Эдуард Асадов "Счастливый человек"

И все же есть минуты и мгновенья,
Когда безвольным быть уже нельзя.

Ведь ты порой и сам не замечаешь,
Как средь житейских горестей и благ
То там, то здесь кому-то уступаешь.
И вдруг однажды словно замираешь:
Тебя толкают на бесчестный шаг.

Тот шаг нередко выгоден кому-то,
Кто может все. Какой же дать ответ?
Вот и пришла та самая минута,
Чтоб встать, чтоб бросить, как гранату:
– Нет!

Весна! Планета, будто сердце, бьется.
Любовь пришла. Она к тебе летит!
Душа твоя ей в чувствах признается,
А вот язык предательски молчит.

Но милая, едва у дома встанешь,
Уже спешит проститься до утра.
И ты идешь обратно и не знаешь,
Пора признаться или не пора.

А вот сейчас, задумчиво-робка,
Она стоит и медлит почему-то.
Пора! Пришла та самая минута.
Скажи. Не то пропал наверняка!

Вы с другом в горы как-то забрались.
Стучали бодро крепкие ботинки.
Вдруг, оступившись, друг слетел с тропинки
И на скале над пропастью повис…

Судьба вдруг разом повернулась круто.
Ползти к обрыву – жизнью рисковать.
Пусть так. Смелей! Сейчас пришла минута —
Иль вместе жить, иль вместе умирать!

Года спешат, друг друга обгоняя…
Но сколько же порою там и тут,
В большом и малом людям выпадает
Решительных мгновений и минут!

О, как мы спорим, если иногда
Бывает в жизни кто-то мягкотелым,
Доверчивым, застенчиво-несмелым, —
Беда все это или не беда?

Пустяк – цена всем этим обсужденьям!
А чтоб людьми серьезно дорожить,
О них не худо было бы судить
Вот по таким минутам и мгновеньям.

    1968

Я мелкой злости в жизни не испытывал

Я мелкой злости в жизни не испытывал,
На мир смотрел светло, а потому
Я ничему на свете не завидовал:
Ни силе, ни богатству, ни уму.

Не ревновал ни к радостному смеху
(Я сам, коли захочется, – смеюсь),
Ни к быстрому и громкому успеху
(И сам всего хорошего добьюсь).

Но вы пришли. И вот судите сами:
Как ни смешно, но я признаюсь вам,
Что с той поры, как повстречался с вами,
Вдруг, как чудак, завидую вещам.

Дверям, что вас впускают каждый вечер,
Настольной лампе, сделанной под дуб,
Платку, что обнимает ваши плечи,
Стакану, что коснулся ваших губ.

Вы усмехнетесь: дескать, очень странно,
Вещь – только вещь! И я согласен. Да.
Однако вещи с вами постоянно.
А я – вдали. И в этом вся беда!

А мне без вас неладно и тревожно:
То снег, то солнце чувствую в крови.
А мне без вас почти что невозможно.
Ну хоть совсем на свете не живи!

Я мелкой злости с детства не испытывал,
На мир смотрел светло, а потому
Я ничему на свете не завидовал:
Ни славе, ни богатству, ни уму.

Прошу вас: возвратите мне свободу!
Пусть будет радость с песней пополам.
Обидно ведь завидовать вещам,
Когда ты человек и царь природы!

    1968

Артисты

Кто выдумал, будто бы лгут артисты!
Что в жизни порою ворчат и пьют,
А вот на сцене трезвы и чисты,
Бывают возвышенны и речисты.
Артисты ни в чем не лгут!

Не просто Пушкина иль Шекспира
Они зажжены вдохновенным словом.
Артисты на сцене и вправду Лиры,
И вправду Гамлеты и Ратмиры,
И впрямь Джульетты и Годуновы!

Душа вселенной сродни лучистой,
Где звезды разной величины.
И вот на сцене в душе артиста
Нередко ярчайшие зажжены.

Тогда почему же ярчайшие, главные,
Всю жизнь постоянно в них не горят?
Но главные, так же как буквы заглавные,
Не могут быть всюду или подряд.

Никто же не требует от атлета
Ходить со штангою на спине!
И разве мы требуем от пилота
Быть вечно в заоблачной вышине?!

И кто артистов порой осудит
За неприглаженные пути?
Артисты тоже живые люди,
А не архангелы во плоти!

Герои были светлы, а все же
Принц Гамлет умел и не воду пить…
Да и Джульетта, коль надо, тоже,
Исполнена светлой, сердечной дрожи,
Могла сто нянек перехитрить.

И если где-то в житейском мире
Артисты спорят иль вина пьют,
Средь вас без грима все те же Лиры,
Марии, Гамлеты и Ратмиры,
И вы им верьте. Они не лгут!

    1968

Разные свойства

Заяц труслив, но труслив оттого,
Что вынужден жить в тревоге,
Что нету могучих клыков у него,
А все спасение – ноги.

Волк жаден скорее всего потому,
Что редко бывает сытым,
А зол оттого, что, наверно, ему
Не хочется быть убитым.

Лисица хитрит и дурачит всех
Тоже не без причины:
Чуть зазевалась – и все! Твой мех
Уже лежит в магазине.

Щука жестоко собратьев жрет,
Но сделайте мирными воды,
Она кверху брюхом тотчас всплывет
По всем законам природы.

Меняет окраску хамелеон
Бессовестно и умело.
– Пусть буду двуличным, – решает он. —
Зато абсолютно целым.

Деревья глушат друг друга затем,
Что жизни им нет без света,
А в поле, где солнца хватает всем,
Друг к другу полны привета.

Змея премерзко среди травы
Ползает, пресмыкается.
Она б, может, встала, но ей, увы,
Ноги не полагаются…

Те – жизнь защищают. А эти – мех.
Тот бьется за лучик света.

А вот – человек. Он сильнее всех!
Ему-то зачем все это?