Девушка смотрела на меня совершенно круглыми, абсолютно черными глазами. Вздрогнув, я припомнил, что вчера глаза Жанны были голубыми. Присмотрелся и понял, что зрачок расширился настолько, что почти закрыл собой радужку. Изящные ноздри Жанны раздувались, а рот открылся в немом крике. Она смотрела на меня, но не видела. И в то же время я ощущал чей-то пристальный взгляд, словно некто смотрел на меня через эти черные омуты.
– Кто послал тебя? – голос мой дрожал. Я тряхнул плечи девушки и прикрикнул: – Отвечай!
Я видел, что белки ее глаз наливались кровью. Тело девушки затряслось. На миг зрачки приняли обычный размер. Мутный взгляд заскользил по палате. Удивление, смешанное со страхом, отразилось на смазливой мордашке. Потом она вздрогнула, личико побелело, и тело медленно сползло по стене на пол. Взгляд остекленел. Я облизал сухие губы, присел на корточки и коснулся ее шеи. Зря. Жанна была мертва.
Грудь сдавило тяжкое предчувствие опасности. Я запоздало вспомнил о моем охраннике. Странно, ни звуки, ни крики не привлекли его внимания. Или он тоже замешан в покушении на мою жизнь? Я не знал, кто подослал Жанну. И чем ее накачали, чтобы довести до такого состояния. В любом случае, здесь оставаться опасно. Нужно уходить. Но в таком виде я далеко не уйду. Халатик медсестры на Жанне мне явно мал. Я торопливо осмотрелся в поисках чего-нибудь подходящего. Простыня! Завернусь пока в нее, потом, может, найду что получше.
Подошёл к постели и замер с протянутой рукой. Взгляд упал на поблескивающие разводы на белой простыне. Поручней, удерживающих меня, не было и в помине. А на том месте, где они находились, ткань покрывали кляксы расплавленного металла. Сердце замерло, я перевёл взгляд на запястья. Но кожа там здоровая и чистая. Может, Жанна воспользовалась каким-нибудь средством? Но зачем было меня освобождать, а затем убивать? На душе стало противно: а может, она вовсе не собиралась убивать? Обернулся в поисках ампулы, из которой она набирала лекарство в шприц, но нигде нет ничего похожего. В коридоре послышался шум, истошный крик и множество гулких шагов.
Я метнул взгляд на неподвижное тело девушки, потом на окно. Судя по кронам деревьев, наверное, третий этаж, так что прыгать высоковато. Ощущение опасности нарастало. Торопливо схватил простынь, обмотался ею наподобие тоги и выскочил за дверь. Маленький коридорчик, который ведет от большого к моей двери, пуст… если не считать скрючившегося на полу человека. Склонился и пытливо вгляделся в стеклянные глаза Ромы: зрачки его сильно расширены. Так же, как у Жанны. Парень безусловно мертв. Что ж, это объясняет, что его не привлек шум.
Я осторожно заглянул за угол. Широкий коридор тоже почти пуст. Только на каталке лежит человек с закрытыми глазами. Видимо, кто-то вез больного к лифту, но заметил труп охранника и побежал за помощью. Слева звякнуло. От неожиданности я подскочил на месте, умудрившись повернуться в воздухе к источнику звука. Но это оказался обычный лифт. Двери медленно, со скрипом разъехались в стороны. Из маленькой кабинки на меня испуганно смотрел очень бледный парень. Светлые волосы взъерошены, странная одежда держится на честном слове. Через секунду я сообразил, что смотрю в зеркало. Зачем его повесили в больничном лифте, непонятно.
Воспользовавшись оказией, я скользнул в кабину и с силой вдавил самую нижнюю кнопку. Двери с шуршанием съехались, отрезая меня от множащихся в коридоре шагов. Долгие секунды вынужденного ожидания в покачивающейся кабине я не сводил глаз со своего отражения. Карие глаза полны замешательства: так вот как я выгляжу! Тело, наполненное адреналином, требовало движения, руки тряслись, ноги почти подкашивались.
Наконец лифт затормозил. Остановился. Двери медленно поползли в стороны. Не дожидаясь, пока они полностью раскроются, я вырвался из плена маленькой коробки и побежал вперед, не отреагировав на гневный протест невысокой барышни. Стены широкого коридора первого этажа выкрашены в белый цвет, на фоне него почти сливались многочисленные люди в белоснежных халатах. Кроме девушки, которую я чуть не сбил, на меня ровным счетом никто внимания не обратил. Быстрым шагом я направился вперед. Лавируя между многочисленными каталками с пациентами, внимательно заглядывал во все открытые двери. Врачи и сестры мечутся между ними, словно голодные белки в поисках шишек. Один раз меня попытались уложить на одну из каталок, уверяя, что у меня шок. Стоны, крики, отдельные слова превратились для меня в общий гул, и лишь одно слово выделялось: «Авария».
Я вырвался и бросился в распахнутую дверь. Догонять меня никто не стал. Я торопливо закрыл створку и осмотрелся. Обычная больничная палата. Зеленые стены и множество скрипящих коек. Все заняты. Взгляд скользнул по окну. Первый этаж, можно и спрыгнуть. Я шагнул к нему, но ощутил, как с плеча сползает простынь. Видимо, зацепился за что-то полой своеобразной накидки. Быстро развернулся и тут увидел ее. На кровати сидела весьма колоритная старуха и смотрела на меня во все глаза, огромные и черные. Я вздрогнул и отшатнулся, уж больно похожи они на расширившиеся зрачки Жанны и Ромы.
– Тебе нужны ответы, весс! – громким доверительным шепотом сообщила старуха.
Я присмотрелся внимательней и немного успокоился: глаза женщины на самом деле просто от природы темные, да и вид был почти цыганский. Огромный крючковатый нос и мясистые губы напоминали детские картинки про Бабу Ягу. Но при этом от женщины исходило ощущение спокойствия и комфорта. Вдруг захотелось все ей рассказать, уткнуться в теплые колени и попросить защиты. Так, словно мои страхи были лишь ночным видением, фантазией больного воображения. Но, увы, это не так. И два трупа на третьем этаже вполне реальны. Меня еще не поймали лишь потому, что больницу наводнили жертвы большой аварии. И кто знает, как скоро охрана меня обнаружит. Медлить нельзя… тем более, терять время на лживые предсказания цыганки. Подозреваю, что моя симпатия лишь фирменный цыганский гипноз.
– У меня нет денег, – грубо оборвал я и оттолкнул старуху.
Она дёрнула простынь, та окончательно соскользнула с меня. На спинке соседней кровати висели брюки и футболка. Схватил тряпки. Цыганка внимательно следила, как я одеваюсь. Казалось, она ничуть не обиделась.
– Иди в бар «Хоббит», весс, – улыбаясь, произнесла она. – Ищи Мерцану. Она поможет тебе…
– Отстань, старуха, – огрызнулся я, пытаясь натянуть трико.
Обладатель их гораздо ниже меня, голые голени смотрятся смешно. На улице это будет еще более подозрительно, поэтому я закатал низ брючин до колен. Футболка оказалась немного просторнее.
