Виталий Конторщиков
Трафт. Книга 1
Глава 1
Все описанные события являются фантазией автора и не имеют ничего общего с реальностью.
Часть первая.
Наверное, безо всякого преувеличения этот летний день можно назвать самым знаковым со времен сотворения жизни на нашей Земле. Все начиналось по самому чудовищному сценарию, грозящему ни много ни мало гибелью всей нашей планеты.
С самого утра, по нарастающей, новостные программы всех стран прерывались для сообщения экстренной новости. Все Обсерватории мира, как только занимали нужный угол, сразу фиксировали внезапно появившееся на границе Солнечной системы неопознанное тело. Первичные расчеты траектории указывали, что огромных размеров Болид пройдет в непосредственной близости от Земли, грозя реальными проблемами всей атмосфере планеты.
Если поначалу человечество отнеслось к сообщению очень параллельно, можно сказать привычно-прохладно, то к вечеру пришли новые скоординированные данные, указывающие на то, что звездный гость каким-то образом скорректировал свой полет и сейчас на немыслимых для нашего понимания скоростях мчится прямо к нашей матушке-Земле. Вот тогда резко поплохело уже всем.
На экраны планеты высыпали многочисленные эксперты «про все и обо всем», в программах замелькали большие погоны, людям опять показали Голливудский блокбастер с Брюсом Уиллисом и дочуркой «глотки века». Но ничего реального предложено не было, да и что тут придумаешь, если даже по приблизительным подсчетам эта «каменюка» имела только видимый диаметр более ста километров. Ожидаемое время прибытия исчислялось днями, и народ кинулся во все тяжкие.
Эти дни вошли в историю Земли как самая черная и позорная неделя человечества. С очень многих людей мгновенно слетел налет морали, разума, культуры и прочего самосознания. На первое место вылез человек-дикарь в его чистом, незамутненном виде.
По планете, словно цунами, пронесся «праздник непослушания», и если поначалу эта вакханалия больше напоминала смесь Римских оргий с забавами «детей цветов» во времена хиппи, то следом за всепоглощающей похотью пришел кровавый пир. Люди убивали друг друга легко и непринужденно, новоявленные черные культисты вырезали новую паству сотнями. Никто не собирался подставлять щеку своему обидчику – только нож в пузо или пулю в голову. По мостовым и дорогам текли реки реальной крови, грабили, насиловали и убивали, как будто это норма, и такая ужасная картина творилась по всему миру.
Конечно, не везде этот разгул принял столь мерзкие и ужасающие формы, но даже страны с так называемой Автократией были вынуждены включить репрессивный механизм на всю катушку, чтобы остановить и обуздать потерявших всякий разум своих сограждан. Робкие попытки немногих ученых достучаться до сознания людей, жарко всем доказывающих, что этот болид никак не может иметь натурального происхождения в связи с исполненным маневром и огромной скоростью, ни к чему не привели. Этот душевный крик разбивался о вопли религиозных фанатиков да нечистых на руку дельцов, обильно забивающих свои карманы разграбленным имуществом.
Но несмотря ни на что, время шло, и настал тот летний день, когда над Землей, погасив свою невероятную скорость, завис объект просто немыслимых размеров. Израненная планета находилась в похмельном угаре. Не все страны удержались от сладкой темы – пограбить соседа, сотни городов превратились в руины, а тысячи серьезно пострадали. Не иначе как чудом Земля не окунулась в ядерный апокалипсис. Весь мир замер, смотря на медленно вращающуюся огромную картофелину – именно такая ассоциация складывалась от общего вида этого гигантского космического пришельца.
Первые снимки с сотен спутников только усилили этот образ корнеплода. На его, идущей неравномерными волнами поверхности не было никаких привычных нам локаторов, антенн, объектов и строений. Просто светло-бурая поверхность, с впадинками и небольшими возвышенностями, словно это кусочек земной степи. Сейчас мир мог безо всяких иллюзий и погрешностей убедиться в его масштабности и искусственном происхождении. Более пятисот километров в длину и примерно сто в диаметре, но самое главное, что этот пришелец вращался вокруг собственной оси, притом кружил равномерно, со строго определенной скоростью, тем самым создавая внутри себя искусственную гравитацию.
Естественно, правительства всего мира стали сразу создавать коалиции и союзы по интересам, пытаясь первыми выйти на контакт с инопланетным разумом. В первые дни в сторону космического пришельца был отправлен, наверное, не один миллиард посланий разного формата и содержания, простые люди на Земле тоже подхватили эстафету. Что только ни придумывали, чтобы привлечь внимание дорогих гостей.
Народ собирался на флэш-мобы, составляя из своих тел на земле различные композиции, расставлялись автомобили, горели костры, выстригались поля, даже пускались массовые салюты, правда, салюты и так пускали, но чаще друг в друга – по совсем недавней привычке. Особо миру понравился перформанс с лежащими голыми индианками в форме мужского фаллоса: пять тысяч участниц – это вам не фунт изюма. Но в ответ тишина.
Когда терпение у властей предержащих начало подходить к концу и все громче зазвучали призывы «постучаться» чем-нибудь по корпусу этой махины, объект начал движение вокруг нашей Земли. И в тот же миг космическая группировка земных спутников начала самостоятельное движение к корпусу космических скитальцев, и очень так бодренько. Смещаясь относительно орбиты Земли, этот космический пылесос после себя не оставлял ничего: на какой бы высоте ни находился спутник, он вприпрыжку срывался с места и радостно прилипал к своему великому собрату. Не миновала сия чаша и международную космическую станцию, прямо с экипажем на борту, правда, спустя пару часов они отделились на спасательной капсуле и успешно приводнились где-то в океане.
Мир частично ослеп и оглох; ничего сверхъестественного не случилось, благо и кабелей хватало, но сам факт подобного надругательства над собственностью землян любви к пришельцам не добавил. Спустя буквально сутки все заработало вновь – спутники новой связи посеяли на орбите наши новые друзья, правда, визуально из телескопов не было видно ничего, а военные всего мира гордо молчали, делая разные лица и занимаясь словоблудием.
И вот этот день настал, и на экранах всего мира появился он – первый инопланетный разум, что спустя тысячи лет вышел на связь с планетой Земля. Выглядел он очень ожидаемо, что сразу наводило на мысли о том, что эти ребята уже здесь побывали и где-то спалились. Грушеподобная голова с двумя миндалевидными глазами, пара отверстий для дыхания и узкий, безгубый рот с острыми как иголки зубами. Рахитичное тело с длинными руками и изящными тонкими пальцами приличной длины, ноги тоже упитанностью не баловали. Кто он по гендерной принадлежности, сказать было сложно в связи с полным отсутствием первичных половых признаков. Похоже, зря индуски изгалялись.
Говорил он много и красочно, притом на всех языках мира. Европа слышала свои языки, Китай свои, ну и так далее, притом происходило это одновременно. Вся суть его монолога сводилась к следующему.
Мир, дружба, жвачка, они пришли помогать и торговать, вселенная огромна и мы не одни, вот только живем с краю, и до нас долго добирались, но теперь будет все тип-топ, да здравствует дружба и торговля, и наши проблемы закончились.
После этих бравурных речей народ у нас в России кинулся запасаться всем, чем только можно. Вот тут-то и вылезли спекулянты всех мастей и наименований, но развернуться им не дали ни власти, ни пришельцы.
Буквально на следующий день на землю спустились капсулы в форме картофелины, и заранее подготовленные люди взмыли в небеса, притом, что использовалось как двигатели, выяснить не удалось.
Взялись за нас всерьез: после вступительной речи Альфы – а именно так они просили их называть, – вышли на правительства стран и руководителей крупных корпораций с предложением подготовить бесплатно персонал для работы с пришельцами на Земле. Вот оттуда и взялись первые партии космических трудяг, сплошь состоящие из агентов разведок разных стран.
Но со шпионажем все обломались, благо агенты скоротечно заснули, а придя в себя, обнаружили, что уже на Земле и владеют нужными знаниями и информацией. И на руке у каждого блестел браслет, который снимать не рекомендуется. Что же здесь началось! Мир сразу поделился на два лагеря. Нет, конечно, всяких течений было море, но тут все выразилось ярко: те, кто за сотрудничество, и остальные. От очередной свары нас спасли очень ненавязчивым способом, просто вмазав красным лучом по ледяной шапке в Арктике и отпилив кусочек размером с Данию. Споры как-то сами сошли на нет.
