Страница 2 из 3
Понимаю, что это иллюзия. Ему приходится принимать множество жестких решений, и в этом мало доброты. Хотя, если подумать… за каждым таким решением стоит благо. Да, это жестоко казнить убийцу, но сколько невинных людей, его потенциальных жертв, получится спасти?
–– Вот скажи мне, Ника, – оторвался от экрана измененный, – почему терране не хотят жить в наших колониях?
–– Боятся измененных? – робко предположила, – вы же опасны для нас.
–– Ой ли, – хмыкнул Ар, – человек с оружием в руке тоже опасен, но его же не боятся и живут рядом. У вас вся внутренняя полиция вооружена до зубов.
–– Все равно это не то, очевидно же. Вы другие. Сильнее, опаснее. Ходят разные слухи и про… – я замялась, – едва ли не экстрасенсорные способности.
–– Это не слухи, – тихо и глядя в глаза, ответил Аран.
–– А зачем вам вообще терране в ваших колониях?
Измененный вздохнул, подчеркивая мою недогадливость.
–– Размножение. Очень дорого “рожать” измененных. С естественными все проще. И дешевле. Да и есть вещи, в которых терране более полезны.
–– То есть, как скот?
–– Ну тебя, – рассмеялся Аран, – ты же сама понимаешь, что неправа. Сотрудничество, симбиоз. Это выгодно обеим сторонам. Думаешь Содружество нужно только для того чтобы закончить войну? – он дождался моего растерянного кивка, – нет. Это называется перемирием. У того, что сейчас происходит есть много причин, в том числе и экономические.
Он снова уставился в экран, показывая, что разговор окончен. Но больше разглядывать мужчину мне не хотелось. А хотелось собственный экран, в который можно уткнуться. Вот только сейчас неподходящий момент спрашивать, куда делся мой коммуникатор. С другой стороны, сказать, что мне плохо жилось на Инору я не могла. Непривычно? – да, безусловно. Странно, порой сложно было привыкнуть. Но не плохо.
Аппарат опустился на крыше одного из правительственных зданий Окори – столицы Инору. Аран помог мне спуститься ухватив рукой за талию. И очень уж неприлично притянув к себе. Но иначе мне пришлось бы еще больше потерять лицо, ибо это военные аппараты и комфортного спуска по лесенке любого вида тут не предусмотрено. Так что измененный спрыгнул со мной на руках. Ничего себе у него суставы, я почти не ощутила толчка…
Не отпустил и после приземления, продолжил обнимать за талию. Так и дошли до лифта, где он пропустил меня вперед. Странно, но в городе мы передвигались пешком и без охраны. Аран рассказывал об укладе, привычках местных жителей. Удобно, что все мы говорили на едином языке. Когда мы проходили историю в университете, я была изрядно удивлена, что были сотни разных, непохожих друг на друга языков и наречий. Но еще до появления измененных, задолго до этого, решили остановиться на одном, едином.
Признаться, я даже забыла о утренних переживаниях, обо всем. Мне было так хорошо, весело и интересно. И даже рука, которая то крепко сжимала мои пальцы, то ложилась на талию, не особо смущала. Погода пела. А сама Окори требует отдельного описания.
Мне кажется, главный архитектор не был измененным. Ну не могут эти поборники совершенства и строгости, порядка во всем сотворить такое… пестрое, яркое, блестящее и броское. Полное стекла, металла, света и причудливых форм. Изобилующее жизнью, страстью многообразие. Красиво.
Много людей на улицах. Но видно, что все при деле, мало тех, кто, как мы, просто гулял. А мы именно этим и занимались. Оказывается, Аран должен был просто доставить небольшой пакет в то здание, где мы приземлились и все на этом.
–– У тебя такой сосредоточенный вид, – наклонился к уху измененный, да так близко, что коснулся его губами, – о чем задумалась?
–– Окори такой красивый и… яркий. Неожиданно.