– Дай мне руку, весс, – требовательно заявила старуха.
Я машинально пожал ее сухую ладошку. Словно очнувшись, рванул руку назад, но цыганка оказалась удивительно сильной. Она внимательно посмотрела мне в глаза и проникновенно сказала:
– Прикоснись к ней, весс! Она не сможет тебе отказать…
Я ощутил в ладони неприятное покалывание и дернулся еще сильнее. Руки наши словно склеились. Запаниковав, я закричал на старуху:
– Пусти, ведьма проклятая!
– Что вы делаете?!
Я и не заметил, как в палату вошла медсестра. Совсем молоденькая, скорее всего, практикантка. Поднос, который она несла, с режущим звоном упал на пол. Девушка, не обращая на него внимания, бросилась ко мне:
– Немедленно оставьте ее в покое!
– Оставить в покое? – в собственном смехе я ощутимо различаю нотки истерики. – Как?!
– Как вам не стыдно издеваться над бедной старушкой, – веснушчатая медсестра вырвала из моей руки сухонькую ладошку и осторожно положила руку цыганки на кровать.
– Да она сама ко мне пристала, – я смутился.
– Вандал! – безапелляционно заявила практикантка. – Как она могла пристать к кому-то? Она же в коме! И вообще, что вы здесь делаете?! Убирайтесь из реанимации!
Я расширившимися глазами посмотрел на бледное лицо старушки, закрытые веки, трубку капельницы, вытянутое под простыней бездвижное тело. Беспомощно огляделся. Девушка в это время пыталась выставить меня за дверь и уже угрожала позвать охрану. Это меня отрезвило. Толкнул ее и бросился к окну. Широкий подоконник скользкий, старый шпингалет едва поддался.
Распахнул окно, зимний холод тут же неприятно впился в кожу. Прыжок, жесткий треск ломающегося наста. Не обращая внимания на глубокие царапины на голых лодыжках, выбрался из сугроба и помчался к высокому забору. Кошкой перемахнул через него и оказался на утоптанной дорожке, посыпанной грязным песком. Парочка испуганно вскрикнула и метнулась в сторону. Не обратив на них внимания, я побежал. Словно во сне, не разбирая дороги и не обращая внимания на усталость и холод, несся куда глаза глядят.
Но рано или поздно все кончается. И заряд адреналина закончился в один момент. Я встал, как вкопанный. Ступней не чувствую, колени подкашиваются. Где я и что вокруг – неизвестно. Все скрывали огромные цветные пятна. Уличный шум волнами прибоя полностью накрыл меня. Откатываясь, он оставил лишь щемящее ощущение беспомощности. Не выдержав очередного натиска, упал на колени. Завалился на бок, голова неловко откинулась. Свист и визг погрузили в мутное небытие, центром которого был трилистник, поблескивающий металлом.
Глава 6
Кострома 4 сентября 2007
Судорожный вздох, кольнуло в груди. Открываю глаза и в полном недоумении смотрю в синий экран телевизора. Справа раздавался противный треск. Повернулся. Тело дернулось, я скривился от боли, пронзившей спину и шею. Наушники, источник неприятного шума, валялись рядом. Щёлкнул выключателем. Тишина.
Спать на полу мне не привыкать, конечно, но сейчас болит все, до кончиков пальцев. Сколько же я играл? Приподнялся, скользнув взглядом по комнате в поисках часов. Пустые пачки из-под чипсов, пол усыпан крошками, яркими пятнами выделялись кляксы от газировки. Я поморщился: ну и помойка!
Вспомнились детали сна. Трупы, старуха-ведьма, и, кажется, я сам в конце погиб в аварии. Готовый сценарий для третьесортного сериальчика, жаль, не могу переключить канал своих снов. Захотелось курить, но сигарет не было. Я вздохнул и подошел к окну, взвизгнули шторы, открывая вид на хмурый двор. Набухшие от тяжести тучи опустились почти к кромкам деревьев, затейливая рябь в лужах жаловалась на сильный ветер, который уныло гнул податливые ветки. Хотя бы не льет.
Я задернул шторы, комната вновь наполнилась теплом и уютом, словно осенняя хандра тоже явилась частичкой гротескного сна. Кажется, я вчера обнаружил туалет за этой дверью. Или не за этой: ровные ряды одежды, приятно пахнущие новизной, подсказали, что я обманулся. Или не вчера… сколько же часов я провел за игрой? А гардеробчик у меня как в кино – отдельная комнатка! Вот еще одна дверь. Ага! То, что искал!
Ванная комната встретила нового хозяина приятной теплой влажностью. Огромная угловая ванна широко улыбалась, не скрывая металлические скобки. Скорее всего, это хваленое джакузи. Немедленно возникло желание проверить догадку. Скрипнул кран, и помещение наполнил славный шелест воды. На блестящей этажерке красовались пузатые флакончики. Я наугад сыпанул в ванну фиолетового порошка и с наслаждением вдохнул приятный аромат. В памяти возник образ милой девочки с золотыми косичками. От ее волос пахло лавандой. Красивую и скромную, ее удочерили через год после того, как мы подружились. Ностальгия мертвой хваткой сжала сердце. Помотал головой, стараясь избавиться от щемящего чувства. Воспоминания должны остаться там же, где произошло и само событие. В прошлом!
Долго разбираться с управлением не пришлось, всего-то две кнопки: включить да выключить. И фиговину покрутить, чтобы выбрать мощь бурления. Наслаждению мешало лишь назойливое желание покурить. Ну почему Карл запретил это? Промолчи он, и я бы не вспомнил о сигаретах! Не приемлю зависимость, и поэтому устраивал себе долгие перерывы, испытывал, сколько продержусь. Правду говорят: запретный плод сладок. Где бы взять курево?
Вытираться не стал, тело любовно обнял белоснежный халат моего размера, ступни удобно приютились в мягких тапочках. На многочисленные флакончики парфюмерии взглянул с недоверием: ненавижу резкие запахи! Ощущая себя самым последним метросексуалом, величественно вывалился из ванны. И оторопел.
Комната буквально лучилась чистотой. На ковре ни крошки, на блестящих подоконниках ни пылинки, шторы аккуратно подвязаны ленточками, позволяя одиноким лучикам осеннего солнышка бродить по идеально разложенной на кровати одежде. Исчезли разбросанные диски игр, а коробочки сложены аккуратной стопочкой. Значит, в доме есть прислуга. Что ж, это радует – всегда терпеть не мог уборку!
Напялив новые шмотки, покосился на джойстик, хотелось вновь окунуться в мир грез. Вздохнул и отвел глаза: игромания тоже своеобразный наркотик. Взгляд упал на сервировочный столик, техногенным верблюдом застывший перед телевизором. Роли горбов с блеском исполняли две полусферы с резными деревянными ручками. Приподнял одну, в нос ударил пряный запах печеной курицы. Пальцы разжались, и крышка со звоном грохнулась обратно на тарелку. Завтрак в постель?
