К тому же ее связь с алтарем не прервется, а значит, тот вполне можно будет использовать в качестве накопителя. И потихоньку развиваться. Конечно, достичь своего прежнего уровня у нее никогда не получится, но все не так безнадежно. Ведь память по-прежнему с ней, а значит, она сможет выкарабкаться, продлить себе жизнь, научить это тело чувствовать пронзающие мир энергетические потоки и перестать быть хрупким сосудом, способным разбиться от малейшего удара.
В конце концов, что она теряет?
А смеяться над ней все равно больше некому…
Глава 2
Настоящая сила рождается в голове. Она заставляет идти, даже когда тело хочет упасть.
Беар Гриллс
Просыпаться было тяжело. Все тело болело, было холодно, а в животе чувствовалась застарелая ноющая пустота, требующая наполнить ее хоть чем-то. Это – голод? Странное ощущение. Раньше Стражнице не доводилось его испытывать. Да уж… это вам не Закатный Замок с каскадами жемчужно искрящихся энергией прудиков и гротов, доступных для посещения в любое время. На-тиань не ели, в понимании людей. Они впитывали энергию напрямую, порой мешая различные «ароматы» и гордясь особо изысканными букетами… хотя иногда все же позволяли себе какие-нибудь извращения вроде фруктов или медовых сот. Что теперь вспоминать о восхитительных, наполненных чистой, питательной энергией гротах погибшего замка. Только душу травить. Увы, придется пока довольствоваться грубой человеческой пищей и, если повезет на охоте, каплями «грязной» праны, выпитой у добычи, словно она какой-то низший зверобог. Ничего, Ниэль справится. В конце концов, она сама сделала этот выбор, никто над душой не стоял.
Ниэль попыталась подняться с алтаря, чтобы оценить доставшееся ей тело, и невольно пошатнулась от слабости.
Отвратительно!
Она и забыла, как ощущают себя живые люди.
Хотя… говоря откровенно, она этого никогда и не знала. Все же Стражница была не обычным человеком, а божественной на-тиань.
Как ни печально признавать, но Ниэль несколько переоценила возможности своего нового тела. Привести его в порядок будет не так просто, как она планировала. Сейчас, пожалуй, она почти понимала его прежнюю владелицу, сдавшуюся и добровольно ушедшую на круг перерождений. Хотя нет, не понимала. Бороться надо всегда, до последнего!
Разобраться бы еще, как сюда попал этот ребенок. И стоит ли ей ждать других гостей?
Может, в памяти девочки что-то осталось?
Ниэль, обессиленно откинувшись на алтарь, прикрыла глаза и погрузилась в темноту, выискивая тающие, словно дым на ветру, воспоминания.
Перед глазами, будто наяву, возникла понурая цепочка связанных друг с другом усталых и бедно одетых людей, медленно бредущих по горной тропе. Вот вдоль процессии проехал коренастый смуглый мужчина на низенькой мохнатой лошаденке и лениво, скорее для порядка, вытянул ближайшего раба кнутом, повелительно что-то крикнув. Это Мархаг, глава каравана.
Ей сегодня опять повезло. Бируг, немолодой грузный повар, выделяющий ее за послушание и старательность, позволил девочке сидеть в скрипучей повозке с припасами и крошечным, едва ли в пару сантиметров длиной, ножичком из острого обсидианового стекла чистить корни орего для вечерней трапезы. Конечно, железным или хотя бы бронзовым ножом выполнить эту работу было бы куда быстрее и проще… да только кто же даст оружие рабыне? Даже если это всего лишь десятилетняя девочка.
Пусть повозка была старой и скрипучей, а дорога – ухабистой, это все равно привилегия: ехать, а не идти своими ногами. Поэтому она старалась. Пристроившись возле высокого борта, она аккуратно срезала тонкую кожицу, вырезала глазки и послушно передавала очищенные корнеплоды Биругу.
Это ее и спасло, когда из-за скал с леденящими душу криками на караван ринулись разбойники. Страшные, лохматые, с перекошенными, разрисованными ало-черными полосками лицами!
Перевал был опасным местом, Мархага предупреждали. Но тот понадеялся на свою удачу. Что ж, не повезло…
Девочка, затаившись в повозке, замерла от ужаса.
Это и выручило ее в первый момент. Не заметив за высоким бортом телеги скорчившегося ребенка, бандиты промчались мимо, с легкостью вырезав растерявшихся охранников и проскочив дальше, к основной части каравана.