–– Просто у тебя слишком мало опыта общения с нами, – усмехнулся Ар, – измененные еще много раз тебя удивят, – он остановился, – вот мы и пришли. Это мое любимое место в столице.
Перед нами скромная вывеска. Ресторанчик. Небольшой, явно недорогой, простой. Кухня у измененных несколько отличается от терранской. Мы любим разнообразие, эклектику, необычные продукты. Инорцы же предпочитают старину. Простые овощи, фрукты, выращенные естественным путем, синтезировано лишь мясо. Человечество давно отошло от разведения животных на мясо. Дело даже не в особой жалости. Это слишком дорого, слишком много отходов и проблем в экосистеме. Сложностей.
Да, меню предоставило небольшой выбор блюд, что значит, что их тут готовят, а не синтезируют. Что ж, интересно. Я не так много такой еды пробовала, если честно. Аран заказал на свой вкус, логично полагая, что я не представляю, что выбрать. Пришел Дан. Он поздоровался с мужчиной за барной стойкой. Видимо, братья действительно тут нередко появляются.
–– Как прогулялись? – спросил измененный, усаживаясь за стол.
–– Недолго, – ровно ответил Аран.
–– И как тебе Окори? – повернулся ко мне.
–– Красиво, эклектично, очень необычно и неожиданно. Поражает воображение.
–– Я рад, – подмигнул Дан.
Он заказал и себе еду, рассказав немного о фермах, где выращивают фрукты. Оказывается там работают сменами школьники. Таким образом им прививают умение трудиться и понимание, что не все зависит от техники, ничего не происходит по-волшебству и всегда стоит помнить о порядке вещей. Мудро, пожалуй.
–– А теперь о твоем положении здесь, – внезапно начал разговор Дан, – как ты понимаешь, оно значительно изменилось.
Закивала головой. Конечно понимаю. Очень страшно. Но надо держать лицо, себя в руках, молчать, слушать и мотать на ус. Определенно Свенсоны зла мне не хотят, все будет хорошо.
–– Как ты поняла, у нас есть закон, что в случае военного положения мы имеем право на отчуждение в собственность человеческой жизни, если это преступник, приговор которого – смерть. Это твой случай. Теперь ты – наша собственность. Прямо как, – он задумчиво покрутил в руке коммуникатор, – как это.
Удивительно, но не было выплесков адреналина, ужаса, истерики, ничего. Я спокойно и холодно слушала, запоминала. Осознавать буду потом. Сейчас не место и не время.
–– Итак, что действительно изменится в твоей жизни, – продолжил за брата Ар, – прежде всего – это невозможность ничего иметь. Имущество, деньги, все отчуждено. И права получить новое ты не имеешь. Потому никакой работы и оплаты труда, никакой своей комнаты, денег, ничего. Все только с нашего разрешения. Официального. Самостоятельно передвигаться тоже никак. Даже права на жизнь ты больше не имеешь. Если я завтра решу тебя убить своими руками, – это законно. Если это сделает кто-то другое – я могу ему предъявить иск о порче имущества или об утере имущества, зависит от успешности покушения.
А вот теперь стало страшно. По-настоящему. Дошло. Хорошо, что ответа на это все никто не ждал.
–– Теперь о том, какими будут правила именно для тебя, – я кивнула, буду хорошей, умничкой, – прежде всего – покорность, послушание. То что мы говорим – закон, который соблюдать жизненно важно. Это понятно?
–– Да. – Надеюсь мой голос звучал спокойно. Изнутри же как в жидкий азот окунули. Хотелось выть.
–– Спать – только в нашей кровати. Только без одежды. Это важно. На работу ходить будешь. Если сама не проболтаешься об изменившемся статусе, никто не узнает. Некоторый доступ мы тебе дадим, но придется поставить импланты, как у нас. Иначе не выйдет, система тебя уже не примет как Доминику Солвейг, такой больше не существует.
