Создано новое заклинание Диалог с полуразумными существами.
Навык Созидания повышен до четвертого уровня.
Навык Колдовства повышен до седьмого уровня.
Я лишь мельком взглянул на расшифровку нового заклинания. Собственно, что оно делает, я знал и так. Интересовала меня только стоимость.
Диалог с полуразумными существами (Колдовство) – позволяет вам понимать и пытаться договариваться с полуразумными существами. Стоимость использования: 200 единиц маны. Время использования: 30 секунд.
Хорошо, учитывая, что за это заклинание у меня взяли всего сто единиц маны, а оно уже, по сути, работало. Поэтому одна попытка оставалась про запас. Плохо другое – прошлые заклинания из этой ветки позволяли заставлять существа делать то, что ты хочешь. А здесь мне предлагали лишь пытаться договориться.
– Привет! – закричал я. Какая-то дурная привычка сегодня выработалась – на всех орать. – Меня зовут Серг. Я друг.
– Друг? – искренне удивился тролль. – Друг не делать огонь. Брыхр не любит огонь.
– Рис, вырубай! – шикнул я своей компаньонке.
Огонь опал, словно стена плюща, не найдя опоры. Брыхр сделал шаг вперед и немного наклонился, разглядывая меня. Оказавшись так близко к этому огроменному носу, который жадно втянул воздух, и желтоватым клыкам, мне стало совсем не по себе.
– Брыхр умирать. Белая смерть догонять Брыхр.
– Нет, нет! Брыхр очень быстрый. Ты ведь убежал от иномирцев, в отличие от гномов. Ты можешь взять нас собой и бежать дальше.
– Брыхр устал. Брыхр будет умирать. Они догонять Брыхр, – талдычил свое тролль.
– Твою ж мать, – выругался я на вполне человеческом.
– Что такое? – спросила Рис.
Я лишь отмахнулся, на ходу придумывая новый план, раз предыдущий, основной, катился в тартарары.
– Брыхр, сегодня никто не умрет, слышишь? Идем за мной.
Больше всего я боялся, что, чего доброго, тролль пошлет меня и продолжит свой не совсем марафонский забег. Блин, кто же знал, что эти зеленокожие так быстро выдыхаются? Однако сначала неуверенно, но Брыхр все же двинулся за мной, хмуро поглядывая на Рис – понял, кто кастовал ту самую стену.
Мы вернулись к черным скалам. Правда, меня сейчас интересовал лишь одно. Тот самый большой ровнехонький камень, с которого и предусматривалось ранее наблюдать, как иномирцы придут нас убивать. Теперь диспозиция изменилась.
Я залез на камень и выронил – а по-другому и не скажешь – меч Вратаря. Вышло не очень удачно, поэтому мне пришлось подталкивать его своим кацбальгером к краю. Трогать руками я побоялся, а то система скажет, что Сережа опять хочет вооружиться тем, чем ему вооружаться не следует. И вот, после долгих пыхтений, задуманное наконец вышло. Основной своей массой меч лежал на камне, лишь клинок выступал сантиметров на двадцать пять. Я кастанул Диалог и принялся объяснять троллю, что нужно сделать и как поступать, когда появятся враги.
Выходило тяжело. В какой-то момент я даже подумал, что ничего не получится из-за разного культурного уровня. Но в итоге Брыхр все же кивнул, поднял с земли увесистый валун и кинул на меч. Весьма неаккуратно, кстати. Я сам едва успел соскочить, с тревогой глядя на оружие. Но все оказалось в порядке. Придавленный клинок торчал из камней. Я попытался оттолкнуть его кацбальгером, но ничего не получилось. Отлично. Осталось дело за малым.
Это малое как раз появилось на дороге. Точнее появились. Парочка белесых тварей с вытянутыми черепами, что легко бежали на носках, широко размахивая длиннющими руками. Мне казалось, что они даже не смотрели вперед. Оба вдруг остановились, подняли головы и… принюхались. Будто собаки, загоняющие раненого зайца. Учитывая, что зайцы находились рядом, а один из них вообще бройлер-переросток, шансов, что иномирцы пройдут мимо, не было. А потом случилось необычное.
– Большой – мой, – прошелестел один из пришельцев, не открывая рта.
И обе твари рванули к нам. По-разному. Первое существо оттолкнулось пальцами-щупальцами, отчего молниеносно вырвалось вперед, а второе, широко выворачивая ноги, прыгнуло вслед. Смысл их нападения я понял, хоть и не сразу. Кое-кто выбрал цель покрупнее, когда второй иномирец решил заняться теми, кто помельче.
Если бы здесь был гигантский молоток для отбивных, то даже он издал меньше звуков, чем тварь, врезавшаяся в Брыхра. Пальцы белесой мерзости стали вытягиваться, все крепче оплетая тролля, а лепесткообразный рот на животе открылся. Я услышал лишь смачный чавк и нечеловеческий (что было недалеко от истины) крик боли Брыхра. Теперь хотя бы понятно, чего гномы так орали.
Но времени рассматривать, как там дела у тролля, не было. Оставалось лишь надеяться, что он понял меня правильно. А что делать? В данный момент маны на еще один Диалог у меня не было. К тому же у нас тут появилась своя порция веселья.
– Рис, посох!
Девушка уже и сама догадалась. Файерболы полетели в сторону приближающегося иномирца. От двух тот ловко ушел, все же огненные шары были заметно медленнее твари, а вот третий угодил прямиком в живот. Иномирец сбился с ритма, сделал пару лишних шагов, но быстро восстановился. Сложилось ощущение, что в него влетел не файербол, а резиновый шарик, наполненный водой.
