Ардай быстро умылся, извлек из тайника за тенью нарядный костюм, переоделся. Заглянул между делом в зеркало и отвернулся, увидев чужое, непривычное ещё лицо. Хоть тайник не прятать, ведь решительно все вещи хранились там, Ардай уже отвык таскать за собой сумку. Кстати, личина делала его старше, в ней ему можно было дать лет двадцать пять, пожалуй. Кулон-сова снова немного потеплел, Ардай ласково погладил серебряную побрякушку, подумав, где-то теперь Шала. Неужели и впрямь в сове? Всё видит и слышит? И когда случится её повидать? Не иначе как придется снять себе комнату в городе, чтобы можно было там расслабиться, не заботясь о слежке.
Выйдя через несколько минут, прямо за дверью он столкнулся с таким же посвежевшим и переодетым Джелвером. Тут же заявил ему, припомнив кое-что:
– Меня не превратят в лужу, на меня же магия эта не действует. Я соддиец.
– Тугодум ты, – засмеялся Джелвер, – а так хорош, – он окинул его быстрым взглядом, – пойдем.
«Слушай внимательно, и думай, что говоришь, – добавил он по-соддийски, – как бы нас сейчас обвинять не начали, затягивать дело. Не нравится мне эта драконья охота».
«Но это точно ложь, Джелвер. Драконы ведь не охотятся. Или я чего-то ещё не знаю?»
«Да, драконы не охотятся, парень. Или я тоже чего-то не знаю. Но попробуй разъясни это, кто поверит? Ты ведь тоже поначалу не верил, да? Поглядим, чего они хотят».
На открытой галерее казалось по-летнему тепло, хотя снаружи гулял холодный ветер. Эвержан Зак, предполагаемый жених дочери мага, бескрылый родич Дьянов, и Вир Эннет, коричневый дракон, уже были тут и с вожделением поглядывали на жареных перепелок с запеченными овощами, которых со всех сторон обступали бутыли и кувшинчики с душистым южным вином. Многие, собравшись группами, разговаривали. Все блюда вкусно пахли и исходили парком, словно их только что сняли с плиты – королевские маги не скупились на маленькие чудеса. Никому в Приграничье и в голову бы не пришло так расходовать магию.
Никто не садился к столу, ждали их – в отсутствие князя старшим среди соддийцев считался Джелвер.
Невысокий маг, прихрамывая, подошёл, слегка поклонился, Ардай и Джелвер ответили.
– Пока ничего официального, мои добрые господа, – маг расплылся в улыбке. – Добро пожаловать, лир Джелвер. А кто этот прекрасный молодой человек?..
– Благодарю, лир Сах. Со мной Ардай Дьян, племянник и наследник князя Дьяна.
Это произвело впечатление, на Ардая теперь посмотрели все, и выражения на лицах было разным – кроме равнодушного. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с откровенной неприязнью, таких было больше. Ничего удивительного, стоит лишь вспомнить разрушенный Ит. Та женщина, родственница Каюбов и знакомая Джелвера, тоже была здесь. Услышав, кто есть Ардай, взглянула с интересом.
– О, значит, это будущий князь, – ещё шире заулыбался маг. – Должно быть, он достойный наследник. Князь передал ему полномочия решать дела Шайтакана?
– Нет, – равнодушно сказал Джелвер, – решать будет князь. Он прибудет позже, из-за неотложных дел.
– Очень хорошо, – закивал маг. – Подождём князя. А пока можем отведать скромное угощение. Император, к сожалению, не смог прийти за стол, хотя очень хотел. Он передал вам свои наилучшие пожелания.
В ответ на императорские пожелания тоже следовало поклониться, что они и сделали.
– Лир Эв, младший князь Каста, – маг показал на высокого худого человека в черном и серебристо-сером, тот поклонился издали, – его сопровождает маг Вейр из Обители Хранителя Каста. Вам ещё придется иметь с ним дело, я полагаю… но не станем торопиться. Не хочу морить вас голодом, прошу, прошу! – маг широким взмахом руки показал на стол, предлагая занять любое место.