Выскользнувшая из повозки детская фигурка не показалась опасной, а поймать беглянку можно было и позднее – куда она денется с единственной горной тропы? Поэтому в данный момент никто из налетчиков не стал на нее отвлекаться, занятый более ценной и опасной добычей.
Девочка мчалась, петляя между камней, со всех своих невеликих сил, подгоняемая липким, холодящим ужасом, слыша за спиной лязг оружия, гортанные крики бандитов, испуганное ржание лошадей, хрипы умирающих и мольбы о помощи. Было очень страшно, до черного безрассудного ужаса. Малышка даже не замечала, куда бежит.
Странно просевший под ногой камень заставил ее споткнуться… а потом она полетела куда-то в темноту, не слыша собственного испуганного крика, прерванного падением в ледяную воду подземной реки. Такую холодную, что сердце только божьим заступничеством не остановилось от шока.
Задыхаясь и беспорядочно колотя руками, девочке каким-то чудом удалось всплыть на поверхность, чтобы со страхом увидеть, как удаляется от нее единственное светлое пятно – та дыра в потолке пещеры, сквозь которую ей довелось провалиться. Течение неумолимо уносило ребенка в темноту.
Испуганно всхлипывая и дрожа в ледяной воде, она все же попробовала добраться до берега, но все усилия оказались тщетны.
Дальше была только темнота. А также безнадежная борьба с течением, пытающимся утянуть на дно, и попытки вдохнуть хоть глоток воздуха.
Очнулась беглянка от острой боли. Какой-то мелкий зверек укусил ее за руку, видимо, решив, что жертва уже мертва. Тихо вскрикнув и отдернув пострадавшие пальцы, девочка проводила взглядом метнувшегося в сторону падальщика, недовольного ее активностью, и застонала.
Даже дышать было мучительно больно. Руки и ноги, сведенные от холода судорогой, почти не двигались. Но ей, кажется, все же повезло. Пусть она до сих пор находилась под землей, река все же вынесла ее безвольное тело на берег. И откуда-то сверху и слева обнадеживающе струился слабый свет. Он позволил рассмотреть, что лежать приходится на темной влажной гальке, перемешанной с песком. По сторонам кривоватыми, хаотично разбросанными колоннами высятся слившиеся воедино сталактиты и сталагмиты, а стены украшены неровными каменными наплывами. Еще виднелись несколько извилистых проходов, разбегающихся в разные стороны из большой гулкой пещеры, в которой она очнулась.
Впрочем, ее интересовал только один – тот, из которого лился робкий сероватый свет. Похоже, что там, снаружи, было раннее утро.
Тихонько всхлипнув, девочка попыталась встать и скривилась от боли. Закостеневшие от холода мышцы ответили спазмами и болью, а слева, в груди, словно взорвалось что-то огненно-острое. Похоже, она сильно ударилась, пока была без сознания.
Упрямо сцепив зубы, девочка поползла к выходу. Медленно, но неуклонно, сантиметр за сантиметром, она продвигалась к своей свободе. Может быть, там, снаружи, будет кто-то, кто ей поможет?
Выбралась она, когда солнце уже вовсю светило на небосклоне, даря жаркое летнее тепло миру. Девочка даже застыла на мгновение, блаженно прикрыв глаза и подставив заплаканное лицо под ласковые лучи. А потом, подтянувшись и последним усилием вытащив себя из узкого лаза, распласталась на каменном уступе, прикрыла лицо рукою и провалилась в усталый сон, больше похожий на обморок.
Ей снова повезло. Солнце высушило ее одежду, отогрело и дало сил. Вдвойне повезло. Потому что беззащитной детской фигуркой, обессиленно раскинувшейся на каменном уступе, не заинтересовались местные хищники.
Очнулась она ближе к вечеру. Страшно хотелось пить и есть, хотя, казалось бы, после знакомства с горной рекой о воде можно думать только с ужасом. Ушиб слева на груди по-прежнему болел, заставляя невольно морщиться, ранки и царапины воспалились, но в целом чувствовала она себя немного лучше. По крайней мере, удалось подняться на ноги и осмотреться.
Место выглядело диким и совершенно незнакомым. Кажется, она очутилась в какой-то горной долине. Вот только людей здесь, похоже, нет. Как нет ни вырубок, ни дорог, ни каких-либо строений. Но, может быть, они есть чуть дальше? Сейчас девочка согласилась бы и на невольничий караван, и даже на встречу с бандитами. В конце концов, рабов те не убивали. Просто перепродавали живой товар другим торговцам.
