Он начал ходить в качалку, заниматься боксом, старательно изнурял себя тренировками, набирался сил, готовился к будущему Пути. Там и познакомился с армейскими ребятами. Они были намного старше, многие уже вернувшиеся из армии, но его почему-то приняли в свою компанию, рассказывали ему многое, учили… Там постепенно у него и начали открываться глаза.
Эти парни прошли Чечню. Там они воевали с такими вот «бармалеями». Конечно, война давно прошла, но они до сих пор носили камуфляж, армейские ремни, берцы… Завидев такую атрибутику – люди стремились как-то посторониться, отойти с их дороги, отводили взгляд. Это Пете понравилось, и он тоже хотел себе такие…
Каждый из этих парней нес в себе память о той войне – шрамы, ранения, истории о том, как его друга убило какое-нибудь «зверье». Конечно, это сильно повлияло на них – расстроенные нервы, агрессивность, срывы… Порой они становились просто неадекватными. Но Петру казалось, что он отлично понимает их – вся страна в то время была израненная, пошатнувшаяся, исхлестанная рубцами. А кто виноват? С кого спрос?
Вспоминая убитых друзей под водку, эти армейцы иногда доходили до исступления, до слез (страшная это была картина – когда рыдают здоровенные мужики!), а потом шли на улицу. Увидев какого-нибудь кавказца, подходили к нему и орали:
– Ты, такие как ты – убили моего друга! Вы! Все вы виноваты, все вы сволочи…
Иногда случались и потасовки.
Подросший Петя драк уже не боялся, научился и терпеть удар, и сам мог ответить хлестко и жестко. Как-то раз замахнувшийся было на него по привычке отчим – вдруг встретил неожиданный отпор. Петр перехватил его руку, поймал в захват, ударил головой о шкаф, потом еще и еще… А когда тот свалился – долго и с наслаждением пинал его ногами в тяжелых берцах. Затем вышвырнул его вещи на улицу и велел больше не возвращаться.
Так началось его взросление…
Кто-то из старших товарищей давал ему почитать книги, показывал какие-то фильмы…
На него сильно повлияло кино «Бритоголовые» и книга «Скины. Русь пробуждается». Тогда он понял, что не один такой, что есть еще в городе, в стране те, кто думает и чувствует также. Надо только найти их. Собрать вместе. Объединиться. А потом – действовать! Разбудить народ. Показывать, обнажать то, что творится вокруг. Изгонять отсюда тех, кто заполонил улицы. Ведь неужели же люди не видят, что с каждым годом их все больше и больше? Что такими темпами скоро на улицах не пройти будет от «черных», и тогда мы окажемся в меньшинстве? А потом они пролезут в правительство, в начальники, напишут для нас законы и примут правила, защищающие их, и наша достойная сильная раса белых людей – окажется в подчинении и порабощении! Те, кого нельзя было победить в открытом бою, окажутся побеждены подлостью, обманом и ложью. Как всегда. Да проснитесь же вы, наконец, люди!
Вскоре он собрал себе небольшой отряд из таких же, как он сам. Назвался Перуном. Остальные тоже выбрали себе звучные имена.
По вечерам они пропадали в качалке или выезжали на природу – тренироваться. А ночью или по выходным устраивали «вылазки». Чистили город от понаехавшего «зверья».
Им нравилось видеть ужас в глазах «чурок», нравилось смотреть, как какой-нибудь кавказец, до этого наглый и беспечный, сморщивался и съеживался при одном их появлении, мечтал забиться куда-нибудь в щель, спрятаться. Нравилось, как он выл и визжал под их ботинками, как катался и молил о пощаде, обливаясь кровью…
Нравилось ходить по улицам, поигрывая татуированными мускулами, сверкая бритыми лысинами и видя, как стараются отвернуться от них те, кто слаб. В такой момент они чувствовали себя королями этого города, понимали – зачем и ради чего живут.
К ним стали прибиваться все новые и новые «добровольцы». Перун принимал всех, старался наставить на путь истинный, вдохновить и зажечь. Рассказывал о грандиозной идее, о великой цели, о национальной революции, о Пути… Пытался заставить свое воинство тренироваться, не бухать, не употреблять наркоту. Получалось, правда, пока не очень. Какая же тусовка без бухла? Да и народ приходил больше поразвлечься, чем ради серьезного дела. Тренировки любили далеко не все, надрываться в спортзале – желающих было немного. Но ничего, он верил, что со временем они тоже поймут… Тем более, что помесить «чурок» желающие всегда находились!
