиторы. И всё-всё забрали, стервятники. У тебя есть только то, что ты привезла с собой.
– Я понимаю, – голос Сатуры был холоден и спокоен. – Раина, спасибо, что предоставили мне кров. Я постараюсь как можно скорее освободить ваш дом от своего присутствия, чтобы не быть вам в тягость.
– И куда ты пойдёшь, глупенькая? Ты не забыла, что до совершеннолетия я являюсь твоей опекуншей? Неужели ты думаешь, что я смогу вот так выставить родную кровиночку?
– Я могу работать гувернанткой или учителем.
– Работать она может, – некрасиво фыркнула тётушка. – Что ты такое говоришь? Зачем же тогда родственники, если не поддержать в трудный момент? Родная, – леди Санаи наклонилась и приобняла племянницу, – поверь, твоя хандра пройдёт, нужно только время. А я помогу тебе.
– Спасибо! Раина, вы такая хорошая, – Сатура, не стесняясь, шмыгала носом. – Вы так заботитесь обо мне! Только…
– Что? – баронесса насторожилась.
– Я понимаю, что у вас нет денег на моё содержание. Пожалуйста, не нужно заказывать мне дорогие платья. Я даже могу перебраться в комнаты попроще и выполнять какую-нибудь работу! Я могу шить, переписывать что-нибудь, учителя говорили, что у меня красивый почерк! И… можно я не буду появляться перед гостями?
– Ты ещё очень слаба. Отдыхай, моя девочка, потом поговорим.
***
– Дряни, завистницы, гадкие сплетницы! Да как они посмели! – леди Санаи металась из угла в угол своей спальни, со злобой швыряя вещи.
– Да, надо же болтать такое! Но как ты прекрасна в своём гневе, – восхищенно произнёс лорд Торшелл, вольготно раскинувшийся на её кровати.
– Всё иронизируешь, – баронесса остановилась над ним. – А их, между прочим, слышала моя племянница! И все твои усилия ушли под хвост!
– Кому под хвост? – попытался уточнить мужчина. С самого утра у него было прекрасное настроение.
– Дракону! – выпалила его любовница. – Чему ты так радуешься?
– А-а, дракону, ну тогда ладно.
– Болтают что попало и где попало, – продолжала бушевать леди. – И это в моём доме!
– Дорогая, но разве не все женщины занимаются тем же самым? Ты сама мне рассказывала столько интересного и познавательного про наших общих знакомых.
– Есть разница, когда я говорю правду, и когда они врут! – не унималась баронесса.
– Что врут? Что ты являешься моей любовницей и находишься у меня на содержании? Но это же всем известно. Ты и сама, дорогая, не просто не пытаешься это скрыть, но и бравируешь этой связью.
– Сколько можно повторять, Сатура слышала их разговор! И теперь желает удалиться как можно дальше от столичных соблазнов. Работать собралась, подумать только! Шить она умеет, почерк у неё красивый, видите ли! – передразнила девушку тётка.
– А что, может, мне взять её секретарём? – Торшелл устроился поудобнее, подложив под голову руку.
– Осталось только, – проворчала леди Санаи, – а ещё признаться, что ты дракон! И всё, девочка растает! – не смогла удержаться от сарказма она.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
