Страница 2 из 6
Николин невольно обернулся. Как будто в подтверждение слов Тимофея, в самом конце пустой дороги зажегся свет фар. Не факт, что это Матюшинская подмога, но оставаться и проверять это Илья не собирался. Подняв пистолет, он нетвердой рукой прицелился в голову своего вчерашнего друга.
– Мы еще посмотрим, кто кого, – с пьяной уверенностью прошипел он и нажал на курок, только от выстрела его почему-то бросило вперед, а в плече нещадно зажгло.
Ткнувшись лицом в холодную траву, Илья на минуту потерял ориентацию в пространстве. Он тряхнул головой раз, другой, медленно сел на колени, потянулся рукой к тому месту, где было нестерпимо больно. Ладонь тут же нащупала влажную ткань рубашки, а в самой середине мокрого пятна, в самой сердцевине боли, маленькую, аккуратную ранку. Кто же его так? По-предательски, со спины…
Подхватив выпавший из рук пистолет, превозмогая боль, Илья все же сумел повернуться в сторону машины. На темном асфальте, истекая кровью, исходя предсмертными хрипами, распластался Виталик, личный шофер и охранник Тимофея. Ослабевшая рука, за секунду до этого сжимавшая пистолет, теперь слепо шарила по асфальту в поисках сулившего спасение металла. Глаза, из которых понемногу испарялась жизнь, настороженно следили за приближением Николина.
– Что ж ты, с*ка, в спину-то? – с горьким укором спросил Илья и снова поднял оружие. В этот раз он не промахнулся.
Нужно было бежать…
Разыгравшаяся на глазах девушки сцена была похожа на кадры из какого-то жуткого боевика. Ночь, темнота. Два луча света, выхватывающие из тьмы дрожащую в воздухе пыль. Хаотично двигающиеся в сумраке и орущие злыми голосами мужские фигуры. Топот, всхрапы, отзвуки драки, заставляющие ее нервно вздрагивать на заднем сиденье дорогого авто, с каждым новым звуком загоняющие ее все дальше в угол. Когда загремели выстрелы, она сжалась в комок, совсем прибилась к двери.
Дрожа всем телом, в полубеспамятстве, ведомая лишь инстинктом выжить Алена дернула за ручку на дверце и буквально вывалилась из машины. Ватные ноги подкосились, и как-то запоздало, отдаленно мозг обожгла боль от ушибленных коленей и локтей. Диким, затравленным взглядом, толком не понимая, что видит перед собой, она испуганно озиралась вокруг. Слева и справа от нее нескончаемой лентой вилась пустынная трасса, закованная в кандалы тусклых фонарей, прямо перед глазами, докуда хватало взгляда, тянулся темный, отталкивающий свой мрачностью, лес. И вместо того чтобы бежать хоть куда-то, хотя бы во тьму этого страшного, глубокого леса, Алена так и осталась сидеть на холодной сырой земле, поджав под себя ноги, тихо поскуливая, обреченно ожидая, когда же настанет ее черед.
В наступившей внезапно тишине она вдруг отчетливо услышала мягкие шаги, направляющиеся в ее сторону. Забившись куда-то под колесо, она до боли в глазах всматривалась в дрожащую, вибрирующую от зловещих шагов темноту. Как демон, восставший из ада, в круге света материализовался тот, кто весь вечер, насмехаясь, называл ее «вещью», «игрушкой», и направился к ней, не выпуская из рук пистолет. С трудом подавляя животный страх, зародившийся где-то глубоко внутри нее, Алена зажмурилась.
Но в ушах все равно оглушительно гремел выстрел, а перед глазами стоял он, хозяин казино, в измазанной зеленью и землей рубахе, с расплывшимся кровавым пятном на плече, с нацеленным на нее дулом пистолета в грязной руке. Почему-то она была уверена, что вот сейчас… он взведет курок и…
Но он не выстрелил. Склонился над ней, раскачиваясь, и, обдавая густым запахом перегара, сипло прошептал:
– Ну, ты как?
Аленка заревела, а он, устремив взгляд вдаль позади нее, засунул пистолет под ремень джинсов и уже окрепшим голосом произнес:
– Давай, милая, не время для истерик. Поднимай свою красивую попку и вперед.
Бесцеремонно подхватив ее под руку, словно тряпичную куклу, парень поставил ее на ноги и, придерживая открытую дверцу машины одной рукой, второй звонко шлепнул ее по ягодице.
– Быстро внутрь, если жить хочешь!
Результата ноль.
Видя ее заторможенность, Николин совсем уже грубо запихнул ее в салон, сам сел за руль и, резко вывернув на дорогу практически перед носом у подъезжающей машины, которая принадлежала охране дяди, резко нажал на газ.
Только больно впечатавшись плечом в боковину, Алена более или менее пришла в себя, но все еще никак не могла понять, жива она или нет. Все тело онемело и отказывалось слушаться, мыслей не было, лишь какие-то отрывки из молитвы, которую в далеком детстве читала ей перед сном мама. Она начала молиться.
– Нет уж, умирать еще рано, – мстительно усмехнулся Илья и утопил педаль газа в пол до упора.
Мотор взревел, стрелка спидометра рванула вверх, и в венах у парня забурлил адреналин. В голову ударило осознание, что он сумел перехитрить поджидавшую его сегодняшней ночью смерть, и ему стало до безумия весело. Он жив! Он жив, черт возьми! И что может быть прекраснее лихой езды на дорогой тачке по прямой как стрела загородной трассе в ночное время, когда ты жив?! Ни ментов тебе, ни поворотов, ни медленных «телег» впереди! Гони – не хочу!
– Юхууу, – взревел он, совершенно не обращая внимания на постепенно пропитывающийся кровью рукав рубашки, на пульсирующую боль в плече. В глазах изредка вспыхивали огоньки от мчавшихся навстречу машин, но они лишь подпитывали его возбужденно-боевой настрой. А когда он бросал короткие взгляды в боковые зеркала и видел позади себя расстилающуюся темноту с мерцающими в отдалении двумя точками, то его охватывал дичайший восторг. – Нас не догонят!!! – проорал он, дергаясь в такт воображаемой музыке, звучавшей у него в ушах. – Нас не догонят!!!