Вот и сегодня они выбрались на «чистку». Давно пора, а то уже засиделись без дела. А бойцам без дела нельзя, в армии от этого бардак и разложение начинается. Это Перун знал хорошо.
В результате приперлись на «рейв». Говорили, здесь будут «чурки» да и просто реперов всяких полно, что под ниггеров косят и под музыку эту блядскую тусуют. Вот только с самого начала все пошло не так. Еле-еле смогли пробраться на территорию, а к тому времени кавказцы уже сидели у себя в павильоне с какой-то там «Кавказской кухней», огороженной со всех сторон с кучей охраны. На подходе их перехватить не получилось, а внутрь – не подберешься. Рэпперов полно, но в толпе народу – тоже соваться как-то не с руки. Его отряд приуныл и начал разбредаться, кто куда. Зигфрид даже колес где-то надыбал, парочка салаг вон бухие уже… Черт, похоже, ничего сегодня не выйдет!
Но не уходить же просто так! Надо было хоть нажраться всем вместе да баб каких-нибудь подцепить – все не зря собирались. А в следующий раз тогда уж…
– Зигфрид, ты где «дурь»-то взял, олух царя небесного? – раздраженно буркнул Перун.
– Да вон там, за павильонами, вроде, две девахи какие-то торгуют, – подсказал услужливый Манштейн. – Я видел, как он туда бегал…
– Да? Ну-ка, двинули…
…Девахи и правда оказались ничего. Ладные такие, аккуратные. Напуганные только что-то… Ну да, это – дело привычное… А вообще, таких бы не грех и по назначению употребить! Перун хмыкнул. Только сначала затариться бы надо. Хорошо еще, деньги есть, на днях «чурку» одного знатно обнесли…
– Почем товар, красавицы? – осклабился он.
– Да мы уж все, закончили, – поспешно ответила одна.
– Как так??? А про нас выходит, забыли? Нехорошо получается… Неужто ничего не оставили для защитников земли русской? Мы ведь можем и другим взять! – хохотнул вожак скинхедов. За его спиной зареготали.
– А вам сколько надо? – настороженно переспросила все та же брюнетка.
– О, нам много требуется! Вишь, какая у меня дружина хоробрая? Человек 30, и каждому по нескольку штук хотя бы… Это получается…, – Перун наморщил лоб.
– У меня столько точно нет.
– Ну, тогда…
– Но я могу привезти! – поспешно добавила она.
– О как…
– Скатаюсь в город. Туда и обратно. За пару часов управлюсь. Только вот…
– Что?
– Мне задаток нужен. Хотя бы немного. Чтобы там прикупить, сюда привезти…
Перун подозрительно прищурился. Затем хищно улыбнулся:
– А давай! Вот тут несколько тысяч… хватит? Бери и езжай себе. Мы тебя ждем. Но она останется! – он ткнул пальцем в блондинку.
– Что??? – испуганно взвизгнула та.
– А вы как хотели??? Свалить с нашими деньгами? И ищи-свищи вас потом… Нет, так дело не пойдет! Пусть одна остается… В залог, так сказать! – хохотнул он. – А ты езжай. Два часа у тебя есть. Привезешь «колеса» – рассчитаемся. А нет – придется твоей подружке рассчитываться! За все! Верно я говорю, братва?
За его спиной дружно заржали. Попытки блондинки что-то сказать потонули в нестройном хоре возбужденных хриплых голосов.
– Хм… Мы на минутку, ладно? Посоветоваться! – брюнетка чуть ли не силой оттащила подружку немного в сторонку.
– Багир, что ты делаешь??? Ты же не оставишь меня с ними? – испуганным шепотом прошелестела Леночка. – Блин, Оль! Не вздумай!
– Я быстро! Туда и обратно! Доеду до аптеки, возьму еще несколько упаковок и вернусь. Оглянуться не успеешь… Деньги есть, скуплю все мигом. Впарим им оптом и поедем домой! Рассчитаемся со всем разом – и с Боцманом за мотоцикл, и вообще… Ты представляешь, сколько у нас будет денег???
– Да ты их рожи видела??? Я боюсь с ними оставаться! А если ты задержишься вдруг или еще что-нибудь случится?
– Ничего не случится, я тебе обещаю! Тут ехать-то – полчаса туда, полчаса обратно, даже не особо торопясь. И еще час в запасе. По-любому успею! И не посмеют они тебя тронуть, а договорюсь. Я знаю, как… Просто верь мне, я все устрою!