Может, Карлу выгодно, чтобы новоявленный сыночек сиднем торчал в своей комнате и не мешался под ногами? Ну уж нет! Я решительно повернул ручку двери, та распахнулась. Вздохнул с облегчением: не заперта, и это хорошо. Быстро огляделся: коридор пуст. Мягкий свет ламп золотил узорчатые обои и лепил тени за узкими столиками, расставленными вдоль стен. Мертвая тишина ватой лезла в уши.
Аккуратно прикрыл дверь и на цыпочках прокрался к лестнице, красная дорожка отзывалась отчетливо слышным хрустом на каждый шаг. Ладонь обхватила перила, шея вытянулась, я осторожно осмотрел пустынный холл. Осознание того, что я, скорее всего, один в огромном доме, вызвало странное ощущение, щедро сдобренное страхом. Что это? В памяти была лишь одна болезнь, связанная с помещениями – клаустрофобия. Но больной не терпел замкнутого пространства. Может, у меня боязнь больших домов?
Обошел весь второй этаж: ни прислуги, ни хозяев. Над самой лестницей, за высокими двойными дверьми, обнаружился огромный зал, словно Карл периодически устраивал балы. Невысокий подиум заставлен множеством стульев с изогнутыми ножками и атласной обивкой. На некоторых лежали скрипки. Много скрипок! Четыре из них почему-то крупнее остальных. Рядом в трех красивых подставках из резного дерева покоились инструменты, похожие на контрабас, только чуть меньше. Сам контрабас чуть в отдалении рядом со странным маленьким роялем на золотистых изогнутых ножках.
Я бродил между стульями, кончики пальцев осторожно трогали лаковое дерево инструментов. Возможно, эти скрипки старинные. Странное чувство завладело мной. Вживую я видел лишь шестиструнную старую гитару да расстроенный рояль. А сейчас мне казалось, что я прикасаюсь к живой истории. Очень тихо, на цыпочках, вышел из зала и тщательно прикрыл двери.
Скромная дверь комнаты в левом крыле, похоже, точная копия моей, заперта. Возможно, там скрывается таинственный кабинет хозяина. Именно в эту сторону вчера ушел Карл и следом Виктор. Я долго прислушивался, прижав ухо к прохладному дереву. С той стороны не раздалось ни звука. Потом коридор поворачивал направо, там обнаружилась узкая лестница наверх.
Спустившись, заглянул налево. Отсюда вышел вчера охранник с коробкой. Белоснежная кухня с огромной барной стойкой сверкала практически больничной чистотой. Холодильник набит до отказа всякой всячиной. Задумчиво схватил яблоко, дверь мягко захлопнулась. Зубы вонзились в сочный плод, а в голове крутились многочисленные вопросы, на которые мне, похоже, никто не собирался отвечать. Напротив кухни за высокими дверьми скрывалась огромная библиотека. Стройные ряды книг на многочисленных полках вызывали скорее ужас, чем уважение. Широкий дубовый стол был пуст, пара кресел, наоборот, завалена растрепанным печатным словом. И ни души, как везде…
Нужно бы обойти и третий этаж, но тут взгляд упал на входную дверь. Заперта ли она? Я быстро спустился, пальцы осторожно коснулись замка незнакомой конструкции. Странное устройство. Нажал на выступ, раздался громкий щелчок. От неожиданности я вздрогнул, едва заметная щель подсказала, что путь свободен. В нос ударили запахи прелых листьев и мокрого асфальта.
– Решил прогуляться?
Сердце сжалось, я ощутил цепкий взгляд еще до того, как увидел Карла. Локти его опирались на перила второго этажа, черные глаза следили за каждым моим движением. Я ощутил себя вором, которого застали на месте преступления. Вырвалось:
– А что, нужно просить разрешения?
Голос прозвучал подчеркнуто враждебно, я приготовился защищаться.
– Не обязательно, – Карл выпрямился. Я с неприязнью отметил клетчатые тапки и безупречно отглаженные брюки. Хозяин тем временем с невозмутимым видом медленно спускался на лестнице. – Тебе можно все… за исключением того, что я сказал два дня назад. Помнишь?
– Помню, – мрачно отозвался я. И тут до меня дошло сказанное: – Два дня?!
– Ну да, – мужчина кивнул, рука его плавно скользила по перилам. Тонкие губы на миг исказила ехидная усмешка: – Ты не выходил из комнаты два дня. Я уже начал беспокоиться.
– Если бы беспокоился, – недовольно проворчал я, – проверил!
Карл неожиданно мягко улыбнулся, я невольно отшатнулся, затылок ударился о косяк. Смена маски казалась такой же естественной, как цветущая сирень на айсберге. Пальцы нащупали небольшую шишку.
– Я уже сказал, – проникновенно молвил Карл, – что это твоя территория. И никто не побеспокоит тебя там.
– Даже так? – растерянно протянул я, поскольку давно уже привык к постоянному контролю со стороны взрослых.
– Даже так, – отрубил он, лестница кончилась, кисть мужчины безвольно повисла вдоль тела. Лицо приняло привычное выражение манекена. – А теперь, прошу, закрой дверь. Дует! – И повернулся в сторону кухни.
Я растерянно потянул ручку, дверь обиженно щелкнула, закрываясь. Немного потоптался у порога. В голове вихрились различные предположения. Но в целом, должен признаться, слова Карла мне нравятся. Только сейчас до меня стало потихоньку доходить: я богат и свободен! «Почти», – услужливо добавил внутренний голос. Лишь три запрета. Опять чертовски захотелось курить. Со стороны кухни донеслось надрывное жужжание. Руки юркнули в карманы спортивных брюк, я нехотя пошел следом за хозяином. Тот тряс небольшую кофемолку – коричневый порошок сыпался в квадратное отверстие большого черного агрегата.
Я притулился на краешке высокого барного стула. Длинные тонкие пальцы Карла порхали над столом, напоминая то ли фокусника, то ли дирижера. На подносе уже красовались бутерброды с красной икрой и тонкие ломтики дырявого сыра. Довольное урчание кофеварки окутывало уютом, запах свежемолотого кофе приятно щекотало ноздри.
– Перекусишь? – с безразличием спросил хозяин, щедро поливая тосты тягучим янтарем меда.
Вместо ответа я стянул бутер с икрой. Мужчина поставил на стол две дымящиеся чашечки, я притянул ту, в которой белым облаком красовалась шапка взбитых сливок. Горсть кубиков сахара утонула в горечи, вызвав целое извержение пены на блестящую поверхность столешницы. Я с вызовом покосился на Карла, но тот и бровью не повел.
– Какие планы? – с деланным безразличием спросил я.
Кофе оказался необыкновенно вкусным, не то, что из пакетика! Но вызвал еще более сильное желание закурить.
– Мне нужно работать, – Карл аккуратно поставил полупустую чашку.
Тонкие пальцы перебрали стопку салфеток, самая белоснежная удостоилась чести промокнуть тонкие губы хозяина.
– А я? – напряженно уточнил, нервно размазывая кофейную лужу кусочком сыра.
– А ты, – Карл убрал мою руку со столешницы, – достаточно взрослый, чтобы самостоятельно распланировать день.
Я растерянно смотрел на спину удаляющегося мужчины.
– А где Виктор?