Я вытащил кацбальгер и приготовился встречать гостя. А что делать? Маны нет. Лик тут не самый большой помощник. Оставалось лишь надеяться на скорость. Причем не только свою, но и тролля. Брыхр, кстати, рычал позади. Там вообще царило некое оживление. Жаль, повернуться и посмотреть нельзя.
Рис «расстреливала» иномирца до тех пор, пока тот не добрался до меня. Тут уже был риск подпалить и мое ни в чем не повинное тело. А таких методов депиляции я старался избегать. Белые начали, и, как всегда, стали выигрывать. Жгуты обвили мою ногу, с силой дернули, и я оказался под нападавшим. Сверху уже раскрывалась пасть с крепкими острыми зубами. Я почувствовал смрадное дыхание, точно пахнуло из погреба с прогнившей картошкой, и рассмотрел нити слюны.
* * *
Я резко сместился влево. Одновременно с этим кацбальгер по широкой дуге опустился вниз, отсекая несколько пальцев-жгутов. Чрево разверзлось в беззвучном крике, а сам иномирец дернулся, точно через него пропустили электрический разряд. Я попытался ударить еще раз, но, развернувшись, распорол мечом лишь воздух. Зато удалось поглядеть, как там дела у тролля. Выходило, что не очень.
Прыткая тварь теперь почти полностью оплела туловище Брыхра. Жгуты вытянулись до невероятных размеров, словно состояли из какого-то каучука, не иначе. Да вдобавок тролля придавили к самой скале, рядом с местом, где торчал меч. Неужели я переоценил Брыхра?
Спину пронзила боль от удара, а меня пригвоздило к земле. Иномирец, явно обидевшийся, что ему я предпочел лицезреть его товарища, не собирался дожидаться, когда Сережа решит вернуться в бой.
* * *
Отскок влево с одновременным взмахом меча ни к чему не привел. Точнее, я ушел из-под удара, но и по иномирцу не попал. Скажу больше, за пару секунд, пока мы, медленно переступая, обходили друг друга, его пальцы на раненой руке вновь вытянулись. Здравствуйте, я ваша тетя, у него еще и повышенная регенерация.
А потом произошло непонятное. Он в меня чем-то плюнул. Самым натуральным образом. Лепесткообразный рот собрал слюну и щедро наградил им замершего в оцепенении меня. Нет, я всего ожидал, но не этого верблюжьего поступка. Какая невоспитанность, в конце концов! Интересно другое – тело вдруг отказалось меня слушаться. Нога сделала шаг, а вот руки вытянулись по швам. Плащ стал мокрым и почти сразу прилип к телу. Аналогию между парализацией и плевком я провел молниеносно.
* * *
Хуже всего то, что мне удалось уйти от плевка, а вот Рис, что оказалась за мной, нет. Я лишь заметил, как она заваливается на землю, широко выпучив глаза. И как иномирец, мигом все понявший, плюет на меня (теперь уже в фигуральном смысле) и рвется к ней. Ну что ж, умирать, так с музыкой.
* * *
Я одним прыжком оказался возле твари и ткнул ей в живот мечом. Вернее, попытался. Не вышло. Реакция у нее была будь здоров. Мои руки тотчас оплели жгуты, разведя конечности в разные стороны. А перед глазами вновь открылся громадный рот. Если бы не эти кинжальные зубы, думаю, я бы полностью поместился в чреве монстра.
Я смотрел на свою смерть спокойно. Да, откат был. Но какой с него толк? Тут либо я, либо Рис. А в последнее время погибло и так слишком много моих друзей. Оставалось надеяться, что во мне достаточно говна, и у твари будет хотя бы несварение. К примеру, он уже задрожал, словно его сейчас вот-вот вырвет. А потом вдруг отпустил меня и повернулся, рассматривая своими подернутыми мутной пленкой глазами тролля. А посмотреть действительно было на что.
Брыхр смог. В лучших традициях боксерских поединков он измотал противника, а после вырубил его одним ударом. Точнее, развернул и насадил на торчащий из камня клинок. Иномирец, видимо, не успел сказать, что на Интурию у него жуткая аллергия, поэтому умер тихо и быстро, оставляя после себя лишь мерзкое желе. И началось великое состязание взоров.
«Мой» иномирец глядел на раненого тролля. А тот, в свою очередь, придерживая распоротый живот, смотрел на белесую тварь. Длилось это все секунды три. После чего монстр резко оттолкнулся щупальцами от земли и бросился наутек, туда же, откуда и пришел.
Я еще с полминуты лежал в некоем оцепенении, после чего с какой-то сумасшедшей улыбкой показал троллю большой палец. А что делать? Говорить с ним сейчас мне не позволяло низкое количество маны.
Рис тут же бросилась лечить развороченный живот Брыхра. Выглядела рана ужасно, даже после того, как из нее перестала течь кровь. Но тролль всем своим видом показывал, что ему намного лучше. Хуже всего оказалось с мечом. Точнее с объяснением, что его нельзя здесь оставлять. Потратив четверть часа на жесты, тролль все же скинул верхний камень. А я забрал так вовремя подвернувшийся подгон от умершего Вратаря. Теперь с этой штукой у меня не было никакого желания расставаться.
Самый интересный разговор у нас состоялся с Брыхром после часа пути. К тому времени мана восстановилась до нужного значения, небо перестало греметь, да и сами мы успокоились.
– Брыхр удивляться, – признался мне тролль.
– Чему? – искренне поинтересовался я.
– Знаки. Перед глазами. Брыхр теперь как шаман. Видит знаки перед глазами.