Багира обернулась к скинхедам и громко крикнула:
– Мы согласны! Я уезжаю, скоро вернусь. Лена остается с вами, но – только попробуйте ее обидеть! Не видать вам тогда ни денег, ни… Я вернусь с байкерами, а уж они проследят, чтобы все было честно и – как договаривались!
Расшумевшиеся было скинхеды тут же притихли. Смолкли шуточки и приколы, которыми они обменивались, глядя на девушек. В воздухе повисла напряженная тишина.
– Не волнуйся, мы свое слово держим, – мрачно кивнул Перун. – Уговор так уговор. У тебя два часа. Но если вздумаешь опоздать или не приедешь – сама понимаешь…
Он развел руками и хищно улыбнулся.
«А ведь она врет! – испуганно сжалась Леночка. – Никому она не расскажет. Если байкеры узнают, что она наркотой торговала – ей самой не поздоровится. Пусть и не взаправду, пусть и только обезболивающим, но… Кто там разбираться будет? Глюки вызывает – значит, наркота. После такого ее точно по головке не погладят. Байкеры наркоторговцев ох как не любят! Так что не станет они никого на помощь звать. Пугает только. А если эти не испугаются? Ой, что будет…»
Взревел мотор мотоцикла.
Лену обступили бритоголовые…
* * *
На плече у того, кто сидел напротив нее, был набит питбуль. Татуировка хищной собачей морды с оскаленными клыками и злобным взглядом. «Милый песик!» – попыталась улыбнуться Леночка. Но получилось как-то не очень…
Она уже потеряла счет времени, но боялась взглянуть на часы – слишком уж этот жест выдавал ее нервозность. Ей казалось, что на нее все смотрят, что со всех сторон тянутся к ней жадные маслянистые взгляды, усмехающиеся рожи с гнилыми зубами, мускулистые руки, татуированные предплечья, подтяжки и берцы, запах перегара и пота. Словно какая-то огромная копошащаяся масса окружила ее и медленно стягивала кольцо, словно гигантский удав, подбираясь все ближе и ближе…
«Черт! Ну где же там Багира???»
Чтобы хоть как-то отвлечься – она принялась разглядывать татуировки на окружающих. У того, с питбулем на плече, был еще большой мальтийский крест. А у его соседа – цифры 14\88 и еще какая-то эмблема со скрещенными гранатами1
Сам же вожак щеголял многочисленными славянскими рунами по всему телу, смысл которых Леночка не знала.
– Ты чего дрожишь, малая? Мы те ничо плохого не сделаем…, – хмыкнул один из них.
– Ага, только хорошее! – похабно осклабился другой. Остальные заржали.
Лена отвернулась.
Сидящий с той стороны молодой скинхед с немалой долей бравады рассказывал, как они в прошлый раз «проучили» кавказцев, демонстрируя при этом здоровенную пряжку ремня и цепь с джинсов. Из его истории получалось, что они вдвоем с каким-то Колючим разогнали чуть ли не толпу «чурок», которая попалась им навстречу. Окружающие посмеивались нам хорохорящимся салагой (которого почему-то называли «карлан»), но не противоречили ему. Видимо, никому не хотелось спорить, когда назревает забава получше.
– А ты вообще как к «черным» относишься? – спросил кто-то у Лены.
– К кавказцам, что ли? Да как-то не очень… – неуверенно промямлила она.
– Верно! Понаехали тут! Наши места рабочие занимают, наркотой торгуют…вся грязь от них! А еще на наших девушек покушаются!
– А у тебя есть девушка? – недоверчиво переспросила Лисенок.
– Да я не в том в смысле… На наших – это на русских! Нет бы своих обезьянок трахали! Но они к нашим лезут! И те дуры, что с ними связываются, потом рожают от них расово неполноценных детей. А те появляются на нашей земле и имеют наглость считать ее своей! Верно я говорю?
– Ага! Вот-вот! Правильно! – послышалось с разных сторон.
– Поэтому если какой-то «чурка» хочет переспать с белой женщиной, мы должны это предотвратить! Его отмудохать, а девушке объяснить, что так нельзя!
– И сами ее…, – хмыкнул кто-то из-за спины Леночки.
Вокруг заржали.
«Блин, ну где же Багира???»
Лена нервно откинула с лица выбившуюся из прически прядь волос. Украдкой бросила взгляд на свои пальцы – те заметно подрагивали. Поспешно спрятала руки в карманы джинсов и вымученно улыбнулась.
– А подружка-то твоя не едет, да? Кинула тебя? – спросил тот самый, с питбулем на плече. – Время ведь уже почти… Хреновая подружка оказалась! Не то, что у нас – настоящая мужская дружба! Мы всегда за своих горой…
– И с другом поделимся! – хохотнул другой.
