Страница 2 из 6
Полицейский, проигнорировав тон эдемца, ответил:
– В город проник диверсант Консорциума, проводятся поисковые мероприятия. Диверсант вооружен, с ним заложница, – полицейский достал планшет и продемонстрировал изображения Блайза и Свитари. – Заложница – Свитари Лорэй…
– Симпотная девка, – перебил полицейского мордоворот. – Я запомнил, сержант. Не переживайте – если что… – он многозначительно похлопал по висящей на боку кобуре.
– У него заложница, – сухо напомнил полицейский. – И здесь Вулкан, а не Эдем. Помните об этом.
И, не попрощавшись, пошёл к машине.
Блайз выпустил из специального подсумка несколько «любопытных мух» – крохотных, всего в три миллиметра длиной, нанодронов ближней разведки. Электронные шпионы прошмыгнули в закрывающуюся дверь торгпредства и занялись своим непосредственным делом – сбором и передачей информации.
– Вы называете это реалити-шоу, да? – усмехнулся Блайз, выводя трансляцию на планшет Свитари.
Мордоворот, закрыв двери, уселся за стоявшую в коридоре конторку, рядом с которой возилась с роботом-уборщиком девочка-подросток в коротеньком бело-серебристом платье. На шее подростка поблескивал металлический ошейник.
Детина походя запустил лапу ей под юбку и заржал, когда девчонка испуганно шарахнулась в сторону. Охранник подмигнул и произнёс короткую фразу на незнакомом репликанту языке. Тактический блок опознал искажённый английский – один из прото-языков Земли, на котором говорили в ряде колоний. И тут же дал дублированный перевод, используя запись голоса говорившего.
– Не ссы, не обижу, – сказал охранник. – Ну, если господин не прикажет.
Подросток втянула голову в плечи и, захлопнув крышку робота, поспешила убраться из коридора.
– Это преступление или норма для данного общества? – поинтересовался Блайз.
Мордоворот не понравился репликанту с первого момента. Он напоминал старшего их группы контроля – такой же напыщенный говнюк, не видящий ничего за блеском собственного самодовольства.
– Для этих… – последнее слово Ри процедила сквозь зубы, – такое, считай, верх обходительности.
– Милые ребята, – Блайз начинал понимать неприязнь, с которой коп беседовал с охранником. – Ты говорила, что у эдемцев одежда и украшения обозначают социальный статус. То, что мужчина в мундире – охранник, понятно. А подросток? Младший служащий?
– Рабыня, – подсказала Свитари. – Ошейник видишь? Как на собаках, только дороже.
Собак Блайз видел. В подразделениях Консорциума использовались генетически модифицированные представители крупных пород псовых. Напичканные имплантами звери, одним своим видом внушали ужас самым отпетым бунтовщикам.
Тем удивительнее для Блайза стало открытие существования так называемых «декоративных пород», во множестве встречавшихся на лайнере. Как правило, их владельцами были женщины, но мужчина с такой «собакой» тоже не был из ряда вон выходящим явлением. Репликантов озадачили эти бесполезные существа: мелкие, истерично лающие по поводу и без, они не могли выполнять сколь-либо значимую функцию. Ясность внесла Свитари, объяснившая, что такие собаки давно стали своего рода аксессуаром, подчёркивающим статус владельца. Как сумочка, или запонки.
Сопоставив сделанное Свитари сравнение с полученным опытом, Блайз озвучил вывод:
– Подросток – декоративное украшение, призванное подчеркнуть высокое положение хозяина?
– Когда как. Есть несколько пород рабов. Девчонка или домашняя прислуга, или наложница. Скорее, первое. Но это не мешает хозяину спать с ней время от времени.
Лёжа в вентиляционной шахте, Блайз не мог видеть лица Ри, но голос девушки звучал зло.
– Только хозяин? – уточнил Блайз. – Мне показалось, действия охранника носили сексуальный характер.
– С разрешения хозяина можно всё. Секс, насилие, хоть расчленение. За проступок её могут отдать хоть всем охранникам разом. Раб – предмет. Имущество. Если тебе разрешил хозяин вещи – ты можешь ею пользоваться.
Блайз попытался осмыслить эту концепцию. Репликанты изучали разные способы психологического давления, включая угрозу сексуального насилия над представителями любого пола. Психологи отмечали такую угрозу как наиболее эффективную при воздействии на определённые социальные группы населения. Но осуществляли подобные меры воздействия группы зачистки, идущие следом за отрядом репликантов.