Нам четко дали понять, что пора заняться делами, а не маяться фигней.
Перепрошитые и заточенные на бизнес товарищи-земляне из первых партий, побывавших в «гостях», в течение недели очень доходчиво объяснили всему миру, кто здесь батя. Новомодные браслеты являлись, по сути, паспортом-идентификатором и кредитной карточкой, их совсем не обязательно было иметь и носить на руке, но только с помощью них получалось торговать с нашими новыми друзьями. Очень быстро над всей планетой повисли платформы с космическими лифтами – теми самыми, что описывались в многочисленных трудах земных ученых, начиная с Циолковского, – и пошла жара.
Что требовалось Альфам, понять было несложно: конечно, наши ископаемые, а еще разные выращенные продукты и животные. Они в ответ передавали фантастические изделия, адаптированные к нашим условиям.
Первым делом всем землянам предложили кредит в новой электронной валюте под один процент годовых. Название предложили придумать самим, и опять мир вздрогнул. В результате вышел небольшой махач и победил нейтральный «талер».
А вот с ним вышло все очень просто. С небес, вернее, из космоса, спустили прайс на тысячи страниц и с миллионами позиций, где четко было прописано, что сколько стоит. А дальше нам показали мастер-класс ведения межгалактического бизнеса.
Самым первым изделием нам предложили «деструктор» в нескольких исполнениях. Это такая штука, что расщепляет разные земные богатства и предметы на составляющие. С ним в наборе шел этакий «Пред-а-порте принтер» для изготовления всего желаемого, и самое важное – батарейка и «карты предметов».
Принтеры были разных размеров и назначения, они делились на пищевые и промышленные, и даже корпуса и механизмы они делали себе сами, а вот основной сборочный узел нам продавали только с орбиты. Но самыми важными элементами являлись «карты предметов» – это такие дискеты со схемами сборок, с помощью которых собственно и происходит изготовление изделий.
Деструкторы тоже отличались размерами. Делились они на промышленные и собирательские, получившие местное название «сталкеры». С их помощью добывали из земных богатств и всякого лома разные, нужные всем вкусняшки. Они вскоре стали основным инструментом для добычи на пропитание сотням миллионов людей, населяющих нашу землю.
Ну и вишенка на тортике – батарейки. Они тоже отличались размерами и, соответственно, мощностью. Какую энергию и из чего они вырабатывают, не знает никто из землян до сих пор, но, что это не электричество, известно точно.
Именно эти изделия вселенского разума перевернули напрочь весь наш мир. Ну и, конечно, один процент годовых, но тут оказался нюанс, и крылся он в таких деталях, что ушлые банкиры до прихода «новой эры» очень любили размазывать мелким шрифтом на десяток листов. Тут же ничего подобного не было: все заявлено открытым текстом, просто в случае неисполнения обязательств включался счетчик, работающий ежемесячно с шагом в ту же единицу процентов.
Наверное, на целый год на нашей планете наступила потребительская утопия: земные деньги обесценились, но этого практически никто не заметил, богатые корпорации на все свои средства скупили оставшиеся ресурсы. Особенно сильно бились в Африке и Антарктиде. Самыми ходовыми товарами стали карты предметов и батарейки.
Для общего понимания, первые, отпечатанные телепончики могли работать год на новых батарейках не выключаясь, голося при этом песнями на полную громкость, и для них не существовало на нашей планете «мертвых зон». Стоит ли говорить, что они на порядок были круче самых навороченных земных моделей? Но это только один эпизод. А если вспомнить автомобили, не требующие зарядки тот же год, или заполонившие небо беспилотники? На воде, со всем плавающим хозяйством, происходила та же история.
С продуктами случилась настоящая революция: обработанные Альфами семена давали невиданные даже для «Монсанто» урожаи, притом пшеница прорастала и созревала всего за месяц; стоимость продуктов стала совсем невысокой, тем более пищевые батончики разной наполненности, с легкой руки народа названные «сникерсами», пришельцы выдавали бесплатно.
Заводы и фабрики встали, но всем на это было пофиг – их с молодецкой удалью разбирали в деструкторах и продавали полученный материал за талеры. По всему миру росли дома, построенные за неделю, возводились мосты и дороги где только можно, любой клочок земли засевали новыми семенами и корнеплодами. Торгаши, банкиры и промышленники объединились, и получили самоназвание «корпоранты», но их как не любили до «новой эры», так и продолжали ненавидеть.
Примерно месяцев через девять от начала «новой эры» мир ошарашили новым предложением – посетить другую планету. Космонет заполнили красочные виды девственной природы: огромные деревья, перламутровые воды и белый песок. Но самая главная замануха – это возможность изменить свое тело.
Как оказалось, на этой планете, сразу названой – «Рай», в воздушной среде присутствовал неизвестный нашей науке элемент, влияющий на человеческий организм в лучшую сторону. Он тоже сразу получил свое немудреное название – «Прана». И настоящий фурор произвели первые земляне, уже побывавшие с колониальной миссией на этой планете.
Миру представили крепких и довольных жизнью «аполлонов». Прекрасно были видны красные вкрапления на розовой коже и общая легкость в их движениях. Всего в «Раю» побывали двадцать юношей и десять девушек – последние лучились белоснежными улыбками, и постоянно дефилировали по подиумам, выставляя напоказ покрасневшие спортивные фигуры.
Сама же планета своими размерами оказалась поменьше земли, но ненамного, а вот притяжением могла и удивить. Целых 1,24 относительно земного показателя, то есть там все на четверть тяжелее. Океанами она похвастать не могла, а вот морей, озер и рек хватало, как, впрочем, и лесов. Имелись и горы – даже на снимках из космоса была заметна активная вулканическая деятельность, проглядывали и оранжевые проплешины пустынь.
После такого представления новых героев, желающих записаться в добровольцы оказалось до фига и больше. На орбите уже развернули стапеля, на которых строились космические баржи. По сути, они представляли собой здоровые общаги с криогенными капсулами. И вскоре земляне помпезно провожали первую партию исследователей – звезд эстрады и кино, кучку политиков, решивших поднять свой рейтинг до небес, ну и агентов всех мастей.
Не успели швартовые огни космической опочивальни затеряться на просторах Вселенной, как нам предложили изучить один из общих языков содружества, получивший название «Глобо». Как выяснилось, для разных разумных уже давно изобретены общие наречия с разницей в произношениях. Все отличие зависело от строения речевого аппарата.
В многочисленных центрах народ Земли кинулся постигать новый язык безо всякой нудной зубрежки. Просто на голову надевали некий нейро-обруч и «клиент» засыпал. Хватало двух таких процедур, чтобы человек научился сносно произносить и понимать новые для себя звуки.
Прогресс шагал по планете семимильными шагами, и когда примерно через год от того великого дня пришествия на землю опять прибыл посланник с новым предложением, это было как-то уже ожидаемо. Вообще, они редко баловали нас своим появлением во плоти, так сказать. Наша планета не могла подойти им для проживания по причине наличия приличной гравитации, поэтому и появлялись они у нас в специальных скафандрах. Правда, выглядели те как облегающие рейтузы, только на все тело.
Вот и сейчас этот эксгибиционист поневоле, размахивая руками и без конца улыбаясь, задавал всей планете только один вопрос, правда, в разной интерпретации, но смысл его сводился к следующему – желают ли земляне дальнейшего развития? Как вам заход? И они, конечно, желали, хоть это и напоминало какую-то сделку с дьяволом. Интересно было смотреть, как на этой пресс-конференции извращались хомо сапиенсы, пытаясь получить хоть какие-то ответы на охулион вопросов. Особенно визжащие «Тук-Тук» блогерши с оголенными сиськами доставляли, но в ответ все получали только зубастую улыбку. Планета дружно проголосовала «за», благо сделать это можно было прям с браслета, прислонив его к любому терминалу, коих расплодилось великое множество.
В наших новых друзьях поражало многое, и одним из их воистину волшебных умений была скорость отклика. Буквально через три дня после мирового референдума на экранах всего мира люди увидели очаровательных ведущих, играющих с разнообразными и разноцветными существами. Тут были и стелющиеся по поверхностям капельки, и всевозможные фантастические «покемоны», хватало и вполне земных котиков. Объединяло их одно: они были голограммой и возникали благодаря желанию своих владельцев из нового гаджета, сохранившего все функции предыдущих версий «космофонов» (такое название получили земные айфоны).
