Выдать её за кого-то ещё, да хоть бы за того же Ардая? Вот он не дурак, справится. Но это ведь на самом деле никуда не годится! Первым законным браком молодому чёрному, да ещё Дьяну, нужна крылатая белая девочка хорошего рода!
И как же быть?
Он думал об этом, и в груди как будто сворачивался клубок из толстой, жесткой колючей шерсти. Неприятно…
Надо не откладывая попить какое-никакое зелье от треклятой «житейской магии», чтобы не мешала. Сразу по возвращении обратиться к Джелверу, пусть сделает.
А внизу, между морем и небом, показались башни цитадели из зеленого камня – город, новая столица Итсваны. Дракон пошёл вниз.
Вот внизу поплыла рыбацкая окраина, первые мощёные улочки. Люди, запрокинув головы, смотрели вверх, на дракона с наездником, многие убегали сломя голову. Уже могли бы и привыкнуть к драконам, но всё равно боялись.
Дьян летел к Изумрудному замку. Внезапно кое-что внизу привлекло его внимание.
«Я вижу младшего Дьяна, с ним ещё наших, – доложил дракон до того, как Дьян сам успел приглядеться, – и там ниберийка, она лежит у стены дома. Может быть, мёртвая».
«Спустись чуть ниже и зависни, – велел Дьян, – я спрыгну, а ты поднимись и побудь среди облаков, пока не позову».
И он спрыгнул с дракона, замедлившись у мостовой, и мягко приземлился на ноги.
Конечно, чтобы летать, дракону нужны крылья. Но чтобы не разбиться, падая с высоты в человечьем облике, или, к примеру, прыгая – крылья не нужны. Это свойство, передаваемое с кровью. На итсванцев же подобные трюки всякий раз производят большое впечатление.
Люди, уже начавшие собираться вокруг, прыснули в стороны. Женщина, босая и растрепанная, лежала у стены дома, её длинные темные волосы густо припорошила пыль. Конечно это ниберийка, незнакомая и не молоденькая – лет тридцати. Видно, не из тех, кто любит погулять по драконьим горам, тех Дьян всех помнил по именам.
Толпа вокруг собралась, но не росла, многие подходили, смотрели и шли дальше. Так повелось, на нибериек принято не обращать внимания, даже в таком случае. Ниберийки помогают себе сами. Надо полагать, скоро они тут появятся числом несколько. Но стражник у тела стоял, с растерянным видом чесал затылок.
– Что случилось? – отрывисто спросил у него Дьян.
Стражник отступил, оглядел Дьяна, понял по костюму, что перед ним соддиец, поэтому на всякий случай отступил ещё на шаг. И ответил. Простому зеваке мог не ответить, но с соддийцем рисковать не стал, кто их знает, соддийцев…
– Вот, лир, – он показал на тело, – лежит. С лесными ведьмами такое редко бывает, лир, чтобы они падали на улицах. Я вот первый раз вижу.
Умник, сказал то, что всякому и так ясно.
Дьян нашел взглядом Зака, бескрылого соддийца.
«Где Ардай?»
Спрашивать у самого Зака, что случилось, Дьян не стал, мало рассчитывая на дельный ответ. А племянник действительно умудрился пропасть, хотя сверху Дьян его видел.
«Здесь я, – Ардай выступил из-за спин любопытных, – мы ещё не поняли, что случилось, дядя».
Из-за него выскользнула рыжая ниберийка, бросилась к лежащей.
У Ардая была расстегнута куртка, и жилет, и рубаха под ней, на жилете не хватало пуговиц – видно, рванул наспех. И виднелся ожог на груди, ярко-розовый…
С ниберийкой свяжешься и жить нескучно – подумал Дьян. Отчего-то даже не усомнился, что рыжая Шала имеет к расхристанному виду парня и к ожогу самое непосредственное отношение. Шала тем временем положила ладони на лицо лежащей и замерла, мгновение спустя радостно сообщила:
– Она жива!
Скоро темноволосая ниберийка открыла глаза, бездумно посмотрела вокруг, сказала что-то. Шала тоже заговорила, быстро и непонятно, лежащая её не понимала.
– Я её не слышу, – испуганно вздохнула Шала, – её разум меня не пускает. А сама она ничего не помнит!
Ниберийка постаралась приподняться, Ардай сразу помог: подхватил под плечи, усадил спиной к стене дома. Шала тоже вскочила на ноги, огляделась так, словно некая опасность пряталась где-то рядом и её срочно следовало обнаружить. Дьян хмуро наблюдал, уже не сомневаясь, что всё это выльется во что-то нехорошее.
«Это кто-то сильный, – сказала Шала по-соддийски, – какой-то маг. Не каждый маг так сможет, чтобы не убить, а ослепить разум. Убить легче. А ведь нас трудно убивать, князь».
«Может, просто не вышло убить?» – предположил Дьян.
