Страница 3 из 6
Судя по шороху в комнате, Алена призыв услышала, но помогать не торопилась, а вот у Ильи терпение было явно в дефиците.
– Давай шевелись, пока я тут окончательно кровью не истек, – конечно, просят не такими словами и не таким тоном, но раскланиваться и разводить церемонию он физически не мог. Так плохо, как сейчас, он себя никогда не чувствовал.
Девушка робко ступила на порог, несмело приблизилась. Взглянув на его плечо, она снова ощутила тошноту. Казалось, рана выглядела еще хуже, чем накануне. Усугубляли ситуацию окровавленные бинты на столе, да собственные стертые в кровь пальцы и пятки. Каблуки шатались, никоим образом не способствуя быстрому передвижению.
– Давай-давай, – поторапливал ее Илья. Заметив ее бледное, искаженное лицо, прикрикнул: – Эй, подруга, не время грохаться в обморок! Никогда кровь не видела?
Лишь на секунду задержав взгляд на смятых купюрах, Алена непослушными пальцами отмотала остатки бинта, покрутила головой в поисках пузырька перекиси водорода. На самом деле хотелось подольше потянуть время.
– Я не смогу, – честно призналась она, когда к горлу подступила противная тошнота.
– Что не смогу?
– Я боюсь…
– Просто замотай потуже и все, – раздраженно воскликнул Илья, здоровой рукой очерчивая в воздухе резкий круг – показал, как нужно заматывать бинт.
От его рявканья девушке стало лишь страшнее, к глазам снова подступили слезы. Главное было не вглядываться в рану. Пальцы так дрожали, что она еле справилась с бинтом. Все происходило словно во сне. Реальность просто не воспринималась сознанием.
– Тебе нужно в больницу, – это она сообразила.
– Это сейчас не основная проблема. Сначала до города надо добраться, – хмыкнул парень.
– Мы вернемся в Москву? – оживилась Алена.
– Конечно, вернемся! Только ты пойдешь со мной!
– С тобой? Куда? – она не хотела думать, что кошмар наяву с возвращением в родной город не закончится.
– Ты единственный свидетель того, что мой психованный братец первым набросился на меня с оружием, – веско привел свой единственный довод парень, но она лишь ужаснулась:
– Я должна буду дать показания?
– Разумеется! А ты как хотела?
– Я плохо все помню, – слабая отмазка, Алена и сама это понимала.
– Придется вспомнить!
– Хорошо, я постараюсь.
Она даст любые показания. Скажет все, что ему нужно. Господи, неужели этот кошмар скоро закончится?
– Знать бы еще, где мы вообще находимся, – после недолгой тишины, посвященной наложению нового бинта, хмуро пробормотал Николин. – Ладно, дойдем до ближайшего населенного пункта, там разберемся.
– У тебя вся рубашка в крови.
– На вешалке куча старых курток, даже телогрейка есть.
– А ты сможешь? – усомнилась девушка. Судя по тому, с каким трудом он доковылял до кухни, существовал огромный риск, что он просто-напросто свалится без сил где-нибудь по дороге. Алену такая перспектива все же пугала, несмотря на горячее желание делать хоть что-то, способствующее скорейшему возвращению к прежней жизни.
– Не боись, – упрямо поджал губы парень. – Смогу, – процедил сквозь зубы со злостью, адресованной известно кому, в глазах полыхнул огонь. Не сдохнет он! Не дождутся!
Алена лишь согласно кивнула. Лично она готова была идти прямо сейчас. Неважно, что ноги были стерты в кровь, и туфли в любой момент, того и гляди, развалятся. Как-нибудь добредут вдвоем…
– Похоже, что из деревни ведет лишь одна дорога, – осмотревшись по сторонам, задумчиво произнес Илья, когда они вышли из дома, аккуратно притворив за собой дверь. Несколько ступенек крыльца дались ему трудно. Откуда-то взялась хромота, и от этого боль выстреливала в плечо при каждом шаге. Перемещение же по ровному участку не так сильно беспокоило раненую руку, что давало надежду все-таки добраться до желаемого пункта с более-менее развитой цивилизацией.
Днем деревня тоже выглядела совершенно безлюдной, на одном из участков пожилая женщина собирала в кучу прошлогоднюю листву, где-то вдалеке виднелся силуэт худощавой фигуры, быстро свернувшей в один из дворов, вытянувшихся вдоль дороги.
Каблуки на туфлях шатались, и Алена периодически спотыкалась о камни, разбросанные тут и там по утрамбованной за долгие годы земле. Она представляла, как они смотрятся со стороны: она – в короткой кожаной куртенке, грязном голубом платье и туфлях на каблуках, и он – в дорогих лакированных ботинках, строгих брюках и чьей-то болоньевой куртке, ношенной как минимум десяток лет. По сравнению с ней, Илья шел достаточно бодро, и если бы она не знала, что у него пулевое ранение в плече, ни за что не подумала бы, что этот человек испытывает физическую боль и моральный дискомфорт.
Девушка смотрела по сторонам, разглядывая чужие дачные участки. Вспомнились летние поездки к бабушке, большой огород, грядки, которые ее заставляли полоть, а она с нетерпением ждала вечера, чтоб убежать с подружками на деревенскую дискотеку. Кажется, это было очень давно, а не прошлым летом. Главное, чтобы мама не сообщила бабуле о пропаже внучки, она же с ума сойдет. Ничего, успокаивала Алена сама себя, еще несколько часов и она будет дома.
Обогнув деревню за огородами, они вышли к широкой дороге, петляющей вдоль лесного массива. Примерно через полчаса, за очередным поворотом роща закончилась, а впереди показалась новая деревня. Один из домов стоял совсем близко к дороге, на лавочке возле забора сидела женщина в годах и гладила рыжего кота, мурлыкающего у нее на коленях.
– Бабуль, а где тут у вас цивилизация? А то мы с сестренкой малехонько заблудились, – крикнул Илья, приблизившись к забору.
– Да вот по прямой идите до поворота на Николаевку, там и цивилизация, – махнула рукой бабушка куда-то вправо. – А от Николаевки и до города на любом автобусе доедете.