Но больше всего умилили долгожданные голоэкраны. Бьющие лучами, новые гаджеты формировали перед хозяином трехмерную картинку. Фильмы, игры, собственные съемки, да много чего теперь предстало совсем в ином свете. А чтобы добить землян, народу показали некие доски как для серфинга, вот только они парили над землей, безо всякого усилия держа на себе человека.
Мир сошел с ума. Это был реальный прорыв – мечта о «флаерах» осуществилась. Вот тут нам и преподали первый урок ведения бизнеса. Быстро выяснилось, что для новых изделий, помимо уже привычных карт предметов, требуются и новые, более продвинутые батарейки – накопители старого образца не подходили для них никак.
Никаких проблем с приобретением карт и новых батареек не было, к тому же их стоимость оказалась еще ниже, чем у предыдущих моделей. А вот кто хотел приобрести карты и батарейки старого образца, изрядно удивились их подросшей в два раза стоимости. Стоит заметить, что карты предметов тоже имели свой ресурс использования: в зависимости от класса – от ста до пяти тысяч изделий.
Такого жесточайшего кидалова корпоранты Земли в своем большинстве не ожидали. Кто-то сразу сообразил, пытаясь избавиться практически за бесценок от старых карт и батареек. С картами еще получалось работать, а вот батарейки к тому моменту почти исчерпали свой ресурс. По планете прокатилась череда банкротств, и если простые обыватели только потирали руки, радуясь новым «игрушкам», то люди дела ошарашенно глазели на происходящие процессы, с ужасом смотря на склады, забитые еще вчера такими нужными всем предметами, работающими на уже старых батареях и картах предметов…
Еще где-то с полгода зажатые тисками кредитов люди пытались выправить свои дела, и у кого-то даже получалось, но далеко не у всех. Расплатиться имуществом смогли буквально единицы, остальных же ждали «рудники». Да, по миру, словно грибы, выросли лагеря за колючей проволокой со свежеотпечатанными бараками. Эти поселения очень напоминали приснопамятную «Химию», где народ своим трудом отрабатывал финансовую повинность, вот и тут все было точно так же.
С неплательщиками поступали жестко: полугодовая просрочка, и ты уже сидишь за колючкой. Конечно, появилось море людей, бегающих по всему миру, вот только были нюансы. Если человек хоть раз активировал браслет, то на его энергетической ауре появлялась метка, прекрасно видная из космоса и на специальных приборах у вновь созданной «Кредитной полиции». Теперь мы хоть точно знали о наличии у нас ауры.
Но существовал и другой вариант: любой желающий мог записаться в звездные старатели, отправиться на ту, другую планету и уже там закрывать свой долг. Многие, у кого накопились приличные долги, смело шли именно этим путем. Хватало и просто авантюристов, к тому же практика была уже не нова. Как выяснилось, первые партии заключенных отбыли на планету «Рай» еще раньше, чем те, показанные миру «Герои», благо контингента после «черной недели» по миру хватало.
К этому времени на Землю стали возвращаться первые, заключившие закрытый от общества контракт на один год военные и старатели, и тогда мир узнал и другое название этой планеты, данное ей людьми уже на месте, – «Пандора».
***
За огромной тенью нависшего над планетой космического корабля, скрытые от людских глаз, в космической черноте плавали планетарные верфи. Тут не было ни лишних огней, ни велось никаких съемок, да корпуса огромных барж не притягивали взгляды стремительностью форм. Здоровые квадратные короба цепляли на силовой захват звездные буксиры и, набирая разгон, уходили на край нашей звездной системы, чтобы нырнуть в огромный портал, переносящий их к небольшой зеленой планете на другом краю галактики.
Солдаты, офицеры, рабочие, инженеры – все эти люди, словно замороженные коконы, плавали на страховочных тросах, рядами и колонами заполняя все пространство космической баржи. Немного отдельно зависали в невесомости служители земных церковных конфессий, как во все времена, отправлявшиеся со своей просветительской деятельностью на любую новую территорию.
А вдоль всех бортов, привязанные страховочными фалами, глазея пустыми, замороженными лицами, гордо реяли над всеми, другие жители планеты Пандора – вчерашние штрафники и зеки планеты Земля. Никаких капсул, чистый криоген, как для свиных туш, и минимальное поддержание жизни с помощью закинутой в желудок капсулы, как при летаргическом сне. И где-то в этой отдельной дружине плавало и мое тело.
Глава 2
Несомненно, вода – одно из самых великих творений Вселенной, вода и воздух – два незыблемых столпа для существования всего живого. Во всяком случае, человечеству неизвестны другие формы разумных и не очень, кто мог бы обходиться без этих базовых элементов природы. По крайней мере, так считало человечество до недавнего времени, сейчас же уже никто не «забожится на курочку Рябу» что это является непреложной истиной.
Какие-то странные мысли рождаются в моей голове… Зачем мое сознание решило, что это очень важно, и почему именно сейчас? Может, потому, что я дышу, дышу влажным и густым, словно патока, воздухом? Или, скорее, уместнее сказать, что я его ем, буквально заглатывая частями. Очень странные ощущения. Но непонятно, что меня удивляет и, наверно, радует в этом естественном для человека процессе.
Мое сознание или разум постепенно раскрепощалось, открываясь заново. Голова раскалывалась от боли, казалось, мои мозги будто оживали, сбрасывая частями невидимые оковы. Мутное пятно перед глазами неспешно приобретало четкость и насыщенную яркость. Слух понемногу начинал доносить разнообразные звуки – пока неразборчивые, но с каждой минутой мое восприятие словно рождалось… не знаю, наверно нужно время. Да, время, еще одна бесспорная константа, определяющая начало и конец, или нет. Да что со мной?! Почему это важно и что происходит, и вообще – где я.
Мысли, мои мысли роились, словно червяки в толще земли. Они без устали прогрызали новые ходы, открывая для сознания скрытые участки памяти, где хранились самые важные для меня знания. Количество новых открытий прирастало, и наконец-то они обильно хлынули, пробуждая спящие нейроны. Прорвав абстрактную дамбу, мозги вернули мне полное понимание происходящего. Вот только я никогда не думал, что мысли могут быть столь осязаемы в плане причинения такой натуральной боли.
Голова просто раскалывалась от пульсирующей мигрени. Но как это ни покажется странным, я радовался – да, именно был рад почувствовать боль, ведь это означало, что я жив. В свете последних событий именно понимание этой простой и понятной аксиомы, примирило меня с отсутствием отклика от остального тела. Панический шторм едва не накрыл меня с головой, как пришедшее знание вовремя подсказало, что это нормально, так и должно быть.
Да, оставались вопросы, и много, но это все не первично, сейчас главное, как бы это глупо ни прозвучало, – вспомнить. Простейшее действие – полностью разбудить память, но от этого теста зависит многое, если не все.
Закрыв глаза, как нас и учили, сосредоточился на своем внутреннем «я», полностью успокоился и…
***
В моей голове сразу замелькал калейдоскоп картинок: ясли, садик, школа… Так, стоп. Так не пойдет, надо определиться с реперными точками, а то эти воспоминания ни о чем. Пожалуй, начнем с моего имени – и сразу негатив, ну за что мне это?
А как иначе думать нормальному молодому парню, носящему имя – Эдуард. Нет, имя-то норм, если бы я был, к примеру, Эдуард Ламье, или Радецкий там – все правильно и понятно. Но Эдуард Степанович Огурцов – это, знаете ли, нонсенс, как говаривала одна из моих многочисленных подружек.
Пожалуй, учебу в школе и вспоминать не стоит: друзей у меня не было, а вот подружек… Подружек хватало, и все дело в моей внешности. Где-то к окончанию учебы я уже сформировался как юноша – при росте за метр восемьдесят, природа наделила меня большими близорукими глазами, серого цвета, роскошной черной челкой и вполне аристократической внешностью. Тонкий длинный нос, чувственные пухлые губы, агрессивно выпирающий подбородок с брутальной ямочкой. Все это великолепие держала тонкая и длинная шея с сильно выпирающим кадыком, да и фигура моя являла собой недокормленного дистрофика, как и положено изнеженному в неге франту голубых кровей.
Вот только этой кровью и не пахло. Сейчас опять стало больно: все дело в том, что мой отец, он совсем не походил на меня, или я на него – все сложно, в общем. Мама, та да, и глаза и лицо, вот только все свои годы жизни с ними я наблюдал избитую мать, пьяного отца и вечную ругань. Да и чего можно было ожидать? Отец – рано облысевший крепыш метр с кепкой, всю жизнь проработавший сантехником. И мама – директор библиотеки. Нет, вспоминать там нечего, да я и не буду.