– Занят, – коротко ответил тот.
– Э… а женщина? Как, ты сказал, ее зовут? – громко спросил я, бросившись за хозяином.
Стул с грохотом повалился на белоснежный кафельный пол.
– Занята, – бросил Карл, быстро поднимаясь по лестнице.
– Оригинальная кликуха, – пробурчал я, оставшись в одиночестве.
Предоставленный самому себе, растерянно огляделся. Разумно было бы вернуться в свою комнату, развлечений там хватает. В доме же я не заметил ни единого телевизора… и даже простого радио, словно Карлу все это совершенно без надобности. Оглядел себя в зеркале. В фирмаче даже моя худоба выглядела вполне спортивно. Захотелось прогуляться, подышать свежим воздухом, раз невозможно пустить в легкие пару доз никотина. Взгляд зацепился за отражение пиджака Виктора, что аккуратно висел на плечиках рядом с входной дверью.
Я машинально развернулся, паркет тихо скрипнул под босыми ногами, пальцы рук пробежались по темной ткани. Курева, разумеется, нет. Жаль. Зато в ладони хрустнула серо-голубая бумажка. Может, смотаться до ближайшего магазина, раз я такой свободный? Вот и планы на день… Внутренний голос с напоминанием трех правил решил проигнорировать. Радостно щелкнул замок, я жадно вдохнул свежий воздух и вышел на улицу.
Облака прорезали острые клинки солнечных лучей, обнажая на короткое время невыносимо-синее небо. Порывистый ветер злобно набрасывался на неподвижные конусы странных деревьев на идеально ровной лужайке. На фоне этого шумные пожелтевшие березки там, за забором, казались чем-то чужеродным. Ноги повернули налево, гравий загадочно шуршал в такт моим шагам, порывы ветра невежливыми пинками подгоняли вперед.
Повернул за угол. Картина не изменилась: ровный чистый газон, остроконечные деревья и сереющий вдали забор. Торец здания был абсолютно слеп: ни единого окошечка! Обогнул дом и сразу увидел лимузин. Белоснежный красавец сверкал чистотой под редкими лучиками солнца. Широкие ворота распахнуты настежь, приоткрывая тайну левого крыла – гараж! Скромная дверка навела на мысль, что в гараж запросто можно попасть прямиком из дома, не утруждая себя долгой ходьбой по мокрой лужайке.
Большое пустое помещение удивило шикарными шторами на окнах. Точно такие же украшали окна гостиной и моей комнаты. Я понимаю, что дизайн выдержан во всем доме до мелочей. Но здесь же копоть, бензин и прочая химия. У богатых свои причуды! Одинокий металлический стеллаж завален шинами и автокосметикой. Я пожал плечами и развернулся к выходу. Острая боль тисками сжала нос.
– Ой-ой-ой! – вскрикнул я.
Надо мной скалой навис Виктор. Сквозь слезы, выступившие от боли, я увидел закатанные рукава белоснежной рубахи и волосатые руки, поскольку охранник крепко сжимает мой нос.
– Чего шляешься? – в голосе мужчины явно слышалась угроза.
Ноздри раздувались, узкие щелки глаз ощупывали меня с головы до ног. Он выглядел словно дикий самец, на территорию которого осмелился проникнуть нежеланный гость.
– Нычо, – промычал я, пытаясь высвободиться. Виктор соизволил разжать пальцы. Я обиженно потер ноющий нос: – Просто гуляю… Карл сказал, что нельзя за ворота, а по территории можно везде!
– Раз сказал, значит можно, – немного смягчился охранник.
Наклонился и подхватил ведро. Грязная вода билась об алюминиевые края, но выплескиваться на пол не решалась. Я бы на ее месте тоже поостерегся.
– А шлангом было бы легче машину-то мыть, – словно мимоходом, обронил я и дружески похлопал Виктора по спине.
То есть, мог бы, если бы достал до спины, а так пришлось хлопнуть по пояснице. Охранник резко остановился, явственно скрипнули зубы. Едва сдержавшись, он все-таки ушел в сторону дома, скрипнула серая дверь.
Я ухмыльнулся и подбросил на ладони блестящую связку ключей. Этому фокусу я учился почти месяц. Поначалу часто бывал бит, зато каков результат! Лимузин призывно блестел тонированными стеклами, словно девица свободного поведения, подмигивал габаритами, сияющими в лучах осеннего солнца.
Не заставляя себя ждать, я решительно направился к двери со стороны водительского кресла. Такую шикарную тачку мне еще не доводилось водить. Озорство завладело мной, эйфория затмила разум. Поворот ключа, и мягкий шум двигателя нежно шепчет непристойные предложения. Рычаг ручника послушным псом лег на место, руль легко повернул длинный автомобиль по гравию в объезд дома. Мне уже было все равно, что скажет Карл, мысль прокатиться на лимузине до ближайшего ларька занимала всего меня.
У ворот я притормозил и выскочил из автомобиля, следуя в ту же сторону, куда три дня назад направлялся Виктор. Устройство быстро обнаружило себя красным блеском яркой кнопки. Рядом я нащупал круглое углубление, куда прекрасно поместился железный брелок, висевший на ключах для машины. Одновременно нажал яркую кнопку, ворота послушно поползли по направляющим. Все просто!
Шмыгнул за руль, стопа привычно легла на педаль газа. Зеркало заднего вида услужливо подсказало, что ворота закрылись за мной автоматически. Может, они настроены на какое-то время, необходимое для того, чтобы лимузин проехал беспрепятственно? Тогда с гостями была бы проблема… Впрочем, забивать голову абсолютно не хочется, а хочется наслаждаться ездой. Педаль ушла в пол и… машина заглохла. Я озадаченно покрутил ключ зажигания, понажимал на педали, но лимузин не реагировал. Стрелка показывала значительное количество бензина. Странно…
Я вылез, задумчиво осмотрел машину, попытался открыть капот. Ничего не выходило. От злости пнул колесо. И машина поехала. Несколько секунд я озадаченно следил за тем, как лимузин сам сдает назад. Может, здесь склон? Нет, дорога абсолютно ровная. Скорость невелика, я запросто догнал механического коня. Подергал ручку двери, пытаясь проникнуть внутрь. Не открывается. Ключи, разумеется, оставил в замке зажигания. Совершенно растерянный, потопал за лимузином обратно к дому.
Ворота! Лимузин же сейчас врежется! Я бросился вперед, пытаясь найти какую-нибудь кнопку вызова или переговорное устройство. Но тут случилась еще большая странность: кованые створки медленно открылись, впуская автомобиль. Такое ощущение, словно и ворота, и лимузин – просто игрушки на дистанционном управлении. Ворота уже медленно закрывались. Я секунду помедлил, разрываясь в сомнениях, но все-таки побежал за машиной, звучный щелчок за спиной положил конец краткой минуте свободы.
Лимузин, не изменяя ни скорости, ни направления, двигался к дому, я же уныло шагал следом. Разумеется, предчувствия меня не обманули: на асфальтовой площадке перед домом ждал Карл. Рядом переминался с ноги на ногу донельзя мрачный Виктор. Я сглотнул, подбородок задрался, в груди привычно разлилось настроение «все по барабану», которое всегда тушило страх и вину. Лимузин остановился, а я вышел вперед.