– Спасибо, – поблагодарил парень, пользуясь короткой заминкой, чтобы отдохнуть. Хотя надолго останавливаться было нежелательно – тело тут же начало поддаваться предательской слабости, и каждый последующий шаг казался прогулкой по болотной трясине.
Бинт уже промок насквозь, и только благодаря куртке это не было заметно окружающим. Первоначальный план пришлось корректировать на ходу. Прежде чем ехать в город, нужно найти аптеку и залепить рану покрепче. Обезболивающее тоже не помешало бы, голова уже совсем не соображала от боли. А впереди еще общение с полицией и свихнувшимися родственничками.
Как и сказала пожилая жительница деревни, через несколько километров они вышли к трассе, возле которой на пригорке возвышалось небольшое село с несколькими облупленными пятиэтажками. Автобусная остановка располагалась в самом начале населенного пункта возле маленького прудика. Левее, в тени берез, стояла церквушка, за ней угадывались очертания небольшого деревенского кладбища. Тут же, в ста метрах, уже начинались дачные участки, на другой стороне улицы вытянулась пятиэтажка, рядом с ней – покосившаяся палатка с широким ассортиментом алкоголя, которой мог позавидовать любой бар, магазин «Продукты» и, наконец, зеленая вывеска аптеки.
К ней Илья и направился. Алена припустила следом за ним вприпрыжку.
– Возьми какие-нибудь перевязочные средства и обезболивающее, – останавливаясь возле входа в аптеку, Илья всучил девушке смятую тысячную купюру. – Только не очень дорогие. Надо как-то до Москвы протянуть.
Она с готовностью кивнула и убрала деньги в карман куртки, зашла в аптеку первой. Думала, что парень останется дожидаться ее на улице, но, к ее удивлению, Илья последовал за ней. Остановившись напротив витрины, он принялся с увлечением что-то разглядывать за стеклом, делая вид, что не имеет к ней никакого отношения.
В аптеке было пусто, и Алена прямиком направилась к кассе.
– Здравствуйте, что вам? – аптекарша щелкала мышкой, уставившись в компьютер.
– Здравствуйте, – Алена коротко обернулась на Николина, который неспешно ходил между рядами, словно искал что-то определенное, но он никак не отреагировал. – У вас есть бинты и салфетки?
– Стерильные? – уточнила женщина, лишь на секунду подняв глаза на девушку, и снова перевела взгляд на компьютер.
– Да. А еще обезболивающее какое-нибудь.
– Какое именно? – аптекарша наконец уделила внимание клиентке. Чуть приспустив очки на нос, она внимательно смотрела на Алену. – У вас есть конкретные назначения врача? Рецепт?
Девушка замешкалась. Вспомнились обрывки виденных когда-то боевиков, в которых говорилось, что узнав о ранении, аптекарь вправе сообщить об этом в полицию. Значит, развивать данную тему опасно.
– Ничего особенного, – она отмахнулась от вопроса как от пустяка. – Дайте просто анальгин,
– Сейчас, минутку.
Пока женщина, поднявшись из-за компьютера, в поисках лекарства орудовала в дальних шкафчиках, внимание Алены привлекла картинка, возникшая на экране телевизора – кадры с роскошного фуршета, где на первом плане она сразу же узнала своего спутника, а затем и его фотография во весь экран. Сухой голос диктора равнодушно начитывал текст, суть которого никак не хотела укладываться в голове.
«Сын известного московского предпринимателя Анатолия Николина объявлен в розыск. Прошлым вечером молодой человек, находясь в состоянии алкогольного опьянения, насильно увез за город несовершеннолетнюю девушку своего друга. Охрана предприняла попытку остановить похитителя, но Николин открыл стрельбу из пистолета, в результате чего водитель скончался от полученных ранений. В настоящее время ведутся поиски. Правоохранительные органы от комментариев пока воздерживаются».
Как завороженная, Алена уставилась в экран телевизора и очнулась лишь от голоса аптекарши.
– Вам пакет нужен?
Ей показалось или женщина слишком долго задержала на ней взгляд? Возможно, этот репортаж крутят в новостях с самого утра и многие его уже видели.
Наспех расплатившись за покупку, девушка поспешила к выходу. Илья вышел следом, накинув на голову капюшон – прозвучавшая как гром среди ясного неба новость шокировала и его. Накинутый башлык пришелся как нельзя вовремя, так как на сухом до этого асфальте одна за другой расплылись жирные кляксы, и не прошло и пяти минут, как зарядил частый дождь. В воздухе, рассекаемом тугими каплями, запахло озоном.
Подхватив Алену под руку, Илья утянул ее в сторону остановки, чтобы спрятаться от хлестких струй майского ливня. Улица мгновенно обезлюдела, что, в принципе, не могло не радовать, и только их две фигуры в нелепых одеждах прятались в глубине деревянной веранды.
– Ты это видела? Слышала? – чуть ли не зарычал Илья, со злостью пиная покосившуюся скамью.
– Похоже, ты в розыске, – слыша свои слова как будто откуда-то издалека, тихо произнесла Алена. – За мое похищение.
Она содрогнулась. Непонятно было, то ли от дикого предположения, высказанного во всеуслышание на всю страну, то ли от холода, пробравшем ее до косточек. Полуголые ноги замерзли, с мокрых волос за шиворот стекала вода.
– Преднамеренное. И еще убийство водителя, – кивнул Николин, забирая пакет у нее из рук. Перевязочные средства и анальгин. Теперь это уже не вариант. Ни о какой Москве и не может быть речи. – Вот же с**и… как все обставили…
– Но ты же меня не похищал, – растерянно пробормотала девушка, перекидывая волосы за спину.
– Ну как же, в клубе я тебя чуть на бильярдном столе не трахнул, в машину затолкал. Вполне сойдет за похищение, – спокойно подвел итог их приключениям Николин, как будто в прострации наблюдая за тем, как она, собрав волосы в пучок, отжимает с них воду.
Волосы у нее были длинные, практически до талии, прямые и только у самого лица вилось несколько завитков. Предыдущим вечером они густым каскадом колыхались при малейшем ее движении, сейчас же слиплись в жалкие сосульки, придавая девушке несчастный вид. Эх, маленькая, какой черт тебя занес вчера в казино?