Она не была глупой и отлично понимала, что плакать бесполезно. Здесь ей никто не поможет. И чем дольше она сидит на одном месте и жалеет себя, тем меньше шансов добраться до людей.
Тяжело вздохнув, девочка осмотрелась и сделала первый шаг. Она решила идти на юг, просто потому, что путь в ту сторону казался чуть легче. Там было меньше скал и кривоватых, переплетенных корнями горных сосен, а чуть ниже находилась большая прогалина, которую при некоторой фантазии можно принять за распаханное когда-то давно поле. По крайней мере, она смогла бы убедить себя в этом, не будь там земля столь неровной и заросшей откровенно дикими многолетними травами.
Но, возможно, в прогалине найдется дарящая силы золотистая бояница или ползун, снимающий боль и воспаление? Ей бы сейчас не помешало пожевать корни лечебных трав.
Судьба улыбнулась. Нашлись и бояница, и ползун. Ей даже удалось выкопать несколько съедобных мучнистых корней ежиного хлеба, еще неспелых, но уже достаточно сытных и вполне утоляющих голод. И даже набрать немного с собой.
Сумок и вещей у рабов не было, но девочка на одном из привалов сумела сплести из травы небольшой туесок и пояс. Когда рано остаешься одна, быстро учишься самостоятельности. Или погибаешь. Хотя даже умение самой себя обеспечить не спасает от людской жадности и жестокости. Староста их деревушки решил, что для одинокой десятилетней сироты слишком шикарным будет пусть и небольшой, но крепкий дом, доставшийся от сгинувших во время осенней лихоманки родителей. Поэтому дом отошел младшему сыну старосты с женой, поле – самому старосте, а девочку отправили к работорговцам, продающим свой товар далеко на юге, чтобы исключить даже малейшие шансы на то, что однажды она вернется и попытается восстановить справедливость. Родители девочки были «пришлыми», так что никто из деревенских за сироту не вступился. Чужачка. Сама виновата… Чудо, что не убили.
Следующие два дня, в течение которых она упорно шла по долине, практически полностью лишили ее сил. Даже палку, на которую она опиралась по пути, пришлось бросить – слишком тяжело ту стало тащить. Да еще небо подозрительно хмурилось тучами. Только дождя ей и не хватало для полного счастья!
Она совсем было отчаялась, когда наконец увидела на фоне неба силуэт какого-то строения. Девочка зажмурилась, почти не веря в свою удачу. Неужели ей все же удалось дойти до людей?
И откуда только силы взялись?
Запомнив направление, малышка целеустремленно двинулась в сторону невысокого горного плато, на котором находился замеченный ранее дом. Даже противный накрапывающий дождь ничуть не расстроил. Теперь-то точно все будет хорошо!
Увы, удача все же отвернулась от нее.
Девочка поняла это, когда на остатках силы воли доползла до строения. Только оно оказалось не домом, а старым заброшенным храмом, посвященным какому-то неизвестному божку. Крошечное каменное строение с куполообразной крышей, пока еще довольно крепкое, но откровенно не ухоженное и древнее. Статуи мифических зверей у входа разбиты, ступени – заметены мусором, а внутри царили тишина и запустение.
Девочка обессиленно опустилась на ступени и разочарованно закрыла глаза. Вот и все. Дойти куда-то еще сил у нее точно не хватит…
Ее разбудил чей-то едва слышный голос. Он звал ее, обещая покой и прекрасные сны. Малышка грустно улыбнулась. Почему бы и нет? Не самый худший конец.
Пошатнувшись, она шагнула внутрь святилища и, следуя указаниям тихого шепота, присела на алтарный камень. Нет, в обещанное исцеление девочка не верила. Слишком часто в своей короткой жизни ей доводилось сталкиваться с обманом и слишком рано довелось понять, что никто на этом свете ничего не делает бескорыстно. Но здесь так тихо и спокойно… и ей обещают сказочные сны с прекрасными замками…
Девочка вытянулась на камне, едва заметно улыбнулась и закрыла глаза.
* * *
Ниэль вынырнула из становящихся все менее отчетливыми воспоминаний и едва слышно вздохнула. Если бы малышка чуть больше верила ей, то сумела бы спастись. Как жаль! Эта девочка была достойна жизни, но изменить что-либо Стражница уже не могла. Даже боги не всесильны. Бедный ребенок. Пусть ее следующее перерождение будет счастливым!