– Ага! С каждым… Но по очереди! – заржали вокруг.
– Или вместе… Помните, как в тот раз рыжую…
«Черт! Багира!!! Ну где же ты???» – беспомощно оглянулась Лена. Время и правда подходило к концу…
* * *
Заглушив мотор и стянув с себя шлем, Багира взглянула на часы. Времени еще оставалось предостаточно, но все равно – она почему-то нервничала. Поездка туда и обратно показалась ей настоящей пыткой: с одной стороны – она понимала, что надо спешить, и старательно откручивала ручку газа при каждом удобном случае; с другой – вспоминала, что торопиться и «дурить» сейчас никак нельзя, не хватало еще только вляпаться во что-нибудь по глупости. Поэтому, сжав зубы, заставляла себя скинуть скорость, ехать медленней, аккуратней…
В результате не самая долгая поездка – вымотала ее вконец. Но теперь – она уже тут, она приехала, сейчас отдаст таблетки этим уродам, и все закончится. Времени еще было с запасом, можно было выдохнуть, но… Что-то все равно саднило внутри, не давало покоя. Какое-то смутное чувство опасности, надвигающейся беды – не отпускало.
«Нервы, блин, ни к черту! – выдохнула Багира, настороженно озираясь по сторонам. – Пора кончать с такими приключениями…»
Она поставила мотоцикл подальше, на стоянку у входа, и поспешно направилась за павильоны, к тому месту, где ее должны были ждать скинхеды с Леночкой. Все так же гремела музыка где-то вдалеке, тяжелые басы давили по ушам; рассыпались искорками хлопушки и фейерверки, неоновыми отблесками мигала светомузыка. Но это ее сейчас только раздражало. Как и люди, случайно попадавшиеся ей навстречу. Здесь не было такой толпы народу, как в центре, у сцены, но все-таки отдельные праздношатающиеся периодически мелькали неподалеку – парочками или поодиночке, весело пританцовывающие на ходу, или медленно бредущие, покачивающиеся и спотыкающиеся, демонстрирующие всем своим видом, что им на сегодня уже хватит.
Где-то вдалеке она даже заметила несколько байкеров и уловила знакомый рев мотоциклов, но тут же отшатнулась за павильоны. Вот с кем бы сейчас не хотелось встречаться… Лишние вопросы ей совершенно ни к чему. Вряд ли байкеры будут в восторге от того, чем она тут занималась. Мягко говоря… Учитывая их нелюбовь к торговцам наркотиками, Багира предпочитала даже не представлять – что с ней сделают. И так ясно, что ничего хорошего.
«А этим-то что тут надо? – недовольно поморщилась она, выглядывая из-за угла павильона. – Не музыку же приехали слушать…»
Нелюбовь байкеров к «клубняку» и «электронщине» была повсеместной и известной всем.
«Принесла же их нелегкая! – в сердцах сплюнула Багира. – Не хватало еще только кого-нибудь из старых друзей встретить… Хотя, нет, вроде рожи незнакомые. Кто же это? “Восточные”, что ли? Хотя мне – один хрен… Надо держаться подальше!»
Она юркнула за павильон, обошла его сзади, протиснулась в какую-то щель, бегом обогнула еще один павильон и…
…И нос к носу столкнулась с несколькими кавказцами.
– Нурслан! Это она! Мамой клянусь! Только с ней еще адын дэвушка был! Бландинко такой… Они вместе торговали вон там…, – вдруг заверещал один из них.
– Вай! Что ты орешь??? Шайтан тебя забери! – поморщился второй кавказец. – Понял я, да? Возьмите ее!
«Гости из южных республик» обступили Багиру со всех сторон.
– Эй, вы чего? Вам что надо??? – попятилась она от неожиданности. Но ее мигом схватили под руки.
– Уберите лапы! Чего вам надо???
– Тихо-тихо! Не брыкайся! Мы пагаварить хатим, да? Стой спокойно, а не то себе же больно сделаешь…
Кто-то схватил ее сзади за волосы, задрав голову – так что она не могла пошевелиться, а главный кавказец насмешливо продолжал:
– Мне тут птичка на хвосте принесла, что кто-то в моих краях решил «колесами» торговать… Хароший товар толкает, вот только минэ нэ спросил… Это что же получается – канкуренция, да? Так нэльзя! Это мой земля, здесь я решаю… Чужим здэсь не место!
– Да какой товар??? Чего ты несешь? Не знаю я ничего!!! – пыталась еще отболтаться Багира, хотя в глубине души уже понимала, что влипла по полной.