До этого момента Блайз воспринимал подобного рода акции столь же равнодушно, как и другие способы воздействия на объекты. Но теперь, неожиданно для себя, репликант сопоставил полный удовольствий и радости мир секса, открытый ему Свитари, и совершенно не похожие на него меры психологического давления, которым его обучали инструкторы.
Два разительно отличающихся мира сошлись в одной точке, в одном действии, заключившем в себе, казалось бы, несовместимое. Непривычно-нежные прикосновения, сладостные поцелуи, слитные движения тел, дарившие удивительную близость и наслаждение, чувство глубочайшей привязанности, которое принято называть «любовь»… И уродливым отражением этого были унижение, грубые травмирующие касания, крики боли, слёзы, страх, отчаяние.
В сознании Блайза эти явления соприкасались и отталкивались друг от друга, как однополярные магниты. С трудом репликант сумел нащупать грань: целью секса была близость, а целью насилия, творимого группами зачистки в зоне высадок, – устрашение и подавление.
Это внесло какую-то стройность в расползающийся образ мира Блайза. Не вписывалось туда только поведение эдемца. Он не подавлял бунт, не выпытывал информацию, не запугивал. И совершенно точно не испытывал любовь к этой рабыне.
Этому насилию репликант не находил объяснения.
Пообещав себе разобраться позже, Блайз прогнал посторонние мысли и вернулся к наблюдению. Вот только на эдемцев он теперь смотрел с крепнущей неприязнью.
Потянулось томительное ожидание. Репликант фиксировал передвижения обитателей представительства, их взаимоотношения, манеру речи, поведение, распорядок жизни. Кроме мордоворота и девочки, в блоке обитали ещё четверо – главный эдемец, ещё один охранник и две женщины достаточно высокого статуса. По крайней мере, в их адрес не допускались физические и словесные оскорбления со стороны остальных сотрудников торгового представительства. А вот они – наоборот, охотно демонстрировали власть над рабыней.
– Что они делают? – спросил Блайз, глядя, как собравшиеся в одной комнате эдемцы встают на колени перед платиновой моделью архаичного корабля-ковчега.
Рабыни там не было – одна из женщин загнала её в дальний закуток, приказав молиться о благополучии хозяина.
– Молятся, – едва не сплюнула слово Свитари.
– Кораблю? – удивился репликант.
Странности дворняг не уставали поражать его. О понятии «молитва» Блайз читал, но смысл этого действа ускользал от него. Репликант не мог взять в толк: какой смысл просить о чём-то некую сущность, реальность которой не доказана, а потом надеяться на реализацию запрошенного.
– Это «Спидвел», корабль поколений, на котором поселенцы прилетели на Эдем, – без особой охоты пояснила Ри. – Остроухие верят, что он вознёс их с грешной умирающей Земли в небеса к новому раю, Эдему. Корабль – последнее земное воплощение их бога. Нищие молятся железной модельке, у богачей «Спидвел» отлит из платины и инкрустирован драгоценными камнями.
Блайз задумался.
– И насколько это эффективно? – наконец поинтересовался он. – Молиться кораблю. Какая от этого польза?
– Никакой, – ответила Свитари. – От молитв вообще нет пользы.
– Никогда не пойму дворняг, – вздохнул репликант.
К полудню Блайз счёл, что можно действовать. Репликант накопил достаточный массив информации для создания достоверной имитации работы представительства: образцы голосов, манеры речи и ведения разговоров, даже сексуальные и гастрономические предпочтения пятерых из шести эдемцев. Рабыня говорила мало, ограничиваясь лишь устным подтверждением полученных приказов. Блайз даже не смог узнать её имени – к девочке обращались не иначе, как «Эй, ты!». Даже в разговорах между собой эдемцы называли её «мелочь», «соплячка» и «маленькая дрянь».
Но репликанта это не интересовало. Необходимый объём данных набран и судьба обитателей торгпредства предрешена. Оставались две мелочи: дождаться подходящего момента для атаки объекта и уточнить у Ри: рабыня подпадает под определение «дети» или её тоже можно устранять?
Эдемцы, не подозревая об уготованной им участи, спокойно продолжали заниматься делами. Старший – высокий, темноволосый мужчина, атлетическую фигуру которого не могли скрыть даже свободные одежды, – позвал к себе одну из женщин.
