– Ну, я-то её знаю – мы разбирали много песен на уроках французского, – говорит Алекс, а я думаю: «Ну конечно, нет ничего такого, о чём бы ты не знал или не умел».
– Ладно, раз вам понравилась Патрисия, споём что-нибудь из её репертуара, – соглашаюсь.
И я уже знаю, что буду петь, ищу в планшете ноты, передаю их Алексу. Он быстро пробегает глазами, его пальцы уже извлекают первые звуки, а я жду, пока он будет готов.
Наконец, он говорит:
– Ничего сложного!
– Une fille de L`Est, что означает Девушка с Востока – объявляю я.
Patricia Kaas Une Fille de l'Est
Алекс начинает играть, а я петь песню нежнейшей текстуры с истинно французским шармом, романтичностью и проникновенностью. Французские слова сами по себе, как музыка, а звуки гитары в руках Алекса словно одевают их в тонкую невесомую ткань, из которой шьют подвенечные платья.
В этой песне есть смысл, глубокий, мудрый, но мой избранник не менее мудр и глубок, чтобы понять его. Я пою о девушке, родившейся в тех краях, где мало света и нет моря, и именно поэтому солнце живёт в её светлых волосах, а море – в синих глазах.
Оттого, что в наших небесах не так много света,
И здесь нет моря,
Голубой цвет живёт в наших глазах,
И именно в них можно потеряться.
Быть может, это из-за солнца,
Забывающего нас так надолго,
Мы хотим золота, как в Марселе,
И оно селится в наших светлых волосах.
Алекс отрывается от нот, и наши взгляды встречаются – ведь это у меня голубые глаза и золото в волосах, ведь это я девушка с Востока. Это я родом из страны, закалённой войнами, это я принадлежу народу, наученному выживать в зимний холод и сражаться в бою. И увидеть сложность моей души, силу характера можно не столько в моих словах, сколько в поступках – я ничего не делаю наполовину, я знаю цену данному обещанию и не роняю слов. И если он сможет по-настоящему узнать меня, он поймёт: если я ненавижу, то всей душой, а если люблю, то всем сердцем.
Я из той страны за горизонтом,
Которая звучит как война, как вечная зима.
И если ты хочешь понять меня
и по – настоящему узнать меня,
Я – в каждом моём слове, в каждом из моих жестов
Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, я пою, он играет, и кажется, что в этом пространстве музыки и слов-признаний существуем только мы двое, а те, кто наблюдают, невольно проникнуты чужой тайной, чужими чувствами, чужой страстью.
Здесь холод морозит тела,
Но и жара может сжечь.
У нас всё становится ярким и сильным,
Мы ничего не делаем наполовину.
И все эти кресты и траншеи,
Мы знаем здесь цену крови,
Абсурдность сражений,
В которых умирают с обеих сторон.
Я из того края, из языка, из истории,
Которая звучит далеко, звучит как бой и память,
Та, что видела моё рождение,
Которая сделала меня такой,
Страна и характер, которые остаются во мне.
Я ото всех этих достойных
В своём молчании людей,
Где слово есть слово, где обещание что-то значит.
И если ты сумеешь понять,
Кто я, когда люблю или ненавижу,
Я подарю тебе открытую любовь,
Простую и искреннюю
Девушки с Востока.
Когда я заканчиваю петь, на террасе тихо: никто не произносит ни слова, не смея, очевидно, врываться в наше оторванное от реальности облако откровенности. Да, так уж повелось – мы общаемся песнями. Не я это придумала – всего лишь веду эту линию дальше: если нельзя говорить, но можно петь, так почему же мне не сказать ему всё песнями? А их много, так много, что я буду говорить и говорить, и пусть он слушает, пусть внимает так, как может, как ему удобнее, как проще, как доступнее.
Марк смотрит на меня восторженными и умоляющими глазами:
– Спой ещё что-нибудь на французском, пожалуйста! Пожааалуйста! На этот раз я сыграю на гитаре для тебя!