– Останови! Меня сейчас стошнит! – внутри у Алены тоже бурлило, но отнюдь не адреналин и не в крови. От того, с какой скоростью мимо пролетали встречные машины, закружилась голова. Она крепилась как могла, но выдержке уже давно пришел конец. Когда ты в буквальном смысле слова «летишь» навстречу своей погибели в машине с вдрызг пьяным, истекающим кровью посторонним мужиком, который еще и ведет себя неадекватно, то даже пытаться держать себя в руках бессмысленно. Тем более что ее самообладание осталось еще в насквозь пропитанной сигаретным дымом и парами алкоголя комнате казино, куда ее неизвестно как занесло немногим более часа назад, а драма, разыгравшаяся перед глазами за несколько минут до настоящего момента, окончательно убила в ней умение владеть собой. – Останови!!! – чуть ли не завизжала она и зажала рот ладошками – внутренности так и просились наружу.
– Эй-эй, милая! – опомнившись, что в салоне он не один, бурно завозмущался Николин. – Не надо мне машину портить! – следом, через прореху в пелене опьянения, накатила реальность, и парень понял, где он находится и куда несется.
Он тряхнул головой, скидывая с себя хмельной дурман, часто-часто заморгал.
– Твою ж мать, – выругался уже другим голосом – тихим, без пьяной бравады, с легкой хрипотцой. Зыркнул глазами вперед на убегающий под капот асфальт, в зеркало заднего вида и снова вперед, протянул с растущим волнением в голосе: – Ё-елки! – сложив губы в трубочку, шумно выдохнул и с чувством сознался: – Охренеть!
Его бросило в пот.
– Останови! – снова заныла пассажирка, незаметно перейдя с ним на «ты». – Пожалуйста! Мы сейчас разобьемся!
– Не-не-не, – после нескольких потряхиваний головой мозг Ильи заработал, и худо-бедно он начал соображать. – Если мы остановимся, нас убьют, – заявил он уверенно, но скорость автомобиля все-таки пошла на убыль.
Тут в его мозгу словно что-то щелкнуло. Убедившись, что впереди помех нет, и, кинув последний взгляд в сторону преследователей, отставших от них на приличное расстояние, он просто взял и погасил фары и габариты. Ночная мгла мгновенно поглотила машину.
Однако мчаться в темноте, на приличной скорости, было не так-то просто, поэтому Илью осенила другая, не менее бредовая идея, но сейчас только она и могла спасти жизнь беглецам. Он вдруг резко затормозил у обочины.
На удивление быстро для его нетрезвого состояния Николин вышел из машины и, обойдя ее, распахнул дверь с пассажирской стороны. Девушка медленно подняла на него глаза, полные ужаса.
– Выходи, – приказал он ей без объяснений. – Давай-давай-давай, детка, шевелись, – поторопил раздраженно и, взяв ее безвольную руку, потянул на себя.
– К-куда? – с трудом разлепив пересохшие губы, наконец произнесла Алена, растерянно глядя на парня.
– Не задавай лишних вопросов, у меня нет времени на ответы, – довольно грубо ответил он и кивнул в сторону возвышающегося темного леса, после чего подтолкнул девушку к кювету, который отделял дорогу от лесистой части.
Сам снова нырнул в салон, открыл бардачок и, не глядя, сгреб лежащие там банковские карточки, купюры, засунул их в карман брюк, туда же отправились зажигалка и начатая пачка сигарет. Достав фонарик, сунул его в руки Алене:
– Спускайся к лесу, я тебя догоню, – видя, что она все еще нерешительно мнется возле него, прикрикнул: – Да шевелись ты уже!
Прохладный ночной воздух, взбадривая, обдувал голову, освежал мысли. Он начал трезветь. Однозначно. А иначе, чем объяснить его внезапную грубость по отношению к девчонке?
Снова взглянув в ту сторону, откуда они приехали, Илья чертыхнулся. Приспешники дяди уже скоро будут здесь. И сколько их, неизвестно. Одному ему не справиться. Нужно уходить вглубь леса. Раствориться в его мрачной тиши. Один он исчез бы быстро, но с ней… Будут тащиться как черепахи.
– Черт, и не бросишь же ее здесь… Вот, на хрена он попер ее за собой?! – зло спрашивал сам себя Николин, глядя вслед Аленке.
Медленно, на несгибающихся ногах, постоянно оборачиваясь на парня, девушка шла. Периодически спотыкаясь практически на ровном месте, цепляясь за траву в темноте каблуками, с трудом превозмогая ужас, который вызывал ночной лес, она достигла его кромки. Сжимая в руках фонарик, который так и не зажгла, Алена прислонилась спиной к дереву, с недоумением наблюдая за действиями парня.
Открыв багажник, Илья достал канистру с бензином и, щедро плеснув на машину, разбрызгал жидкость по траве вокруг. Отойдя на безопасное расстояние, достал зажигалку, и в следующий миг дорогая машина вспыхнула, как факел.
Не оглядываясь, Илья быстро бросился в сторону леса. Где-то вдалеке послышался звук мотора. Это отвлечет их хотя бы на какое-то время, даст им форы…
Еще несколько секунд, и, схватив за руку перепуганную девушку, он шагнул в спасительную поглощающую тьму ночного леса, лишь на секунду обернувшись на полыхающий автомобиль. Беспощадный огонь плясал на дорогом металле, разрушая его, и, кажется, вся прошлая жизнь осталась там, за этим огнем, а впереди – лишь непроглядная тьма.
Лес возвышался темной стеной, и от одной мысли, что нужно будет ступить в его черную, глухую чащу, сердце падало куда-то вниз. Но Илья решительно направился вперед, и Алене тоже ничего не оставалось, как последовать за ним.
Едва они вошли в лес, стало холодно. Слезы высохли на прохладном ночном ветру, появилось какое-то тупое безразличие. Она шла за парнем, спотыкаясь в темноте и хватаясь за деревья, чтобы удержаться на ногах. Подняв глаза, взглянула на небо, едва виднеющееся где-то высоко над головой, черное, с яркими редкими звездами. В тишине был отчетливо слышен хруст сухих веток под ногами.
– Давай быстрее, – не оглядываясь, через плечо кинул парень, продолжая уверенно, со знанием дела, лавировать между деревьями.
Алена же все чаще останавливалась. Сердце бешено стучало, грозя выскочить из груди, дыхание сбилось. Ноги гудели и ныли от этого нескончаемого кросса на высоких каблуках.