– Амбер, распорядись насчёт обеда и подготовь грелку, – сказал он.
Женщина поклонилась и, пятясь, покинула хозяйский кабинет.
– Зачем ему грелка в такую жару? – удивился Блайз.
Ответ на вопрос репликант получил через несколько минут: Амбер обменялась парой фраз с подругой и подозвала рабыню.
– Тебе выпала честь, – торжественно, словно зачитывая приказ о награждении, произнесла Амбер. – Греешь хозяину ложе.
Девочка, похоже, торжественности момента не оценила: всхлипнув, она опустила голову и затряслась от беззвучного плача.
– Прекрати реветь, маленькая дрянь! – зашипела вторая женщина.
Ухватив девочку за подбородок, она заставила её поднять лицо и продолжила:
– Господин не любит сырость! Заткнись и радуйся!
– Послеобеденный сон, – Блайз хищно усмехнулся. – Ещё часок – и можно брать.
Сознание репликанта привычно абстрагировалось от всего, что не касается непосредственной задачи. Издевательства над подростком, жара, даже замершая позади Ри – всё отошло на второй план. Блайз размечал цели в порядке приоритета уничтожения: охрана, начальник, женщины, рабыня… В этот момент в сознании щелкнул заранее выставленный «предохранитель». Блайз повернул голову и спросил:
– Ри, рабыня – цель или ребёнок?
– Рабов не трогай, – невпопад отозвалась девушка, но репликант кивнул, получив необходимые вводные.
Мозг Блайза превратился в коллективный разум. Он был собой и каждой из «мух» одномоментно. Он видел замершую позади Ри, «улицу» и каждого из обитателей дома. Репликант и его снаряжение стали единым целым, превратив улыбчивого Блайза в несущий смерть снаряд. Мозг легко усваивал потоки данных, вычленяя самое необходимое, глаза фиксировали даже самые незначительные детали, обострённое обоняние улавливало мельчайшие оттенки запахов.
Блайз шевельнулся, словно готовящийся к прыжку кот, и вновь замер, перейдя в режим ожидания. Пусть обречённые разойдутся по своим спальням и уснут. Спящие создают меньше мороки, когда их приходят убивать.
– Блайз, – тихо позвала его Свитари.
Репликант немного повернул голову, обозначив, что слышит.
– Ты можешь убить их прямо сейчас? – всё так же тихо спросила она. – Всех, кроме девчонки.
Блайз хотел напомнить, что лучшее время для атаки ещё не наступило, но внимательно присмотрелся к Свитари и передумал. Дыхание девушки участилось, зрачки расширились, пальцы, сжимающие планшет, побелели от напряжения. Для Лорэй почему-то было важно начать действовать сейчас.
Это решило для Блайза всё.
Он вскинул карабин. Моргнув на нужную иконку, репликант поставил реактивные патроны в режим максимальной мощности. Повинуясь его командам, тактический блок пометил цели, находящиеся в коридоре, введя все необходимые поправки. Три силуэта обрели алые контуры – головки самонаведения пуль захватили цели. Код замка Блайз успел узнать и просто подал с такблока команду.
Дверь отъехала в сторону, и репликант три раза нажал на спуск. Алые росчерки «умных» пуль пронеслись через улицу и скрылись в дверном проёме.
Голова охранника разлетелась фонтаном крови, ошмётков кожи, волос, частиц мозга и костей. Ведущие рабыню эдемки даже не успели осознать увиденное, как разделили его участь.
Поражённые цели ещё падали на пол, а Блайз уже вывалился из укрытия, на ходу активируя фототропный камуфляж. Глухо стукнув в бетон ботинками, репликант бросился к двери. Шаг, ещё шаг, и вот под ногой знакомо хлюпнуло. Блайзу не нужно было даже смотреть вниз – звук, который издаёт угодившая под подошву лужа свежей крови, был знаком ему с детства.
Раздражённо зашипев, Блайз пробежал по коридору. Забрызганная содержимым черепных коробок своих мучительниц рабыня в ужасе закрыла рот ладошками и тихо подвывала, не в силах пошевелиться. Просто стояла и расширившимися от ужаса глазами смотрела, как нечто практически невидимое вломилось в коридор и пронеслось мимо.