Глава 3
Один переезд равен трем пожарам!
NN
Ниэль прикрыла глаза, мысленно касаясь алтаря. Темно, пусто, холодно… Там не осталось ни грана энергии – она выбрала все под ноль, воплощаясь в этом теле.
Что ж, значит, придется рассчитывать только на свои силы. Свои слабые человеческие силы. Сколько их? Капли… Изнутри поднималось странное, давно забытое чувство. Азарт? Да, пожалуй.
На-тиань едва заметно улыбнулась. Что бы ни произошло с ней в дальнейшем, скучно Стражнице точно не будет!
А девочка…
Что ж, каждая из них сделала свой выбор.
Но глупо тратить время, оплакивая судьбу ушедшей души. Его у этого тела и так не слишком много. Несмотря на излечение, Ниэль чувствовала, что ее новое вместилище истощено и требует срочной подпитки. Точнее – еды. А еще – нормального отдыха. В общем, необходимо было взять себя в руки, осмотреться и для начала попытаться найти что-нибудь съедобное.
Ниэль вздохнула и попыталась подняться на ноги.
Слабое человеческое тело, управляемое душой на-тиань, слушалось плохо, норовя упасть обратно на алтарный камень, но бывшая Стражница была упряма. Осторожно переставляя ноги и придерживаясь стены, она добрела до выхода, чтобы окинуть взглядом окрестности.
Картина перед глазами Стражницы возникла довольно удручающая.
Чуть покосившиеся ступени храма оказались засыпаны мусором, статуи священных псов-тионов были разбиты в мелкий щебень, а некогда аккуратно вымощенная диким камнем дорожка давно заросла низкой травой и мало чем теперь отличалась от остальной поверхности горного плато.
От поселения внизу, в долине, и вовсе ничего не осталось. При взгляде сверху ничто не выдавало места, где некогда стояли дома или возделывались небольшие огороды, за которыми старательно ухаживали люди Ниэль. Даже площадь в центре деревеньки, где жители собирались на общий сход, заросла травой. Похоже, что времени с той бойни, в которой погибло племя, прошло немало.
Что-то царапнуло ее память при мыслях о бывшем поселении.
Ниэль нахмурилась, удобнее прислоняясь к колонне на входе.
Ну, конечно! Огороды! Ее новому телу необходимо питание. Сейчас лето… Есть немалый шанс, что на месте бывших огородов сохранились какие-нибудь съедобные растения. Одичавшие, конечно, но ей сейчас и такая пища будет в радость.
Бывшая Стражница проводила медленно уходящую за северный пик тяжелую тучу задумчивым взглядом, оценила клонящееся к закату солнце и тяжело вздохнула. Времени до наступления темноты оставалось не так уж много.
Ниэль колебалась. Она была слаба и голодна. Конечно, можно остаться в храме, переночевать на алтарном камне, а уже утром спуститься в долину. Вот только утром она будет еще слабее. И есть захочется еще больше, а вот энергии точно не прибавится. Однако и идти туда прямо сейчас – не лучшая идея. Трава и деревья после дождя – мокрые, а через несколько часов сядет солнце и наступит ночь. А ведь еще есть дикие животные. Теперь ей не стоит забывать и об этом. Вряд ли у ее нынешнего тела хватит сил отбиться от какого-нибудь хищника.
Что же делать?
Раньше в жизни Стражницы таких странных ситуаций не возникало. Высшие не болели, не испытывали проблем ориентации, даже находясь в глубоком подземелье в абсолютной темноте, не боялись холода и сырости. Серьезную проблему для на-тиань мог создать только другой представитель их расы. Может, потому они и возгордились? Потому и погибли…
Ниэль досадливо встряхнулась, отгоняя несвоевременные воспоминания. Тело все лучше слушалось команд, и она решила рискнуть. Стражница понимала, что теперь ей придется быть очень осторожной. Перед ее глазами были годы и десятилетия наблюдений за людьми, жившими в долине. И все буквально кричало об одном – люди слабы. У них нет магии, у них нет истинной силы… у них есть только разум и смекалка. А у Ниэль была еще память. Идеальная память на-тиань, владыки всего сущего. И много, очень много воспоминаний о ее людях. А сейчас к ним добавилась крошечная, но воистину драгоценная капелька воспоминаний погибшей девочки. Драгоценная потому, что несла в себе те важные мелочи, без знания которых встреча на-тиань с любым человеком закончилась бы плохо. Для человека, естественно. По крайней мере, для первого – точно. Вот только людей много…
Знание языка, меры веса, времени и расстояния. Пусть малышка не многое успела увидеть и узнать за свою недолгую жизнь, но для Ниэль даже это – немаловажно.