– Я скажу, что сама поехала.
Ага, скажешь, усмехнулся про себя Илья. Если уж дядюшка твердо решил его убить, значит, и свидетелей вчерашнего вечера обеспечит и с девчонкой поговорит должным образом, чтоб дала нужные показания. И в общем-то, ей достаточно просто рассказать все как есть. Попытка изнасилования, похищение несовершеннолетней, убийство человека. Может, у родственничка есть еще какой козырной туз в рукаве?
– И на стол тоже сама ложилась, – насмешливо продолжил за нее Илья. – И на дачу предложила поехать, чтоб развлекаться с тобой никто не мешал.
От этих слов у Алены мурашки пробежали по коже, и она невольно поежилась.
– Тебе лет сколько?
– Шестнадцать.
– Мне и без водителя уже статья обеспечена, – зло покачал он головой и настороженно огляделся по сторонам, затем достал из кармана еще купюру. – Зайди в магазин, купи чего-нибудь пожрать. Хлеба, колбасы, сосисок… Блин, нам варить не на чем, в том доме вообще ничего нет по ходу. Короче, купи чего-нибудь.
– Подожди, – ошеломленно прервала его Алена. – Ты хочешь сказать, что мы не поедем в Москву?!
– Какая на хрен Москва? – рявкнул Илья, но тут же снизил тон, опасаясь, что их могут услышать. Мало ли, вдруг кто-то любит разгуливать под дождем?
– Я туда не вернусь! – замотала головой девушка. – Я домой хочу!
– Извини, милая, других апартаментов нет, – зло прошипел парень. – А домой пока не получится, – он подтолкнул ее в направлении магазина. – Давай поживее! Забыла, что у меня дырка в руке? А нам еще обратно до деревни тащиться.
Алена смотрела на него с таким ужасом, что отпускать ее одну в магазин он не решился и отправился следом. А то, чего доброго, кинется к продавцам с просьбой о звонке в полицию. Да и вообще, выгонять ее под дождь, а самому при этом оставаться в укрытии было совсем не по-мужски.
– Без глупостей! – на всякий случай прошептал Илья ей на ухо, наступая практически на пятки.
Ее захлестнула обида. Он же обещал! Если он так с ней, то и она тогда его защищать не будет! И она не вернется в деревню, пусть он ее хоть волоком тащит! Сейчас они войдут в магазин, и она сможет поднять крик, попросить о помощи, сказав, что какой-то ненормальный тип к ней пристает.
Однако одного взгляда на продавщицу, раскрашенную тетку неопределенного возраста с совершенно пропитой физиономией, хватило девушке для того, чтобы понять, насколько это неудачная затея. Тетка едва на ногах держалась, то ли от похмелья, то ли уже с перепоя, и ее слегка затуманенный взгляд, устремленный куда-то за их спины, выражал крайнее безразличие ко всему происходящему вокруг. Два алкаша, пересчитывающие копейки в грязных ладонях и матерящиеся из-за нехватки на бутылку, дополняли картину запустения местного поселка. Вряд ли ей здесь помогут. А у парня пистолет, между прочим.
– И когда мы вернемся домой? – спросила Алена, когда они вышли из магазина. Туфли невыносимо терли ноги, каблуки еле держались, и идти было просто невозможно. Теперь, когда все надежды на желанное освобождение рухнули, она ощутила это вдвойне.
– Без понятия, – просто ответил Илья, пожав плечами и едва заметно скривившись. Повязка давно промокла, и каждое движение отдавалось болью.
– Мама наверняка уже заявление написала о том, что я пропала, – насупилась девушка, все еще лелея слабую надежду хоть как-то на него повлиять.
– Даже не сомневаюсь.
– Ты так просто об этом говоришь? – поразилась она.
– Это не меняет дела, – сухо отрезал Илья. – Возвращаться нам все равно нельзя.
– Тебе. Не «нам», – поправила его Алена строго. Она с трудом доковыляла до окраины поселка и, не выдержав, просто сняла туфли, оставшись босиком. Ее вид от этого хуже не станет.
– Неважно, мы теперь вместе, как попугаи-неразлучники, и пора уже оставить все свои мысли о том, что было, и начинать думать о том, как мы будем жить в ближайшее время, – угрюмо понаблюдав за ее действиями, заявил Николин. – И кстати, по-моему, самый подходящий момент, чтобы нормально познакомиться. Илья, – представился он.
Алена взглянула на него с недоумением. Нашел время для знакомства! А потом вдруг поняла, что он, и правда, даже имени ее не знает. Кажется, Дэн представлял их друг другу в клубе, но в тот момент парень был настолько пьян, что вряд ли запомнил, как ее зовут.
– Алена…
На самом деле парень прекрасно помнил ее имя. Но должна же быть какая-то точка отсчета, с которой начнется их новая жизнь. Так, пусть это будет обмен именами.
– Ну, ничего, Аленка, не раскисай, прорвемся! – неожиданно мягко произнес он, и, приблизившись к ней вплотную, на секунду даже слегка приобнял. – А сейчас давай пошевелимся, я думаю, у тебя тоже нет особого желания искать наше новое пристанище впотьмах.
– И надолго это станет нашим пристанищем? – вновь почувствовав приступ обиды, едва сдерживая слезы, спросила Алена.
– Боюсь, что нет, – хмыкнул Николин. – Если мы смогли выйти сюда через лес с места, где оставили машину, то и наши «друзья» смогут. У нас есть несколько дней, не больше. А зная человека, который хотел моей смерти, думаю, он не успокоится пока не доведет начатое до конца.
Алена слушала его внимательно, но мало что понимала. И снова в памяти всплыла картинка вчерашней драки, а затем стрельбы. Нет, это блокбастер просто… Это не с ней.
Из размышлений ее вывел голос Ильи.
– И я не уверен, что ему нужен свидетель произошедшего в машине.
– Но я оказалась там случайно… Я же вообще тут ни при чем…
Парень медленно подошел к ней и, остановившись совсем близко, посмотрел ей в глаза.