Карл протянул руку и требовательно щёлкнул пальцами:
– Если тебе нужны деньги, просто попроси.
Видимо, техника в доме все-таки присутствует, иначе как бы он узнал о краже без скрытых камер. Я стиснул зубы, пальцы вытянули из кармана смятую бумажку. Хозяин протянул купюру охраннику. И заветная тысяча исчезла в кармане черного пиджака, который теперь красовался на громиле. Виктор обошел авто, ручка дверцы послушно открылась, хлопок, и лимузин зашуршал гравием, поворачивая в гараж.
Карл спокойно наблюдал за мной, руки его скрылись в карманах домашнего халата. Видимо, ждал объяснений.
– Мне скучно, – я решил подавить на жалость. – Не с кем поговорить, погулять…
– Куплю тебе собаку, – спокойно ответил мужчина.
– Лучше подружку, – усмехнулся я.
– Я подумаю, – серьезно кивнул Карл и зашел в дом.
Я поежился под порывом осеннего ветра. Вылазка провалилась, гулять по двору не хочется, в гараж меня сейчас и танк не затащит… Конечно, я направился следом за строгим папочкой.
Карл уже успел раствориться где-то в доме. Я заглянул на кухню, все снова сверкало стерильной чистотой. Странно, прислуги не видно, Виктор при гараже, не сам же хозяин убирается? Может, тут найдется то, что поможет забыть о неудачном приключении? В поисках бара я обшарил все полки, но не обнаружил даже банки пива! После обыска осталось ощущение чего-то неправильного. Обернулся, пытаясь понять, что же меня так раздражает. Взгляд ни за что не зацепился, но чувство лишь усилилось.
В полном расстройстве поднялся к себе в комнату и плюхнулся в мягкое кресло. Темный прямоугольник экрана манил, но я отмахнулся. Тревожно на душе, сам не знаю почему. Кроссы с глухим звуком упали на ковер, сверху носки, пальцы ног с наслаждением зарылись в мягкий ворс. Сервировочный столик стоял рядом, точно на том же месте. Захотелось чего-нибудь мясного, но можно пощипать и курочки. Я приподнялся, пальцы ухватили металлический шарик. Крышка с грохотом покатилась по полу. На блюде, издавая умопомрачительный запах, красовался мясной рулет. Разваристая греча подчеркивала золотистую корочку, извивающиеся струйки пара скользила по поверхности мгновенно запотевшего стекла.
Но я минуту назад был на кухне и не заметил ни единого признака того, что там готовили еду! Да и полки… они почти пусты! В холодильнике колбаса, молоко, соки, мороженое. Ни мяса, ни крупы, ни соли, ничего нет! Да что там! На кухне не было даже раковины. Вот что странно. Но все чисто, посуда сверкает, как новая, на столешнице ни крошки, ни пятнышка. Можно предположить, что есть другая кухня, для прислуги. Я же обошел весь дом… разве что кроме правого крыла.
Да, кухня абсолютно чистая, даже белоснежный кафель не выдал моих следов. А ведь я бродил по грязному гравию, по мокрой траве. Я согнулся пополам, пальцы коснулись белых кроссовок. Чистейшие, словно совершенно новые.
Уютное кресло обиженно скрипнуло, расставаясь с теплым телом. На месте усидеть совершенно невозможно, шаги нервно мерили комнату. Напротив телевизора я замер, схватил стопку, коробки одна за другой с шумом повалились на ковер. Мечтал, мечтал, всегда хотел… Ни единой игры, которая мне не интересна! Кто мог знать меня так хорошо? Да никто! И белоснежный халат, и джакузи… Молния догадки на миг осветила ком предположений.
– Бред!
Вырвался нервный смешок. Но и машина, которая ездит сама по себе, и отсутствие следов на кафеле прекрасно вписывались в фантастическую версию. Чувствуя себя полным идиотом, подхватил с пола крышку и закрыл блюдо. Что бы такого захотеть? Папайи! Понятие не имею, что это и какая она на вкус, но, однажды просмотрев старый американский мультик, решил как-нибудь попробовать. Поднял крышку, рука сильно дрожала.
На блюде красиво уложенная нарезка, кусочки желто-оранжевого цвета. Запах малины распространился по комнате. Машинально отправил один в рот. Что же, вполне приятный сладковатый, но непривычный вкус. Только это не главное. Мясного рулета вместе с запахом и гречкой и след простыл!
– Бред! – повторил я, крышка с грохотом плюхнулась на тарелку.
Огляделся, меня охватывает легкое безумие. Сорвался с места, руки хватали все подряд, стремясь внести как можно больше беспорядка. Летели подушки, одежда из шкафа валилась на пол. Со всей силы пнул столик в сторону телевизора, а сам зажмурился от страха. Но остановиться уже не мог. Вскоре в комнате воцарился полный хаос. Ощущая сильное сердцебиение, медленно поплёлся в ванную комнату, дверь мягко захлопнулась, но моя рука осталась лежать на ручке. Раз, два, три – открываю!
– Бред! – промямлил я и опустился на пол.
Язык не ворочался, перед глазами плыли цветные круги. Комната сияла абсолютной чистотой, диски снова аккуратной стопочкой лежали на столике рядом с целехоньким телевизором, постель тщательно заправлена, ни единой складочки, сервировочный столик заставлен тарелками с серебристыми крышками. Ткань реальности трещала по швам, привычный мир разваливался на куски. Захотелось выпить. На четвереньках пополз к стеклянному столику, из горла вырывался хрип, от которого по коже бегут мурашки:
– Пива!
Под крышкою обнаружился стакан, полный золотистой жидкости. Я жадно приник к краю и чуть не захлебнулся от неожиданности. Яблочный сок! Стакан выпал из ослабевших пальцев, щедрыми мазками затемняя ковер. Смех, вырвавшийся из груди, подозрительно смахивал на истерику.
Кажется, я действительно попал в сказку. И кто же сам Карл? Чародей, колдун или простой экстрасенс, в существование которых я тоже не очень-то верил, считая людей с так называемыми паранормальными способностями обыкновенными шарлатанами. И для чего ему нужен я? Попытался вспомнить какие-нибудь фильмы фентези. Воображение услужливо показало несколько кровавых сцен жертвоприношения. Тогда становится понятно, почему он меня усыновил заочно. Лицо онемело, я помотал головой, пытаясь избавиться от накатившего страха.
Но если предположить, что я не жертва… Была какая-то картина про мальчика, которого колдун сделал своим учеником. То ли маг не мог иметь детей, то ли не хотел. Очень похоже. И дамочка куда-то запропастилась. Скорее всего, она была нужна лишь для того, чтобы создать видимость семьи. Интересно только, заколдовал ли ее хозяин, чтобы слушалась, или же сам создал живую куклу.
Вспомнился момент, когда меня тянуло к лимузину. Да, скорее всего, заколдовал. И меня заколдовал, чтобы не сопротивлялся и не задавал вопросов. А я-то подумал, что все померещилось! Что же мне теперь делать? Как узнать, жертва я или ученик?