– Я больше не могу, – задыхаясь, просипела она, хватаясь рукой за первое попавшееся дерево, и, сделав шаг назад, обессиленно привалилась к нему спиной, в изнеможении сползла на землю.
Илья в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив ее за предплечье, резко дернул вверх, поднимая девушку на ноги.
– Жить хочешь?! – проорал шепотом прямо в лицо.
Не в силах ничего ответить, Алена лишь смотрела на парня, чувствуя, как по щекам бегут бесполезные слезы, а сердце вырывается из груди от быстрой ходьбы и страха, что их вот-вот настигнут. И без лишних слов было понятно, никто и слушать не станет ее объяснения, что она здесь, вообще, ни при чем.
– Может быть, стоит позвонить в полицию? – неуверенно предложила она.
– Зачем? – недоуменно спросил Илья, глядя на нее, как на несмышленого ребенка, сморозившего глупость. – Если ты не забыла, вообще-то, я только что убил человека, – в предплечье отчаянно жгло, и на секунду опустив глаза вниз, он в густых сумерках все же разглядел, что по рукаву растеклось кровавое пятно приличных размеров.
– Но он хотел убить тебя, – возразила Алена, вздрогнув, то ли от своего голоса, прозвучавшего слишком громко в ночной тиши, то ли от ветра, порывом вырвавшегося откуда-то из чернильной тьмы.
– А вот это нужно еще доказать, – невесело усмехнулся парень, оглядываясь вокруг в поисках чего-либо, способного сойти за бинт. – К тому же, убить меня хотел не он. За этим стоит совсем другой человек и… Не думаю, что я дотяну до суда…
– Но что же тогда делать? – растерянно пробормотала девушка, обхватывая себя руками. Ночной холод пробирал до костей, ко всему добавлялась еще нервная дрожь, трясущая ее изнутри.
– Сейчас единственное правильное решение – уносить отсюда ноги, – твердо ответил Илья и невольно поморщился.
Малейшее движение отдавалось резкой болью в предплечье, кровь залила уже весь рукав. Нужно было заняться раной. Наконец сообразив, он расстегнул пряжку на ремне, одним движением вытащил длинную кожаную полоску из шлевок на поясе и наложил ее на предплечье чуть выше раны. С трудом справившись с непослушными пальцами и с болью в руке, пошатываясь, парень все-таки затянул импровизированный жгут, хотя им пришлось пожертвовать столь драгоценным временем.
– Но… кругом лес… Ты знаешь, куда идти?… А если и выберемся… то, что дальше? – сбивчиво вопрошала Алена, чувствуя, как ее постепенно и неотвратимо захватывает паника.
– Перестань задавать вопросы и просто шагай вперед, – грубо высказался парень, разозлившись. Он сам пока не знал ответа на очевидные, первостепенные вопросы. – Мне нужно подумать, а для этого нам придется где-то перекантоваться какое-то время.
– Нам? Но я же здесь ни при чем… Слушай… Отпусти меня! Я обещаю, что никому ничего не скажу, – взмолилась она, с надеждой глядя ему в глаза. – Я ничего не знаю о тебе, только имя… Ни фамилии, ни адреса… Мне даже нечего рассказывать, да мне никто и не поверит… Отпусти…
– И куда ты пойдешь? Обратно к дороге? Отличная идея! Тебя там же и пристрелят, – «ободряюще» заключил Илья. – Не забывай, что ты свидетель. Да и до дороги еще дойти надо, – помолчав, заметил он. – Уверена, что здесь нет медведей или еще кого-нибудь?
Алексей Сергеевич Матюшин был зол. Зол как никогда. Это же надо было так облажаться! Несколько трезвых, крепких, не самых глупых его людей не смогли справиться с одним пьяным в стельку мальчишкой, который ещё и девку за собой уволок! Уму непостижимо просто! И кто теперь должен разгребать за ними все это дерьмо?! Шофер и по совместительству телохранитель его сына убит, само ненаглядное чадо тоже едва не отдало богу душу. Спасибо, Господи, что отделался несерьёзным ранением, да, кажется, сотрясением мозга, которого у него и в помине-то не было никогда. А мешающий ему Николин не только ушел из-под самого носа живым и здоровым, но ещё умудрился на трассе «натоптать». Теперь однозначно будет расследование пожара, в котором сгорела машина, вот только трупов там, к сожалению, не найдут. Плюс излишнее внимание прессы и общественности – снова будут выть, что власть и деньги людям крышу сносят, и богатые лихачи гоняют на дорогих тачках, рискуя жизнями простых обывателей.
Глядя на своего наследника, бледного, с потерянным видом лежащего на кушетке в его кабинете, Матюшин невольно вспоминал своего старшего сына, нелепо и трагически погибшего в автомобильной аварии несколько лет назад. В той, которая из него самого сделала инвалида. Ей-богу, лучше бы он погиб, а Максим остался жив и продолжал его дело. Тогда и Илью было бы кому приструнить. Вот где была настоящая отцовская гордость и единение душ. Они понимали друг друга буквально с полуслова. Максим обладал всем, что требовалось настоящему мужчине и успешному бизнесмену – уверенность, настойчивость, хватка, умение доводить начатое дело до конца. Одним словом, ему были присущи качества, напрочь отсутствующие в его младшем сыне Тимофее. Сыне, о котором он вспомнил, лишь когда остался один.
Короткая интрижка со смазливой моделькой закончилась, как только та позволила себе считать, что может им манипулировать. Нет, он, конечно, не какой-нибудь гад и подлый человек, воспользовавшийся наивной девочкой. Все было предельно честно и откровенно с его стороны. Просто ему для поддержания имиджа нужна была молоденькая любовница. И когда она понесла от него, то сразу же получила отставку. Вместе со щедрыми отступными, конечно. Он даже не вспоминал о своем внебрачном ребенке, ровно до того момента, когда кинул горсть земли на крышку гроба Максима.
Если бы он мог, он не только пожертвовал своей единственной здоровой ногой, но и собственную жизнь, наверное, отдал, лишь бы не наблюдать сейчас всего того, чему он являлся свидетелем – его семя, его плоть и кровь было невозможным «маменькиным сынком», нелепым подобием мужчины. Сто раз уже пожалел, что не только ввел отпрыска в круг друзей и знакомых, но и, вообще, что когда-то признал его своим сыном. Ну не могло от него родиться такое слабовольное «чудо», не могло! Или все-таки дело в отсутствии должного воспитания?