– Ты еще не поняла? – совершенно спокойно и даже безразлично произнес Илья. – Обратной дороги нет, – и, помолчав, добавил: – Ни мне, ни тебе…
Еще сорок минут спустя они снова оказались в деревне. Первым в дом вошел Илья, на ходу скидывая куртку прямо на пол. Взору девушки открылась жуткая картина стекающей по его руке крови. Сам парень был совсем бледен и, кажется, передвигался из последних сил. Девушке стало по-настоящему страшно. Даже не страшно, а жутко. А вдруг он умрет при ней?
– Помоги мне, – Илья взял упаковку анальгина и выдавил сразу три таблетки, достал из пакета с продуктами бутылку воды и запил их, после чего направился в комнату. – Нужно сделать перевязку.
– Да, конечно, – Алена понимала, что сейчас не до отмазок.
– Что-то совсем мне хреново, – пробормотал он еле внятно. – Я лучше прилягу.
Алена вытряхнула на стол содержимое пакета – стерильные бинты, марлевые салфетки, несколько флаконов перекиси, лейкопластырь. Сгребла все в охапку и, прихрамывая, поковыляла в комнату. Она бы тоже с превеликим удовольствием сейчас прилегла, вытянула уставшие ноги и уснула безмятежным сном вместо того, чтобы перевязывать рану, не имея представления, как это делается.
От одного взгляда на руку парня ее пальцы начинали дрожать. Она наспех разорвала упаковку, приготовила все для обработки, затем склонилась над лежащим на кровати парнем. Самое страшное было снять с его предплечья насквозь промокший бинт и увидеть то, что под ним.
Алена сделала глубокий вдох и осторожно размотала мокрую ткань. Крови было слишком много. От ее вида к горлу подкатила тошнота, да еще в нос ударил густой запах с примесью железа. Кожа вокруг пулевого отверстия была горячей. Похоже, все-таки началось воспаление.
– Сейчас-сейчас, – шептала девушка, пытаясь обработать раневую поверхность и подавить отвращение, вызывающее рвотный рефлекс. Движения казались неловкими, пальцы дрожали, все вываливалось из рук. Она уже начинала злиться на себя, особенно когда видела, что, несмотря на все ее старания, полностью облегчить боль не удавалось.
Наконец, рана была обработана и перевязана.
– Больно? Я такая неумеха… Прости меня, я никогда ничего подобного не делала, – в отчаянии пробормотала Алена и взглянула на Илью, который молча, стиснув зубы, терпел перевязку. – Прости, – в голосе отчетливо послышались слезы.
– Ты это… Давай не паникуй… Все нормально, – с трудом разлепив пересохшие губы, проговорил Илья. – Воды принеси мне.
Алена подскочила на ноги и быстро умчалась на кухню, взяла со стола бутылку и вернулась к Илье. Открутила крышку и, присев на краешек кровати, поднесла горлышко бутылки к его губам. Парень чуть приподнялся и сделал несколько жадных глотков, после чего снова откинулся на подушку.
– Спасибо.
Алена лишь кивнула. Собрала с пола окровавленные бинты и использованные для обработки раны салфетки, отнесла все на кухню и сложила в пакет, который парень приспособил для мусора. Там лежали утренние бинты, и от них в кухне витал тошнотворный запах крови.
Она заглянула в комнату, чтобы сказать Илье, что хорошо бы вынести пакет на улицу, иначе они тут ночью задохнутся, но увидела, что парень, похоже, заснул. Алена подошла ближе.
– Илья, – тихо позвала она, но тот даже не пошевелился. Дыхание его было тяжелым, на лбу выступила испарина. Ну вот, только жара еще не хватало. В больницу ему нужно и срочно. Не справятся они своими силами.
Алена развернулась и на цыпочках вышла из комнаты, взяла пакет и направилась к дверям, ожидая в любой момент услышать за своей спиной голос Ильи. Он же так боится, что она сбежит от него.
Еще несколько шагов, и вот она на улице. Отнесла пакет за дом и, ежась от вечерней прохлады, вернулась к крыльцу. Солнце уже опустилось за горизонт, и деревня медленно погружалась в сумерки. Сейчас она казалась обезлюдевшей, ненастоящей, словно кадр, выдернутый из какого-то фильма. И все казалось ненастоящим. И она сама сейчас была героиней кино, которое ей совсем не нравилось.
Алена опустилась на крыльцо и, обхватив лицо руками, дала волю слезам. Почему она и ее близкие должны страдать из-за того, что Илья что-то не поделил со своими родственниками?! Как же она хотела перемотать пленку на сутки назад и все изменить, вернуться в привычную жизнь. Какая она была глупая… Ей казалось, что мама постоянно занудствует, что их квартирка слишком мала, что в шкафу катастрофически не хватает модных вещей, а школа сплошная скука. Сейчас она все бы отдала за то, чтобы снова оказаться в своей комнатке и слышать мамин голос, знать, что завтра будет обычный день, и даже то, что нужно идти в школу и делать уроки уже не казалось таким ужасным. Она хотела обратно, в свою жизнь. Эта новая жизнь, которую Илья заставляет ее принять как должное, была страшной и чужой.
А может, все-таки…? Илья в отключке. Он даже не сразу поймет, что она сбежала. И времени у нее будет предостаточно. Несколько шагов, и она за забором. Бежать, бежать, бежать! До поселка, до автобусной остановки. По пути, может, удастся встретить хоть кого-то с автотранспортом или средствами мобильной связи. А потом в полицию. Но…
Этих «но» набиралось как-то слишком много. Илья ясно дал понять, что она свидетель произошедшего и в живых ее не оставят, значит, и домой бежать смысла нет – найдут. А еще… она просто не могла оставить его здесь одного, раненого. Он же не оставил ее там, на дороге, когда она ползала вокруг машины, скуля от безотчетного ужаса. И в лесу, когда у нее не оставалось сил идти. И сейчас сил совсем не было. Только одно желание уснуть, забыться. Хоть на какое-то непродолжительное время. А дальше… Дальше будь что будет. В сравнении с тем, что она пережила прошлой ночью, казалось, страшнее уже ничего быть не может. Нет, никуда она не побежит.