От этой новости я чуть не присел там, где стоял. Расспросив его еще немного, удалось выяснить, что тролль действительно забрал у иномирца какую-то способность. Вот только при этом Игроком в полном смысле не стал. Да и не мог стать. Он же полуразумное существо, даже не обыватель. Нормально поговорить не удалось, потому что отведенные тридцать секунд кончились слишком уж быстро.
Позже я предпринял еще одну попытку выяснить, что к чему, но тоже неудачную. Брыхр уже совсем потерял интерес к нашему разговору. И судя по отрешенному взгляду, вовсю копался в этих самых «знаках», что бы они ни значили. Вряд ли у троллей есть какой-то полноценный язык.
А еще спустя пару часов лес расступился, обнажив уходящие к небесам горы. Брыхр замахал руками, давая понять, что по тропе, которая вела наверх, он идти не будет. Он показал мне большой палец, изобразил нечто наподобие улыбки и потопал вдоль кромки леса, звеня цепями.
– Нам туда, – Рис указала мне наверх.
Хотя с моей Наблюдательностью я уже и сам рассмотрел спрятанные в горах шпили приземистых башен. Туда, так туда. Однако мы прошли лишь около получаса, дойдя до подножия горы, когда вокруг сразу, почти одномоментно, появилось множество гномов, простите, кирдцев. В накинутых пыльных плащах цвета здешнего камня, с суровыми лицами и арбалетами наперевес. Учитывая, что данных товарищей было около полутора десятков, мне вдруг захотелось вести себя максимально доброжелательно.
– Хайса, – пробурчал самый угрюмый из кирдцев со старым белым шрамом от мочки уха до горла и немытыми черными волосами.
– Человеческий язык, – чуть ли не в один голос сказали мы с Рис.
– Меня звать Бордур. Чужаки слушаться Бордур и идти за ним.
– Конечно, конечно, – я решил взять дипломатические переговоры в свои руки. – Если вы нас проводите до обители Вратаря, то мы будем вам премного благодарны.
– Проводим, – как-то недобро ухмыльнулся кирдец. – Только сначала чужаки заглянут в темницу.
Глава 6
В каждой компании, будь она околоподъездной тусовкой или сообществом джентльменов на выезде, есть человек, который косячит. Абсолютно в любой. И если вы считаете, что в вашем круге нет такого персонажа, то у меня для вас плохие новости. Я, к примеру, только сейчас понял, что все проблемы возникают исключительно из-за меня.
Нет, конечно, я попытался откатить пару раз, благо, заряды поднакопились за время путешествия от черной скалы к горе. Однако вариации от заискивания до попыток угроз ни к чему не привели. Нас препроводили до темницы, даже не дав толком рассмотреть поселение. Ну кто так с дорогими туристами обращается? Никогда сюда больше не приеду.
Что до самого города, то выглядел он забавным. Размером больше походил на разросшуюся крепость. Здесь все свидетельствовало о борьбе человека, простите, гнома с природой. В каждой отвоеванной в скальной породе нише ютилось здание. Приземистое, как и сами кирдцы, пузатое, с крохотными оконцами. Единственная относительно широкая мостовая перемежалась узенькими кривыми улочками, уходящими то вверх, то вниз. Встреченные мной кирдцы угрюмо смотрели вслед, лишь подтверждая, что чужаков тут не сильно привечали.
Закончили мы наше путешествие у самого внушительного сооружения – огромной круглой башни, широкой у основания и сужающейся к середине. Наверху виднелись вытянутые оконца, похожие на бойницы, в которых плясали огоньки света и угадывались тени существ – стражников, надо думать. Видимо, это и была резиденция местного правителя. Больше похожая на донжон в крепости, способный закрыться, ощетиниться и отразить нападение неприятеля. В сумраке, освещенная немногочисленными факелами, башня выглядела монолитной, точно появилась здесь вместе с горой, и неприступной.
Однако мы не пошли к ярко освещенному арочному входу. Бордур толкнул меня влево, и мы начали обходить донжон, пока не добрались до каменного здания с решетками. Я попробовал было в очередной раз объяснить, что это какая-то ошибка. Однако с десяток направленных на меня арбалетов, причем направленных в разные части тела, быстро поумерил мою прыть. Ладно, в морг, значит, в морг.
Камера оказалась небольшой, с удобствами в виде отколотого горшка для определенных нужд и двух тюков с отсыревшей соломой. Да, обычной, не ортопедической. После ночи, проведенной на таком «удобном» ложе, создалось ощущение, что меня долго били палками. Но самое ужасное не это – мы теряли время. Непонятно, сколько нас еще хотят тут продержать.
– «Пойдем в Ворвт, найдем другого Вратаря…» – я ворчал, ходя по нашей камере, как рассерженный тигр по клетке. Не то чтобы меня жутко бесило все происходящее (впрочем, это тоже), мне очень хотелось сходить по нужде. Дело даже не в брезгливости, мол, горшок – это не современный ватерклозет, – а в Рис, которая здесь находилась.
– Вообще это была твоя идея. Я предлагала дожидаться Вратаря в обители.
– Ага, и щас бы нас иномирцы порвали на части.
– Тогда я не поняла, в чем претензия.
Рис была само спокойствие. Я все удивлялся: неужели у нее не существует естественных потребностей? И от этого злился еще больше. Благо, спор не успел разгореться, потому что заскрежетал замок и открылась дверь. В тени факела показался наш вчерашний сопровождающий.
– Бордур отведет чужаков к эпарху.
– С удовольствием. Только не могли бы вы вывести мою спутницу и оставить меня на минутку в камере?