Старый обычай, соблюдавшийся при заключении перемирий: представители противоположной стороны сами выбирали, где за столом им сесть и какие кушанья положить в свои тарелки, после чего хозяевам надлежало есть то же самое. Всё правильно, они противоположные стороны. Не друзья, не союзники.
Джелвер непринужденно прошел к столу и занял место напротив младшего князя. Младший князь, припомнил Ардай – это один из братьев действительного князя, его помощник и заместитель, титул на одну ступень ниже княжеского. Шайтакан, как говорят, был когда-то владением Каста. А маг из Обители Хранителя тут просто так, или зачем-то? И что такое Обитель Хранителя?
Маг этот, сидевший за столом рядом с младший князем, поглядывал на того неприязненно, даже с пренебрежением, в то время как князь был с ним подчеркнуто приветлив. И вообще, Ардаю отчего-то не понравится этот маг.
«У меня уже аппетит пропал, – на соддийском сказал он, усаживаясь рядом с Джелвером, – лучше бы у себя сухарей погрызли».
«Терпи, княжеский наследник», – иронично отозвался Джелвер.
«У меня вот не пропал, – сообщил Зак, подвигая к себе перепелку, – а если жениться не придется, он ещё улучшится».
«Гляди не лопни», – ласково посоветовал ему Ардай.
«Не беспокойся, Дьян, – Зак не спеша обглодал птичью ножку, – там неизвестно ещё про мою свадьбу?»
«Не волнуйся. Без тебя её не начнут».
«У неё хоть характер не мерзкий, не знаешь? У невесты? Не в папашу?»
«Потом расскажешь».
«Везет тебя, Дьян. Тебе кого попало не предложат. Тебе только лучших, чистокровных белых. Самых красивых девчонок со всей Содды. Предвкушаешь?»
«Заткнись и ешь, добром прошу».
Тема эта Ардая отчего-то раздражала. Может, оттого, что Зак уже трындел об этом перед отлетом. Его, конечно, можно понять, не думал не гадал, а придется жениться, потому что князь попросил, а то и пообещал что-то за сговорчивость.
Вдруг большой черный взлетел, неслышно, как сон, как раз с открытой стороны галереи, прямо у них перед глазами. За столом заахали.
– Но он ведь без наездника, – заметил кто-то. – Лир Джелвер! Этот дракон улетел без наездника?
– Его послали в Шайтакан, должно быть, – ответил Джелвер, – с письмом.
Это улетел князь Дьян. На самом деле в Шайтакан, сменит там обличье и вернется к вечеру уже верхом на ком-нибудь. Днем на земле Итсваны драконы обличье не меняли, разве что в глухом лесу, но ведь из глухого леса ещё выбираться надо, и пешком – коня или руха в тайнике за тенью не спрячешь.
– Чтобы мог поохотиться по дороге, – заметил кто-то, на него шикнули.
Родственница Каюбов сидела за столом напротив Ардая.
– Скажи, молодой лир, как часто вы кормите своих драконов? – спросила она, и голос её был так чарующе сладок, словно она спрашивала совсем о другом.
– Редко, – он посмотрел ей в глаза, – драконы не прожорливы.
– И вы позволяете им самим решать, где кормиться? Если, конечно, мне позволительно спросить. Я очень любопытна, простите, лиры.
– Нет, лира Вела, мы не позволяем им лишнего, – теперь ответил Джелвер.
– Значит, ваш дракон напал на лошадей без разрешения?
– Наш дракон не нападал на лошадей, лира, – тон Джелвера был безупречен.
– Но его видели! – она невинно распахнула глаза, – это доказано!
– Это ошибка, лира, – Джелвер очаровательно улыбнулся.
– Но его видели двое, – с грустным вздохом подтвердил маг, которого Джелвер называл лиром Сахом, – мы провели дознание, свидетели говорили правду. На их глазах дракон унес жеребенка, бегущего рядом с лошадью. На глазах у возницы, его жены и детей.