Пока Алена ревела над своей несчастной судьбой, совсем стемнело. В деревне стояла такая тишина, что девушке даже стало жутко. Теперь у нее не возникало мысли не то что куда-то бежать, но и просто пойти одной в огород, тонущий среди голых раскидистых веток яблонь, в темноте кажущихся длинными кривыми щупальцами невиданного чудовища. Кроме того, после дождя похолодало еще больше, и в своей тоненькой куртенке, босиком далеко она не уйдет. И если прошлой ночью она сетовала на то, что Илья нарочно подпер дверь железным прутом, чтобы она не сбежала, то теперь Алена сама подняла кочергу с пола и соорудила нечто наподобие замка. Неизвестно, кто тут бродит ночами по округе, тем более что дом с виду выглядит заброшенным и не подразумевает наличие хозяев.
Внутри тоже было темно, лишь слышалось тяжелое дыхание парня.
Стараясь ничего не задеть в темноте, Алена осторожно прошлась по дому. На кухне у окна висела полочка, на которой стояли иконы. Остановившись возле нее, девушка мысленно попросила помощи, а в следующий миг взгляд ее уперся в подсвечник с большой извилистой свечой прямо перед образами. Тут же был и коробок спичек, и еще несколько тонких свечей. Вот и какое-никакое, но освещение. Алена подставила табуретку и достала подсвечник, свечи и спички, отнесла все это в комнату, зажгла свечу. Пламя задрожало, и комната наполнилась желтоватым светом. Илья сказал бы, что она зря расходует столь ценную находку, но сидеть в полной темноте было совсем страшно. Алена стянула с себя куртку, которая уже словно стала ее второй кожей, и залезла с ногами на стул. Положив руки на стол и уперевшись в них подбородком, она просто смотрела на пляшущее пламя свечи.
Она сама не заметила, как задремала, а очнулась под утро от тихого стона Ильи. Видимо, он попытался перевернуться во сне, и это движение снова принесло ему боль. Алена поднялась со стула и подошла к кровати, присела на краешек, слегка коснулась ладонью его лба. Горячий. Слишком горячий. И повязка снова промокла.
Она сходила за перевязочными средствами, налила в миску воды. Один из бинтов размотала, чтобы использовать, как губку. Смочив его, протерла лоб парня. Снова намочила и провела по потрескавшимся губам.
– Илья, ты меня слышишь? Все будет хорошо, ты обязательно поправишься, – шептала ему Алена и отчаянно пыталась поверить в свои же собственные успокаивающие слова. Безуспешно.
Нет. Если продолжать в том же духе, Илья не поправится. Одними перевязками и анальгином тут не обойтись. Дело может дойти до заражения крови, а там и до летального исхода недалеко. Страшно представить, с какими последствиями ей придется столкнуться потом.
Девушка закусила губу, усиленно пытаясь выудить из памяти обрывочные сведения, почерпнутые ею когда-то из книг, оставшихся от отца-врача. Иногда она их пролистывала, когда всерьез подумывала о том, чтобы поступать в медицинский. Антибиотики – вот что поможет организму бороться, а еще противомикробные и кровоостанавливающие средства. Только где же их взять?
Она сделала очередную перевязку по-прежнему лежащему без движения парню и взглянула на часы. Пять утра. Еще несколько часов, и аптека откроется. Только в ту, в которой они были днем, идти нельзя. Аптекарша, наверняка, ее запомнила, и если она снова придет за перевязочными средствами, да еще и антибиотики спросит, это может вызвать подозрение. Нужно искать другую аптеку в ближайшем радиусе. Ох, не потеряться бы…
Внешний вид Алены оставлял желать лучшего, и скрепя сердце ей пришлось открыть шкаф и перерыть чужие вещи. Чего там только не было. На вешалке – несколько цветастых платьев большого размера, такая же большая однотонная рубашка, вязаная кофта, в которую девушка вполне могла обернуться вдвое, какая-то мужская одежда. А вот справа на полке ее ждал приятный сюрприз – белая женская футболка и спортивные штаны, которые оказались ей практически впору. В сенях была куча старой обуви как женской, так и мужской – большей частью, летней, шлепанцы и босоножки, но среди них нашлись и женские кроссовки всего на размер больше. Видимо, они использовались для работы в огороде или похода в лес за грибами, и выглядели они, конечно, устрашающе, но Алена была рада и этой находке. Убедившись в чистоте найденных вещей, она натянула спортивные штаны и футболку, накинула сверху свою куртку, и, завязав шнурки на кроссовках, посмотрелась в зеркало.
– Сойдет для сельской местности, – даже нашла в себе силы усмехнуться.
В кухне так и лежала неразобранная сумка с продуктами – колбасой, сыром и хлебом. Сухомятка, а что делать? И только сейчас Алена вдруг поняла, что не ела уже больше суток. И что удивительно, при этом она даже не была голодна. Нервы, все нервы, но питаться нужно. Откуда возьмутся силы, если не впихнуть в себя хоть немного пищи?
Отрезав кусок колбасы и ломтик хлеба, девушка заставила себя съесть этот импровизированный бутерброд, после чего заметалась по кухне в поисках холодильника, но такового не было. Ну а где же тогда люди, живущие здесь, хранили продукты? Оглядевшись, Алена увидела на полу возле печки квадратный вырез и маленькую ручку – похоже, там был небольшой погребок. Подойдя ближе и потянув за ручку, Алена увидела лестницу вниз, ведущую в крошечный, темный и сырой подпол, с двух сторон которой располагались стеллажи для солений. Именно туда она и определила пакет с колбасой и сыром.
Теперь нужно было достать из кармана брюк Ильи деньги. Это оказалось непросто, учитывая, что прежде ей не приходилось делать подобное – шарить по карманам малознакомых парней, да еще так, чтобы это было максимально незаметно. Несколько неловких минут, и наконец купюры у нее.
Парень так и не приходил в себя. И дышал уже не так тяжело, отчего было еще страшнее. Алена присела на корточки возле края кровати и снова осторожно дотронулась до лба парня, провела рукой по волосам.
– Потерпи, я скоро вернусь. Обещаю.
И сама от себя не ожидая, вдруг наклонилась и поцеловала его в горячую небритую щеку.