Алекс бросает на друга недобрый взгляд, но гитару уступает. Садится напротив меня и снова смотрит только в глаза.
NatashaSt – Pier – Tutrouveras
Я даю Марку ноты к песне Наташи Сен-Пьер «Ты найдёшь» – ещё одно мелодичное, душевно-лирическое признание ждёт моего Алекса. Вижу, он напряжён – уже понял, что просто песен я не пою, все они – мои невысказанные ему слова, в чём я и признаюсь уже прямым текстом, призывая не только читать между строк, но и искать в моих песнях невысказанные ему речи. И самый главный мой страх – что он уйдёт от меня, найдёт красивее, моложе, сильнее меня. Я часто ошибаюсь и многое делаю неправильно, но важно, чтобы он знал – я люблю его несмотря ни на что.
Как и у всех, у меня есть свои недостатки,
Я не всегда нахожу нужные слова,
Но если ты читаешь между строк,
Ты найдёшь в моих песнях,
Всё то, что я не смогла тебе сказать.
В них есть опечатки,
Немного путанные признания в любви,
Несмотря на мои неловкие согласия,
Ты найдёшь в моих песнях
Всё то, что я не осмелилась тебе сказать
Ты найдёшь…
Мои раны и мои слабости,
В которых я признаюсь лишь на половину,
Мои промахи, мои оплошности,
И любви, больше чем нужно
Я так боюсь, что ты оставишь меня
Знай, что если я всё время перебарщиваю,
То это всё для того, чтобы ты остался со мной.
Ведь есть и другие, которых ты полюбишь
Намного красивее и сильнее меня
Я, конечно, уступлю им место
Когда мне уже будет нечего сказать
Тебе в своих песнях
Время делает вас бесчувственным ко всему,
К иллюзиям, к предательским ударам
Если я не смогла тебя удержать,
Знай, что в моих песнях
Всё то, что я не смогла тебе вовремя сказать.
Как только я заканчиваю петь, Кристен говорит:
– Смысл этих песен, похоже, понятен только вам двоим? И не важно, что они на французском, которого мы не знаем?
Но отвечаем ей не мы, а Марк:
– Какая разница, в чём смысл и для кого он предназначен? Я никогда не слышал ничего красивее!
– Да, поёт она хорошо, – великодушно соглашается Анна. – Алекс, где ты её нашёл?
– Далеко отсюда, – отвечает он, всё также не отрывая от меня своих глаз. – Но и там таких больше нет.
– Ты собираешься сделать из неё звезду?
– Нет, она нужна мне не для этого.
– А для чего?
Снова воцаряется молчание и последний вопрос не удостаивается ответом, а мне хотелось бы его услышать. Наверное, сильнее всех присутствующих вместе взятых мне хотелось бы знать, для чего же, на самом деле, я нужна ему?
Глава 10. Ла Пуш
CMA – You're Free
Штат Вашингтон расположен на северо-западе США и граничит с Канадой. Именно здесь находятся одни из самых завораживающих природных ландшафтов на планете: необычайное сочетание гор, скалистых возвышенностей и равнин, океанского побережья с широкой линией прибоя, заливов и озёр. Растительность здесь преимущественно хвойная – высоченные ели и сосны, пихты, лиственницы создают ощущение сказки. Недаром именно это место излюблено Голливудом для съёмок фэнтезийных фильмов. С Канадской стороны те же виды, но уже в провинции Британская Колумбия – самом благоприятном месте для жизни на земле по совокупности факторов, а Ванкувер – крупнейший город в этой части Канады – много лет лидирует в рейтинге лучших городов мира для проживания, что делает его немыслимо дорогим с точки зрения покупки и аренды жилья. Алекс много работает в Канаде: именно здесь он возводит большую часть своих домов, покрывая ажиотажный спрос, многократно превышающий предложение.