– Как его теперь найти?! Как его выманить?! – гневно вопрошал Матюшин, сдерживаясь из последних сил, чтобы не настучать всем провинившимся по пустым головам. – И что за девчонка с ним? Вы понимаете, что она свидетель? Свидетель того, что вы, да, все вы, – он ткнул в сторону каждого стоящего перед ним, – хотели его убить! Если они заговорят, проблем не оберешься!
***
– Все! Я больше не могу! – Алена обессиленно прижалась к дереву, обхватив его руками. Медленно съехала по шершавому стволу вниз. Даже обитающие в траве насекомые уже не пугали.
Ноги гудели, лодыжки, икры, голени щипало от свежих царапин. Пару раз, зацепившись каблуком за торчавшие из земли ветки, она падала, ободрав в кровь ладони и колени. А еще она замерзла. Платье, предназначенное для свидания, совершенно не грело. Кожа покрылась пупырышками не только в обнаженных местах, но и под тонкой тканью. От холода она уже давно хотела в туалет, но боялась остановиться хоть на минуту, боялась отстать от парня и остаться в этом страшном лесу одна.
– Куда мы идем?
Они шли, не останавливаясь, уже бог весть сколько времени, и конца-края их путешествию видно не было. Не все ли равно – идти куда-то или остаться здесь и умереть? Слезы подступили к глазам девушки.
Вся ее прежняя жизнь казалась теперь чем-то совершенно нереальным, оставшимся в каком-то другом измерении. Совсем недавно она собиралась на свидание к парню своей мечты, потом глотала слезы, прижатая к бильярдному столу, тряслась от страха на заднем сидении машины, а теперь находилась в лесу, где рядом, возможно, бродили медведи. За очень короткий промежуток времени она уже пережила столько потрясений, а сколько еще предстоит? И виной всему был этот парень, имени которого она толком не знала.
– Пошли, нельзя останавливаться, – вернувшись на несколько шагов назад, Николин подал ей руку и помог подняться. Притихший, внешне спокойный, он больше ничем не напоминал ей того пьяного отморозка, который насильно лапал ее в казино. Лишь остаточное амбре от алкоголя вперемежку с запахом пота и крови напоминало о том, что вечер начался отнюдь не так печально.
Однако усталая девушка вновь опустилась на землю. Ей обязательно нужен хотя бы кратковременный отдых.
Небо над лесом стало светлее, ночная тьма потихоньку рассеялась, воздух наполнился сероватой дымкой утреннего тумана. Отдохнув немного на холодной земле и набравшись сил, Алена поднялась, чтобы последовать за парнем. Обтряхнула подол от налипшего мусора, осторожно переступила затекшими ногами, огляделась вокруг. Везде, куда ни кинь взор, стройными рядами стояли деревья, полуголые и жуткие в предрассветной дымке, парня же и след простыл.
– Эй, – дрожащим голосом позвала девушка, чувствуя, как холод снаружи через поры проникает внутрь, а вместе с ним и дикий ужас. – Эй! – позвала громче. – Ты где?!
Ответом ей была гробовая тишина. Она словно оглохла. Или попала в мир без единой живой души. Замерев на месте каменным изваянием, девушка изо всех сил прислушивалась к происходящему в лесу. Не может же быть здесь так тихо!
Постепенно незаметные прежде звуки стали проступать на фоне неожиданной, временной глухоты. Вот в кронах деревьев прошелестел ветер, где-то надсадно прокричала птица, под чьей-то ногой треснула сухая ветка. Холодный воздух забрался за шиворот, заскользил невидимой рукой по коже, заструился страхом по венам.
– Ты где?! – крикнула она в отчаянии и сама же испугалась собственного голоса. Настолько чужим показался он на лоне природы.
Сбоку в кустах немного впереди вдруг что-то зашуршало, ветки разъехались в сторону, и оттуда буквально вывалился парень, на ходу застегивая ширинку.
– Ты чего орешь на всю округу? – настороженно озираясь по сторонам, отругал он ее. – Хочешь, чтобы нас обнаружили?
– Я… я думала, ты меня бросил здесь… о-одну, – от испуга Алена начала заикаться и, позабыв про стертые в кровь ноги, кинулась к нему.
– Так, ты же вроде сама просила отпустить тебя? Совсем недавно? Разве нет? – с серьезным видом пошутил Илья. – Дал тебе возможность сбежать, а ты, дуреха, ею не воспользовалась, – орудуя лишь одной, здоровой, рукой, он одернул рубаху и, прислушавшись к шуму отдаленной трассы, мотнул головой в противоположную сторону. – Нам туда.
– Куда мы идем? – вновь заскулила девушка, тем не менее направляясь следом за ним. – Зачем мы уходим в лес? Давай выйдем к дороге, поймаем машину.
– Сколько раз тебе повторять, что туда нельзя? – проворчал он, даже не оборачиваясь. – Если ты такая умная, то иди одна. Тебя там уже ждут.
– Я боюсь, – борясь со слезами, прошептала она.
Николин ничего не ответил.
Справа от них послышалось неясное журчание, похожее на ручей, и, раздвигая заросли, парень ринулся туда. Так и было, чуть ниже, в обрыве протекала небольшая речка. Спустившись к ней, Илья вытащил из-за пояса пистолет и положил его на землю рядом, затем сполоснул руки, умылся и, набрав полную ладонь воды, сделал жадный глоток.
Стараясь не упасть, Алена тоже медленно спустилась со склона вниз и, присев на корточки чуть поодаль от него, окунула ладони в ледяную воду, слегка смочила лицо, на котором и так не осталось ни грамма косметики после всех приключений нынешней ночи.
В это время, закатав окровавленный рукав вверх, парень внимательно оглядел рану. Пустяковая, но если не забинтовать, так и будет кровить какое-то время. В таком виде сложно разгуливать, не привлекая к себе внимания. Илья хорошо промыл рану, лишь иногда морщась от боли, и раздраженно чертыхнулся, когда кровь выступила снова.
– У меня есть платок, – взглянув на него, тихо сказала Алена. Открыла сумочку и достала чистый носовой платок, после чего подошла ближе и протянула парню.