– Ты только держись, – прошептала она и, подхватив сумку, направилась к выходу.
Деревня была окутана предрассветной дымкой. Вдалеке над лесом всходило солнце. Все было точно так же, как вчера. Всего сутки прошли, только сколько всего произошло? Кажется, она стала взрослее лет на пять.
Девушка пересекла сад и проскользнула через сломанную доску в заборе, как и днем ранее, затем бодро зашагала по дороге, ведущей из деревни к поселку. В половине седьмого утра она уже сидела на лавочке возле остановки автобусов, следующих в сторону Москвы. Обняв себя руками, Алена пыталась согреться и нетерпеливо посматривала то на часы, то на расписание. Ближе к семи на остановку стали подходить жители поселка, и вскоре скопилась порядочная толпа. Автобус явно задерживался, и люди возмущенно переговаривались о водителе Ваське, из-за которого «вечно опаздываешь на работу». Алена уже начала переживать о том, что автобус может и вовсе не приехать, а у нее каждая минута на счету, как наконец из-за поворота вырулил серый Икарус.
Уже в самом автобусе девушка поинтересовалась у соседки, пожилой женщины с авоськой на колесиках, через сколько остановок будет ближайший более-менее крупный населенный пункт. Оказалось, ехать не так далеко – всего пять остановок, однако и они показались бесконечными. Разговорчивая попутчица тут же подхватила тему запущенности поселка и того, что все стремятся поближе к городу, при этом задав Алене несколько личных вопросов, на которые та не знала, что и ответить, дабы не выдать себя. Соседка все болтала и болтала без умолку и, как показалось девушке, пристально вглядывалась в ее лицо, отчего Алена, грешным делом, решила, что та ее узнала. Ведь, наверняка, тетка смотрит новости. Поэтому вежливо кивая и усиленно делая вид, что ее очень интересует утренний пейзаж за окном, в душе Алена считала остановки до пункта назначения.
В девять часов она уже была в местном районном центре размером всего раза в три больше поселка. Сойдя с автобуса, девушка поспешила попрощаться с разговорчивой тетушкой, направившейся к станции пригородных поездов, сама же пустилась на поиски аптеки. Вышагивая по немноголюдной улице, она крутила головой во все стороны, боясь упустить из виду искомый объект.
Сделав круг по центральной площади, девушка вышла к железнодорожной станции, по соседству с которым располагался «Мини-торговый дом», состоящий всего из двух этажей. На углу здания Алена и заприметила зеленую вывеску аптеки, а рядом с ней… опорный пункт полиции.
Она резко свернула с асфальтированной дорожки, сделала вид, что ей нужно совсем не в сторону магазина. Она просто так разгуливает по пока еще нежарким улицам, потому что ей нравится. Или у нее здесь встреча назначена. Или… да мало ли что!
Вернувшись опять к автобусной остановке, девушка поняла, что не может уехать обратно с пустыми руками. Чем она будет лечить Илью? В данную минуту он был для нее единственным, практически родным, человеком, который нуждался в ее заботе и помощи. Поэтому, обругав себя обидными словами, Алена заставила себе во второй раз за утро проделать путь от автостанции до железнодорожки. В конце концов, если вести себя как обычно, то никто и не догадается, что она в розыске. Она выглядела как рядовая дачница, только-только вернувшаяся с грядок.
На прилегающей к торговому дому территории полицейских не наблюдалось, поэтому Алена, стараясь не привлекать к себе особого внимания, вошла в аптеку, ничем не выказывая волнения.
По телевизору снова шли новости. Это, что, главная обязанность сотрудников здравоохранения быть в курсе последних новостей? Девушка с неприязнью взглянула на телевизор, однако репортаж не имел к ним с Ильей никакого отношения.
– Это не про нас, – подумала она, и сама мысль отождествления себя с раненым парнем привела ее в замешательство. Еще вчера она с пеной у рта уверяла его в том, что скрываться должен он, а не они. И еще более ошеломляющей мыслью было то, что она даже не думает сейчас о том, чтобы сбежать от него. Вот здесь, за углом, железнодорожная платформа, час-другой, и она в Москве. Но нет, эта мысль даже не возникла в ее голове. И наконец, то, как она шарахнулась от полицейского пункта, уже говорило само за себя. Она не собиралась бежать. Разве что, обратно, залечивать раны Ильи.
Стараясь вести себя как можно более непринужденно, Алена попросила у аптекарши перевязочные средства, а в конце – антибиотики. Какие именно нужны, она не знала. Ожидая множества вопросов и удивленных взглядов от сотрудницы аптеки, просто сказала, что нужен курс антибиотиков при серьезной ране. Аптекарша, на ее счастье, еще досматривала сны и, еле передвигаясь от стеллажа к стеллажу, не глядя предложила несколько вариантов. Алена выбрала из них наиболее понятное название и согласно закивала.
В итоге, пополнив пакет перевязочными средствами, пачкой антибиотиков и каким-то сильным обезболивающим, о котором нашла смелости спросить, девушка покинула аптеку. Почти вприпрыжку она бежала обратно к остановке. Автобусы курсировали каждые сорок минут, и ближайший был уже на подходе, что весьма ее обрадовало. Шататься по незнакомому районному центру с полным пакетом медицинских средств и без паспорта совершенно ее не прельщало. Не хватало еще нарваться на патруль перед самой посадкой.
Снова пять остановок, и вот она уже выпрыгнула в «своем» поселке, забежала в магазин, чтобы купить пару бутылок питьевой воды. Купленные вчера были истрачены на обработку раны, и лишь немного осталось на питье. Пересчитав оставшиеся деньги, Алена взяла себе самую дешевую булку с повидлом и, предвкушая сладкий десерт, вышла из дверей магазина под начинающие припекать лучи солнца.
Солнышко ослепило ее, и поначалу девушка даже не сообразила, что за фигура выросла перед ней. А когда глаза привыкли к яркому свету, то с неприязнью Алена обнаружила, что выход ей преградил парень, приехавший из райцентра на одном с ней автобусе и полдороги пялящийся на нее без стеснения.
– Привет, ты не местная, да? – спросил он ее, улыбаясь во все тридцать два зуба.