Однажды в субботнее утро, только вернувшись с пробежки, он будит меня поцелуем и, вручив чашку с горячим кофе, приказывает:
– Просыпайся! Сегодня я хочу показать тебе кое-что. Собирайся поскорее, потому что нам ехать около трёх часов.
– С детьми?
– Нет, давай с детьми в следующий раз. Хочу, чтобы ты увидела это место впервые в полном покое, чтобы ничто тебя не отвлекало. Вернёмся завтра вечером. С Марией я уже договорился – на выходных дети погостят у неё. Им будет весело, сестра целую программу развлечений придумала.
Я собираюсь нехотя, потому что за окном пасмурно, холодно, пролетает мелкая морось – типичная погода для Сиэтла и окрестностей. В такую погоду хочется сидеть дома, читать книгу, укрывшись тёплым пледом и потягивая по глоточку горячий кофе. Я смотрю на мокрую спину своего мужа, только что вышедшего из душа, и думаю, что горячего, скорее всего, мне достанется с лихвой в этой поездке.
Мы садимся в машину, и Алекс сообщает с присущим ему воодушевлением:
– Мы едем в Ла Пуш – Национальный Парк Олимпия. Я покажу тебе одно из самых красивых мест на земле!
– Самое красивое земное место находится в Испании, в Паламосе, на той одинокой смотровой площадке, где никого никогда нет, кроме тебя, ветра, лазурного моря, беспощадно красивой марины с белыми яхтами, и где ты так самозабвенно меня целовал!
Алекс бросает такой мученический взгляд, что мне мгновенно хочется провалиться: только для меня эти воспоминания волшебны, а для него – болезненны.
В дороге мы слушаем музыку и ни о чём не говорим. Оказывается, у нас совсем нет общих тем для бесед, и я уже начинаю думать, что то, что когда-то так тесно нас объединило, теперь исчезло безвозвратно.
По приезду мы быстро обедаем в ресторане, забрасываем сумки в отель, расположенный на самом берегу и, не переодеваясь, отправляемся на прогулку. Алекс держится обособленно и даже отчуждённо – следит за моей реакцией, хочет знать, насколько меня впечатлит или наоборот оттолкнёт то место, которое покорило его. И мне кажется, он тоже пытается понять, осталось ли у нас хоть что-то общее?
Место действительно сшибает с ног своей масштабностью и видами, однако красота его давящая, тоскливая, почти больная, депрессивная. Прямо над берегом, на краю обрыва, вздымаются ввысь необычно густые вековые сосны, высоченные, с толстыми, искривлёнными ветрами и суровостью жизни стволами – такой мощи и такой породы деревья я видела только здесь, в штате Вашингтон. Океан словно выел часть леса, разбросав мёртвые сизые стволы погубленных им деревьев по широченной линии океанского прибоя. Небо, кажется, соперничает в серости с океаном, бурлящим волнами, разливающим их огромными живыми зеркалами по бескрайнему песочному пляжу, местами утыканному каменными валунами и скалами. Да, это необыкновенное, нереальное место определённо устрашает и покоряет одновременно.
И пока мои глаза жадно впитывают его впечатляющие пейзажи, сердце стонет от внезапно нахлынувшей тоски и осознания мелочности жизни, её переживаний, да и ничтожности самого факта нашего существования в сравнении с грандиозностью жестокого океана, скалистых обрывов, покрытых древними деревьями, бесконечности неба. Этот печальный пейзаж заставляет мысли двигаться в совершенно ином, непривычном направлении – думать о смысле, о сущности, об идейности всего.
Иногда Алекс поглядывает на меня искоса, и я вижу в его в глазах любовь и мягкость, но вместе с ними и отчуждённость. Несмотря на то, что теперь мы женаты, на перемирие, на более чем частый неудержимый, а порой, даже и дикий секс, между нами нет близости. Мы не говорим, мы молчим. Молча живём, молча растворяемся друг в друге по ночам, молча пересекаемся иногда в доме или на террасе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