С наступлением определенного возраста я стал замечать интерес со стороны девушек к моей персоне. Ну с ними почему-то всегда было легче общаться, чем с парнями, а когда съехал от родителей в оставленную мне бабушкой однушку, в спальном районе нашего областного центра, так для меня открылось много интересного. Как это часто и бывает, мужской половине крайне не нравилось мое положение и отношение ко мне слабого пола. И сразу начались проблемы. Когда меня избили в третий раз, я пришел поплакаться к своему дядьке, бывшему старшине морской пехоты, ну и договорился, что он покажет парочку приемов. Я очень ошибался, думая, что меня до этого били, о нееет, это было так, ни о чем, а вот тот год, проведенный в схватках с родственником отца, мне запомнился навсегда.
Эта мудреная наука «о причинении сильного вреда телу оппонента» называлась «Рукопашный бой». Адская смесь из самбо, бокса и, наверное, карате. За год я нормально овладел уворотами, захватами и бросками, а также научился бить прямой и «хуком» что справа, что слева. Ноги не задирал, но подсечку и удар в корпус изучил досконально.
Вообще Иван, мой дядька, поставил мне пару-тройку ударов, разнообразные захваты, ну и научил двигаться и правильно падать. Все остальное он считал лишним и ненужным, и я с ним полностью согласен. После пары-тройки, зубодробительных инцидентов от меня почти отстали. Ну задирали, конечно, но тут больше имя и внешность сыграла свою роль.
Эд, вот так мне нравилось мое имя, а вот Эдик, Эдичка и Эдуард, просто выбешивали, а уж фамилия… Кличка «зеленый» была, наверно, самой мягкой и благозвучной.
С дневного отделения института пришлось перевестись на заочку, денег ни на что не хватало, родителям самим бы кто помог, а фриланс приносил копейки. Близость столицы сыграла свою определяющую роль в моей первой работе. Волею судеб я устроился к мальчикам-мажорам на шикарную должность регионального представителя. Видимо, первую скрипку опять сыграла моя внешность, и меня приняли, как и было модно, за «своего». Пара разбитых носов доказала им всю пагубность их непристойных предложений, но меня не выгнали – ведь я неплохо научился сбывать продукцию в своем городе.
Впаривал людям всякую кухонную утварь разнообразных мировых брендов, а кричащая внешность и подвешенный язык помогли мне быстро заполонить товаром полки местных магазинов, где в первый раз пришлось столкнуться с некоторыми аспектами реального бытия.
Ведь в большинстве своем директорами торговых точек оказывались женщины, и для меня стало открытием, сколько страдающих и израненных душ обделены мужским вниманием. И наличие мужей зачастую совсем не являлось панацеей от жгучего одиночества. А потом мне пришлось ходить уже и по квартирам, ну помните это – «тогда мы идем к вам»? Тут, как выяснилось, было совсем плохо с мужским вниманием. Кипучая торговая деятельность стала приносить плоды, и у меня появились деньги. Как и первые серьезные проблемы.
По своей юношеской наивности я раздавал визитки направо и налево, и ко мне стали приходить домохозяйки домой, чуть ли не за десятой сковородкой или кастрюлей – это стало уже напрягать. И апофеозом меня сильно избили, прям в моем подъезде, предупредив, что играть со мной больше никто не собирается.
Пока залечивал раны и серьезно думал о смене профессии, на новостных лентах всей страны и мира нарисовался этот булыжник с пришельцами, будь он не ладен. Каюсь, когда началось все это безумие, я тоже поучаствовал в разграблении экспроприаторов, стащив из соседнего магазина несколько полетов с пивом и тушенкой, что помогли мне тихо отсидеться дома в эту ужасную неделю.
Насмотрелся из своего окна я всякого, и хорошо, что этаж четвертый, да и дом, где живу, старый, нет тут богатых жильцов. Как не повелся на всякие авантюры, ума не приложу. Наверно, спасли две соседки, что прятались у меня от смуты, а одна из них – еще и от озверевшего, с ее слов, мужа. Вот так я и провалялся в пивном угаре с двумя чаровницами всю «черную» неделю.
А потом началась другая жизнь. На работе в столице мне выдали принтер и в ультимативной форме заставили взять кредит, мол, для моего же дела и блага. «На руки» можно было без напряга получить до двух тысяч талеров – тогда эта сумма равнялась одному миллиону рублей. Правда, буквально через неделю рубль рухнул и сумма удвоилась, а потом все «деловые» уже перестали считать что-либо в рублях, как, впрочем, и в другой валюте земли.
На «материал» и карты предметов я лихо цепанул аж полторы тысячи – взял с излишком, уж очень перспективы радужные вырисовывались. И действительно, несмотря на то, что часть денег отдавал в контору, бизнес пошел на ура. Мне помогла инертность жителей областного центра, ведь многие по привычке воспринимали все новое с опаской. Правда, подспудно пилила мысль, что меня развели как лоха: я искренне не понимал, зачем делиться с мажорами, невзирая на выданный принтер, но у них были и свои козыри, в лице двух не обезображенных интеллектом туловищ по имени Снежок и Карма.
Эти достойные сыны человечества, умели очень доходчиво объяснять всю глубину заблуждений лицам, пожелавшим «глотнуть свободы» без высокого на то разрешения. И тут никакой мой «Р.Б» да и полиция не помогут, уж очень хорошие аргументы они использовали в случае полного непонимания индивидами всей пагубности своего поведения – вплоть до полного стирания личности с просторов этой земли.
Но мой маленький бизнес процветал, и через полгода я смог взять еще один кредит уже на две тысячи талеров. Купил второй принтер и небольшой сталкер чтобы минимизировать затраты на расходники из металла и пластмасс. Недалеко от центра города снял в офисном здании две комнаты – одну под склад и принтеры, а во второй уселась одна из моих ногастых подружек с ветром в голове, но красивой фигурой и физиономией.
Один принтер печатал космофоны а второй – специальный переходной редуктор для автомобилей. В наборе шли и батарейки, хотя в случае с машинами это уже целая батарея, и по виду, да и по мощности тоже. Естественно, все продавалось за талеры.
Возвращаясь как добытчик с очередной разборки, затареный полной сумкой на колесиках нужными мне порошками, я снисходительно осматривал кучки тусящих мужиков, по самые брови залитых наркопивом или закинутых космоспайсом. Все это добро безо всяких проблем можно было купить или обменять на ресурсы в многочисленных «Альфа-боксах» или «космоматах» по всему городу. А учитывая бесплатные пищевые батончики, можно смело заявлять, что в жизни страждущих вечного праздника наступил персональный рай.
Вокруг аппаратов по приему разных металлов всегда толпился народ, и прикольно было наблюдать, как очередной индивид закидывает несколько ржавых металлических уголков и, нажимая на кнопку, получает литр наркопива.
Жизнь виделась исключительно в розовых тонах: деньги есть, подруг сколько хочешь, я уже посматривал на новые автомобили, идущие с напечатанных заводов и с готовой начинкой – красота. Все талеры вбухал в батареи для переделки автомобилей – старой, еще земной формации, львиная часть которых по-прежнему гоняла, загрязняя атмосферу выхлопами, а еще докупил нужных для изготовления переходных узлов карт.
Мечтая о собственном производстве, я, выпучив глаза, смотрел на милых зверушек, скачущих на экране моего телевизора вокруг ведущих, практически не вслушиваясь, о чем идет речь вообще. Все мои мысли занимали лежащая в руке сиська моей новой подружки и накрытый настоящими и дорогими продуктами стол.
Мотаясь на следующий день по всяким разборкам, я не сразу уловил, о чем истерично, порою с руганью, ведут разговор мои соседи по старательному бизнесу, но, почуяв задницей что-то неладное, поспешил в свой офис. Первое, что мне не понравилось, это полное отсутствие как клиентов, так и длинноногой красавицы. Еще меня очень удивила оставленная ею записка – про неудачника и «ты вообще не в моем вкусе». Вместе с очаровательной блондинкой исчезла и часть готовой продукции. На ее месте я нашел только лаконичную надпись помадой на стене – «зарплата».