– Мы непременно разберемся, – пообещал Джелвер, – теперь непременно. Благодарю, лира, за такую удивительную новость.
Ардай, слушая это, чуть не рассмеялся.
В человечьем облике ни один дракон, наверное, не откажется от хорошо приготовленного жаркого. Разве что Лиолина была исключением – если ей предложить вместо жаркого сладкую булочку со взбитыми сливками. Но в драконьем облике ни один дракон не станет питаться мясом, ни живым, ни жареным. Не хочется. Жажда и отвращение к пище накатывали на Ардая и до того, как он переменил обличье впервые, если драконья суть подступала близко.
Зачем дракону страшные острые зубы? Не для того, чтобы есть, во всяком случае. Ими можно хватать, рвать – да мало ли что. Без них было бы неуютно. Они великолепно дополняют грозный облик большого черного!
Но слушать все эти глупости и не смеяться? Так и лязгнул бы прямо здесь, у этих лиров на виду, своими страшными драконьими зубами…
– Вам, наверное, неприятно узнать, что драконы иногда вам не подчиняются? – с пониманием спросил младший князь Каста, – это понятно. Если бы вы привязывали их, как мы рухов, всё было бы иначе. Конечно, драконы слишком сильны, но ведь есть шад, который помогает их удерживать? Когда-то вы всё же пользуетесь шадом?
Вот же умник нашелся.
– Шад… это всё слишком сложно, – ответил Джелвер. – И да, лир, если бы наши драконы нам не подчинялись, было бы грустно. К счастью, это не так.
– Однажды я сам видел, как охотится дракон, – младший князь понизил голос, – я был ещё мальчишкой, лет восемь мне было… или десять. Дракон поймал горную козу, очень близко от меня, я хорошо видел. Это было у нас, в Касте.
– А какой был дракон? – спросил Джелвер.
– Чёрный, – уверенно ответил лир Эв, – но он был меньше того, что только что улетел. Я готов ручаться за свои слова, потому что помню всё очень хорошо. Я рассказал отцу, и он попросил меня никому и никогда не говорить об этом.
– Почему же ты решил рассказать теперь?
– Потому что не вижу доверия в твоих глазах, лир Джелвер, – сказал лир Эв. – Но если я сам видел, как дракон охотится на козу, почему я не должен верить, что он может поохотиться на жеребенка?
– Дело в том, наверное, что я ничего подобного не видел, – ответил Джелвер. – Но мне было бы любопытно посмотреть. Это было лет двадцать тому назад, как я понял? Я знаю дракона, который часто летает в тех местах. Он темно–серый.
– Думаю, в цвете я мог и ошибиться, – нехотя согласился младший князь.
«Вот же демоны, – сказал Джелвер по-соддийски, – и зачем ему было ловить ту козу?»
Серый дракон под князем летел ровно и быстро, сила одевала коконом, защищая от обжигающего ветра, и упасть с дракона нельзя, так что вздремнуть было нелишне. Он не мог спать. Он ясно чувствовал, как такой же ветер, холодный и небрежный, растрепал теперь всю его жизнь, налаженную и ясную. А внизу простиралось море, серо-зеленое, неласковое в это время года, в седых космах волн, с одной стороны – бескрайнее…
Только не для него. Для драконов в этом мире нет ничего бескрайнего.
Он, Дьян – соддийский князь, коронованный истинной короной. У него нет наследников, потому что мальчишка, рожденный его непокорной и взбалмошной сестренкой восемнадцать лет назад от итсванского именя – пока не наследник. Ему ещё взрослеть. Князя некому заменить, потому что дед, Старший Дьян, на это уже не годен.