Думать на четвереньках было неудобно, поднялся, ноги понесли меня к окну. Тяжелая ткань занавески послушно скользнула в сторону. Картина на улице не изменилась, пустота и ветер, разве что, солнечных корабликов, плывущих по живому морю травы, стало больше. Дурак! Какой ученик? Карл всячески ограждает себя от моего общества, заваливает развлечениями и хочет лишь одного – чтобы я сидел в комнате и не мешался под ногами. Тщательно задёрнул штору.
Страх сжал горло. Не хочу ничего решать, ни о чем думать! Чем я заслужил такое? Почему это произошло именно со мной? Губы растянулись в усмешке. Я как поросенок, которого откармливают к празднику. Конечно, зачем Карлу меня ругать или воспитывать, скоро он избавится от приемного сынка и купит себе нового в ближайшем приюте. Благо и денег достаточно, и система позволяет обойти закон. И никто не спросит, а куда он дел предыдущего. Сколько их было до меня, вот в этой комнате?
Осознаю, что подвываю. Ну уж нет, никто не увидит моего страха! Где находятся эти пресловутые камеры, не знаю, может, и в туалете. Медленно, чтобы не выдать дрожь, пошёл по ковру. Едва добравшись до кровати, бросился на постель и нырнул головой под подушку. Руки прижали приятную мягкость к ушам. Совсем как в детстве, сразу стало спокойно, дыхание выровнялось, мысли разбежались в стороны. Лишь тишина и темнота окружали меня, мои самые верные друзья.
Глава 7
Москва 17 января 2008
Яркий свет слепил даже сквозь сомкнутые веки. Я зажмурился еще сильнее и болезненно сжался в комок. По телу пробежала судорога. Электрическим током пронзив конечности, она застряла в пальцах и растворилась онемением. Желудок скрутило в рвотном порыве, горечь заполнила рот, струйкой скользнула по губам. Я закашлялся и повернул голову, пытаясь освободиться от неприятных ощущений.
– Тише, тише, – успокаивающе произнес некто рядом.
Теплые сильные руки сжали плечи, заставив меня лечь. Под щеку легло сухое полотенце, избавив от мокрого прикосновения к собственной желчи, которая вышла вместе с рвотой.
– Постарайтесь поспать, – тот же самый незнакомый мужской голос. – Вы в безопасности…
Опасность и безопасность для меня были одинаково безразличны сейчас. А вот теплое одеяло, укутавшее плечи, мягкость матраса, по которому блаженно растеклось усталое тело, комфорт и сухость убаюкивали эффективнее любого снотворного. Сумрак свистящим шорохом жалюзи отсек последнее, что соединяло меня с бодрствующим миром.
Проснувшись, я вздрогнул и резко распахнул веки. Хруст наста, холодный воздух, разрывающий легкие тысячами льдинок, свист и темнота разом нахлынули сдавливающими воспоминаниями. Тело вновь судорожно сжалось, словно в ожидании удара. Грудина отозвалась ноющей болью. Я вспомнил: да, удар был. Не смертельный, но очень неприятный. Свист, дорога, удар – все указывало на то, что я попал в аварию. Но проснулся не в больнице.
Полутемную комнату заполняло множеством вещей, значение большей части которых мне представлялось весьма туманным. Стены увешаны различными масками, некоторые практически в человеческий рост. С потолка свисали трубки, неизвестные предметы, более похожие на какое-то загадочное оружие, а также чучела небольших птиц и зверушек. Вдоль стен в беспорядке нагромождены сундуки, ящики и коробки. Поверх них валялись пыльные покрывала и предметы одежды. Более всего это смахивало на большую кладовку или единственную комнату заядлого путешественника, которому лишь нужно провести ночь перед очередной дальней поездкой да сгрузить сувениры из предыдущей. Эту же теорию поддерживал добротный матрац, на котором я спал. Лежал он прямо на полу. Подушкой служило свернутое покрывало. Небольшое махровое полотенце с трудом скрывало коричневое пятно.
Я поморщился и сел. Голова гудела и весила, казалось, тонну. Явное сотрясение мозга. Я потер виски и прокашлялся. Грудина тут же отозвалась острой болью. Может, у меня еще и внутренние повреждения? Что же произошло? Почему я здесь?.. И где, собственно, это «здесь»?
Откинув в сторону клетчатое одеяло без пододеяльника, я осторожно привстал, постоянно прислушиваясь к ощущениям. Кажется, кости целы. Кожа на голенях содрана так, словно я подрался с большой кошкой. Царапины немного саднило. На мне все те же растянутые трико и футболка, которые я стащил из больницы.
Осторожно поднялся, стараясь разгибаться как можно медленней, но голова все равно немилосердно кружилась. Подавив приступ тошноты, я шагнул к обшарпанной двери и взялся за ручку. Та не поддалась. Для верности дернул сильнее, но результат тот же. Дверь оказалась заперта. Уткнулся горячим лбом в старое дерево. Поверхность отозвалась глухим звуком, прохлада скользнула по коже. Я вздрогнул и повернулся в сторону, откуда ощущался сильный сквозняк. Там тоже была дверь. Я ее не заметил сразу лишь потому, что она оклеена обоями в тон стене. Ручка на ней обычная, без замка.
Опираясь на пыльные ящики, я шагнул ко второй двери и навалился на нее всем телом. Дверь распахнулась сразу же, жалобно скрипнув петлями. Я почти выпал в свет, окутавший со всех сторон. Медленно опустился на колени, прижал ладони к глазам и застонал. Когда глаза привыкли к пронизывающе ярким лучам, осторожно оторвал руки от лица. Да так, на коленях, и замер.
Я оказался в огромной комнате… даже скорее зале. Высокие белоснежные своды убегали высоко вверх, огромные окна украшены затейливыми витражами. Солнечные лучи острыми клинками врывались в комнату, окрашиваясь в багровые, синие, желтые тона и, роняя на пол радужные капли, танцевали на роскошной лепнине, скользили по вмурованным в стены колоннам и в истоме замирали на античных статуях. Редкие образчики старинной мебели сиротливо жались друг к дружке, дабы не потеряться в бесконечном пространстве, заполненном игрою света.
Я даже оглянулся, чтобы убедиться в реальности маленькой пыльной комнатки, из которой только что вышел. Разница была настолько ошеломляющей, что я ощутил себя маленькой девочкой Алисой из старой детской сказки. Эта мысль и вернула на землю: я иронично усмехнулся. Хвала небу, я не девочка… да и не ребенок давно. А вот насколько давно, так и не вспомнил. Тут же дала о себе знать головная боль.