Репликант даже не взглянул в её сторону. Помеченная белым контуром фигурка у стены – вот чем была сейчас для него девчонка.
Алый силуэт обозначился справа. Блайз чуть повернул карабин и прошил двери и стоящего за ними человека короткой очередью, развалившей того надвое. Такблок погасил пиктограмму, обозначавшую второго охранника.
Остался лишь хозяин.
Старший эдемец не заставил себя искать: «муха» показала, как он вскакивает из-за обеденного стола. Это было его последнее осознанное движение – в следующий миг грудная клетка любителя живых грелок практически испарилась под ударами пуль.
Блайз проследил за падением тела и, убедившись, что контроль не нужен, взглянул на хронометр. На уничтожение пяти целей у него ушло шесть секунд. Никто из обитателей дома даже не успел подать голос, не то что поднять тревогу.
Хороший результат, но Блайз был уверен, что садж точно нашёл бы повод для придирки. Не из вредности, а просто чтоб подчинённые не расслаблялись.
Репликант вынул парализатор и пошёл к выходу. При виде шагающего по лужам крови призрачного силуэта девчонка дернулась было бежать, но запнулась о руку покойницы и растянулась на полу. Блайз выстрелил ей в затылок и равнодушно прошёл мимо распростертого детского тела в луже чужой крови.
– Чисто, – привычно доложил он, хоть и знал, что Ри всё видела на планшете. – Объект зачищен, цели нейтрализованы.
Завершив доклад, Блайз хотел было выйти на улицу встречать Лорэй, но задумался и огляделся.
Коридор напоминал кадр из триллера, что так любили дворняги: залитый быстро подсыхающей кровью пол, забрызганные красными и серыми каплями стены и лежащие вповалку тела, три из которых лишились голов. Запах стоял соответствующий: пахло кровью, свежим мясом, фекалиями, мочой и резкой вонью сгоревших твердотопливных элементов реактивных патронов. Ничего особенного для репликанта, но Блайз усомнился, что Свитари понравится это зрелище.
Но выбора не было – время поджимало.
Блайз перешёл улицу и встал под отверстием вентиляционной шахты.
– Кидай рюкзак и прыгай, – сказал он.
На бетонное покрытие тут же упал заплечный мешок с их пожитками, а следом из вентиляционной трубы выскользнула Свитари, тут же пойманная Блайзом. Не тратя ни секунды, репликант поставил девушку на ноги, подхватил рюкзак и бросился обратно, держа Ри за руку.
– Не смотри по сторонам, – посоветовал он. – И дыхание задержи.
Конечно же, Свитари не послушалась. Едва Блайз втолкнул её в коридор, Лорэй вдохнула наполненный запахом бойни воздух и прикрыла рот ладонью, сдерживая рвотный позыв. Репликант машинально сделал шаг в сторону, чтобы не заляпаться рвотными массами, но Лорэй сдержалась. Несколько секунд девушка тяжело дышала, затем сглотнула и широко открытыми глазами уставилась на последствия недавней бойни.
Впервые в жизни Блайзу отчего-то стало неловко от вида собственной хорошо выполненной работы. Словно он опять сделал что-то неуместное, что опять напугает или расстроит Свитари. Странное чувство, особенно учитывая то, что сама Ри и попросила его поторопиться с устранением целей.
Но девушка не выглядела расстроенной и напуганной. Она медленно шла по комнате, переступая через лужи крови и нечистот, жадно рассматривая обезображенные трупы.
Её губы тронула улыбка.
Блайз следил за ней с облегчением и нарастающим удивлением. На его памяти дворняги реагировали на подобное зрелище иначе. Совсем иначе. Гражданские орошали окрестности рвотной массой, рыдали от ужаса, теряли сознание, стояли столбом. Инструкторы и офицеры были деловито-равнодушны, трупы интересовали их ровно в границах поставленной задачи. Разве что люди из группы зачистки, бывало, радостно улыбались при виде подобного зрелища.
Это воспоминание несколько успокоило репликанта. Люди, похоже, по-разному реагировали в силу индивидуальных особенностей характера.
– Девчонку перенеси, – попросила Свитари.
Блайз выудил рабыню из кровавой лужи, наскоро оттёр ей лицо и руки подолом платья лежавшего рядом трупа и перенёс в комнату, отведённую невольнице под жильё. Крохотная каморка, где едва помещались узкая койка и тумбочка с вещами. Пожалуй, единственным примечательным предметом в помещении был крюк, вмонтированный в потолок рядом со светильником.