Он, князь Дьян, был дважды женат по обычаям предков, кроме того, у него были женщины и вне этих браков. И результат – одна дочь, маленькая Бина, выжившая чудом. Его любимая малышка, которую ещё годы отделяют от её первого полета. Она станет красавицей, как её мать, и такой же прекрасной летуньей, как все женщины в семье Дьянов – ему бы этого хотелось. Но она будет женщиной, которую отдадут замуж за чёрного дракона, может быть, в другой конец Содды – что для драконов расстояния? Она станет матерью чёрных драконов, но наследницей отца ей не стать и корону его не примерить – истинная корона Дьянов не ложится на головы женщин. Они примеряли, конечно, примеряли, и не раз – не ложится. Это так же верно, как то, что женщины не водят драконьи стаи. Правда, её сыновья могут стать наследниками Дьяна, так же, как он сам получил при рождении силу матери, а не отца…
Это закон жизни. Мужчинам полагается одно, женщинам другое. Не лучше и не хуже, просто другое.
Это всё к чему?..
Да к тому, конечно, что он, князь Дьян, даже любовницу на ночь не может выбрать просто так, не думая о том, что выбирает возможную мать своему ребенку. Мать Дьяну, который будет жить после него, продолжит его кровь и его род. От женщины, которую он возьмет себе в постель теперь, зависит, какими будут его внуки и правнуки.
И есть ведь счастливцы, которые могут не беспокоиться об этом вовсе! Они следуют желаниям, воле Провидения – а этим можно оправдать вообще всё. И когда по ним нежданно-негаданно бьёт вот эта самая, как её там… простая житейская магия, называемая внезапной любовью…
Нет, влюбленностью, говорил этот дурень Джелвер. Влюбленность может стать любовью, а может и не стать. Останется пустышкой, волнующей кровь, наполнившей дурманом разум – на какой-то срок, может, вовсе недолгий, а потом незаметно увянет, как и не было её. Но дети могут родиться.
Внезапная влюбленность, да. Житейская магия… проявление магии, наполняющей мир, пронизывающей его невидимыми стрелами, омывающей невидимыми волнами. И в один прекрасный момент происходит такой вот разряд, внезапный, как молния… нет, много разрядов, много молний, мир ведь велик. Наверное, в один и тот же миг не только князь Дьян потерял разум, а много кто ещё… только те, другие, радуются, они могут любить, могут быть счастливы, сколько повезет, могут предаваться дурману этой самой житейской магии.
Когда встречаются подходящие составляющие, получается разряд – тоже сказал Джелвер. Молния не бьет, к примеру, между деревом и камнем. Нужно соприкосновение родственных сил…
Тогда происходит их объединение, мгновенное и беспощадное. Разряд.
Дьян спросил – что это?! Что родственного есть между ним и девочкой, отец которой – маг Каюб? Джелвер ответил тогда, что не знает, и про родство не следует понимать буквально. И что магии сложно обучаться именно потому, что многое там не имеет четких понятий, которые можно изложить словами. При таком подходе и между камнем и деревом тоже найдётся немало общего.
Разве он, Дьян, много лет назад, когда был юнцом вроде Ардая, не жаждал приобщиться к этому демонову проявлению житейской магии? Ещё как жаждал. И приобщался, в общем. Только тогда она его вот так, неожиданно, по голове не била. И не была такой сильной, яркой, такой одуряюще желанной.
Джелвер не дурень, вовсе нет. Верный друг, добрый советчик, разум которого всегда ясен и трезв. Внук великого итсванского мага, которого помнят до сих пор, восхваляя даже сделанные им глупости. Джелвер говорит, что всё пройдет. Это можно подавить, перетерпеть, и оно отпустит. Можно выпить соответствующее снадобье, тогда отпустит быстрее.
В Шайтакане ему сразу доложили о неприятности: опять отловили нескольких наёмников, прошедших в замок через портал. Портальных амулетов при них не нашли, из допроса стало ясно, что портал в замке постоянный. В замке, который обшарили уже несколько раз, ну разве только подвал не трогали. Но подвал теперь замурован.
Наемники, те, что остались в живых после стычки с охраной, не смогли показать, где портал. В том месте, на которое указывали, его не было никогда. И вранье следовало исключить – это маги проверяли. Тогда что?..