Скорчился и снова потер виски. Еле дополз до старинного кресла с изогнутыми ножками и плюхнулся в него, не обращая внимания на протестующий скрип изысканной аристократической мебели, которую я только что осквернил прикосновением грязных растянутых штанов пролетариата. Рядом находился изящный столик, на котором гордо сверкал гранями хрустальный графин в окружении пузатых стаканчиков. Я наклонился, вытащил белую пробку и понюхал янтарную жидкость. Алкогольный дух почти нокаутировал меня, заставив закашляться. Виски. Что же, сойдет. Я щедро плеснул спиртного в стакан, хлебнул. Пустой желудок мгновенно скрутило. Отодвинув стакан, я согнулся в кресле и застонал. Еле сдерживая рвотные позывы, внимательно смотрел на густой ворс шикарного ковра. Впрочем, я так и не испортил его яркие краски. Через минуту спиртное подействовало, тело окутала теплая истома, спазмы прекратились. Облегченно вздохнув, я откинулся на спинку и вновь поднял стакан.
Сколько любовался переливами витражных плясок, вряд ли смог бы сказать. Но графин я уже ополовинил. Боль растворилась в мутном духе дорогих спиртов, пустота в голове прекратила гудеть. Я перестал пытаться вспомнить, кто я такой. Мне и так было хорошо. Даже голод не донимал и только изредка ворчал. В ответ я в очередной раз заливал его порцией виски, и он вновь засыпал, словно пьяный мужик под забором.
Цветные столбы в воздухе обрели яркость и глубину, потом начали прятаться от моего блуждающего взора по быстро темнеющим углам. Было ли это пьяным бредом или действительно наступал вечер, я не понимал. Веки налились свинцом, рука медленно легла на прохладный стол под тяжестью стекла. Шелковая обивка кресла приятно скользила по шее… или это я постепенно сползал на пол? Статуи в углах оживали, воспользовавшись бегством солнечной радуги. Они обретали лунный блеск, дробились на более мелкие образы, меняли местоположение. Может, это те самые кролики, один из которых подло заманил маленькую девочку в огромную яму? Тогда куда они зовут меня? Хотелось посмотреть, но я не смог даже пошевелиться. Тогда мое собственное тело приподнялось и полетело навстречу пушистым комочкам. Путаясь в комках шерсти, обжигаясь о струи радуги, отбиваясь от взбесившейся мебели, я летел в огромную яму… или это большой туннель? Тогда впереди должен быть свет. Но свет лишь вокруг меня. Или во мне? А кто это – я? Меня давно уже нет…
Глава 8
Кострома 5 сентября 2007
Открыл глаза, сон еще преследовал меня, яростно вгрызаясь в память. Приснится же! Правильно говорят: сны – отражение реальности. И эта история, к гадалке не ходи, явно отражение того, что сейчас со мною и происходит. Звон повторился снова. Я же проснулся! Хватит ужастиков…
И еще раз. Да что же такое?! Повернул голову и увидел на тумбочке рядом с кроватью телефон. Черный прямоугольник отчаянно вибрировал и периодически взвизгивал, взывая к хозяину. Ах да, мой новый телефон, с другим номером и чистой памятью. И кто же это, интересно, меня домогается?
Вата сна отошла на второй план, уступая место щекотке любопытства. Ткнул пальцем в зеленую кнопку, плечом прижал трубку к уху.
– Слушаю!
– И повинуюсь, – от хохота собеседника трубка завибрировала даже сильнее, чем при звонке.
Поморщился, но интерес лишь усилился. Голос незнакомый.
– Кто это?
– Дед Пихто, – невежливо ответил тот. – Или Дед Мороз… на крайняк, дед Мазай, мой зайчонок. До волка ты еще не дорос…
Начал злиться.
– Что за дурацкие шутки?!
– Где твое чувство юмора, наш новенький серенький? – сурово спросил собеседник.
Очень захотелось сбросить звонок, но внутренний голос во всю глотку завопил, что происходит нечто важное и очень для меня нужное.
– Пропил, – решил ответить я. – Что тебе нужно, дедушка?
– Да вот, решил доброе дело сделать, – голос зазвучал очень серьезно. От такой резкой перемены я ощутил, как по спине побежали мурашки. – Хоть и поплачусь за это. Ты ведь уже большой мальчик, и в добрые сказки не веришь, надеюсь? Вот тебе бесплатная истина: за добро всегда приходится платить.
– Спасибо, – пробурчал в трубку, – я в курсе.
– Умница, – с умилением произнёс он. – Тогда тебе приз! Слушай внимательно! – Я жадно прижал к трубке ухо. – Ищи книгу.
Короткие гудки. Я растерянно посмотрел на телефон, попытался отыскать номер звонившего в журнале вызовов, но тот пуст! Проверил статистику разговоров, но там ноль, словно телефон еще абсолютно новый и ни разу не использовался.
– Ищи книгу, – фыркнул я. – И какую, интересно?! Хоть бы намекнул, доброжелатель хренов.
Вспомнил про камеры. Если они есть, то зафиксировали и разговор. Впрочем, я-то ничего такого не говорил, а звук из телефона трудно уловить, расслышать… если только в самой мобиле не стоит жучок. Так, кажется, я смотрел слишком много шпионских фильмов. События вчерашнего дня сейчас казались как минимум преувеличением. Вполне может статься, что хозяин просто использует новейшую технику. Нанороботы там или просто химия специальная, которая отталкивает грязь. На кухне, скорее всего, стоит посудомойка, просто скрыта от посторонних глаз. Случай с блюдом я вообще решил отнести в разряд видений. Перенервничал просто, вот и померещилось. А книгу все-таки поищу, мало ли что в ней…
С Карлом же буду вести себя, как ни в чем не бывало. Жертва ли я, ученик ли, приемный сын, ситуацию сейчас изменить не могу. А значит, нужно к ней приспосабливаться. Уж это мне подвластно, многолетняя практика научила выживать в любых условиях.
После джакузи и сытного завтрака, который обнаружился под серебристой крышкой, я напялил джинсы, теплую толстовку и вчерашние кроссы. Через некоторое время осознал, что нерешительно переминаюсь с ноги на ногу перед закрытой дверью. Покидать комнату совершенно не хотелось. Но, увы, ответы на мои многочисленные вопросы сами не придут, так что придется рискнуть еще раз встретиться с моим горячо любимым новоявленным родственничком.
Повернул ручку и осторожно высунулся в коридор. Как всегда, тихо. Дверь мягко хлопнула меня пониже поясницы. Сердце екнуло, я тихо рассмеялся. Сам себя напугал. Это немного отрезвило, и я спокойно пошагал в сторону лестницы, наверху сомнения вновь одолели, покосился направо. Может, еще раз поискать дверь, ведущую в правое крыло? Или попытаться поникнуть туда со стороны улицы? Второй вариант устраивал меня больше, нужно признать, я побаивался Карла и не хотел лишний раз попадаться ему на глаза.
Ступеньки фортепианными клавишами сыграли мелодию быстрых шагов, внизу я быстро огляделся, но никого не увидел. Щелкнул замок входной двери, под ногами влажно зашуршал гравий. Мелкие стрелки дождя царапали лицо, мрачная серость туч строго взирала на меня с высоты, одинокая ворона ругала человека, осмелившегося нарушить ее покой. Хорошо, что нет солнца, стекло окон не будет отражать свет. Подпрыгивая, попытался ухватиться за алюминиевый откос, но мокрый металл подло скользил под пальцами.