– Спасибо, – подняв на нее глаза, серьезно ответил он и промокнул рану платком. Прозвучало это довольно искренне, и в глазах у него не отразилось ничего, кроме усталости. Алкоголь давно выветрился, оставив после себя лишь ноющую головную боль.
Алена уже сделала шаг назад, как взгляд наткнулся на пистолет, лежащий на земле. Парень был слишком занят своей раной и не успел бы среагировать. Она никогда в жизни не держала в руках оружие, но видела, как в фильмах главные герои снимают его с предохранителя, ловко передергивают затвор и…
Девушка подняла пистолет, дрожащими руками нацелилась на Илью. Еще пара шагов назад, к лесу, подальше от него, чтобы было удобнее целиться. Металл обжигал ладони холодом, заметной тяжестью оттягивал руки вниз. Алена нервно сглотнула. Она не героиня блокбастера, и вряд ли успеет сообразить, что к чему, прежде чем парень выхватит у нее оружие, но и бросить пистолет уже не могла. Он словно намертво приклеился к рукам, сросся с кожей.
Илья закончил манипуляции с раной, затем, не обращая внимания на притихшую девчонку, склонился к реке и, зачерпнув пригоршню воды, еще раз сполоснул лицо. Фыркнув от удовольствия, выпрямился во весь рост и только тут заметил позу Алены. Словно не веря собственному зрению, которое запросто могло обмануть его в неясном предутреннем свете, обшарил землю глазами вокруг того места, куда до этого положил пистолет. Нет, со зрением все в порядке, и оружие действительно было нацелено на него.
– Ты чего? – негромко, чтобы не напугать ее и не спровоцировать на резкие движения, спросил он. Но руки на всякий случай поднимать начал.
– Пойдем к дороге! – срывающимся от волнения голосом приказала Алена и для пущей убедительности ткнула в направлении парня дулом пистолета.
– Если мы пойдем к дороге, то нас найдут и убьют, – осторожно, мелкими шажками Николин двинулся в ее сторону, разговором пытаясь отвлечь ее внимание от своих движений. – Но мы же этого не хотим, правда? Нам лучше уходить подальше от трассы. Здесь недалеко деревня. Мы почти дошли.
Его голос был еле слышен на фоне хруста гальки и сухих веток под ногами. Значение слов таяло в воздухе, не долетая до сознания девушки. К тому же ее начал бить озноб. И чем ближе парень подходил к ней, тем сильнее ее трясло. Она же все равно не сможет выстрелить в него!
– К-какая деревня? Откуда ты знаешь?
Разве он не впервые в здешних местах?
Под его напором она невольно отступила, но намного медленнее, чем он. Ей приходилось пятиться, не глядя, по склону вверх, рискуя в любой момент оступиться и упасть, но обернуться и оглядеться она боялась.
– Смотри, здесь оборудовано место для костра, – он указал головой в сторону бревен, сваленных, по ее мнению, в обычную кучу. – Несколько пустых банок из-под пива, – мусор она вообще не заметила, – на деревьях насечки с именами.
В детстве, когда у отца было больше времени на сына, тот часто брал его на охоту, учил замечать каждую мелочь, которая помогала ориентироваться в лесу. Николин посмотрел ей куда-то за плечо, а она смогла только глаза скосить в сторону на секунду, зная, что он просто заговаривает ей зубы.
Всего лишь секунда, но для Ильи этого оказалось достаточно. Забыв о раненой руке, он молниеносным движением кинулся к девушке и вцепился здоровой рукой в ствол пистолета. Завязалась короткая схватка. Каждый, громко пыхтя и крепко держась за оружие, тянул его на себя, поэтому неудивительно, что почти сразу же лесную тишину разорвал выстрел.
Нервы взыграли у обоих, только выразилось это по-разному. Взвизгнув от страха и оглохнув от грома выстрела, Алена наконец-то выпустила из рук смертельную игрушку, а в следующее мгновение больно ударилась о землю, сбитая с ног увесистой оплеухой парня.
– Дура, ***! – заорал он, не сдерживая злости, и замахнулся во второй раз. – Ты че творишь?!
Конечно же, она сглупила. От отчаяния, напряжения, страха. Все это Илья прекрасно понимал. Но и у него нервы уже натянуты до предела, поэтому он и психанул, не сдержался. Второй раз за вечер он находился на волосок от смерти, тут не захочешь, запсихуешь. К тому же нестерпимо ныло предплечье, силы были на исходе, хотелось прилечь, закрыть глаза, провалиться в желанный, целебный сон. А вместо этого им предстояло таскаться по лесу еще хрен знает сколько времени, и не факт, что в этой гребанной деревне получится отдохнуть.
Успокаивать девчонку не было ни сил, ни желания. Сама виновата, схватилась за «ствол». На что она рассчитывала, надеясь завладеть оружием?! Что он, испугавшись, поддастся на ее нелепые требования? А если нет, застрелила бы его? Илья усмехнулся. Какая же она еще маленькая… Если берешь в руки пистолет, то будь готов нажать на курок. Она бы точно не нажала…
– Пошли, – довольно недружелюбно скомандовал он и, даже не посмотрев в ее сторону, начал взбираться вверх по склону. Не хочет идти, пусть остается здесь или валит, куда сама желает!
Алена без слов утерла слезы, с трудом заставила себя подняться с земли и, потирая ушибленное бедро, заковыляла вслед за парнем. Пользуясь тем, что он впереди и не видит ее, приподняла подол, оглядела ногу. Неудивительно, что было так больно – по коже расползался приличных размеров синяк.
Дальше они шли молча. Лес вскоре закончился, за ним простиралось поле, а за полем лежала широкая глинистая дорога, на которой были отчетливо видны рытвины от трактора. Она вела к ряду невысоких домиков, тихо спящих в предутренней тишине. Деревенька производила впечатление заброшенной, нежилой.
– Здесь, наверно, еще никого толком нет. Начало мая, середина недели, – растерянно проговорила Алена, когда они вышли на дорогу. Обида на парня улетучилась сама собой. Да и как можно обижаться на человека, которого чуть собственноручно не застрелила? – А если кто-то и есть, то у них возникнут вопросы.