Гном не сразу понял, что от него требуется. Пришлось нагнуться, в результате чего я чуть превентивно не получил по башке, и объяснить свои интимные проблемы Бордуру. Лишь тогда кирдец смилостивился и дал знак остальным, чтобы они вывели Рис. Сам же остался стоять и смотреть. Может, думал, что это какая-то хитрость? Ну, мне не привыкать, в общественные мужские туалеты ходить приходилось. Поэтому я, к удивлению Бордура, наполнил горшок почти доверху. А что, думать надо, прежде чем кувшин с водой вечером в камеру ставить.
Зато дальнейшее путешествие обратно к башне я провел в приподнятом настроении, хотя Рис и съязвила по поводу, что в коридоре слышимость такая же, как и в нашей камере. Однако мне было плевать. Я с интересом разглядывал город еще внимательнее при свете дня. Конечно, солнца здесь было немного, его сжирали горные пики над головой. Но городок теперь выглядел не таким мрачным. Он напоминал декорации к фэнтезийному фильму: вот-вот появится камера, режиссер, хлопушка.
Единственное, что меня напрягло, – это легкое землетрясение в три или два балла. Я было даже сначала подумал, что меня просто зашатало. Но красноречивый взгляд Рис подсказал, что она испытывала сходные чувства. И в связи с этим еще больше удивило поведение Бордура. На протяжении всего пути от темницы он был сама душка, даже хохотнул, когда я, рассматривая крышу ближайшего дома, запнулся и чуть не растянулся на дороге. Только почувствовав толчки, Бордур пихнул меня под ребра, буркнув: «Быстрее» и больше не говорил ни слова. Ох, не нравится мне это…
Еще сильнее меня напрягла обстановка внутри башни. Я рассчитывал увидеть зал приемов с доблестной гвардией гномов, чтобы все, как в книжках. Тут же царила суета. Арбалетчики бегали взад-вперед, перекрикиваясь и переругиваясь. Поодаль стояло шестеро гномов довольно любопытного вида. Оборванные, грязные, без оружия. Да и судя по тому, что рядом находились копейщики, эти бедняги здесь тоже не по своей воле.
Трон – точнее, его подобие, высеченное из камня на скромном постаменте – оказался пустым. Однако мне не составило большого труда вычленить из сообщества вооруженных людей эпарха. Кстати, именно по последнему признаку. Правитель оказался единственным из гномов, кто не держал в руках оружия. Да и одет он был совсем не для войны – в бархатный жилет, белоснежную рубаху, что подчеркивала его внушительные бицепсы, странного покроя штаны и короткие остроконечные туфли. На голову эпарха местный Зверев нахлобучил широкий алый берет. В шоке была не только звезда, но даже я.
Хотя самое главное, конечно же, не внешний вид эпарха, а его внутренняя сущность. Правитель оказался единственным Игроком среди всех кирдцев. Зодчим, если быть точнее. Эпарх тоже практически сразу заметил нас. Он не прекратил разговор с подчиненными и по-прежнему отдавал какие-то распоряжения, но теперь изредка поглядывал в нашу сторону. А закончив, прошествовал к трону, сел на него и кивнул сопровождающему. Только тогда меня и Рис подвели к эпарху.
– Нурд приветствует тебя, чужестранец.
– Я бы тоже рад приветствовать тебя, если бы не холодный прием твоих людей. Вы всех гостей бросаете в темницу?
– Только преступников.
– И что же такое мы совершили?
Нурд улыбнулся и махнул рукой одному из гномов – старому сгорбленному мужичонке с кривым носом, стоявшему неподалеку. Тот сделал пару шагов вперед и официальным тоном и сочным голосом, почти таким же, как говорил Левитан, начал вещать:
– Чужестранцы обвиняются в пособничестве местному зверью, которое объявлено вне закона, в зверском убийстве группы Кобанта, убийстве жителей Вильтплена и сожжении его же.
Нет, если бы я был не я и услышал подобные обвинения только что, то сам себя бы посадил на электрический стул. Хорошо хоть переворот в Индонезии в 1965 году мне не вменяли. Однако радоваться было рано.
– Но у вас есть выход, – подхватил эпарх. – Смертельный поединок с чудищем. Если вы одержите верх, то все обвинения будут сняты.
– А что за чудище? – спросил я для порядка. Складывалось ощущение, что выхода у нас особенно и нет.
Нурд опять махнул рукой, и старик, который стоял уже среди своих, снова сделал шаг вперед. Ага, я понял. Он у нас вроде голоса нации.
– Ворвт был основан доблестными воинами в сердце горы Бурхттнер. Могучий город, который за всю свою историю так и не был взят. Но через несколько лет обнаружилось страшное. Кирдцы были не единственными обитателями горы. В ее недрах проснулось древнее чудовище Вьюльф, что питалось лишь плотью. И тогда мудрый правитель, первый эпарх Ворвта, рассудил, что даже с таким монстром можно существовать в мире, если давать то, что ему надо.
При этих словах у меня в горле образовался комок. Теперь стало ясно, для чего стоят в сторонке шестеро оборванных гномов, в глазах которых читалось отчаяние. Они были едой для твари, что жила в горе.
– С тех пор пошло так, что два раза в год Вьюльф просыпался. И ему отдавали на откуп самых отъявленных злодеев и преступников, приговоренных к смертной казни.
Ага, как же. Нас с Рис вон с легкой руки тоже записали в пиночеты-гитлеры на полставки. А виноваты мы были лишь в том, что Сережа решил пройти Вратами в этом захудалом городишке. К слову, моя спутница оказалась того же мнения.
– Если даже они были в курсе нападения иномирцев на Вильтплен, то о смерти хирда Кобанта могли узнать только уже после нашего прихода, когда отправили разведчиков по той тропе, – шепнула Рис.