«Может, – не стала спорить Шала. – Мы должны позаботиться о ней. Мы её заберем и спрячем, и будем думать, как помочь».
«У нас в Изумрудном замке есть свободные комнаты, правда, дядя? – вмешался Ардай, – и Джелвер может помочь, и вообще. Тут ведь ещё какие-то маги служат тебе, дядя?»
«Нет, – покачала головой Шала, – мы заберем её отсюда, из города».
Дьян усмехнулся, глянув на огорченного племянника. Парень сейчас беспокоится о том, что в ближайшее время не уложит в постель свою рыжую. Ничего, ему полезно, пусть начинает понимать, что к чему. Если в опасности одна из них, остальные забывают про своих мужчин. Обо всём забывают, спасение сестры всегда на первом месте. Они все считают друг друга сестрами, невзирая на возраст и кровное родство, и относятся соответственно.
Меж тем толпа расступилась, пропуская ещё двух босых нибериек, одна была совсем девочка, одетая в обычное для этих ведьм рванье, другая, напротив, уже немолода, в хорошей одежде, с пышными, ниспадающими по спине полуседыми волосами. Эти две ниберийки не стали задавать вопросы, просто протянули руки Шале, они втроем окружили сидящую темноволосую и вместе с ней исчезли.
Ардай в досаде ударил кулаком по стене. Пояснил в ответ на насмешливый дядюшкин взгляд:
«Никак не привыкну, что она вот так исчезает и появляется».
«Они наверняка будут тут, поблизости, – утешил Дьян, – появится. Ты ведь кольцо у неё брал?»
«Ну… брал», – отчего-то смутился тот.
«Тогда она тебя всюду найдет, и в Изумрудном замке тоже. Жди. Придёт – скажи, что я хочу с ней поговорить».
Народ подался в разные стороны и гудел, разглядывая место, где только что бесследно исчезли четыре ниберийки, а между тем к ним поспешали стражники, четверо, все при мечах, один, судя по нашивкам на плече, в высоком чине.
– Всё в порядке, все живы, – сказал Дьян старшему, потому что стражник, ранее карауливший ниберийку, стоял столбом и даже не пытался открыть рот.
– Чего на них и смотреть было, на этих ведьм, они не нашего ума дело! – гаркнул старший, недобро глянув на подчиненного, и так же недобро косясь на соддийца.
Дьян тем временем позвал дракона, и тот появился, завис совсем низко, распластав крылья прямо над крышами. Почти сразу на улочке стало удивительно безлюдно.
«В Изумрудный замок», – скомандовал Дьян.
Чтобы забраться на дракона, которому никак невозможно было сесть на этой узкой улочке, они просто поочередно запрыгнули на него, сначала Дьян, потом Ардай и Эннет, подхватившие под плечи бескрылого Зака. Ну да, соддийская кровь дарит немало полезных возможностей.
Вскоре их принял сам император. Это был почетный приём, потому что «для равных»: император и князь Дьян разместились друг против друга за квадратным столом, за их спинами полукругом встали приближенные. Ардай и Джелвер удивленно переглянулись, увидев среди стоящих за императором лиру Велу, сестру Каюба. Она-то что здесь делает? Семья наделила полномочиями? Ведь как ни крути, а Шайтаканом до последнего распоряжался Каюб. Как муж владетельницы, оказывается, а вовсе не по благоволению императора. Младший князь Каста и маг из Обители Хранителей тоже стояли там, уже не рядом.
«А странно, – заметил Ардай, – они ведь похожи, погляди, Джелвер. Я про младшего князя и мага-хранителя. Представь, что у мага нос поменьше, подбородок поострее, лоб малость уже – и будет одно лицо. Родственники?».
«Чему ты удивляешься? – отозвался Джелвер без особого интереса. – У князя Каста наверняка большое семейство, надо же их всех куда-то пристраивать, так почему не в Обитель Хранителя?»
Видимо, почувствовав внимание, маг-хранитель посмотрел на Ардая, и тот поспешно отвел взгляд.
«Имя он носит не княжеское, – добавил Джелвер, – однако Вейры старый именьский род, семья Круга, а все такие семьи в родстве с княжеской в каком-нибудь поколении. Какая-нибудь его двоюродная бабка могла быть кастанской княгиней и, следовательно, родной бабкой князей Каста».
Император налил вина в чашу и выпил половину, оставшееся протянул Дьяну, тот отпил, долил вина из того же кувшина и передал своим людям. Потом то же самое проделали с соддийской стороны: Дьян налил вина, выпил немного и передал императору. Обряд, символизирующий расположение и доверие между сторонами.
– Мой князь, я рад, что мы, как добрые соседи, снова нашли повод встретиться и поговорить, – сказал император.
– Да, мой император. И я верю, что так будет и впредь, – ответил князь в том же тоне.