Огляделся в поисках какой-нибудь опоры. Ничего подходящего рядом не обнаружилось. Кажется, с другой стороны здания до окон не так высоко. Побежал по шершавому гравию, дыхание вторило шагам, поворот, еще. Сердце пульсировало в кистях и било по вискам, волнение сжимало горло, я подтянулся и прижал нос к холодной гладкости стекла. Шторы. Для верности я последовательно заглянул во все окна, но результат был одним – плотные шторы не подарили ни одной щелочки, чтобы утолить мое любопытство.
Возвращался очень медленно, злясь на себя, на дождь, на проклятые порядки в доме. Повернул за угол, скрипуче каркнула ворона, я подпрыгнул от неожиданности.
– Ах ты…
Руки нашарили камешек покрупнее, привычно прицелился, снаряд с шуршанием ворвался в ворох листьев, ворона с крикливыми проклятиями улетела прочь. Я проводил ее взглядом и тут заметил движение у ворот, юркнул обратно за угол. Белоснежный лимузин торжественно полз по дорожке к дому, тонированные стекла загадочно поблескивали, скрывая пассажиров, если такие были. Я решил не светиться, угол надежно прятал меня, осторожно выглянул снова.
Автомобиль остановился у входа, Виктор тяжело поднялся с водительского места, зябко поднял воротник пиджака, дверца смачно захлопнулась. Водитель обошел лимузин и открыл заднюю дверь. Вопреки моим ожиданиям, там был не Карл. Виктор вытащил большой куль и закинул на плечо. Глаза мои распахнулись от удивления: в очертаниях свертка явно просматривалась человеческая фигура.
– На самом деле, что ли, мне купил подружку? – тихонько проворчал я. – Хотя, судя по всему, просто украл.
А Виктор поспешно нес куль в дом, оставив дверцу лимузина открытой. Я хотел осторожно двинуться следом, чтобы узнать, куда он его потащит, но тут из автомобиля вышла моя «мамочка». Хлопнула дверца, над головой женщины, истошно вопя, закружилась давешняя ворона. Но дама не реагировала ни на рассерженную чем-то птицу, ни на усиливающийся дождь. Так и осталась стоять на месте.
– Кукла, – растерянно хмыкнул я.
«Мама» не шевелилась, и даже не мигала. Взгляд широко распахнутых глаз был направлен в сторону главного входа. Хлопнула дверь, Виктор поспешно подбежал к женщине и что-то шепнул. Та медленно направилась к дому, а охранник сел за руль. Лимузин тронулся с места и вскоре исчез за углом левого крыла дома.
Дождавшись этого момента, бросился к входной двери. Почему-то странной женщины я не опасался. Та как раз взялась за ручку, дверь скрипнула, я едва успел скользнуть следом. Не обращая на меня никакого внимания, «мама» повернула в сторону библиотеки. Я бросился следом, но дверью прищемило часть куртки. И пока избавлялся от насквозь мокрой одежки, женщина успела скрыться. Куда же она направилась, в библиотеку? Меня осенило: возможно, там есть потайной ход!
Библиотека встретила нежданным лучиком солнца, пробившегося сквозь шторы. Я растерянно остановился. И как же искать скрытую дверь? Дробь дождевых капель, музицирующих на окнах, быстро стихала, в комнате на глазах становилось светлее, словно изменчивая погода решила мне помочь в поисках.
– Может, тайный ход выдаст глухой стук? – спросил я у высокого шкафа.
Ровные ряды книг на полках безмолвствовали. Подумал, что говорить с книгами глупо, все равно не ответят. Толстый ковер проглатывал звук шагов, красноватые панели книжных шкафов на стук костяшек отзывались абсолютно одинаковым звуком. Озадаченный, я остановился.
– Ну и как мне его найти? А! Какая-то книга должна открывать вход! Может, как раз про нее и говорил незнакомец!
Пальцы суетливо дёргали корешки книг, сердцем завладел азарт. Вот и вторые полки, третьи, я тянулся все выше. Тут неловко рванул какую-то огромную книгу, следом повалились другие. Пытаясь закрыть руками голову, метнулся в сторону, но нога зацепилась за кресло, уже на полу с ужасом следил, как качается весь огромный шкаф, книги сыпались градом. И тот огромный фолиант все-таки тоже соскользнул с полки. Боль и тишина.
Глава 9
Москва 18 января 2008
Тишина и боль…
Я не мог разлепить глаза, даже мысль об этом казалась чудовищно болезненной. Вокруг все кружилось, вертелось, я с трудом сдерживался, чтобы не заорать от боли.
– Как трещит голова!
– Еще бы, – хмыкнул в ответ смутно знакомый голос. – На пустой желудок вылакать почти бутылку виски! И как такое в голову пришло!
– Есть хотелось, – буркнул я, обдумывая, откуда мне знаком голос.
Я так привык быть отдельно от мира, что с трудом признавал существование чего-то и кого-то кроме меня. Но мир неумолимо надвигался, доказывая свою реальность немыслимой, отрезвляющей болью.
– Логично, – рассмеялся мой собеседник. – А теперь тебе наверняка ужасно хочется пить! Может, тогда поешь?
Я фыркнул и осторожно разлепил веки. Сощурившись, посмотрел на говорившего.
Улыбающийся мужик лет пятидесяти выглядел вполне доброжелательно. Редеющая шевелюра, легкая небритость и домашний халат не вызвали опасений. То, что внешность его показалась мне абсолютно незнакомой, совсем не удивило. Удивило бы, если бы я его узнал. Перевел взгляд на обстановку. Мы не в кладовке, но и не в шикарной зале, которую я увидел вчера. Обычная комната, широкий диван, мягкий ковролин, громоздкий шкаф и два деревянных стула, на одном из которых стоит тарелка с чем-то дымящимся.
– Суп, – пояснил незнакомец.
И приглашающим жестом показал на тарелку. Я осторожно пододвинулся к краю дивана и взял в руку алюминиевую ложку. Варево с крупными неровными кусками картошки и мяса явно приготовлено мужской рукой, скорее всего – самим хозяином. Но на вкус кушанье оказалось вполне сносным.
Мужик молча ждал, пока поем. Насытившись, я отодвинул тарелку и со вздохом откинулся на спинку, отмечая про себя, как медленно отступает жесткая атака похмелья. Боль в грудине ощущалась чуть слабее, чем вчера. Да и голова уже не кружилась.
– Как себя чувствуешь? – словно прочитав мои мысли, спросил незнакомец. – Лучше?
Я кивнул и внимательно посмотрел на него. Спрашивать, как я здесь оказался, нужды не было. Я и так вспомнил. Там, рядом с больницей, когда у меня закончились силы, я упал на колени прямо на дороге и обреченно наблюдал, как быстро приближается машина. Даже успел разглядеть, как водитель в последний момент крутанул руль. Меня лишь чуть задело бампером. Свет фары, удар в грудь, голова неловко откинулась… Потом только слабые ощущения: наждак асфальта, запах кожаной обивки сидений. Видимо, водитель втащил меня в машину и привез к себе домой.
– Вы меня сбили, – спокойно сказал я.