Маг Гелемент отвел Дьяна в сторону.
– Послушай меня, князь. Здесь кровная магия, конечно. Магия кровного права. Если у этой великолепной груды камней есть кровный владетель, то имеются вещи, доступные только ему одному. Если мы считаем, что «гости» пришли за наследством Каюбов, то они как-то связаны с владетелем, получили от него разрешение. «Ключи», что есть…
– Без этого владетеля нельзя найти порталы? – уточнил Дьян. – Владетельница жена Каюба. Вдова, точнее.
– Да-да, князь. Я хотел тебе это сказать. Ещё есть дочь. Точнее, есть две дочери и сын, но… Я посылал узнать. Кровное право унаследовала только старшая дочь. Кантана считается в семье бесталанной, неудачным ребенком, хотя она княжна Круга Каста, наследница матери. Однако Закон Круга в Касте официально отменен императором. Её кровь имеет те же качества, что и кровь владетельницы.
– Какие же это качества?..
– Имея её, можно изготовить ключи, например. Это амулеты, которыми отпираются невидимые двери, ведущие в запретные для нас места в Шайтакане. Скорее всего, Каюб использовал жену вслепую, вряд ли она помогала ему в делах сознательно. Он лишь имел доступ к её крови или к крови дочери. Если заполучить сюда владетельницу или наследницу, мы получим шанс продвинуться в поисках.
– Она может знать о секретных местах замка… – отчего-то мысль о том, что девчонка, возможно, напрямую участвует в кознях своего семейства против соддийцев, заставила его ощутить не понятное раздражение, не злость, а что-то сродни глухой боли.
– Может, конечно, – закивал маг, – но вряд ли. Кое-кто отзывается о лире Кайре Каюбе как об особе недалекой, послушной и нелюбопытной, которая в юности целиком была под влиянием своего опекуна, этот нахальный интриган долгое время единолично управлял Шайтаканом. Вот он мог что-то знать, от родителей воспитанницы, например, а Каюб – от него. А имея кровь жены или дочери…
– Хорошо, я понял.
Дьян чувствовал, что его одурачили. Дед ещё когда догадался, что девчонка кровно связана с землей, и настоящая передача возможна только через брак с ней. Но – тайны замка, ей одной доступные… ну, да, её маменьке тоже. Это было уже важнее, чем некие эфемерные права, хоть и кровные, позволяющие провести обряд передачи прав. Значит, права не эфемерные вовсе, а вполне себе реальные, из которых следуют конкретные возможности. Плохо, плохо Дьян представлял себе кровную магию владения землей. Опрометчиво было возвращать девушку, не получив гарантий, ведь если с невестой что-то случится…
Ему очень не хотелось, чтобы с ней что-то случилось.
– Благодарю, Гелемент, – сказал князь, – ты сообщил много важного.
– Я честно служу тебе за щедрую плату, князь, – улыбнулся маг, – ты платишь мне больше императора. А ещё я любопытен и хочу разобраться в этих головоломках. Прошу, расстарайся и привези наследницу.
– Я привезу её, Гелемент, – пообещал он.
И теперь смотрел вниз со спины серого дракона и думал о том, что девушка скоро прибудет в Шактакан женой его троюродного племянника. Брак свершится, она будет принадлежать этому сопляку, который, вообще говоря, недовольно крутит носом и надеется, что жениться «на дочке того самого Каюба» не придётся. Ему объяснили, что это важное дело, нужное всей Содде.
Что это будет за брак?..
К тому же рассказанное магом заставило взглянуть на ситуацию иначе. Возможности девушки неясны, и, не исключено, весьма опасны. Она не магичка? Хорошо. Он поверил. Но она всё равно не проста. А её будущий муж парень малость недалекий, к прискорбию родственников. И доверить ему такую женщину? Чревато…
Постоянно придется кому-то присматривать, а как присматривать за отношениями супругов?