Я, кстати, об этом уже и сам догадался. Как-то уж шустро сработали гномьи спецслужбы. Более вероятным мне виделся вариант, что решение задачи просто подогнали под ответ. Что называется, был бы хороший человек, а статья найдется. Вот мы и нашлись. Но меня интересовал самый важный вопрос, который я и задал:
– Зачем?
Старик осекся, а эпарх удивленно посмотрел на меня. Пришлось расшифровывать:
– Зачем вам Ищущие? После нашей смерти все, чем сможет полакомиться монстр, – пыль.
Ох, было видно, что своим вопросом я попал в точку. Эпарх поморщился, будто ему под нос сунули тот самый недавний глиняный горшок, который я наполнил.
– Я же сказал, что если вы победите чудище и вернетесь, то обвинения будут с вас сняты. Нурд держит свое слово. Все, уводите их.
Бордур толкнул меня в бок, зараза, давит все время в одно и то же место, так скоро синяк будет. А я задумался. Как-то не сходилась картинка с тем, что мне рассказывали. Гномы всю дорогу кормили подземную тварь, а потом вдруг решили ни с того, ни с сего ее убить, причем за счет Игроков, ссора с которыми могла выйти очень дорого? Как-то это не совсем разумно. Мне нужна была информация. Вот только где ее взять?
Нас, к моему удивлению, не вывели наружу. Мы вслед за многочисленной охраной прошли через большой зал и стали спускаться по винтовой лестнице. Нет, вариант посопротивляться, конечно, был. Вот только к чему он приведет? Бежать вниз, навстречу подгорному чудовищу, – такое себе развлечение. А наверх я всяко не пробьюсь.
Я еще раз посмотрел на Бордура. Так уж получилось, что сверху вниз. Хмурый мужик, но относился он ко мне нейтрально, без всякого предубеждения, что гномы – сверхраса, а люди – унтерменши. К тому же он обыватель. Так что, может, и правда сработает? Я применил свой коронный аргумент из арсенала Убеждения и обратился к гному:
– Бордур, ты слышал, что тем, кого ведут на смертную казнь, позволено выполнить последнее желание?
– Слышал, – буркнул тот.
Не послал, уже хорошо.
– Я не буду тебя просить освободить нас или помочь бежать. Но если ты расскажешь нам немного об этом монстре, у нас будет хоть какая-то возможность победить его.
Гном почти не колебался, разве что хмурые брови кирдца стали еще гуще. Однако отвечал он тише, почти не сбавляя ходу:
– Бордур не видел Вьюльфа. Мы лишь чувствуем, когда он просыпается.
– Гора дрожит, – догадался я, вспомнив недавнее происшествие.
– Да. Только раньше Вьюльф просыпался раз в год, потом два раза. А со временем стал все чаще и чаще. Пришло к тому, что у нас кончились пленники. Вот Нурд, да осветят Боги его мудрость, приказал ловить всех бродяг, что вертятся близ города, и бросать их в темницу.
Сказано это было таким тоном, словно Бордур много чего мог рассказать о «мудрости» своего правителя, однако не стал. Вот кто по-настоящему глубокомысленный.
– Только это не помогло… – я стал развивать тему.
– Чем больше мы кормим тварь, тем прожорливее она становится.
– Почему бы не попробовать убить ее?
– Мы пытались. Самый могучий хирд в десять копий и два десятка арбалетов спустился вниз. Но не вернулся никто. Тогда Нурд, да осветят Боги его находчивость, решил привлечь Игроков.
– Нанять?
– Ворвт никогда не славился богатством. Здесь живут суровые люди, которые добиваются всего своим трудом.
– Ага, кажется, я понял. Денег нет, но вы держитесь. Поэтому эпарх решил обращаться с Игроками ровно так же, как и с проходящими путниками. Ловить и кидать монстру в надежде, что те убьют его?
– Да хранят боги его решимость, – последние слова гном чуть не выплюнул. – Но все мы принесли клятву верности городу. И не можем ослушаться, пока живы или город не падет.
– С такими управленческими талантами вашего правителя все к идет к закату Ворвта.
Я замолчал. Поразмыслить было над чем. Итак, под горой живет нечто. Судя по всему, огромное и могущественное, раз оно смогло убить тридцать гномов. Да, с одной стороны, они просто обыватели, с другой – все же воины. Двадцать лучников и десять копейщиков. Уму непостижимо!
Поразмышлять времени толком не было. Чем дальше мы спускались, тем темнее становилось. В тихом топоте чадящие и трещащие факелы выглядели совсем мрачно, будто принесенные с панихиды, которая вот-вот начнется. Пленники, что шагали впереди, стали негромко всхлипывать, а у сопровождающей нас стражи чуть заметно дрожали руки. Все боялись того, что вскоре случится.
Наконец мы достигли широкой площадки с проемом, уходящим в пещеры, который закрывала железная решетка. Толстая, каждый прут с мою руку, что лишь наводило на нехорошие ассоциации. Это от кого так надо было защищаться?
Плач стал явственнее. Один из пленников попытался броситься на сопровождающего стражника, но за несколько ударов поумнел и теперь сидел на полу, беззвучно сотрясаясь. Бордур подошел к нему и сделал небольшой надрез на руке. На каменный пол закапала кровь. Мой недавний собеседник обошел всех пленников и повторил процедуру. Понятно, приманка для монстра, чтобы он быстрее нашел свою еду.
Когда настала наша очередь, Бордур меня удивил. Он взял мою руку и провел по ней ножом, но плашмя, так, что клинок не оставил пореза, лишь замарал меня чужой кровью. Я проследил за ним, но гном проделал то же самое и с Рис. Может, это наказ правителя – чтобы у Игроков был лишний шанс, – а может, уже личное желание кирдца. В любом случае я был ему искренне благодарен. Хоть какой-то козырь в игре, где тебе и так не повезло с мастью.