– Вай, зачем обманываешь? Такой красывый дэвушка – врать не харашо, да? Ну-ка, проверьте, что у нее есть! – скомандовал кавказец.
Багира дернулась было, но кто-то обхватил ее сзади, крепко держа за локти – так, что она не могла даже пошевелиться, пока грубые волосатые руки ощупывали ее, выворачивали карманы и, в конце концов, вытащили все таблетки.
– Нэ знаешь, значит, про что речь? А это что такое? – кавказец залепил ей звонкую пощечину. Она вскрикнула и отшатнулась, но тот, что сзади, держал ее крепко.
– Нурслан, ты глянь… я таких еще не видел… Этта что ваапще такоэ? Диковинные какие-то! – задумчиво пробормотал один из кавказцев, высыпав на ладонь горсть таблеток.
– Да какая разница? «Дурь» она и есть дурь…
– Нээээт, ты пагляди… Это не экстази, я точно знаю… и не… Вай, да что эта вообще такое?
– Дай сюда! Я пасматрю…
Кавказцы сгрудились вокруг «добычи», вырывая друг у друга и удивленно рассматривая таблетки. Держать Багиру остался только один.
«Сейчас или никогда! Лучшего шанса не будет!» – решилась она.
Осторожно, боясь вспугнуть своего «сторожа», она чуть-чуть повернулась, высвобождая руку и отстраняя бедро… А потом резко, без замаха, коротко ударила сжатым кулаком назад – туда, где примерно располагался пах того, что стоял сзади. Кажется, попала – тот сдавлено охнул и чуть ослабил хватку. В тот же момент Багира резко распрямила голову, врезав затылком по носу своему «охраннику». На прощание еще добавила каблуком по голени и рванулась вперед, разрывая захват. Толкнула того, что стоял перед ней (к счастью, спиной) на остальных (падая, он повалил сразу несколько «собратьев») и стремглав кинулась обратно – за павильон, в ту же щель, через которую протиснулась ранее. А там – быстрей-быстрей дальше, мимо каких-то зданий, площадок и гаражей…
– Кунэм ку лявэт! Ты зачем ее отпустил, ишак??? Держите! – раздалось сзади.
Послышалось какое-то пыхтенье, загромыхали тяжелые шаги сзади, но Багира уже мчалась вперед, не оглядываясь и не разбирая дороги. Оббежала павильон, оттолкнула какого-то горемыку, на свою беду не вовремя попавшегося ей на пути, выскочила на тропинку… и вдруг уперлась в ограждение.
Территория фестиваля была, конечно же, огорожена, а поскольку они специально ушли подальше от сцены, то – разумеется, оказались близко к краю, так что…
«Черт! Куда же теперь???» – Багира бросилась вдоль ограждения.
Шаги сзади раздались уже ближе, гортанные крики на непонятном языке слышались все громче. Кажется, ее преследователи приближались…
«Ну должна же тут быть какая-то охрана… или… Хоть кто-то! Были же тут какие-то люди… Хоть кто-нибудь мне поможет???» – испуганной птицей метались обрывки мыслей. – «Надо же как-то… Хотя нет! К людям нельзя!!!»
Обжигающей искрой вдруг пронеслось осознание – если сейчас они попадутся на глаза охранникам, или их остановят просто какие-то люди, неравнодушные обыватели – черт бы их побрал! – это все, конец!!! Шум получится, по-тихому замять дело уже не выйдет, начнутся расспросы-выяснения – кто, за что и почему… И тогда сухой из воды ей уже не выйти. Даже если хоть как-то отбрехается – время будет упущено, а его ведь и так немного, ей же надо спешить к Лисенку… Черт, черт, черт! Как все некстати!!!
Она вновь свернула к ограде, подальше от людей. Оббежала еще какой-то павильон. Свернула с тропинки, юркнула между деревьев. Преследователи были уже рядом. Ноги вязли в земле, дышать становилось все трудней.
«Ну, давай же!» – в отчаянии твердила она себе. – «Быстрее! Еще чуть-чуть!»
Сзади кто-то попытался схватить ее за капюшон. Она взвизгнула и увернулась, снова меняя направление.
– Бози тха! Ишак чертов! – заорал кто-то, видимо, на неудачливого «хватателя».