Словно в трансе решил почитать, что же такого нового произошло, без конца перечитывая разные нововведения, и словно в тумане смотрел на свежие ценники карты предметов и новые батарейки. Постепенно до меня стало доходить, что я остался без талеров, но с кучей неликвида на руках. Новые батарейки теперь стоили в два раза дешевле старых, с картами была та же история, вовсю предлагался «трейд-ин», то есть можно было сдать старый космофон и с доплатой получить новый. И так по всем позициям.
Как у меня тогда сразу не остановилось сердце, не знаю: весь год я закрывал только проценты по кредиту, думая начать расплачиваться с нового года. Начал, твою мать.
Все последующие недели промелькнули как в каком-то угаре: я пытался добыть сталкером как можно больше материала, проявляя чудеса изворотливости, впаривал залежалый товар хотя бы за треть от стоимости изготовления. С этого года кредит уже требовалось выплачивать с учетом самого тела займа, и я крыл себя последними словами за очень шибкую «дальновидность и прозорливость». Один принтер все же умудрился продать за половину его стоимости, и то потому, что в нем была еще рабочая карта предметов и батарея со сроком работы еще на полгода.
У меня уже накопилась достаточная сумма, чтобы закрыть кредит на ближайшие три месяца и обновить сталкер (о производстве я уже и не мечтал, собираясь на днях вывезти остатки товара и второй принтер себе домой), но…
Обернувшись на открывшуюся дверь, оцепенел: ко мне в офис с «милыми улыбками» вошли Снежок и Карма. Со всеми этими событиями я совсем забыл про своих работодателей, тем более они резко перестали со мной связываться, но сейчас напомнили о себе.
Меня почти не били, так, треснули лицом об стол и начали выносить все, что осталось. Терять было нечего, и я даже полез в драку, вызвав секундную оторопь Снежка при виде разбитого носа у Кармы, но меня быстро сломали. А потом залили в рот какой-то гадости и поволокли к ближайшему космомату, где я сам на все свои талеры купил кучу новых батарей.
В себя пришел уже дома. Просто лежал на диване и пялился в потолок. Возникали мысли о суициде, но в душе я еще тот трус. Недели летели словно птицы, я выходил только за пищевыми батончиками, но в какой-то момент решил взять себя в руки и даже сходил пару раз на разборку, собрав сталкером немного металлического порошка, а потом у аппарата села батарейка. И у меня тоже.
Мои подружки как-то постепенно «ушли в закат», и даже соседка перестала навещать. Прошло уже полгода, как я не платил ни кредит, ни коммуналку. Можно сказать, что мой пессимизм и лень победили окончательно.
Валяясь на диване, я целыми днями смотрел старый бабушкин телевизор. Интересно, конечно, было наблюдать, как на орбите снуют туда-сюда тысячи космических барж. С виду та же картошка, только маленькая – ну на фоне основного корабля, – подлетая, она как бы всасывалась в основное тело и исчезала внутри, оставляя после себя ровную поверхность. А вот обратный процесс напоминал падающую с листа каплю воды. Больше всего к данному процессу подходило слово отпочковаться. Меня искренне забавляло, как земляне сами успешно копают себе яму: сейчас уже даже последнему оптимисту стало понятно, что нас купили. Нет, не завоевали или поработили, а тупо купили, очень грамотно играя на разнообразных людских пороках, заручившись поддержкой власть имущих и корпорантов. Думаю, мы сами через пару десятилетий выгребем все свои природные богатства и окунемся во времена средневековья, если так и будем дербанить Землю дальше.
Смотря, как на экране браво, с улыбками, грузятся в челноки очередные приключенцы, я поймал себя на мысли, что это, похоже, единственное, что мне остается: записаться в «галактические старатели» и отправиться на Пандору. Уже никто не называл новую планету «Рай», потому что на Землю стали возвращаться первые колонисты и вскрылась неприглядная правда. На самом деле вся планета представляла из себя огромное поле боя: все жрали всех, любая форма жизни являлась изначально хищником, хватало и природных ловушек. Но вот только подробностей узнать так и не удалось – расспросить было некого, а по «ящику» ничего не говорили.
И вот настал тот момент, когда я все же решил пойти сдаваться в старатели, но опять немного не успел – за мной пришли полицейские из новой службы, и теперь на другую планету мне светило отправиться совсем в другом статусе и на больший от запланированного года срок.
Сам суд даже не запомнился. Нас, таких же, как и я, «счастливчиков», по одному заводили в зал и, зачитав список прегрешений, назначали срок отработки, исходя из суммы долга. Плюсом добавляли годик за неявку, и в сумме у меня получилось пять лет.
Сама дорога в поезде до места отбытия ничем примечательным не запомнилась: нас просто загрузили в электричку, и уже через три часа мы входили на огромную территорию, огороженную колючей проволокой и сторожевыми вышками. На первом же построении поступило предложение отработать свой долг за пределами Солнечной системы – с сокращением срока в два раза и на общих для всех колонистов условиях.
Шаг вперед из строя, вместе со мной, сделали от силы процентов двадцать от общего числа прибывших, что, признаюсь, немного удивило да и насторожило, чего уж врать. Почему-то я думал, будет больше, но вскоре понял, что вышли в основном те, у кого просто неподъемные суммы долга, и, соответственно, большие сроки. Оставшимся людям не имело никакого смысла лететь хрен знает куда, проще отработать год или три и быть свободными, тем более что условия очень даже нормальные: им предоставлялся обязательный отпуск, один выходной в неделю и даже начислялся определенный процент от добытого материала.
Будущих покорителей Вселенной покормили и завели в один из бараков, где седовласый майор нам поведал, что после прохождения медицинского обследования, как правило, треть космических старателей отсеивается по состоянию здоровья. Условия пребывания суровы, и слабакам там не место, а остальным будет загружена в мозг вся нужная информация. Потом милая женщина в медицинском халате нам долго объясняла про криосон, рассказала про первичный тест на память, основные правила поведения по прилете на планету. И еще предупредила, что заложенная в мозг информация будет раскрываться для нас постепенно, в противном случае мы бы просто не смогли сразу ее усвоить, а это гарантированный инсульт.
Само обследование сразу напомнило, что на нашей планете изменилось очень многое. Подписав приличную кипу листов (бумага неизменна), я зашел в прозрачную кабину, и как только закрылся шлюзовой затвор, подали какой-то газ. Наверно, минуту по мне бегали разноцветные лучи, и все кончилось. Последнее, что помню, как меня положили на кушетку и надели на голову такой же, как при обучении языкам обруч, и все, темнота…
Глава 3
Мои воспоминания нехотя покидали уставшую голову, тягучие, словно патока, мысли о дне сегодняшнем возвращали сознание. Немного проморгавшись, вылупился на свинцово-серое небо, где рваные порывы ветра гнали вдаль темные клубящиеся облака. Приветствую тебя, Пандора.
Хм, вот и бонус подоспел. Это я про свое зрение подумал: на Земле был крайне близорук, линзы и очки – мое все. Очки, конечно, модные и цветные, но впервые в жизни я понял, как живут люди без моей проблемы, и это ощущение мне очень понравилось.
Басистый, раскатистый звук ударил по ушам. Прикольные ощущения, будто кто-то великий гигантской дланью сыграл с кем-то в кости, раскидав по небосводу активно прыгающие дайсы.
Отлично. Прикрыв рот, вздохнул носом, и упругий, насыщенный терпким ароматом трав воздух почти полностью заполнил мои легкие. Кольнуло. О как – это первые ощущения от моего лежащего на спине, бесчувственного тела, но чувствовалось еще что-то. Выдохнув, я понял, что к травяному букету примешан отвратный запах гари.
Первая попытка повернуть голову, успехом не увенчалась, а поводив глазами по сторонам, удалось увидеть полегшую под дождем местную растительность. Ну почти ничего необычного, трава как трава, только цветом немного отличается в темную сторону. На своей груди удалось рассмотреть рюкзак – ага, на месте, уже хорошо. Секунду я думал, что что-то не так, а потом сообразил – это начинают срабатывать закладки в моей памяти.
Вот откуда мне знать, что спереди, как запасной парашют, должен находиться «рюкзак Искателя»? Но я сразу для себя решил не заострять внимания на моменте, откуда берутся новые знания. Потом, наверно, у меня возникнет много вопросов, если, конечно, будет, кому их задать.
Крайняя мысль подстегнула понимание, что меня уже должны были найти команды спасателей и как можно быстрее доставить в ближайшее поселение людей для реанимационных процедур. Чем грозило промедление, не хотелось даже думать. Но память услужливо подсказала, что здешний мир далеко не идеален и шансы, что меня сожрут заживо, очень даже велики и реальны.