Белокурая худенькая девочка в испачканной и порванной одежде оттолкнулась от колонны, выпрямилась, расправила плечи и надменно улыбнулась. Она справится!
Ниэль оглянулась на едва видимый в темноте храма алтарь, кивнула своим мыслям и сделала первый шаг от святилища, в котором провела бесконечно долгие годы.
Ее тело – хрупкое тело десятилетнего человеческого ребенка. Она не чувствует токов божественной энергии, ее глаза видят только материальный мир, ей необходимы еда и сон… но ее душа – это душа высшего существа. И однажды она сможет «подтянуть» доставшееся ей тело до должного уровня. Ведь главное в том, что она наконец-то свободна!
Но пока придется быть очень осторожной. Слишком слаба и беззащитна ее смертная оболочка.
Ниэль аккуратно спускалась в долину по тропе, заброшенной многие годы тому назад. Она едва заметно улыбалась и блаженно жмурилась под легкими порывами ветра, несущего грозовую озоновую свежесть и особенно яркие, насыщенные после прошедшего дождя ароматы горных трав. Чувствовать себя снова живой было просто чудесно! Нет, что бы ни случилось, она не пожалеет о своем решении.
Пробраться сквозь заросли к месту бывшего поселения оказалось непросто. Упавшие деревья преграждали путь, цепляясь сухими корявыми ветками за ветхую одежду, словно пытаясь задержать и не дать возможности добраться до цели. Что поделать, в долине давно не было жителей, которые старались не губить живой лес, а аккуратно разбирали бурелом. Да уж, только встретившегося сегодня на ее пути валежника хватило бы, чтобы племя пару лет не знало забот с заготовкой дров. Стражница вздохнула, пытаясь убедить себя, что во всем нужно искать плюсы. Да, пробираться сквозь такие завалы непросто, зато Ниэль не придется долго искать хворост для костра.
Гораздо неприятнее были холодные капли – настоящий ледяной душ, что обрушивали на голову Стражницы деревья, стоило только задеть мокрую после дождя ветвь.
Может, она все же поторопилась?
Но не возвращаться же теперь в храм…
Ничего, доберется до поляны возле озера, где раньше стояли дома племени, и обсохнет.
Вынырнувшая из густой листвы детская фигурка настороженно замерла на краю прогалины, внимательно осмотрелась по сторонам и бесшумно заскользила в сторону озера. Ниэль с каждым шагом все сильнее вживалась в новое тело и все увереннее двигалась к своей цели.
Она справится…
* * *
Закатная Стражница недовольно поморщилась, осматривая место, где когда-то находилось поселение племени. Сейчас о том, что раньше здесь жили люди, напоминали разве что крупные, расположенные квадратами и глубоко вросшие в землю валуны, на которые некогда опирались основания деревянных домов.
Наивная надежда найти что-нибудь ценное канула в Лету. Впрочем, Ниэль не отчаивалась. Столько времени прошло… глупо было рассчитывать, что здесь хоть что-то сохранилось.
Зато виднеющиеся за валунами «огороды» девочку порадовали. Нет, конечно, ни грядок, ни посадок там не сохранилось. Но вот целая стена высоких – почти в два ее роста – мощных растений, украшенных сверху соцветиями солнечно-желтых «ромашек», подсказывали, что к зиме у Стражницы будет отличный урожай земляной груши. А дальше на склоне мощно разросся орешник. А еще она заметила кусты кизила и какие-то цитрусовые деревья. Но все это можно исследовать не сегодня, а чуть позже. Пока же Ниэль набрала полдюжины кочанчиков одичавшей мелкой капусты, выкопала пару корнеплодов ежиного хлеба и, быстро ополоснув свой поздний обед в прозрачной воде озера, с удовольствием впилась в кисловатую мякоть зубами.
Конечно, это не наполненные энергией каскады озер в небесном замке, и даже не медовые соты… но ничего более вкусного за всю свою жизнь Стражница, пожалуй, не пробовала. Или это говорит голод ее тела?
Неважно. Ниэль чувствовала, что надолго съеденного не хватит. Скоро потребуется что-то более существенное. И желательно – горячее.