Репликант уложил девочку на койку, вернулся к Ри и отвёл её в спальню старшего – там было чисто и закрытая дверь преградила путь неприятным запахам.
– Лучше подожди тут, пока я приберу, – сказал Блайз, беря девушку за руку.
Та крепко, так что он хорошо почувствовал даже сквозь баллистическую ткань перчаток, сжала его пальцы. Взгляд Свитари заметался по «шестиглазому» шлему и репликант раскрыл забрало.
– Спасибо, – шепнула она, глядя ему в лицо.
Расширенные от возбуждения зрачки делали глаза Ри почти чёрными.
– За что? – удивился репликант.
– Мне никогда ещё не делали таких подарков, – сказала она с той особенной интонацией в голосе, что так нравилась Блайзу.
И поцеловала.
Свитари целовала его долго, страстно, будто они снова вернулись к началу круиза, а не стояли посреди захваченного объекта, заваленного изуродованными трупами. Ноздри репликанта затрепетали, руки привычно прижали к себе горячее гибкое тело. Автодоктор тревожно замигал пиктограммой, сообщая о гормональном сбое. Кожу проколола игла инъектора в попытке привести «тактическую единицу № 355090» в нормативное состояние.
Тщетно.
С каждой минутой кровь репликанта вскипала всё сильнее, требуя пересмотра приоритетов.
– Сейчас… – с трудом выдавил он в перерыве между жадными поцелуями, – …не лучшее… время. Опасно.
– Но ведь твоя броня снимается частями, – напомнила Ри, стаскивая с себя штаны.
– Снимается, – радостно согласился Блайз и отстегнул паховый щиток.
Разумных возражений у него больше не осталось.
Через полтора часа ничто не напоминало о случившейся бойне. Трупы были замотаны в реквизированную на складе упаковочную плёнку и перенесены на тот же самый склад. Блайз задраил люк импровизированной усыпальницы, сменил код на замке и отключил вентиляцию, исключив распространение трупного запаха за пределы помещения.
Тем временем роботы-уборщики отмывали коридор и комнаты от крови и потрохов убитых эдемцев. Блайз, подключившись к компьютеру, с помощью жетона состряпал убедительную имитацию деятельности прежних обитателей.
Единственной угрозой оставались патрули, знавшие каждого из эдемцев, но тут надежда была на благоразумие и помощь бывшей рабыни. Репликант рассчитывал посылать общаться с патрульными именно её: Ри подсказала, что с высокомерных эдемцев вполне станется отправить на разговоры с теми, кого они считают ниже себя, кого-то из младших слуг, а то и вовсе раба.
Свитари вообще знала неожиданно много об устройстве общества работорговцев – их быт, религию, взаимоотношения с другими людьми. В ответ на вопрос Блайза о происхождении столь обширных познаний она буднично пояснила, что куртизанка должна знать особенности культуры и поведения жителей разных планет, чтобы ненароком не нарушить принятые на родине клиента нормы поведения.
Объяснение удовлетворило репликанта, и больше он вопросов на эту тему не задавал.
Взглянув на хронометр, Блайз направился в комнатушку к девчонке – той пора уже было прийти в себя. И узнать о переменах, произошедших за время её отключки.
Разумеется, мелочами вроде стука в дверь или иного предупреждения своего визита репликант не заморачивался. Попросту хлопнул по сенсору дверного замка и предстал перед бедняжкой во всём ужасающем великолепии боевой брони.
При виде возникшего в дверном проёме монстра и без того зарёванная девчонка испуганно вскрикнула, забилась в угол и обхватила голову руками.
– Не надо бояться, мэм, – заученно, как он делал сотни раз до этого на учениях, сказал Блайз. – Я не причиню вам вреда. Пожалуйста, не шевелитесь и позвольте себя осмотреть на предмет полученных повреждений.
Он отцепил от пояса аптечку и шагнул в комнату, разом заняв всё свободное пространство. Девчонка заплакала в голос и умоляюще заговорила сквозь слёзы на смеси искажённого английского и французского. Из-за невнятности речи такблок сумел перевести лишь несколько слов: «чудовище», «не надо» и «дьявол».
– Ты себя в зеркало видел? – раздался укоризненный голос из-за спины репликанта. – Не пугай ребёнка.