Чтобы поднять решетку, понадобилось шесть кирдцев. Железные прутья, противно скрипя, поползли вверх, открывая смертельное чрево пещеры. Где-то там внизу притаилась прожорливая тварь, которая только и ждет, когда доблестные гномы принесут ей еду на блюде. Однако в силу врожденного протеста я добровольно становиться бифштексом не хотел. Да и замершая сейчас Рис, думаю, тоже.
Стражники уже выставили копья вперед, ласково приглашая нас отправиться на самое захватывающее в жизни приключение. Тут все было просто – либо напарывайся на наконечник, либо шагай вперед. И так уж устроен механизм самосохранения, что при выборе смерти мгновенной сию же минуту или мучительной, но через определенное время, любое существо всегда выбирает последнее. Потому что пытается отсрочить неизбежное.
И мы оказались в пещере. Холодный и промозглый сквозняк пробежал по спине. К моему удивлению, тускло тут не было. Чуть поодаль от входа, у самого основания стен, виднелись фиолетовые грибы. Их шляпки в темноте светились, будто в пещере какой-то сумасшедший ведущий программы «Жить здорово» устроил кварцевание. Сам ход через метров двадцать змеился в стороны, распадаясь на неравные тоннели. Это все, что я успел разглядеть. Позади нас с оглушительным грохотом опустилась решетка, а камень под ногами затрясся. Вьюльф услышал знак и теперь поднимался позавтракать.
Глава 7
«Трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена». Мне кажется, что в этой простой китайской пословице была описана вся история Ворвта: от основания неприступного города в горе до добровольного принесения жертв таинственному подземному чудовищу.
И заброшенные вместе с нами сюда гномы демонстрировали как раз слабость. Они жались к решетке, за которой уже не было видно света – стражники спешно покинули подземелье, не желая стать свидетелями кровавой расправы, будто близость к башне могла хоть как-то помочь. За свою жизнь надо было бороться, кусаться, отмахиваться мечом, если он был. Я вот, к примеру, достал кацбальгер и лунную сталь да уже собрался ждать прихода того самого монстра.
О размерах его можно было только догадываться. Пещера оказалась высокой. Метра четыре вверх, если не больше, и заметно шире. Помимо «основного» хода, который довольно резко уходил вниз, виднелись еще второстепенные. Они вгрызались в центральный тоннель безо всякого порядка, часто оказываясь тупиками. Однако Рис продолжала тянуть меня вперед, прочь от остальных гномов, сквозь этот подземный термитник.
– Ничего, что мы идем прямо в руки этому Вульфу?
– Не Вульфу, а Вьюльфу. Звук «льф» на кирдском значит «три».
– Вот что Лингвистика животворящая делает.
– Вовсе не она. Будто языки изучают только с помощью Лингвистики. Там услышала, тут набралась. Пойди сюда, – Рис сунулась в очередной проход, оглядела его и потянула меня за собой.
Тут тоже был тупик, но сам тоннель тянулся метров на пятнадцать, сужаясь и уходя вверх, освещаемый немногочисленными порослями грибов. Причем с последними моя спутница обратилась более чем жестоко, начав посохом сжигать фиолетовые «фонарики». Я понимаю, что темнота друг молодежи, но чего там Рис задумала?
– Помоги, что ли, – она обернулась ко мне. – Только быстрее и постарайся не шуметь.
– Учись, пока я жив.
Я оттащил Рис в конец нашего закутка. Пришлось даже сгорбиться, когда мы оказались наверху, у самой дальней стены. А там уже кастанул Волну огня. На короткое мгновение стало невероятно ярко и горячо. Правда, жар быстро уступил место влажной прохладе. Докатившись до основного хода, волна иссякла сама собой. Помнится, она наносила повреждение в 70 единиц. Грибам этого оказалось вполне достаточно. Теперь в нашем каменном закутке стало темно хоть глаз выколи.
– Старайся не шуметь, – шепотом произнесла Рис. – Если это та тварь, о которой я думаю, лучше бы нам остаться незамеченными.
– А со мной своими соображениями не хочешь поделиться?
– Хочу. Только чуть позже. Слышишь?
Собственно, можно было ничего не говорить. Тут бы даже слепоглухонемой все понял. Камень стал мелко подрагивать, повествуя о приближении подгорной твари. Как-то уж очень много в последнее время в моей жизни стало странных существ. И ладно если бы все вели себя смирно. Так каждая норовит тебя сожрать или хотя бы откусить половину головы и смотреть, как ты себя будешь дальше вести.
Но к той махине, что шагала по пещере и которую я еще не видел, помимо страха появилось какое-то странное, ничем еще не заслуженное уважение. Такое бывает, когда видишь боксера-супертяжа и как-то само собой, бочком-бочком, пытаешься пройти мимо. Судя по звукам и легким подземным толчкам, там спешил к нашим гномам как минимум громадный танк на ножках.
Что до «жертв», то они так еще и «блеяли» возле решеток. Плохую ребята выбрали тактику ведения боя – стоять и ждать своей смерти. Хотя бы попытались спрятаться – ниш вокруг было достаточно. Сейчас же, учитывая порезы и запах крови, не хватало лишь главного мигающего указателя «Еда здесь».
К слову, гигантоподобная зверюга не больно и торопилась. Более того, как раз достигнув нас (теперь лично меня от нее отделяла лишь каменная стена), Вьюльф затих. Ну, или затихла, под хвост я не смотрел. Я слышал шумное сиплое дыхание; в главном, освещенном тоннеле мелькали вытянутые тени, в нос ударил тяжелый трупный запах. Ох, мертвяков мне только не хватало.