Яркая вспышка ударила по глазам, оглушительный раскат грома сразу догнал свою яркую и неуловимую спутницу. Прекрасно блин! Ослеп и оглох – что может быть лучше для моего обездвиженного тела? Но постепенно яркие, белые «мухи» уходили из глаз, и слух стал тоже возвращаться в норму.
Кажется, пора начинать паниковать, но нарождающийся жар в груди перебил мою истерику. С каждой минутой он разрастался, и я отчетливо понимал, что это моя кровь начала свое движение от сердечной мышцы по всему телу, а еще по какому-то наитию сообразил, что эта процедура далеко не безопасная и требующая медикаментозного вмешательства специально обученных людей, а по простому – врачей.
Резкие покалывания, накрывшие все мое тело, поневоле заставили исторгнуть первые звуки на этой планете, и это были далеко не стоны сладострастия. К крайне болезненным ощущениям огненной лавы в закупоренных венах добавлялся ледяной накат, идущий ей навстречу от замерзающих конечностей.
Твою же мать! Резкий порыв ветра затрепал полы моего «плаща Искателя», заметавшийся взгляд уловил лежащий рядом с рукой кейс. Почему-то наличие рядом этого простого земного предмета немного успокоило готовое сорваться в штопор сознание, а вернувшийся слух уловил посторонние звуки.
Кто-то шел, громко и не скрываясь, хлюпала обувь быстро идущего человека… А человека ли? Стараясь не думать о хреновом варианте, я попытался что-нибудь проорать, но, кроме свистящего хрипа, ничего не достиг. Шаги раздавались где-то рядом, но явно в стороне, следом послышался радостный возглас. Фух, люди.
Настроение сразу скакануло в положительную сторону, и я, собравшись с силами, даже смог приподнять голову. Летящая с неба водяная хмарь не помешала мне разглядеть широкую борозду перепаханной земли. Проследив взглядом, сразу заметил окончательно застывшую и слегка покореженную капсулу с оторванным спасательным люком, даже скорей дверью, судя по размерам проема. А, теперь понятно, откуда гарью воняло.
Блин, о чем я думаю?! Моя голова упала на землю. Немного отдохнув, повторил попытку позвать кого-нибудь на помощь, ведь рядом с капсулой кто-то был – я успел заметить скользнувший внутрь силуэт. Но мой речевой аппарат никак не желал пробуждаться, как, впрочем, и организм в целом. Сейчас все мое тело просто тупо замерзало. Ощущение, как от горячего оголенного нерва, покрытого толстым слоем льда. Эскимо, бл..ь, на палочке.
Голова и шея оказались сейчас единственными, хоть как-то работающими частями тела. Собравшись с силами, я снова смог приподнять голову. Прибитая мелким дождем к земле трава давала достаточный обзор, вот только увиденное мне очень не понравилось.
Одетый в темный плащ мужчина вытаскивал из капсулы человека. Небрежно кинув его на землю, он опять нырнул в проем, и вскоре выволок еще одно тело. Потом стал быстро раздевать первого мужчину, а следом снял всю одежду и со второго. Упавшая на плечо голова не оставляла сомнений, что один из них точно труп. Рюкзаки и одежду местный очень быстро погрузил на длинные сани, следом кинулся собирать разбросанные вокруг вещи, а их хватало: пара непонятных серых тюков, связанные проволокой лопаты без черенков, пластиковый с виду ящик и куча всякой мелочи.
Даже уже сообразив, что тут явно происходит разграбление чужого хозяйства, я продолжал смотреть на быстрые действия этого грабителя, прекрасно понимая, что ничем хорошим мое обнаружение не закончится по определению.
Мужик, без конца озираясь, словно по хлебным крошкам приближался ко мне, что-то постоянно доставал из травы и, приматывая срезанными у капсулы парашютными стропами, грузил на уже горой заваленные сани. Мой взгляд зацепился за лежащий рядом кейс: ну нет, хрен ему! Онемевшая от холода рука, наверное, на одной воле зацепилась пальцем за ручку и затащила этот небольшой чемоданчик под полу расстегнутого плаща, а спустя секунды местный искатель заметил меня.
Сверкнувшая где-то рядом молния отразилась холодным блеском на сжимаемом в его руке ноже, загрохотавшие небеса сразу добавили ему прыти. Склонившееся надо мной лицо наверняка порадовало бы Чезаре Ломброзо – уж очень типичные черты прослеживались у сего индивидуума. Ну или я с перепугу все себе напридумывал, вот только мой липкий страх и его нож безо всяких прикрас расставляли все по своим местам. А еще чувствовалось невероятное давление, исходившее от этого человека. Это трудно описать, но чем ближе он наклонялся, тем тяжелей было даже дышать. Да ему и резать меня не придется – я щас сам сдохну от этой тяжести.
Нож резко приблизился к моей груди. Закрыв глаза, отстраненно подумал, что обидно как-то пролететь охулион парсеков и сдохнуть от ножа или давления какого то урки. Да, именно урки, о чем четко говорила надпись на его черном плаще З/К 25.П.
Растекшийся по всему телу лед уже, казалось, касался моего сердца. Мне стало все равно, так, наверно, даже лучше – мучиться меньше. Слух уловил звук рвущейся ткани, и, отбросив страх, я открыл глаза. Заключенный держал в руке мой рюкзак с отрезанными лямками, почесав затылок ножом, он воткнул его в землю, прям рядом с моей ладонью. Выпрямившись, поправил висящий на груди АК-74, перекрестился и произнес:
– На все воля Божья. Спаси и сохрани, Великая Мать, отрока сего, да прибудет с ним сила.
Сплюнув под ноги, он бегом побежал к своим саням. Странный ритуал, не хватало только католического «Аминь». Как-то отстраненно я подумал: как же стало легко, и зачем столько оружия – мельком заметил на его спине еще и винтовку Мосина, знаменитую трехлинейку.
Провожая взглядом убегающего вдаль, буквально запряженного в перегруженные сани мужика, я терзался противоречивыми мыслями: вроде не убил, что уже хорошо, но и не забрал с собой, и это сразу говорило о моей ценности в местных «Палестинах» по сравнению с украденным скарбом, и еще до одури было жалко мой бесценный рюкзак. Тяжело вздохнув, вновь почувствовал этот лед – народившееся в груди пламя разгромно проигрывало битву за мое измученное тело. Но тут…
Ярчайшая, просто до одури ослепительная молния, казалось, навсегда застыла на моей сетчатке, никуда не пропадая, когда ударила по капсуле. Словно сотканная из света паутина заметалась внутри круглого корпуса, яростно разбрасывая свои собранные из энергии ветви. Ужасающей силы гром хлестанул по перепонкам и накрыл мое тело вместе с мощнейшим электрическим разрядом. Меня выгнуло, словно гимнаста на мостике, и следом пронзительная судорога пронеслась от самых пяток до макушки. В глазах запрыгали небеса, тело затрясло в судорожном припадке. Только чудом мотыляющийся по рту язык еще не был откушен без конца клацающей челюстью. Туда-сюда и обратно – мои мышцы, без устали сокращаясь, жили своей ритмичной жизнью, и даже мой проверенный в постельных схватках «молодец», и тот, трясясь как эпилептик, весело пританцовывал в штанах.
Как минимум столетие, судя по ощущениям, продолжалось это родео, но вот мое тело последний раз подпрыгнуло и с облегчением рухнуло на высушенную разрядами землю.
Зато растаял и согрелся, мелькнула крайняя мысль, а рука, цепко продолжала сжимать горячий от прошедших через него разрядов, воткнутый в землю нож. Но и вторая без дела не осталась, вцепившись судорожно сведенными пальцами в ручку металлического кейса.
О Боже, какая красота! Цветущая долина, переливаясь всеми цветами, играла светом на высыхающих капельках дождя. Даже бегущая стая гармонично вписывалась в земную пастораль. Прекрасные разноцветные шарики весело кружат, провожая меня в небосвод. Зависший над поляной дирижабль методично истребляет этих животных, вгрызаясь трассерами в их худощавые бока, наглядно демонстрируя, кто здесь царь природы.
А я лечу: нет боли, нет страданий, да и тела тоже нет… Прекрасно. Вот упокоилось последнее из бегущих в мою сторону животных, и с дирижабля упала веревочная лестница. Мое тело продолжает лежать на земле, а к нему уже бежит человек – это женщина, лица не видно, но она поднимает мою голову и вливает в рот желтую жидкость, а потом зачем-то давит мне на грудь.