– И в мыслях не было, – откликнулся Блайз, пятясь назад.
Другим способом покинуть эту клетушку, не задев её обитательницу, было невозможно.
– Не пойму, что она бормочет, – продолжил он. – Переводу поддались только отдельные слова. Она меня что, приняла за какое-то мифическое существо?
Репликант наконец выбрался в коридор, освобождая дорогу Свитари, и снял шлем. Лучше не стало. Девчонка снова суматошно забормотала, озадачив такблок Блайза. Как связать воедино слова «зверь», «душа» и «украсть»?
– Она считает тебя злым духом, пришедшим из ада за её душой, – пояснила Ри и проскользнула в клетушку мимо репликанта. – Она с Акадии, отсталой колонии. Я с ней поговорю.
К немалому удивлению Блайза, Лорэй заговорила на французском. На этот раз такблок легко переводил её слова репликанту:
– Милая, не бойся. Он пришёл не за твоей душой, а за душами хозяев. Он убивает хозяев и делает рабов свободными.
Эта неожиданная трактовка его деятельности порядком удивила репликанта. Уж что-что, а освобождение от оков рабства и сбор душ рабовладельцев в его должностных обязанностях не значились. Да и чисто технически он не представлял, как осуществить процесс извлечения души из тела. Если такое вообще возможно.
Поразмыслив, Блайз пришёл к выводу, что Свитари просто объясняет предназначение искусственных солдат в доступной представителю примитивной культуры форме.
Оставалось понять, с какой целью Лорэй так уцепилась за жизнь этой девчонки. Никакого реального толка, кроме дезинформации полицейских, репликант от неё не видел.
Девчонка тем временем подняла на Ри зарёванное лицо. Блайз уже достаточно хорошо ориентировался в человеческом возрасте и дал девчонке лет пятнадцать. Тощая, угловатая, затравленная – она совсем не походила на виденных на лайнере подростков. Золотисто-рыжие волосы, стянутые в хвост, слиплись от перепачкавшей их крови.
Лорэй присела рядом с ней и улыбнулась.
– Он тебя не обидит, – успокаивающе сказала Свитари, а затем обернулась к Блайзу.
– Твой переводчик способен перевести фразу на французский? – спросила она на всеобщем.
Репликант коротко кивнул.
– Скажи: «Я клянусь, что не причиню тебе вреда», – попросила Ри.
Блайз улыбнулся девочке с максимальным дружелюбием и шлем в его руке произнёс требуемую фразу на французском. Губы репликанта при этом остались неподвижными.
Глаза девчонки снова расширились от ужаса, и она попыталась спрятаться за Свитари. Та успокаивающе обняла рабыню и бросила на репликанта укоризненный взгляд.
– Что? – не понял тот.
– Не заморачивайся, всадник без головы, – отмахнулась Свитари.
– Какой всадник без головы? Ты о чём? У меня голова на месте, – репликант перевёл взгляд на новую подружку Лорэй.
– Объясни, зачем тебе этот примитив? Что она нам даст, кроме расхода ресурсов и необходимости контролировать её поведение? Или я опять что-то упустил?
– Мало родиться человеком, – не особенно понятно ответила Ри, успокаивающе поглаживая девочку по голове. – Нужно суметь им остаться.
– Хорошо, – кивнул Блайз. – Это очередная идиома, мудрость или что ещё из человеческих отношений. А толк нам какой? Зачем лишняя обуза? Что нам с ней дальше делать? Информации она нам никакой не даст, поддержки не окажет. Балласт. Может, всё же я и её? Садж бы так и сделал.
Свитари ободряюще улыбнулась притихшей рабыне и тихонько пообещала, что скоро вернётся. Затем она поднялась на ноги, вышла из тесной комнатушки, оказавшись лицом к лицу с Блайзом.
Ри хлопнула ладонью по сенсору, и дверь за её спиной закрылась.
– А может, и меня – того? – неожиданно зло предложила она. – Отрежешь голову с имплантом, сунешь в холодильник и отвезёшь на Эльдорадо? Заодно обесточишь и затопишь город, разгерметизируешь пару лайнеров… Садж бы так и сделал, правда?
Она с вызовом уставилась в глаза репликанта.
– Такой план садж рассматривал, – спокойно признался Блайз. – Но травматическая ампутация уничтожила бы ваши импланты вместе с информацией. И – да, устроить диверсии было бы эффективно. Но, чёрт подери, как это связано с этой… – он ткнул рукой в закрытую дверь.