Нахмурившись, девушка одарила незнакомца красноречивым взглядом, давая понять, что совершенно не жаждет общения с ним. Ничего не ответив на приветствие молодого человека, она оттеснила его плечом и быстро проскользнула между ним и дверным косяком в спасительную ширь улицы. Не оборачиваясь, шустро припустила в сторону дороги, ведущей к их временному пристанищу. Лишь свернув за крашенный ярко-зеленой краской резной забор у слегка покосившегося дома в самом конце улицы, за которым дорога делала резкий поворот, девушка разрешила себе оглянуться. Чтобы удостовериться, что настороживший ее улыбчивый парень отстал. И действительно, крыльцо магазина и прилегающая к нему территория были безлюдны и пусты.
Выдохнув с облегчением, Алена не удержалась, полезла в пакет и, вытащив оттуда булочку, откусила чуть ли не половину. С наслаждением прикрыла глаза, когда вкусовые рецепторы распознали сладость повидла. После всех переживаний сегодняшнего дня она, безусловно, имела право побаловать себя лакомством.
Расслабившись, девушка немного замедлила шаг, отдавшись вся столь приятной процедуре, как поедание пышной сдобы. Следом в пользование пошла и одна из бутылок с водой. Представив себе, как она сейчас выглядит в чужих трениках и кроссовках большего размера, с немытой двое суток головой, без грамма косметики, да еще и жующая булку и запивающая ее водой прямо из горла бутылки, Алена чуть не рассмеялась в голос. Господи, и что в ней «такой» нашел тот парень, чтобы захотеть познакомиться с ней? Разглядел в ней прекрасную душу за зачуханной внешностью?
После приличного глотка воды она поперхнулась, закашлялась, и тут же неожиданно мысли потекли в другое русло. А если это один из тех, кого отправили по их следу? Они знают, как она выглядит, и вполне возможно, что попытка знакомства была всего лишь предлогом для того, чтобы запудрить ей мозги и выяснить таким образом местонахождение Ильи. Сразу же холодок пробрал до мурашек, по телу заструился пот.
Залитая солнечным светом пустынная дорожка показалась уже не такой безопасной, а пышные заросли вокруг вдруг предстали в совершенно ином свете – там запросто мог скрыться человек и преспокойно отследить все ее перемещения. В кустах послышалось подозрительное шуршание, и переплетенные гибкие ветви зеленого кустарника едва заметно качнулись, вызывая в девушке новую волну паники, заставляя ускорить шаг.
Алена старалась идти как можно быстрее, но дорога была разбита, да к тому же чужие кроссовки большого размера не давали свободно передвигаться – через каждый шаг-два девушка спотыкалась, что не могло не усиливать ее раздражения, а вместе с тем росло и внутреннее ощущение тревожности. Как там Илья? А если очнулся и увидел, что ее нет? Наверняка, решил, что она сбежала при первой же возможности.
Алена прибавила шаг. Солнце сияло так ярко, что она даже сняла куртку. Больше всего на свете ей хотелось помыться и надеть чистую одежду. Свою одежду. И все же страх за жизнь парня сейчас затмевал все остальные мысли.
Перед тем как войти в ограду «их» дома, девушка еще раз на всякий случай оглянулась. Слава богу, никого позади себя она не обнаружила.
Ввалившись в дом, Алена скинула сумки и куртку прямо на пол кухни и бросилась в комнату. Илья повернул к ней голову и, с трудом разлепив пересохшие губы, нашел в себе силы усмехнуться:
– А я думал, ты сбежала, маленькая.
– Не дождешься, – переводя дух от быстрой ходьбы, буркнула Алена и, присев на край софы, потрогала его мокрый от пота лоб. Горячий. Горячее некуда. Опустила взгляд на руку. Повязка совсем промокла.
– Воды дай, – почти одними губами попросил Илья.
– Сейчас, сейчас, – она поспешно открутила крышку на бутылке и поднесла горлышко к его губам.
Парень сделал несколько жадных глотков, после чего снова тяжело откинулся на подушку.
– Ты как? – тихо спросила она.
– Даст бог, не сдохну от этой царапины, – сквозь боль хмыкнул Николин.
Алена поднялась с софы и быстрым шагом направилась обратно в кухню. Разложила на столе перевязочные средства и лекарства, вымыла руки. Налила в миску воды из бутылки. Вернувшись в комнату, размотала окровавленный бинт на его предплечье. Илья зажмурился от боли, но не выдал себя даже тихим стоном.
Алена осторожно промыла рану и, нанеся на нее антисептик, наложила поверх тугую повязку, которой должно было хватить надолго.
– Помоги мне встать, – попросил ее «пациент» после того, как все манипуляции с перевязкой были закончены.
– Зачем? – испугалась Алена, думая, что он собрался куда-то уходить. В таком состоянии ему лучше лежать да лежать.
– В туалет, – неохотно признался парень. Просить девчонку, чтоб та его в сортир отвела!
– А-а-а, – поспешно закивала Алена, еще до конца не представляя, каким образом она сможет сдвинуть его с места.
Но как говорится, глаза боятся, а руки делают, и совместными усилиями им удалось добрести до огорода. Еще десять минут спустя, Алена кое-как уложила обессиленного вконец парня обратно на постель.
Внешний вид Николина при солнечном свете ей не понравился – нездоровая бледность, впалые под начинающей пробиваться щетиной щеки, дрожащие капельки пота на лбу, неуверенные, неточные движения рук и ног. Необходимо было срочно продолжать терапию дальше, используя хотя бы те медикаменты, что она сумела раздобыть – обезболивающие, жаропонижающие и антибиотики.
Наспех изучив инструкции и придя к выводу, что хуже уже не будет, Алена достала по таблетке из каждой пачки и поспешила обратно в комнату к раненому. Парень лежал с закрытыми глазами, дышал с трудом. Девичье сердце защемило от жалости. Совсем ему, бедняжке, плохо…
– Илья, давай выпьем лекарство, – мягко проговорила она, поднося таблетки к губам парня.
Николин приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. Ее слова донеслись до него через пелену забытья и прозвучали так ласково, как обращалась к нему в детстве мама, когда он болел.