Сердце заходилось как бешеное. И именно в этот момент к нам с центральной пещеры заглянуло нечто. Я благодарил Рис как мог за то, что она додумалась уничтожить все светящиеся грибы. И не потому, что нас теперь сложно было заметить. Только из-за геноцида споровых организмов я не грохнулся в обморок. Потому что, освещаемая грибами со стороны главного тоннеля, на нас смотрела огромная змеиная голова. Насколько большая? Я почему-то вспомнил фильм «Анаконда» с Джей Ло.
Я замер, боясь пошевелиться. Насколько помню, пресмыкающиеся не очень хорошо видят. А у меня тут как раз под рукой обретенная в Атрайне способность Хамелеон. Пятьдесят процентов при полной неподвижности, если мне не изменяет память. Не бог весть что, но хоть какой-то шанс остаться незамеченным. Оставались, правда, некоторые сомнения по поводу физиологии подгорного монстра. Рис там что-то говорила про цифру «три». Да и звуки, с которыми приближался гигант, были далеки от шороха ползущей змеи. Тогда, как говорил герой Арнольда Шварцнеггера в одном из фильмов: «Что ты такое?»
Вьюльф не стал здесь и сейчас удовлетворять мое любопытство. И я его мог понять. Подумаешь, темный закуток. А впереди вкусный, рыдающий, истекающий кровью бифштекс. Поэтому голова скользящим движением исчезла так же быстро, как и появилась.
Было ли мне жалко гномов, стоящих у решетки? Да, было, и очень сильно. Я же не истукан каменный, ничто человеческое мне не чуждо. Если брать во внимание местную судебную власть, здесь мог оказаться даже святоша, на свою беду проходящий мимо города. Как говорится, ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать.
Вот только себя мне было жальче больше. Себя и Рис. Я постепенно пришел к мысли, что весь мир не спасти, как бы ты ни старался. И каждый раз бросаться с шашкой наголо – значило непременно когда-нибудь этой шашкой же по башке и получить. Потому что на каждую силу находилась еще большая сила. Стал ли я эгоистом? Да. Но Игроку и нельзя быть другим. Живому Игроку.
Я все это понимал, головой. Однако когда недалеко от нас закричали, я вздрогнул и стиснул зубы. Следом раздался сочный, чавкающий звук, словно откусывают кусок от сырого стейка. Пальцы Рис крепко сдавили мое плечо, точно она боялась, что я натворю глупостей. Но это было лишнее. Меня охватило нечто вроде оцепенения. Я слышал, как существ в нескольких десятках метров от нас разрывали на части, и ничего не мог поделать. Зато понял, что Рис оказалась права. Судя по звукам, голов там было явно не меньше трех.
Монстр обедал. Самозабвенно, деловито, ни на что не отвлекаясь. Довольно быстро крики затихли. Теперь у решетки царили другие звуки. Трещали гномьи кости, рвались, отделяясь от тел, мышцы и сухожилия. И огромная тварь утоляла свой голод, пробудившись после долгого сна.
Я не знаю, сколько эта трапеза заняла времени. Казалось, что целую вечность. Но неподалеку от нас затоптало, разворачиваясь, гигантское нечто, задрожала земля, и Вьюльф отправился вниз. Сытый и неторопливый.
Когда звуки стали так далеки, что наши голоса вновь обрели силу, Рис спустилась вниз, идя к выходу из нашего укрытия. Она осторожно выглянула наружу и махнула мне рукой. Да уж, иногда я поражаюсь ее выдержке.
– Сереж, лучше не ходи туда.
Но было уже поздно. Ноги сами понесли меня к решетке. Не знаю, что я хотел увидеть. Что все это было неправдой? Да как бы не так. Не просто правда. Реальность превзошла все ожидания.
Складывалось ощущение, что здесь поработал сумасшедший трансплантолог с болезнью Паркинсона. Изломанные конечности, неестественно вывернутые и порванные, ошметками валялись вокруг. Подошвы сапог с противным чавканьем отрывались от залитого кровью пола. К горлу подступил ком, грудь охватил жар, а в висках застучало.
– Сереж, ну зачем? – Рис догнала меня. – Думал бы лучше, как нам помочь.
– Я думаю, – я постарался ответить максимально спокойно, хотя меня довольно сильно потряхивало. – Двух тел нет.
– Что?
– Сама посмотри. Эта тварь сжирала их не полностью. Видимо, физиологически не может проглотить гномов. Они слишком коренастые, широкие для нее. Она откусывала… – я сделал паузу, закрыв глаза. И, не открывая, продолжил: – Если сопоставить по одежде и конечностям, то здесь четыре трупа. Довольно сильно обглоданные, но их четыре. Двоих не хватает.
– А ведь действительно, – изумленно воскликнула Рис. – Вьюльф забрал их с собой. Зачем?
– Вопрос на миллион долларов, – я отвернулся от останков. – Лучше скажи, что делать будем.
– Стражники рано или поздно вернутся. Чтобы… – она помолчала, глядя на меня, но все же закончила: – Прибраться.
– Вопрос лишь в том, когда это будет.
– Другой вариант – исследовать пещеру. Если Вьюльф сыт, то он должен уснуть. Будем достаточно аккуратными, может, нам удастся проскользнуть мимо. Вдруг там есть парочка ходов как раз для нас.
– Или, если он спит, мы убьем эту тварь, – я пожал плечами.
– Или убьем, – легко согласилась Рис. Не знаю, впечатлилась ли она смертью гномов или просто понимала, что это наш единственный способ выбраться наружу. – К тому же теперь мы знаем, кто это.