– Нас ищут, – продолжил репликант. – У нас задача вытащить наших из плена. Пожалуйста, прекрати злиться и объясни мне внятно: зачем нам балласт? Ты хуже саджа! Он хотя бы объясняет, если спросить. А ты только злишься, но не говоришь ничего, что хоть немного прояснит твои действия.
Свитари успокоилась так же быстро, как и вспылила. Она обняла Блайза и виновато проговорила:
– Просто я плохо понимаю, как тебе объяснить. У Эйнджи это получилось бы лучше.
Репликант ткнулся носом в волосы девушки.
– Я правда не понимаю, – сказал он. – Пытаюсь мыслить, как человек. Но не получается. Меня учили быть рациональным, чтобы каждое моё действие оказывалось максимально эффективным. А тут… Я не испытываю потребность убить эту девочку. Правда. Просто мой опыт говорит, что это оптимальный выход для нас. Но по-человечески, наверное, нет.
– Оптимальный – не всегда лучший, – негромко сказала Ри. – Представь, что Эйнджи сбежала, и ты можешь доставить нас обеих на Эльдорадо. Выполнить приказ. Оптимально и рационально будет бросить Чимбика, так?
– Да, – ни секунды не колеблясь, кивнул Блайз.
Мысль о выполнении задания так захватила репликанта, что он мгновенно забыл о решении дезертировать и стать хозяином своей жизни. С самого рождения выполнение поставленной задачи было его наивысшей целью, смыслом существования, верхом доблести. И сейчас единственного напоминания хватило, чтобы желание выполнить поставленную задачу возобладало над личностью Блайза.
– Приоритетной является задача доставить вас в штаб-квартиру Службы Безопасности, – он уже не говорил, а рапортовал. Даже голос изменился, утратил индивидуальность, а лицо уподобилось безжизненной маске.
Блайз вздёрнул подбородок и сцепил за спиной руки:
– Даже если гибель группы, задействованной в операции, будет стопроцентной, но вы окажетесь в пункте назначения – операция будет считаться успешной.
Он хотел продолжить, но Свитари коснулась пальцем его губ, и репликант озадаченно умолк. Прикосновение тёплых пальцев словно пробудило Блайза. Он моргнул, посмотрел в серые глаза подруги, и черты лица репликанта смягчились.
– А тебе хочется вот так? – спросила она. – Оптимально и рационально? Хочется жить, зная, что мог спасти брата, но не стал этого делать из рациональных расчётов?
Наморщив лоб, репликант погрузился в размышления.
Ответа на вопрос Свитари у него не было. Всю жизнь его мнение спрашивали лишь в случаях обсуждения плана выполнения очередной боевой задачи. Никто никогда не спрашивал, чего хочет Блайз. Мир репликанта был рационален и лишён каких-либо чувств, кроме необходимых для эффективного достижения поставленной цели. Только приказ имел значение. Всё остальное было или сопутствующим фактором, или помехой, которую следовало устранить. Личные переживания, желания, мечты – это всё было словами из параллельного мира, с которым мир репликантов не должен был пересекаться.
И вот вышло так, что эти два мира с треском столкнулись в точке по имени Блайз.
В привычном мире садж вообще не должен был попасть в плен. Невозможная ситуация. В боевых условиях потерявшую эффективность единицу, попавшую к врагу, уничтожал медблок брони. А вне боевых условий репликанты пребывали только в пунктах временной или постоянной дислокации.
Но мире новом и непонятном садж попал в плен. Возникла ситуация, которая, по мнению разработчиков, никак не могла произойти. Что уже нарушало стройную картину мира Блайза.
Привычный, вколоченный в него на протяжении каждого дня жизни образ мыслей требовал оставить саджа, освободить вторую Лорэй и доставить объекты на Эльдорадо. Либо уничтожить Эйнджелу, не допуская возможной утечки хранимых в её импланте данных.
Так бы и поступил старый добрый РС–355090.
Но не Блайз.
Блайз хотел спасти Чимбика. Хотел сделать Свитари счастливой, а для этого требовалось спасти её сестру. Хотел начать новую жизнь, в которой его желания имели значение.