Они представляли собой довольно странную парочку, внешний вид которой оставлял желать лучшего. Девушка взглянула на свое платье. Оно было испачкано в грязи от ползанья возле машины и падения в лесу, подол чуть порван, туфли исцарапаны, а каблук намеревался отвалиться в любой момент. Илья выглядел не лучше. Строгие дорогие брюки запылились и измялись, белая рубашка превратилась в грязно-серую с кровяными подтеками, предплечье было перетянуто, и рукав уже насквозь пропитался кровью, медленно стекающей вниз.
– Значит, нужно сделать так, чтобы их не возникло, – мрачно ответил парень, сворачивая на небольшую тропу, которая петляла за участками.
– Смеешься? У тебя вся рука кровью залита… У меня тоже тот еще видок, – недоуменно пробормотала Алена, следуя за ним.
Он продолжал уверенно идти вперед, даже не оборачиваясь, игнорируя ее реплики, и это начинало конкретно раздражать девушку. Она не могла понять, что он задумал, зачем они вообще сюда пришли. Как только они встретят хоть кого-то, нужно просить о помощи, вызывать ментов. Сейчас у всех, даже у дряхлых старушек, имеются какие-никакие телефоны.
Стоп, телефон!
– Нормальный у тебя вид, – лишь на секунду обернувшись и мазнув по ней взглядом, обронил Илья и, помолчав, добавил: – А вот мне лучше не показываться…
Но Алена пропустила его слова мимо ушей. На нее нашло озарение.
– Вот я дура, – воскликнула она, открывая сумочку и шаря в ней руками. – У нас же есть телефон! – она с торжествующим видом продемонстрировала Николину свой новенький смартфон, недавно подаренный мамой на день рождения. Как она могла про него забыть?! – Мы же можем позвонить и…
Парень не позволил ей договорить.
– Дай сюда, – грубо выхватив модный гаджет из рук Алены, он уверенным движением попытался вскрыть заднюю панель, а когда из этого ничего не вышло, так как батарея была несъемная, просто кинул его на дорогу и, схватив лежащий неподалеку булыжник, со всей силы опустил его на хрупкий экран.
– Что ты делаешь?! – завопила потрясенная до глубины души девушка и, со всей силы оттолкнув Илью, упала на колени прямо на подсохшую землю, склонилась над грудой из стекла и металла, всего лишь минуту назад бывшую телефоном. От обиды защипало в глазах.
Это же мамин подарок! Совсем еще новый! Они так долго выбирали его вместе, специально покупали дорогую модель, чтобы Алена могла еще несколько лет пользоваться им без проблем. А он так легко его разбил!
Раздался еще один похожий треск, и рядом выросла еще одна блестящая кучка. Сидя, как и она, в пыли, Илья с размаху ударил по ней еще пару раз, чтобы уж наверняка, а затем, дотянувшись до кучки Алены, в несколько ударов искрошил и обломки ее телефона.
– Ты с ума сошел?! – дрожащим от возмущения и злости голосом спросила она. – Зачем ты это сделал?! Теперь мы не сможем позвать на помощь!
На эмоциях она несколько раз ударила его крепко сжатыми кулачками в предплечье. Слава богу, что в здоровое, однако, парень все равно скривился от боли и еле слышно застонал.
Как она могла забыть, что он ранен?!
Злость быстро сменилась неподдельным испугом и раскаянием.
– Прости, пожалуйста! – взмолилась она срывающимся голосом. – Я… я забыла совсем про твою руку! – в ужасе Алена прикрыла ладошкой рот. Разве так можно?!
– Слушай, маленькая, – откашлялся Илья, с трудом справляясь со сбившимся дыханием, – нас легко вычислить по нашим трубкам. Ты же не хочешь, чтобы за нами пришли? Обещаю, – он посмотрел на нее долгим взглядом, – если, – сбился на мгновение, – черт, нет, не так. Когда, – специально выделил последнее слово, – мы выберемся из этой передряги, я куплю тебе любой телефон, какой захочешь. Хоть золотой, – у него даже нашлись силы шутить, – инкрустированный алмазами. А сейчас пойдем, а, – попросил жалобно. – Лечь хочу. Спать. Хреново мне что-то.
На ноги парень поднимался не без ее помощи.
Алена бы тоже сейчас с удовольствием прилегла на мягкую чистую постельку в своей комнате и заснула глубоким сном, желательно без сновидений.
– Пойдем, – Илья неопределенно кивнул в сторону низких построек, медленно двинулся по дороге по направлению к деревеньке. Ноги, как и левая рука, постепенно наливались свинцом, походка стала вихляющей, зато голова становилась легче с каждым шагом. И мыслей, умных мыслей, было все меньше и меньше. – Заберемся в чей-нибудь сарай, а там видно будет.
В сарай? От этих слов Алена даже на секунду остановилась, ошеломленно глядя на парня. Заберемся? Как воры? В этот момент Илья тоже остановился, обратив внимание на неприметный запустелый участок на самом краю деревушки. Не похоже было, чтобы там кто-нибудь жил.
Дощатый забор чуть покосился, по всему участку беспорядочно росли деревья и кустарники, на которых только-только начинали распускаться листья. Деревянный, одноэтажный дом с чердаком и плоской железной крышей находился ближе к середине участка, а не в самом начале, как у других.
Девушка медленно проследила за его взглядом и нахмурилась.
– То, что нам нужно, – удовлетворенно кивнул Илья, подтверждая ее худшие предположения, и шагнул к забору. – Не дворец, конечно, но и не сарай.
Подергав одну из прогнивших досок, без труда отодвинул ее в сторону, после чего проделал то же самое с той, что была рядом – в итоге получилась приличная щель. Наклонившись, парень перешагнул через деревянную балку и очутился по другую сторону забора, после чего кивнул Алене.
– Проходи, будь, как дома, – иронично усмехнулся он и медленно направился к строению.
– Не смешно, – серьезно произнесла девушка и, рискуя окончательно лишиться каблуков, тоже шагнула на участок, покрытый корявыми ветками, прошлогодней сухой травой и сгнившими яблоками, нападавшими с деревьев, росших по всему участку.