Тропинка осталась позади, перед глазами мелькали какие-то деревья, кусты… Багира уже сама не понимала, куда она бежит, но чувствовала, что дело плохо. Ее гнали к ограде, зажимая в угол, преследователи приближались сразу с нескольких сторон, и конец у этой погони мог быть только один…
Едва не поскользнувшись на вязкой глине, она снова резко свернула в сторону, бросилась к каким-то строениям, протиснулась между двух павильонов, обмирая от страха и понимая, что кавказцы уже совсем близко… На ботинки налипла грязь, бежать становилась все тяжелее, воздух с хрипом вырывался из легких, она задыхалась. Шаги за спиной слышались уже совсем близко…
Вдруг сзади раздался какой-то грохочущий звук, как будто опрокинули пирамиду ящиков, послышались крики и ругательства, кажется, кто-то с кем-то столкнулся и упал, но у нее не было времени на то, чтобы оглядываться. Слишком близко была погоня, некогда оборачиваться… Не разбирая дороги, она рвалась вперед из последних сил… ноги подкашивались, сердце грозило выпрыгнуть из груди, легкие были готовы разорваться, а она все бежала, бежала и бежала…
Пока не поняла вдруг, что шум погони стих, что она одна, что за спиной никого нет.
«Что же произошло??? Как это…?» – недоуменно оглянулась она.
Хватая ртом воздух, как задыхающаяся рыбина, выброшенная на берег, Багира кое-как перевела дух и оглянулась вокруг. Кажется, вокруг и правда никого…
«А где же эти… Что случилось-то, блин?» – озираясь по сторонам, как затравленный зверек, она сделала несколько шагов по направлению к стоянке, и… И обессилено сползла на землю, прислонившись спиной к какому-то дереву, кусая костяшки пальцев и глотая слезы! Только теперь до нее дошло, что таблетки, предназначенные скинхедам, остались у кавказцев…
«Идиотка! Дура набитая! Что теперь делать-то??? Черт! Черт! Черт!!!» – всхлипывала она.
Пиная со злости дерево, задыхаясь от бессилия, Багира пыталась все же хоть как-то успокоится, но… Получалось плохо. Сердце уже не так бешено колотилось, дыханье потихоньку восстанавливалось, но легче от этого не стало.
«Так, давай без истерик! Спокойно…, – уговаривала она сама себя. – Надо взять себя в руки и попытаться что-то придумать… Никому не станет легче, если ты тут будешь рыдать, пока они там Лисенка… Думай давай! Ищи варианты…»
По небу быстро неслись рваные облака. Кажется, собирался дождь. Запрокинув голову, Багира смотрела вверх, до боли сжимая кулаки и мечтая провалиться сквозь землю. На какое-то мгновение ей показалось, что все это нереально, все это не с ней, как будто она просто смотрит какой-то приключенческий фильм… Или это просто дурной сон, и надо всего лишь придти в себя, проснуться… Ну не может же быть, чтобы все это сейчас было с ней, взаправду!
Из глаз ее хлынули слезы…
«Так, не раскисай…Хватит!» – она постаралась встряхнуться. – «Надо что-то придумать… Просчитать какие-то варианты… Как-то выкрутиться…»
На ботинки налипла грязь, они были страшно тяжелые, но ей почему-то лень было даже стряхнуть ее. Просто не было сил.
«Да что, ЧТО еще тут можно придумать??? Какие, к чертям, варианты???» – сама себя укоряла Багира. – «Что я могу еще сделать??? Пойти к кавказцам и вежливо попросить отдать мои таблетки? Заявить в милицию? Пойти к скинхедам, извиниться, сказать – упс, не получилось???»
Мда… ситуация и вправду выглядела безнадежной. Времени оставалось не больше получаса. Если за это время она не найдет что-то для скинхедов… А что тут можно найти??? У нее ничего дня них нет. И взять неоткуда.
Вернуть деньги? Но она потратила их на закупку таблеток. А то, что наторговала, уже перечислила Боцману в счет долга (в одном из павильонов стоял банкомат, которым она и воспользовалась) – собственно, поэтому-то ей и понадобилась предоплата, которую она просила у скинхедов. И дернул же черт…
Так, ладно! Спокойно! Думай…
Позвонить друзьям? Позвать кого-то из байкеров? Не вариант. От них не скроешь, чем она тут занималась, и тогда… Они сами ей шею свернут, если узнают…
Снова съездить в город, взять еще что-то в аптеке? Препарат «Триган-Д» закончился, в прошлый раз она выгребла все, в надежде на большой куш, но… В конце концов, в каждой аптеке есть определенный набор наркотических средств и каких-то препаратов, содержащих… Так, нет, это плохая идея! Она их даже взять не сможет просто так… Хотя вообще-то… Сменщица там сегодня – практикантка, дура дурой, а вот у нее доступ есть. То есть, взять-то теоретически можно, но… Багира похолодела от этой мысли.