– Меня раньше никогда не спрашивали, чего хочу я, – признался репликант. – Это странно – решать самому. И сложно. Приказы, инструкции – там всё просто. Я всегда знал, что правильно, а что нет. Как самому понять, какой поступок верен, а какой – нет?
Свитари, внимательно смотревшая ему в глаза, растерянно моргнула. Задумалась. Блайз молча обнял её, с непонятным волнением ожидая ответа.
– Я пытаюсь представить, какими будут мир и моя жизнь после какого-то поступка, – произнесла девушка какое-то время спустя. – И решаю, а хочу ли я жить так? В таком мире? Ты хочешь жить в мире, где мог спасти брата, но обрёк его на смерть?
– Нет, – без колебаний ответил репликант.
Предложенный способ понравился Блайзу. В нём было место и разумному анализу, и собственным желаниям.
– А хочешь жить в мире, где тебе не приказывают, как поступить?
На этот раз репликант помедлил с ответом. Сложно просто так отказаться от всего того, что составляло само его существо. Смысл его жизни. Блайз посмотрел на прижавшуюся к нему Свитари и представил мир, в котором ему приказано быть всегда рядом с ней. Идеальный мир. Стройный, логичный, правильный, привычный, совершенный благодаря присутствию в нём Ри. В таком мире он хотел бы жить.
Недостижимая мечта.
Следующим Блайз представил мир, где он подчиняется приказам. Свой мир. Привычный и по-своему уютный, где РС–355090 не был отягощён принятием морально-этических решений. Простой и понятный мир, в котором он был хорош. В этом мире у него больше не будет брата. Не будет Ри.
Где-то в груди поселился холод, и этот мир утратил для Блайза привычную привлекательность.
Затем он попытался представить мир без приказов.
В голове репликанта воцарилась звенящая пустота. Мысли расползались, будто лишённое фундамента здание, будто координатная сетка, лишённая осей. Блайз мог представить мир, в котором он нарушает некоторые приказы ради собственных желаний. Сейчас он и жил в таком мире. Но мир вовсе без приказов репликант вообразить не мог. Лишённый стройности и цели, непонятный и мутный образ не формировался в сколько-то жизнеспособную модель.
Блайз не мыслил себя без служения и выполнения приказов. Но те, кто отдают приказы, не позволят ему остаться со Свитари, не сочтут рациональным спасение брата.
В отчаянии Блайз утробно зарычал и заметался по коридору, зло сжимая кулаки от бессилия. В голове пронеслась сумасшедшая мысль, невысказанная мечта. Если бы ему отдавал приказы кто-то, кому он был дорог…
Блайз остановился, будто налетел на стену. Два мира сошлись в одной точке, и взгляд репликанта упёрся в Свитари.
– Я хочу, чтобы ты приказывала мне, – сказал он, прекратив бесцельные метания. – Это мир, в котором я хочу жить.
Потерявшая дар речи Лорэй стояла и смотрела на репликанта. Вид у неё был едва ли не более потрясённый, чем в момент памятного падения спасательной капсулы на Гефест.
– Я не тот человек, приказы которого стоит слушать, – после долгого молчания глухо ответила Свитари. – И я точно не тот человек, который хочет приказывать. Если тебе так необходим командир – отдавай приказы сам себе.
На лице Блайза отразилась целая гамма чувств – от удивления до задумчивости. Усевшись на пол у ног Ри, он уставился в стену и надолго замолчал.
– Я никогда так не делал… – признался он. – Не думаю, что у меня получится. Умение отдавать приказы в меня не закладывали – для этого есть сержанты.
– Но ведь вы – одной модели, – напомнила ему Свитари, присевшая напротив репликанта. – Просто обучены по-разному. Может Чимбик – сможешь и ты. Просто нужно научиться.
– Я способный, – к Блайзу возвращалась его обычная жизнерадостность. – Это даже садж говорит. Ты только подсказывай, если буду что-то делать не так, договорились?
– Конечно, – Свитари придвинулась и наградила его долгим поцелуем. – Каким будет первый приказ, мой генерал?
Блайз недобро улыбнулся.
– Встряхнём как следует эту яму и вытащим наших.
Впервые с момента приземления на Вулкан Эйнджелу куда-то перевозили. Дурной знак.
Её вывели из здания и усадили в маленький фургон без окон. Конвоиры хранили молчание, но Эйнджела чувствовала их нервозность, приправленную страхом и тревожным ожиданием.