Они смотрели на меня спокойно, изучающе. Мне кажется я даже видела тень сочувствия. Было непонятно только одно, зачем они это сделали? Пожалели? Но зачем тогда строгие правила, и про спать в их кровати… это тут причем?
–– Я поняла. Что будет, если нарушу правила?
–– Решать нам, – снова Дан, – но не советую проверять. Мы несем ответственность за все твои поступки.
–– Ника, – теперь Ар, – пойми, никто не хочет тебя обижать, делать больно. Но все это будет, если придется, – он вздохнул, – сейчас тебе стоит думать о том, как привыкнуть к новой жизни.
–– Зачем я вам? – только и сумела сказать, спросить.
Принесли еду. Кажется, отвечать мне никто не собирался. Только приказали есть и сами занялись собственными блюдами. Теперь говорили о делах, работе, каких-то планах на выходные. Полностью, конечно, Свенсоны от работы не отстранялись, но отдыхали. Куда-то летали, насколько я заметила, занимались спортом, развлекались. Я сильно не вникала, дело не мое. И теперь слушала вполуха.
Есть не хотелось, но я мужественно ковырялась в тарелке, отправляя в рот кусок за куском. Покорность. Лучше не тянуть кота за усы. Границы проверить я сумею и позже, а сейчас слишком уж устала и напугана для этого. А вообще, надо почитать их законы. Может быть есть лазейка. Только сделать это надо тихо.
–– Ника! – видимо уже не первый раз окликнул меня Дан.
Я посмотрела на него, встряхнулась, извиняясь улыбнулась и пожала плечами.
–– Прости, задумалась.
–– Тебе нравится рагу? То, что у тебя в тарелке. Ты же не пробовала, кажется, не синтезированную пищу?
–– Пробовала, но давно, – ровно ответила я, – вкусно очень, но непривычно. Слишком много вкусов и запахов и фактур. Странно. Но вкусно.
Я смотрела в тарелку. Не знаю, как к ним относиться, как вести себя. Как обращаться. Что можно говорить, что нет.
–– Сегодня останемся в городе. Надо пройтись по магазинам, купить тебе одежду и прочее. Поздно не хочется лететь.
–– А моя…
–– Забудь. Там были памятные вещи?
Да конечно были. Но, видимо, это уже не важно. Я пожала плечами.
–– Не расстраивайся, – он поднялся, – пойдем, времени мало.
Послушалась. Хорошо, пойдем, как скажете. Мне нужно время осознать, сейчас лучше не противиться и спокойно собраться и выстроить свою позицию. Понять, на какие вопросы мне нужны ответы и что вообще с этим делать. Если что-то можно сделать, конечно. Но самое главное, – это понять, что им на самом деле от меня нужно.
Мы ходили по улицам, видимо, это прогулочный центр. Много магазинов. Много одежды. Мужчины держались вежливо, чуть отстраненно, точно мы вернулись на несколько дней назад и меня сопровождало начальство. Они совершенно спокойно смотрели на то, как я выбирала вещи, косметику, все необходимое. Только при оплате прикладывали чип к сканеру они. Меня система, как и было сказано, не видела.
Я все прокручивала в голове варианты, зачем они так трудились, не просто вызволяя меня, но и приобретая в собственность. Я не дура, если бы это была просто жалость, никаких правил о покорности и прочем не было бы. Я им нужна сама по себе, это точно. Постельная игрушка? Нууу… это точно есть. Но к ним очередь в постель. И интереса до того особо не проявлял. Хотя, удобно получается.
Оказывается для нас забронирован номер в отеле. Практично. Зачем держать жилье в столице, если они там редко бывают дольше, чем на полдня. Это мне сообщили измененные. Отпустили освежиться, переодеться. Часть вещей отправили в правительственный корпус. А часть в номер. Я освежилась, переоделась в легкое, простое платье, как раз подходящее для обычного ужина.