Э, э-э-э, куда?! Я не хочу обратно, там бесконечная боль и страданья. Но меня словно магнитом втягивает в неподвижно лежащее на земле тело.
А-а-ах, сквозь прикрытые глаза в дребезжащем мареве проявляется женское лицо. Ого, какая серьезная мадам: подняв мое веко, она срывается на крик. Что орет, не понимаю, но пара человек явно в какой-то форме уже бегут в мою сторону с носилками. Двое оставшихся бойцов носятся перед капсулой и пытаются что-то найти в траве, женщина сжимает кулаки и начинает плакать… Кажется, я знаю, что они ищут.
Полностью открыв глаза, пытаюсь поймать ее взгляд, но она машет рукой по кругу и продолжает кричать, а потом, утирая слезы, бросает взгляд на меня. Я сразу увожу их в сторону, потом еще раз, и еще. Пытаюсь ей сказать, чтобы убрала полу плаща и больше не плакала, ведь под ней и лежит тот блестящий кейс. Она наклоняется надо мной и громко спрашивает:
– Что?! Лучше молчи, что ты хрипишь?! Молчи!
А потом я изо всех невеликих сил дергаю рукой. Она, увидев мои потуги, откинула в сторону плащ и замерла. Закрыв лицо руками, она опять начинает плакать, но это уже другие слезы. Это слезы радости – знаю, попробовал, когда ее горячие губы облобызали мне все лицо.
Вот так, с зажатым кейсом в одной сведенной параличом руке и с ножом в другой, я и воспарил опять в небеса, но уже как лежащий на носилках воздухоплаватель. Мой измученный организм принял очередную горькую микстуру и…
***
На минус второй этаж «городской» больницы вбежала растрепанная женщина. Подбежав к лежащему под капельницей мужчине, она попыталась сразу накапать из пробирки с красной жидкостью положенное количество лекарства в ложку, но не смогла – у нее так тряслись от волнения руки, что она…
– Ольга Сергеевна, позвольте я сама.
Но женщина как будто не слышала, продолжая хаотичные движения.
– Ну мама, отойди, не мешай.
Молодая сестричка забрала пробирку из рук врача и, отмерив положенное количество, быстро влила все в рот мужчины, до самой последней капельки.
– Мам, ну все уже, успокойся, прошу тебя, ты уже и себя, и всех вокруг завела. Все будет хорошо.
Женщина слабо махнула головой и робко улыбнулась. Физраствор в бутылке, стоящей горлышком вниз на штативе, тоже получил свою дозу противоядия. Тяжело вздохнув, две женщины уселись на кровать, не сводя взгляда с тяжело дышащего пациента.
***
Затушив в пепельнице уже третью за последний час папиросу, генерал Ротмистров откинулся на спинку массивного кресла, изготовленного местными умельцами из очень ценного зеленого дерева. На его красном, немного одутловатом лице, испещренном бордовыми прожилками, нет-нет, да и проскакивала легкая улыбка.
На сегодняшней еженедельной планерке с ведущими руководителями «города» в кои-то веки все прошло по плану, и даже шебутной Мэр вел себя на удивление спокойно, а не орал, размахивая руками, будто только у него одного подгорает и проблемы.
Но доволен был командир местного гарнизона не временным иллюзорным спокойствием, а резким улучшением здоровья полковника Загребина, командира сил специального назначения, а в простонародье – «старшего сталкера». Даже прошедшая вчера «волна», на этот раз не зацепившая сам город, не так радовала, как цветущий вид главврача городской больницы Ольги Загребиной, уже третьи сутки доводящей своей тихой истерикой самого генерала до скорого и очень нежелательного инсульта.
Возвращаясь с дальней разведки, группа полковника нарвалась на целый серпентарий зеленых гадюк. Как правило, они здесь не водились, но гон, она же волна, по всей видимости, сорвала их с насиженных мест, и на них нарвались ребята. Они смогли оторваться и убежать, вот только одна все же цапнула Николая за ногу. Повезло, что смогли ее завалить и принести с собой как командира, так и голову змеи.
Противоядия от такого яда в городе еще не было, и пришлось лететь дирижаблю в Москву и там, на лифте, быстро доставлять эту голову змеи на орбиту. Буквально через два часа кейс с синтезированными противоядиями последнего поколения и давно заказанными хирургическими инструментами из «оранжа» сбросили на одной из капсул с новыми «колонизаторами». Вот только краем волны зацепило две капсулы, и они упали в аварийном режиме в десяти и пятнадцати километрах от точки запланированной посадки.
Вот как так? Из почти сорока капсул кейс оказался в крайней, дальше всего улетевшей, да еще и разграбленной «Дикими». Поисковой команде несказанно, просто фантастически повезло, что оставшийся в живых штрафник умудрился вылететь через отстрелившийся люк и как-то прихватить с собой самое ценное из всей новой партии.
Не менее удивителен сам факт его выживания. Ну что его сразу не сожрали, объяснить можно – все-таки прошла волна, да и упал он в зону грозового фронта, куда ни одна живая тварь не сунется. Почему его не забрали в рабство «дикие», или не убили, это первая, но еще как-то объяснимая загадка, а вот как он выжил в зоне попадания атмосферной молнии, оказалось выше понимания генерала.
Да и дальнейшие события не менее увлекательны: не обнаружив кейса с противоядием ни в одной из капсул, Ольга подняла на ноги всех, заставив сразу лететь экипаж к дальней капсуле, а к ближайшей отправилась наземная группа. Дирижабль практически летел за отходящим грозовым фронтом, а по прибытии выяснилось, что к капсуле уже подбирались «Дикие собаки». Повезло еще, что не «Болотные волки».
Да, парню крепко досталось. Когда к нему добежала Ольга, он уже не дышал, но смерть только распахнула свои объятия, и если бы еще минута или врач бы забыла взять с собой желтый «живчик», то парню наступил бы гарантированный хлопок. Зная Ольгу, генерал не сомневался, что в случае смерти штрафника она по любому бы винила себя, ее истерика бы так просто не закончилась.
А к парню надо присмотреться. Что он выживет, уже ясно, но как повлияет его приключение на дальнейшее здоровье – это вопрос. Да даже вовремя не проведенная расконсервация тела – это почти всегда гарантированная смерть, а он выжил. Ладно, повеселился и хватит. А Николай, его ненаглядный товарищ полковник, больше ни в какие рейды не пойдет! Хватит уже, не мальчик поди: шестой десяток, а все туда-же. Пускай молодых вон лучше гоняет, а у Ротмистрова и так последний друг остался.
Глава 4
Окончательно я пришел в себя на третий день пребывания в лазарете, о чем мне радостно сообщила молодая сестричка. До этого тоже удавалось вырываться из оков искусственно поддерживаемого сна, но меня сразу кормили кашей, заливали в рот микстуру, и я опять засыпал.
Судя по рыжей больничной клеенке, на которой я сейчас и лежал, дерьма из меня вытекало немало – ужасно чесалось тело, и очень хотелось в душ. Спустя непродолжительное время опять пришла миленькая девушка и, снова накормив меня кашей, повела на водные процедуры. Ее поддержка оказалась очень кстати – чувствовал я себя, как разбитое корыто, а еще эта тяжесть… Я, конечно, ожидал, что будет непросто, но казалось, что все же немного по-другому, попроще, что ли.
Сам себя помыть стоя в душе я нормально еще не мог – руки не слушались, да и голова шла кругом, – поэтому доверился профессионалке. Она хоть и была медицинским работником, но вот девушкой от этого быть не переставала.
Смущались, как ни странно, мы вместе, но ее лицо и так красного цвета, так что ей все же было морально легче, чем мне, и моему очень ослабленному телу, но в какой-то момент и она не выдержала. Просто у меня давно никого не было, вот он и…
Сунув мне в руки мочалку, она, весело хихикая, выскочила из душа, а я как смог домылся, а время успокоило мою предательскую плоть. Обратно в палату уже не вернулся. Надев свежую пижаму, я с помощью той же милашки поднялся наверх. Оказывается, все это время я находился под землей. Шагнув на улицу, неспешно огляделся, моя сестричка поняла мое состояние и никуда не торопила, только загадочно улыбалась чему-то своему.