– Илья, ну пожалуйста, – размыкая его губы и проталкивая туда лекарства, Алена поддерживала рукой его затылок, помогая приподняться, и приложила бутылку с водой к его губам. Кажется, эти простые действия окончательно выбили и его, и ее из сил. Откинувшись обратно на подушку, Илья практически сразу же задремал.
Убедившись, что рана обработана и перевязана, таблетки приняты, девушка успокоилась. Она еще немного посидела рядом с парнем, прислушиваясь к его неровному дыханию, настраивая себя на положительный исход. Когда поняла, что именно сейчас ее заботы ему не нужны, девушка решила заняться собой.
Хотелось скинуть с себя чужие, старые кроссовки и треники, да и синтетическая футболка раздражала. Еще утром, проходя вдоль огорода, Алена отметила про себя, что возле дома есть бочка, наполненная дождевой водой. Не чистейшая, конечно, но для стирки сгодится. В сенях она видела небольшой тазик, который отлично подойдет для этого дела.
Алена снова раскрыла шкаф и достала оттуда длинную вязаную кофту – побудет ей домашним халатом, пока она приведет в порядок свои вещи. Вернувшись в кухню, сняла с себя чужую одежду и белье, на обнаженное тело накинула кофту и, завязав пояс, придала ей вид банного халата. Илья крепко спал и опасаться насчет того, что он может увидеть ее без одежды, не стоило. Да и выбора уже не было. Хотелось помыться, постирать свои вещи и переодеться в чистое. Днем, на солнце, все высохнет за пару часов.
Стирку она затеяла в сенях, чтобы шумом не разбудить парня. Вывесила постиранное платье и белье на веревку за домом, где участок практически не просматривался со стороны деревни, и ее постирушки не привлекли бы лишнего внимания.
Затем девушка вернулась в сени и, чутко прислушиваясь к тишине, царившей в комнате, отгоняя от себя чувство брезгливости, быстро провела над тем же тазиком банные процедуры. Вымыла голову хозяйственным мылом, приняла душ, если можно было так сказать. Окатив себя в последний раз скудными остатками прохладной воды, она растерла себя полотенцем, найденным все в том же хозяйском шкафу, снова накинула на себя кофту-халат.
Завязав поясок узлом, Алена уловила ухом посторонний звук, донесшийся снаружи. Как будто чья-то нога шаркнула, пнула от себя камешек, и тот, скакнув несколько раз по асфальтовой дорожке, затих в траве. Быстро кинув взгляд в сторону единственного сенного оконца, мутного как застоявшаяся в вазе цветочная вода, к своему ужасу, она разглядела тень, контурами напоминавшую человеческую фигуру, с интересом прильнувшую к окну.
Тазик оглушительно загремел под ногами девушки, когда она, в испуге дернувшись, отскочила назад, спряталась за дверь, разделявшую сени и кухню. Вода расплескалась, залив ей босые ноги в разорванных босоножках. На пыльном полу медленно растеклась лужа, превращая сухой мусор в жидкую грязь. Алена беспомощно оглянулась в сторону комнаты, где спал Илья, но он вряд ли чем-нибудь смог бы ей помочь, даже если услышал бы шум.
Стараясь унять гулко бьющееся сердце, она осторожно выглянула из-за двери. Тень в окне не исчезла, но уменьшилась в размерах, словно тот, кто подсматривал за ней, чуть отстранился от стекла. Наверное, тоже услышал произведенный ею грохот и затихорился, ожидая, что будет дальше.
Алена стояла ни жива ни мертва, боясь сделать малейшее движение. Пожалела, что Илья, пусть в полубессознательном состоянии, находится далеко от нее. Рядом с ним становилось не так страшно – все-таки не одна, а переживание за него не давало окончательно скатиться в панику. Им бы продержаться пару деньков – он окрепнет, наберется сил и сможет защитить их от тех, кто, вероятнее всего, уже идет по их следу. У него есть пистолет. Он обязательно защитит ее.
Пистолет! У Ильи есть пистолет!
Крадучись, на цыпочках, девушка вернулась в комнату к парню за оружием. Не до конца представляя, что она будет делать с ним, нашарила прохладный металл возле горячего бока Ильи. Какая-никакая, а защита! Тяжелая рукоять непривычно легла в ладонь, внушая мнимое чувство защищенности. Сможет ли она выстрелить, если придется? Вряд ли…
Вернувшись в сени, Алена обнаружила, что таинственная и пугающая ее тень за окном исчезла. Грязное стекло снова беспрепятственно пропускало свет. На миг у девушки сложилось впечатление, что ей просто померещилось. Обман зрения, преломление солнечных лучей, игры воспаленного разума, или что там еще может быть? В любом случае, даже последний вариант был намного лучше, чем ее, пока еще кажущиеся неправдоподобными и нелепыми догадки, что их обнаружили. Это же все-таки не кино…
У нее получилось уговорить себя подойти к окну, чтобы развеять собственные страхи. На всякий случай стараясь остаться незамеченной со стороны улицы, Алена, распластавшись по стене, прижалась всем телом к обшарпанной, облезлой штукатурке и выглянула из окна, точно так же, как до этого выглядывала из-за дверей сеней. Окинула быстрым взором запущенный двор, и душа ее похолодела. Из калитки, постоянно оборачиваясь на окна, выходил тот самый парень, который пытался заговорить с ней у магазина. Она сразу же узнала его по яркой футболке. Что ему надо?! Как он сюда попал?! Не иначе как следил за ней!
Вот теперь она поняла, что значит выражение «поджилки трясутся». Такого животного страха она никогда в жизни не испытывала. Их нашли! Сейчас этот урод сообщит своим хозяевам, и они сегодня же будут здесь! Нужно уходить и немедленно! Пока еще не поздно! Пока еще есть время! Пока еще есть силы!
Алена стремительно бросилась обратно в комнату к парню и, выронив пистолет из рук, кинулась его расталкивать.
– Илья! Пожалуйста! Илья! Вставай! Нам нужно уходить! – сначала шепотом, потом все громче и громче приговаривала она, постепенно переходя на истошный крик: – Илья!!!