– Просветишь? Только лучше подальше от этого места.
Рис кивнула и махнула рукой. Мы потихоньку стали отходить от башни в пещеру, впрочем, не убирая оружия и разговаривая вполголоса. Я сам держал кацбальгер в руках, потому что чувства безопасности попросту не было.
– Трехголовая рептилия, что живет под землей и просыпается раз-два в год, чтобы наесться и снова в спячку, – рассказывала мне Рис. – Вариантов, по сути, нет. Это гидра.
– Погоди, это та самая, которую победил Геракл?
– Геркулес. И да, он убил одну из них. Повторяю, одну из.
– Это лишь значит, что ее можно убить. Геракл был Ищущий, мы тоже Ищущие. Следовательно…
– Ох, нашелся мне следователь. Лучше ответь на вопрос: почему Вьюльф стал просыпаться гораздо чаще? Почему не всех гномов съел, а двоих утащил вниз?
– Не знаю.
– То-то и оно. А уже собрался всех убивать.
– Можно подумать, ты знаешь, что здесь происходит.
– Догадываюсь. И очень надеюсь, что ошибаюсь. Потому что тогда наши шансы выжить значительно снижаются.
– Ты можешь выражаться яснее?
– Давай просто спустимся вниз и сами посмотрим.
Предложение было не сказать чтобы блестящим, однако других вариантов не оставалось. Либо загорай под светом фиолетовых грибов, пока совсем не истлеешь, либо иди наблюдай за редкой рептилией, живущей в образе мифического ореола. Назад с пустыми руками нас гномы все равно не пустят. Поэтому пришлось топать. Точнее, спускаться на цыпочках, боясь потревожить покой Вьюльфа.
Гора, вернее ее недра, оказались огромны. Или, скорее, полы. Понятно, почему здесь поселилась гидра. Тут бы хватило места на еще парочку ее родственников. От внезапной догадки меня бросило в жар. А что если их тут больше, чем одна штука? Тогда объясняются все эти частые «пробуждения». Однако действительность меня успокоила. Точнее, сначала успокоила, а потом напрягла.
К тому моменту пещера расширилась настолько, что стены и потолок давно перестали на нас давить. Мы будто оказались в подземных чертогах гномов. Тех самых, о которых писали книжки у меня на родине, а не коренастых коротышек сверху, испуганно засевших в башне. Света здесь было достаточно. И дело не в грибах – потому что на эту площадь их попросту не хватало. Сверху гора раскололась, будто в ее пик вогнали острый клинок, и сквозь прореху виднелось местное солнце. Прореху не сказать чтобы узкую. И я, и Рис в нее бы протиснулись. Однако здесь необходимо быть либо невероятным скалолазом, либо попросту уметь летать. Поэтому вариант удрать наверх я отмел сразу.
Зато солнечный свет позволил оглядеть все пространство расширившейся пещеры. В самой нижней части ее журчала, прорываясь из-под камня, подземная речушка. От нее шел едва заметный пар, хотя мысли скинуть одежду и погреться в водичке у меня не возникало. Наверное, дело в той огроменной туше, что лежала у самой воды.
Собственно, сначала я подумал, что это камень, пока одна из частей этой огромной скалы вдруг не шевельнулась. Едва заметно, однако мне подобного хватило. Гидра была невероятна. Длина каждой шеи – не менее четырех метров, однако они были массивные, столбовидные. Основательное мясистое туловище больше походило на пару слепленных друг с другом рослых слонов, а короткие (по сравнению со всем остальным) ноги компенсировались невероятной толщиной. Будто древнее чудовище установили на те самые пресловутые греческие колонны. Уж не знаю, каким образом Геракл убил свою гидру. Может, она болела в детстве или была подростком. Но мне думалось, что его трехголовая дурында была всяко меньше моей.
А вот Рис величина Вьюльфа ничуть не смутила. Девушка горным козликом пробралась повыше и махнула мне рукой. Пришлось лезть. Только добравшись до нее, я увидел, что заинтересовало мою подругу сильнее, чем ходячая трехголовая смерть. Рядышком с гидрой, шагах в трех, в свете грибов виднелась кладка яиц, омываемая теплой водой. Весьма скромная, всего десятка три. Сами яйца только оказались не впечатляющих масштабов – чуть больше страусиных. Одни целые, другие надтреснутые, будто кто-то пытался уже выбраться из них, но пережил неудачу и теперь набирался сил для новой попытки.
А рядом с яйцами лежала та самая парочка бездыханных гномов, которых утащили сверху. Бедняги нашли свое пристанище здесь, как пелось в песне – на берегу безымянной реки. Я даже не строил иллюзий, в качестве кого. Гидра сделала запасы для своих будущих детей. И, думаю, те не будут брезговать полуразложившимися консервами и схомячат их на ура.
– Хреново, – шепотом процедила Рис.
– Ага, перспектива увеличения поголовья Вьюльфиков гномам явно не понравится.
– Плевать на гномов, – коротко бросила девушка, – да и, если будет мало жратвы, эти твари схарчат друг друга. Или свалят отсюда, – она указала наверх, на расщелину в горе. – Пока маленькие, они более подвижные и ловкие. Но нам на это плевать, по большому счету. Но гидра в ожидании потомства опасна вдвойне, равно как и любое существо.
– Моли бога, чтобы здесь была только одна тварь. Яйца же не сами собой появились.
– Вряд ли. Тогда гномы офигели бы кормить двух гидр.
– Тогда как?
– Судя по всему, про партеногенез у пресмыкающихся ты не слышал.
– Это там, где пришел ангел с неба и сделал все вместо мужика?