А посмотреть было на что. Мой взгляд сразу прилип к стоявшей по центру площадки причальной башне с принайтованными двумя белоснежными дирижаблями разной длинны и оснастки. Сам же я находился внутри приличных размеров крепости или форта в форме правильного шестиугольника, по-моему, его еще называют «гексагон». Металлические стены с вышками на каждом углу возвышались метров на десять и были опоясаны двумя рядами идущих вдоль всех стен и на разной высоте мостков. Количество бойниц не поддавалось исчислению: смотря на стену, казалось, что в ней больше отверстий, чем метала. Но больше всего меня поразили счетверенные пулеметы «Максима» и спаренные зенитные установки ЗУ-23, установленные на каждой башне.
Я уже даже не удивлялся столь специфичному знанию названий оружия, к тому же мне была известна и причина использования не самых современных образцов вооружения, но это ладно, потом разберемся. А еще в глаза бросались высокие металлические столбы бордового цвета, тоже стоявшие по углам, гордо вознеся свои шпили в хмурые небеса.
Моя проводница уже подустала стоять и, нежненько приобняв за пояс, потащила к одному из обложенных камнем железных бараков типа «казарма». Проведя вдоль двухъярусных кроватей, уложила на нижний матрас и, улыбнувшись, сразу убежала, успев на прощание крикнуть, чтобы я ожидал своего командира. Командира, значит… Ну что ж, подождем этого военного. Вокруг меня сопели, стонали или просто сидели такие же новички, как и я, им тоже было тяжко, отсюда и постоянные скуляще-молящие звуки.
Ожидаемая тяжесть на деле оказалась очень специфичной штукой: помимо общего давления на тело, присутствовало и воздействие на каждый орган в отдельности. Складывалось такое ощущение, что к сердцу привязали маленькую гирьку, а на почки положили кирпич, легкие же словно стянуло со всех сторон, и такое состояние прослеживалось с каждым органом.
Зычный крик.
– Подъем, становись!!!
Раздавшиеся от входа слова, заставил тело само вскочить с кровати и выйти к центральному проходу. Не иначе магия какая-то, откуда только силы взялись? Рядом, пошатываясь, встали мои горе-подельники. Окинув взглядом неровный строй, я сообразил, что здесь собрали таких же штрафников – так нас теперь называли, о чем свидетельствовали нашлепанные краской на левой половине груди буквы (ШТ) и порядковый номер с дополнительной буквой. Я один стоял в больничной пижаме и чувствовал себя как ворона – та, что белая.
Вдоль нашего ряда чудо-неудачников прошествовал здоровенный мужик с покатыми борцовскими плечами и, как здесь принято, темно-бордовой мордой, покрытой сетью светло-красных венок. Широкий приплюснутый нос ниспадал на тонкие сжатые губы, а темные, карие глаза навыкате брезгливо осматривали наш потешный строй. Мне показалось, что сейчас мы услышим нечто классическое, по типу слов сержанта из «Цельнометаллической оболочки», и не ошибся.
Похлестывая себя гибким стеком с плетеными косичками на конце, он прошествовал до самого конца и, вернувшись на середину, задвинул речь:
– Давненько мне не попадались подобные отбросы. Ваши матери должны были сразу удавиться, как только родили подобное непотребство.
Строй зашумел, с дальнего конца раздался возглас:
– Я бы попросил вас…
О чем хотел сказать этот несчастный, мы так и не узнали. Зачем-то стегнув себя стеком по спине, наш командир мгновенно переместился к оратору и одним коротким ударом в печень прекратил полемику. Наш правдоруб, сдавленно замычав, рухнул, прям к ногам нового командира.
– Молчать!!! Жопам слова не давали.
Мгновенно стало слышно только пролетающего мимо нас жука. Взмахнув рукой, наш новый царь и Бог прервал полет крылатого насекомого, а потом, разжав кулак, выкинул остатки на пол.
– Меня зовут старшина Зубенко, с этой минуты я начну делать из вас слабое подобие человека – боюсь, на большее вы в принципе не способны. Сейчас любой из вас может выйти из строя и доказать себе и мне, что хоть немного похож на человека. Больше шанса безнаказанно меня ударить у вас не будет.
Строй молча опустил головы в пол, но нашелся-таки один храбрец. Разминая пудовые кулаки, он сделал шаг из строя. Богатырь был молод и прям очень хорош собой. Залихватски скинув с себя робу, он начал пыжится. Рельефные кубики пресса, широчайшая грудь, весь переплетенный мышцами… Этот образчик девичьих мечтаний с короткими белокурым ежиком волос небрежно стрельнул по нам пронзительным голубым взглядом, но, к сожалению, не успел даже дойти до товарища старшины.
Стремительным росчерком размытая фигура командира буквально за секунду нанесла два четких и очень быстрых удара в корпус нашего «Зигфрида». Небрежно стряхнув руки, он, больше не обращая внимания на своего визави, неспешно вернулся на свое место. А вот наш красавчик, не сказав ни слова и даже не промычав ни звука, рухнул, прям как бетонный столб, громко шлепнув своим лицом о металлическую палубу. Старшина, оглядев наш строй, только усмехнулся.
– Продолжим. Сейчас вы хуже, чем мерзкая слизь с болотной жабы, и если думаете, что вас здесь будут кормить и поить, то глубоко заблуждаетесь, Еду еще надо заслужить или заработать, и сегодня вы сделаете первый шаг для достижения заветной мечты – нормально пообедать. Взвод!!! Наа прааавооо!!! В колону по двое, за мной, бегом марш!!!
Потыкавшись, как слепые котята, мы кое-как выполнили команду и, еле переставляя ноги, выбрались на улицу. Как выяснилось, вдоль стен Форта проходила мощенная камнем дорога, и сейчас мы пытались на ней сымитировать упражнение – бег. Даже представить себе не мог, что я способен самостоятельно передвигать ноги, а вот надо же, даже пытаюсь бежать.
Все мои внутренности, по общим ощущениям, сразу попытались оторваться, расщепиться и героически погибнуть. Давящая на плечи «плита» уверенно пригибала меня к земле. Запутавшись в ногах, впереди бегущий штрафник рухнул прямо на камни – как я его перепрыгнул, ума не приложу.
Вскоре попадали уже все, но, оказывается, стек в руках старшины обладал поистине волшебно-оздоравливающими свойствами, и каким-то чудом большинство из нас продолжили бег.
Лежащих в обмороке собратьев просто оттащили на обочину и побежали дальше. Быстро выяснилось, что единственным отводом от физических упражнений являлось беспамятство и, наверное, смерть, хотя насчет первого не уверен. Как я продержался до конца забега, даже не представляю, но на площадку с полосой препятствий вползал на четвереньках, а там пришлось опять вставать на ноги.
Вообще-то, бегали мы не одни, много кто еще бегал. Среди прочих был еще один взвод таких же рахитов, но к тем относились по-другому, да и две буквы (СИ) на их форме, говорили сами за себя. Их статус назывался – «Свободные искатели», нам на Земле втыкали, что здесь все будут равны – и штрафники, и добровольцы, – но, видимо, что они все же поровнее. Страшно подумать, как здесь относятся к уголовникам, хотя там есть такие персонажи, что и людьми их никак не назовешь – черная неделя много разных тварей на свет вытащила.
– Равняйсь!!! – Громкая команда старшины прервала наш короткий отдых.
– Смирно!!! Вольно!!! – Оглядев, изрядно уменьшившийся строй, он стал делиться с нами армейской мудростью. – Скажите мне, чем человек разумный отличается от животного? – Наш ответ ему абсолютно не требовался, и он продолжил: – Не знаете? Так вот, нормальные люди всегда стремятся стать лучше: быстрее бегать, дальше прыгать, сильнее бить и метко стрелять. Но самое главное, что их отличает от сброда, – они умеют беспрекословно выполнять команды своих командиров.
Ровный голос нашего старшины понемногу начал убаюкивать. Казалось, только пришел в себя, а тут такое… Естественно, организм требовал отдыха, но не тут-то было. Следующая команда старшины вызвала мое полное непонимание:
– Упор лежа принять! Команды командира исполняются резко, безо всяких промедлений.
Это он о чем сейчас? От армии на Земле я был освобожден, поэтому простые военные команды мне давались не сразу. Но увидев, как попадали на руки мои коллеги, я сообразил – сейчас будем отжиматься. Даже для меня, человека, не раз битого одним старым морпехом и привыкшего к спортивным упражнением, подобный прессинг казался невозможным. Стек нашего старшины снова доходчиво объяснил, что силы человека безграничны, а воля нескончаема.