Тишина оглушала. По сравнению с городом казалось, что они попали в совершенно иной мир, где не было ни людей, ни животных, ни машин. Все вокруг будто замерло в ожидании. Ни одного звука, ни малейшего ветерка. Подняв глаза, Алена застыла на месте, невольно залюбовавшись представшей картиной. Вдалеке над лесом медленно всходило солнце, окрашивая верхушки деревьев в желто-багряный цвет. На минуту она забыла обо всем происходящем, совершенно некстати подумав о том, что, будучи городской жительницей, ни разу в жизни не встречала рассвет. Кажется, эти секунды длились целую вечность. И едва солнце взошло, десятки, сотни звуков появились из ниоткуда – еле слышное шуршание в траве, стрекотание насекомых, взмахи крыльев где-то в кустарниках и несмелое щебетание ранних птиц. Вдалеке протяжно залаяла собака.
Несмотря на появившееся солнце, ночная прохлада еще не ушла, и по телу девушки пробежали мурашки. Оторвавшись от лицезрения пейзажа, Алена вернулась в реальность, которая ей совсем не нравилась. Она окончательно замерзла, ей тоже невыносимо захотелось спать. Ее уже не пугало присутствие рядом этого парня. Теперь она не могла думать ни о чем другом, кроме как о возможности выспаться. Обхватив себя руками, Алена направилась к дому следом за Ильей.
В этот момент он пытался открыть дверь, сбивая замок подвернувшимся под руку камнем. Соседний участок, похоже, также пустовал, хотя не выглядел особо заброшенным, и Илья не сильно заботился о конспирации, видимо, решив, что вряд ли они будут разоблачены в такое раннее время. А возможно, он, как и она, просто сильно устал. Остановившись за его спиной, девушка безразлично наблюдала за его действиями. Наконец замок с лязгом раскрылся, и, толкнув дверь, парень шагнул внутрь темных сеней, пропитанных запахом старья и сырости. И Алене ничего не оставалось, как последовать за ним.
Дом состоял из сеней, крошечной из-за печки кухоньки, просторной и светлой комнаты с тремя маленькими окошками на каждой стене. И хотя с виду дом и участок выглядели совершенно запущенными и обветшалыми, внутри было чисто, присутствовал необходимый комплект мебели и инвентаря. Возможно, сюда перестали ездить не так давно, от силы пару лет назад.
Илья прошелся по дому и, оценив вид из каждого окна, вынес вердикт:
– Сгодится.
Подняв с пола кочергу, он подпер ею дверь, после чего развернулся и под удивленный взгляд Алены молча ушел вглубь дома.
– А это еще зачем? – ошарашенно спросила она, проследовав за ним.
– Затем, чтобы в твоей хорошенькой головке не возникало идиотских идей, как от меня сбежать, – совершенно серьезно ответил парень, поочередно распахивая шкафчики на кухне. Наконец в одном из них нашел какое-то подобие аптечки. – Черт, – выругался с досадой. Кроме просроченной пачки анальгина, полупустого пузырька перекиси водорода и двух упаковок нестерильных бинтов там больше ничего не было. Не обращая внимания на девушку, быстро расстегнул пуговицы на рубашке и осторожно снял ее. Рана на плече представляла собой довольно неприятное зрелище.
Алена невольно отвернулась с гримасой брезгливости. От вида крови голова закружилась и появилась противная тошнота.
– Господи, ну за что мне все это? – тихо всхлипнула она, чувствуя, как к ней с новой силой подбирается истерика. Мама, мамочка… Если бы она только знала, чем закончится этот дурацкий вечер, разве не послушала бы маминых советов?
Слезы сами покатились из глаз, и, отвернувшись к дощатой стене, Алена закрыла лицо руками и беззвучно расплакалась. Однако Илья сразу же понял, отчего ее плечи вздрагивают.
– Ну-у, снова здорово, – ругнулся он беззлобно, выливая на рану остатки перекиси, и, отмотав бинт, стал перевязывать плечо. Некогда ему утирать ее слезы. Не до нее сейчас.
Наконец, рана была туго перевязана, но Николин понимал, что одного бинта, пусть и сложенного в несколько слоев, надолго не хватит. Здесь нужны стерильные салфетки, антисептики, анальгетики, антибиотики. В общем, все то, без чего в два счета может развиться инфекция. Все то, чего у них не было.
Хорошо еще, что пуля прошла навылет. От потери крови голова уже совершенно не соображала. Ему срочно нужно было хоть немного поспать, а уж потом придется решать, что же делать дальше. Девчонка, по его мнению, тоже была настолько вымотана, что еле держалась на ногах. Вряд ли в таком состоянии она решится куда-то бежать, не имея представления, где они вообще находятся. Да и в любом случае, кочергу из засова двери ей так просто не вытащить.
Жалея себя, Алена так увлеклась, что не заметила, как парень закончил с обработкой и перевязкой раны, и очнулась только от его громких и резких слов.
– Пошли спать! – коротко бросил Илья, поднимаясь и надевая рубашку.
– Спать? – она проследила взглядом за тем, как он берет со стола пистолет и засовывает его за ремень брюк.
– Мы полночи таскались по лесу. Из моего плеча вытекло, как минимум, литр крови. Я должен отдохнуть.
– Я здесь не усну! – тут же затрясла головой Алена.
– Мне плевать, уснешь ты или нет! – в его голосе зазвучала неприкрытая грубость. – Не хочешь спать, значит, будешь лежать тихо, как мышка, и не мешать мне! – безапелляционно заявил он и, подхватив ее под локоть, потащил в сторону зала. – И давай без глупостей, – предупредил напоследок, подталкивая ее к порогу.
Единственная комната в доме, пусть и просторная, была темна и затхла. Из-за раскинувшегося прямо под окнами небольшого сада, солнечный свет практически не проникал внутрь. На доли секунды Алене почудилось, что она оказалась в сыром подвале. Посреди комнаты стоял круглый стол, покрытый клеенчатой скатертью, рядом – три деревянных стула, возле стены – сервант и платяной шкаф с потрескавшейся темно-коричневой краской. У окна – широкая, продавленная софа, застеленная стареньким потертым покрывалом с причудливым узором.
– Ложись! – скомандовал парень, когда Алена застыла на пороге, разглядывая обстановку комнаты.
– Лучше я на кухне посижу, – всхлипнула она и сделала движение обратно в сторону кухни. Глаза вновь наполнились слезами. Еще не хватало, чтобы он снова начал приставать! Ее тело еще помнило его наглые, грубые прикосновения.
Илье это начинало надоедать. Рука ныла, голова от недосыпа и похмелья готова была лопнуть.
– Ага, щас, посидишь ты у меня!