Обмен вежливыми фразами продолжался некоторое время, и это было довольно скучно. Наконец перешли к делу.
– Мой князь, Провидение сделало нас соседями, на востоке от моего государства только Содда, длина нашей границы – три недели полета на рухе. А соседи не только здороваются при встрече, но и скрепляют дружбу добрыми браками. Тем более что вы, соддийцы, просите у нас то, что без брака получить невозможно – землю, кровно закрепленную за итсванским родом в незапамятные времена. Обряд передачи Шайтакана Содде по сути должен являться и брачным обрядом между твоим близким родственником и наследницей Шайтакана, княжной Круга Каста Кантаной Каюбой. Ты хочешь обдумать этот вопрос?
– Я отвечу согласием прямо сейчас. Мой племянник Эвержан Зак готов просить руки княжны Круга Каста Кантаны, – он указал на Зака.
Имя Каюба князь намеренно упоминать не стал.
При словах «мой племянник» всё внимание противоположной стороны сначала обратилось на Ардая, на Зака оно переключилось неохотно.
– Это тоже твой наследник, мой князь? – уточнил император.
– Ни в коем случае. Но ведь девушка тебе не сестра и не дочь, мой император.
Император нахмурился.
– Имеет ли смысл обсуждать брак княжны Круга Каста с твоим непосредственным наследником Ардаем Дьяном?
Когда стало выгодно, император вспомнил и про упразднённый Круг Каста.
– Нет, мой император. Первые браки для Дьянов ограничены строгим правилом, которое касается чистоты крови. Нарушение может помешать ему в дальнейшем надеть корону Дьянов.
– Да, действительно. Ваша корона сама выбирает князя. Я помню. Это неудобное правило, верно, мой князь?
– Да, мой император.
– Что ж, – император выпрямился на своем стуле, – в таком случае я спрашиваю, сделано ли предложение? Ты просишь руку княжны Круга Каста для своего родственника?
– Именно так, мой император.
– Твое мнение, младший князь Каста?
– Я согласен, мой император.
– Значит, предложение принято. Назначим день? Через месяц? Или весной?
– Это слишком долго, – отрезал Дьян, – мы готовы к обряду хоть сегодня вечером. Или завтра утром.
– Боюсь, ты не всё понял, мой князь, – теперь император улыбнулся куда живее, чем раньше. – Такой брак не может быть заключён без добровольного согласия невесты. Она должна хотеть выйти замуж за избранника. Чтобы внушить ей такое желание, твоему племяннику потребуется время.
– Мы готовы рискнуть, – сказал князь. – Завтра утром.
– Мы согласны. Обряд состоится завтра утром. Ещё одно необходимое условие, продиктованное обычаями Каста: три месяца при молодой супруге твоего племянника будет маг Вейр из обители Хранителя Каста.
Князь недовольно взглянул на Вейра.
– Зачем?
– Помогать. Наставлять. Просвещать.
– Хорошо, – пожал плечами князь.
– Здесь условия, на которых настаивает семья девушки, – император сделал знак, и князю подали бумаги.
Он читал внимательно, долго. Наконец кивнул.
– Всё приемлемо, – и, взяв поднесенное перо, размашисто подписал листы.
Осталось обменяться традиционным набором вежливых фраз, это опять заняло время. Наконец князь с императором одновременно поднялись из-за стола и вышли в разные двери, за ними потянулись остальные.
– Ох, – протяжно вздохнул новоявленный жених, – почему то, что можно решить за пять минут, нужно обсуждать так долго?
Дьян недобро глянул на него и отвернулся.
Богато одетая молодая лира, по виду из придворных, в платке из жемчужно-серого шелка, повязанном по здешней моде, вышла из бокового перехода прямо наперерез Ардаю, он отшатнулся и не сразу узнал. Но узнал, конечно.
– Шала?!
Она прижала палец к губам, прося молчать, подошла вплотную к князю.
– Хочу сказать тебе, князь Дьян, а то вдруг ты не знаешь. Мы, ниберийки, не храним секреты того, кто убил хотя бы одну из наших сестер. Ослепить разум, отнять память вольно или невольно – это не считается. Но если лишить жизни…
– Спасибо, ниберийка, – сказал князь, – Мы подумаем.
Она кивнула, грустно улыбнулась Ардаю и шагнула обратно в переход.
– Шала, постой! – он метнулся следом.
Почти поймал в объятия, но она тут же растаяла у него в руках, с той же грустной и отстраненной улыбкой.
Дьян глянул на него с понимающей усмешкой.
Любому, даже самому упрямому, когда-нибудь надоест гоняться за тем, что нельзя удержать.
Днём море штормило, а ночь выдалась удивительно тихой и звездной, словно сотканной из неясных теней, и ощутимо похолодало. Всё правильно, в это время года здесь уже заморозки, нынешняя осень ещё задержалась.
Дьян настежь открыл окно и стоял около него, разглядывая звезды.