«Не надо! Не смей! – прошептала она сама себе. – Даже думать забудь! Об этом узнают тут же! Ну то есть не прям тут же, но… Завтра утром узнают! Когда будут проверять… Все это – препараты строго учета, они сверяются по накладным и рецептам, завтра утром выяснится… И тогда все!»
Как человек, не первый день работающий в аптеке, она прекрасно знала – ЧТО последует дальше. Полиция, разбирательство, уголовная ответственность, несколько лет тюрьмы. Строгого режима, вроде… Бывали уже случаи.
«Твою мать! – Багира закусила до крови губу. – А что мне еще остается? В конце концов, это только утром выяснится… А до утра еще, может, удастся что-то придумать…»
Уговаривая себя на ходу, продолжая повторять, что это плохая идея, она медленно брела в сторону стоянки, где дожидался ее мотоцикл. С какой-то обреченностью и надломленностью, как будто ей уже все равно, прощелкивала в голове какие-то варианты, но ничего путного на ум не шло.
«Не разбиться бы еще!» – пришла совсем уж дурацкая мысль, от которой ей почему-то стало смешно. Она даже грустно улыбнулась. Это сейчас казалось меньшим из зол…
Хотя, ничего смешного. Дорога тут была не слишком хорошей, сплошные ямы, колеи да колдобины, а учитывая, с какой скоростью ей придется ехать, если она хочет успеть… В прошлый раз путь до города и обратно занял у нее час. Теперь надо было успеть уложиться в полчаса. Или даже еще меньше. Время поджимало. А по такой-то дороге… Да еще в сумерках… А уж если дождь начнется… Это надо быть совсем сумасшедшей, чтобы так гнать в подобных условиях!
Но что еще оставалось делать?
«Я справлюсь. Я должна справиться! Должна успеть…» – прошептала она, с мрачной решительностью натягивая шлем. И все равно ей стало не по себе при мысли о том, с КАКОЙ скоростью придется ехать. Конечно, она умела гонять получше многих, но…
«Я должна… Сама же втянула Ленку в это… Так теперь не хнычь!»
Она натянула перчатки. Повернула ключ в замке зажигания.
Как вдруг…
* * *
Пару лет назад, заглянув вечером «на аську», Багира с удивлением обнаружила там негра.
Живого негра.
Черного. Лоснящегося. С блестящей кожей.
Негра верхом на мотоцикле.
Который не знал ни слова по-русски, но умудрялся как-то общаться с местными байкерами.
Картина была настолько сюрреалистичной, что Багира, как говорится, «выпала в осадок».
Но даже то удивление не шло ни в какое сравнение с сегодняшним…
Тот негр… как потом выяснилось, он был учащимся местного медицинского вуза, попал по какой-то там благотворительной программе, очень плохо говорил по-русски – с таким ужасным акцентом, что над ним все смеялись. В результате, он перестал изъясняться на русском вообще. Его знания языка хватало, чтобы понимать, но отвечать он предпочитал жестами…или на латыни.
С английским у него тоже было туго. Да и среди байкеров было не так много англоговорящих, а единственный язык, которым негр владел, кроме родного, – был древний позабытый язык медицины, на котором писали рецепты.
Правда, кто-то из байкеров зачастую знал пару расхожих фраз на латыни, так что они могли даже как-то общаться. А в случае надобности – звали Багиру. Ей, выпускнице меда, латынь была знакома, хотя и не всегда понятна из-за жуткого акцента ДжоДжо.
С его прозвищем тоже вышла веселая история. Настоящее его имя мало кто из русских мог выговорить, поэтому все называли его просто «Джо» или «негр Джо». Но как-то раз один особенно любопытный докопался до африканца – а как же его на самом деле зовут? Джо? А это имя или фамилия? Имя? А как тогда фамилия? Тоже Джо? Тогда получается он – Джо Джо?
В конце концов, уставший от расспросов африканец разразился какой-то чудовищной фразой, которую даже Багира не смогла перевести, а от его бурной жестикуляции у любопытствующего пропало всякое желание продолжать беседу. Но прозвище всем понравилось и прижилось, с тех пор негра называли Джоджо.
Он не возражал. Вообще, он был достаточно флегматичным и расслабленным по жизни персонажем, его мало что интересовало, кроме мотоциклов, алкоголя и солнца. Но вот жестикуляция у него была очень эмоциональной и картинной, позволяющей понимать, чего он хочет даже без перевода.