Бесцеремонно схватив ее за предплечье, он поволок Алену в сторону кровати. Тяжело опустившись на поверхность софы, так, что пружины надсадно скрипнули, потянул девушку за собой. Хватит с него ее нытья!
От покрывала невыносимо пахло сыростью, и даже прикасаться к нему было противно. Алена снова заплакала.
– Слушай, ну заткнись уже, а! – не то зло, не то жалобно рявкнул Николин, держа ее мертвой хваткой, несмотря на ранение. – Дай мне поспать!
Девушка затихла, резонно рассудив, что лучше парня не злить.
Она лежала поверх пропахшего сыростью покрывала прямо в куртке, грязном платье и туфлях, кусая губы и безуспешно пытаясь унять душащие слезы и дрожь, которая била все тело. Нехотя закрыла глаза. Совсем рядом тяжело дышал парень, а его рука, обхватившая ее талию, кажется, прожигала кожу насквозь.
Она не знала, сколько времени так пролежала, давясь слезами и боясь даже пошевелиться, пока усталость не взяла свое. Медленно проваливаясь в черную бездну сна, почувствовала, как в какой-то момент Илья придвинулся ближе, однако скованное дремотой тело на это никак не отреагировало. Лишь в голове загорелся маячок: «Опасность!», но тут же погас.
Проснулась Алена от того, что руки парня активно, со знанием дела шарили у нее на груди, пытаясь найти лазейку, чтобы коснуться обнаженной кожи. Она вздрогнула, словно прошитая ударом молнии, и, не дав себе ни секунды подумать, чисто автоматически, развернулась к нему настолько, насколько смогла, и со всей силы пихнула его с софы. Не ожидавший «нападения» Илья с грохотом приземлился на пол, а следом раздался стон боли и послышался отборный мат.
– Твою мать!!! – от резкого и внезапного пробуждения он судорожно ловил ртом воздух. – ***!!!
А она вспомнила. Разом вспомнила все. И казино, и драку в ночи, и ночное блуждание по лесу, и рукав его рубашки, намокший от крови. От осознания того, что своими действиями могла нанести ему непоправимый вред, стало жутко.
– Маленькая, – сиплым голосом, прерывисто дыша, смог выдавить из себя Николин. – Ты, че, охренела?
Подняться у него не получилось. Хорошо еще, что при падении вес тела пришелся на здоровую руку, а иначе все, п****ц! И так от удара внутри стряслось все, что только можно, раненое плечо пронзила боль. Рука словно налилась свинцом, стала тяжелой и горячей, повязка промокла насквозь.
– Не нужно было меня лапать! – сердито пробурчала девушка, но тем не менее слезла с постели, принялась помогать Илье вставать. Толкала его в спину, пока он пытался вновь взобраться на софу. Господи, ну и туша!
– Какой «лапать»?! – возмутился «пострадавший». О чем она вообще? – Я, ***, спал! Поверь, мне сейчас не до потрахушек.
Алена благоразумно промолчала. Конечно же, ей его приставания не приснились, но сейчас было не самое подходящее время выяснять отношения, отстаивать свою правоту.
Илья со стоном вытянулся на постели, взглянул на часы. Кажется, он всего на несколько минут провалился в тяжелый сон, а, оказывается, прошло целых три часа. С удовольствием бы и дальше отдал себя во власть Морфея, но пульсирующая боль в ране требовала немедленного внимания. Он буквально за шкирку содрал себя с софы, заставил сделать несколько шагов на дрожащих ногах в сторону кухни, где валялась так называемая аптечка.
Погода резко изменилась. За окном было пасмурно, моросил дождь. Влага и холодный воздух проникли в комнату, вызывая желание поежиться, содрогнуться. На девчонке, в отличие от него, была хотя бы куртенка, а его, в пропитанной кровью рубахе, уже начал бить озноб.
– Дубак, ***! – заметил он и посетовал: – Замерзнем, на хер, если не согреем друг друга, – подняв над головой указательный палец, не оборачиваясь на застывшую позади него Аленку, повторил: – Слышь, маленькая?
И без того его ссутуленная фигура, едва передвигающаяся по дому шаркающей походкой, напоминала собой высохшего, измученного жизнью и болезнями старика, а теперь еще и этот жест… Он как будто делился с ней сокровенным знанием, способным помочь им выжить. Пока еще мог, пока еще были силы. У девушки сжалось сердце.
Дойдя до двери в кухню, Илья застыл. Гребанный порог показался слишком высоким, так и норовил зацепиться за носки заляпанных грязью туфель. И до сломанного, облезлого стула еще идти полкомнаты. Пять шагов. Пять убийственно медленных, тяжелых шагов. Наконец под ним заскрипел стул.
Так, сначала отдышаться, потом все остальное.
Размотав бинт, Илья взглянул на рану. Ничего хорошего. И лучше не будет. Похоже, все-таки началось воспаление, а перевязочных средств почти не осталось.
Ночью, находясь под воздействием алкоголя, Илья даже до конца так и не осознал, что все происходящее – реальность, а не привидевшаяся ему в пьяном угаре, в котором он проводил последние месяцы, больная фантазия. Что это было? В один миг весь мир разлетелся на куски. Брат, друг… чуть не подстрелил его, как собаку, а родной дядя, похоже, объявил на него охоту. Но для чего оставалось непонятным. Уж явно не из-за несчастной доли в казино.
Парень опустил руку в карман брюк и выгреб на поверхность стола смятые деньги, которые успел забрать из багажника, прежде чем поджечь автомобиль. Пять тысяч рублей одной купюрой и две тысячи мелкими. Более чем достаточно, чтобы добраться до города. А дальше что? Ехать сразу к дяде разбираться, что к чему, или сначала подать заяву в полицию о том, что родственнички хотели его грохнуть? В общем-то, все было просто, если бы не одно «но»…
Илья взглянул на пистолет. Он застрелил водителя Тимофея. Впрочем, парень не был уверен в том, что тот скончался. Ранение могло оказаться и не смертельным. Кроме того, в данной ситуации поведение Ильи было самообороной, и у него даже имеется свидетель – девчонка.
Голова раскалывалась от выпитого накануне алкоголя, от недосыпа, руки не слушались, и, бросив свои пустые попытки сделать перевязку, Илья зычно, насколько позволяли силы, позвал:
– Маленькая! Мне нужна твоя помощь!