Например, когда он заявлялся «на аську» под вечер на каком-то раздолбанном в хлам рыдване и мрачновато бурчал «In me est malo animo. Salve, fervidum vinum» – ему предлагали выпить еще до того, как Багира успевала сказать, что эта фраза значит «Настроение под ноль. Здравствуй, крепкий алкоголь!»
Никто не знал толком, чем занимается Джоджо, на что он живет и почему не уезжает в свою страну обратно. На дурацкие расспросы он обычно отвечал какой-нибудь мрачноватой фразой, вроде «Arienas, homines vendo… Joculor, non arienas!»2 – после чего ни у кого не оставалось желания интересоваться его делами. Байкерам было достаточно того, какими восторженными глазами он смотрел на мотоциклы, какими уверенными движениями мог собрать-разобрать и завести любую рухлядь. Видимо, там, далеко, в его родной Мумба-Юмбии, у его семьи была небольшая мото-мастерская, или он работал в каком-то гараже, еще будучи мальчишкой на подхвате, и с детства приучился копаться в железяках и любить двухколесную технику. А значит – он был свой, и здесь его принимали, как родного. А то, что лопочет он что-то непонятное – ну так, не велика беда! В конце концов, когда это мешало грубоватому мужскому общению?
Вскоре, Джоджо перестал быть экзотической диковинкой, стал для всех привычным и превратился всего лишь в забавную часть антуража, которая не вызывает вопросов у местных, но пришлых ставит в тупик. Какой-нибудь новичок, случайно забредший на аську, мог наслушаться историй и про человеческие жертвоприношения, и при людоедство, и про дикаря, проданного в рабство белому господину – в общем, у кого на что фантазии хватало. Байкеры любили пошутить! Да и сам Джоджо нередко отжигал так, что любой разговор с ним (особенно, когда он был навеселе) превращался в увеселительное зрелище, от которого народ ухахатывался со смеху.
Багира помнила, как впервые застала его спор с Боцманом по поводу мелкого ремонта. Джоджо в тот раз решил что-то там подшаманить в своем рыдване прямо на стоянке, а Боцману показалось, что он это делает неправильно. Разговор о том, «как надо» и «так оно не поедет» – вылился в шумную перепалку на двух языках.
– Карамба! Да я таких, как ты, вешал на реях! И колол абордажной саблей в пятки, чтобы дрыгались веселее! Ты меня учить будешь, дикарина безмозглая??? – от могучего баса Боцман, казалось, дрожали стекла близлежащих домов.
– Te accersi favitores mei feras esse, – равнодушно буркнул в ответ негр, продолжая копаться в моторе.
– Эээ… Багира, чего он там лопочет? – непонимающе оглянулся хозяин мото-мастерской.
– Нууу… эту фразу можно примерно перевести как «Ты втираешь мне какую-то дичь!», – улыбнулась та.
– Что??? Якорь те в жопу по самую ватерлинию и сапогом утрамбовать! Да ты, обезьяна заморская, хоть понимаешь, что я мотоциклы разбирал, еще когда твои родители хвостатыми по веткам прыгали?
– Magnos spiritus sibi sumere abi in plateam tuam, – также невозмутимо отвечал Джоджо.
– Ээээ… Багир? – снова попросил перевода Боцман.
– Пожалуй, это нечто вроде нашего «Иди выпендривайся в свой двор», – прыснула девушка.
– Чего??? Орясина ты безмозглая, у тебя так движок сдохнет! Ты хоть понимаешь, что оно не поедет! Дай я…
– Sero discursare est! – усмехнулся Джоджо и… завел мотоцикл.
– «Поздняк метаться», – перевела Багира, но ее, кажется, уже никто не слушал.
Потрясенные байкеры воззрились на фыркающий и чадящий мотоцикл. Он чихал, плевался, но… он работал! И был готов ехать…
– Да как же это??? – развел руками Боцман.
– Si inverecundus nimis es, nihil est infectum! – торжествующе заявил негр, натягивая шлем.
– «Нет ничего невозможного, если ты охренел до нужной степени», – пробормотала про себя Багира. И от себя добавила:
– Eia cape, mentula tomatae…3
– Res capis!4 – подмигнул ей Джоджо, прежде чем умчаться…
Да, увидеть такое вечером «на аське» – мало кто ожидает.
Но еще меньше она ожидала такого конца истории в тот день.
* * *
Багира натянула перчатки. Повернула ключ в замке зажигания.
Как вдруг…
Ее отвлек нарастающий звук мотора. Меньше всего сейчас она ожидала услышать здесь другой мотоцикл, но… Прежде чем она успела обернуться, зеленый обшарпанный «Урал» перегородил ей выезд.