Пока мы спускались в лифте я едва с ума не сошла. Так близко стоять к ним. Помнить все, что было этой ночью. И совершенно не понимать, что, в целом, происходит. Что будет завтра, даже сегодня. Измененные были все так же холодны, спокойны и непоколебимы. Доброжелательны, кстати, как и обычно. Такое ощущение, что они взяли меня как сопровождение на встречу.
Но Аран коснулся моих пальцев. Он не повернулся, не посмотрел, не изменил темпа дыхания, выражения лица. Еле ощутимое, почти незаметное прикосновение. Закружилась голова. Чувствую себя как школьница обжимающаяся с учителем в подсобке. Это же мое начальство. Все еще. Теперь в другом смысле, пожалуй, но все же… да, долго же мне осознавать происходящее.
За отдельную я кабинку Свенсонам осталась благодарна. Нет сил держать лицо. Снова принесли еду, которую я до того видела только на картинках. В общем зале можно было посмотреть как это все готовили из настоящих, тоже не синтезированных, выращенных продуктов. Очень хотелось. Но попросить не решалась. Не знаю, как я сумела найти в себе силы совершенно спокойно есть, задавать вопросы об измененных и Инору, улыбаться. Видимо, Его школа…
А ведь я впервые за это время вспомнила о Нем. О том, что было на Терре. Ведь именно поэтому я тут и в таком положении. А могла бы… встряхнулась. Глупо, очень глупо искать ошибку в ком-то другом. Меня никто не принуждал. Вначале. А потом было уже неважно. Я настолько глубоко завязла, что выйти сухой из воды не вышло бы в любом случае.
–– На тебе лица нет, Ника, – сразу же заметили, надо же, – что-то случилось?
–– Устала немного, – почти не кривя душой ответила, – вот и лезет в голову всякое.
–– Конечно, – легко согласился Дан, – столько всего, и сегодня день тяжелый. Утомительно.
И снова вернулся к вопросу распределения специалистов для работы в колониях. Инорцы должны были отработать некоторое время на благо государства. И сейчас это чаще требовалось именно в колониях. Измененные сделали ставку на них. Хотя, мне вообще было не очень понятно, к чему это внезапное наращивание мощи, если война закончена.
Все еще продолжая обсуждение, измененные закончили ужин, убедились, что я все съела, напомнили, что с утра еще много дел и мы направились обратно, в номер. И только сейчас я обратила внимание, как смотрят на нас окружающие. С нескрываемой завистью, задерживая взгляд, оборачиваясь, не в состоянии скрыть интерес. Я тихо спросила Арана об этом. Его ответ меня удивил.
–– Милая, все дело в том, что у нас не особо развит институт семьи, пары мы образуем редко. А уж с естественными – так совсем необычно. Но и завидно при этом. Так что привыкай, смотреть будут.
–– Тем более, что мы сами по себе достаточно известные ребята, – добавил Дан.
Мы поднялись. В номере была спальня и гостиная. Скромно. Как и в целом все на Инору. Лишний раз тратиться, разбрасываться ресурсами тут никто не будет. Братья отправили меня в душ. Так, ничего страшного, просто поплескаться, надеть платье и выйти. Ну не будут же они… нет, мысли в голове совершенно не те.
–– Ника! – Аран, – что было сказано?
Поднимаю глаза. Сегодня многое было сказано. Но, конечно же, я понимаю, о чем он.
–– Ты спишь без одежды. Почему я вижу платье на тебе?
–– Я… я думала мы еще…
–– Раздевайся.
Метнулась было обратно в ванную. Но Ар поймал за предплечье. Дан подмигнул и отправился за водными процедурами.
–– Проверяешь границы, – притянул ближе, – хорошо. Итак, сказано было “без одежды”, значит надо исполнять. А раз ты с первого раза не сделала как надо, будем учить.
Мужчина подчеркнуто неторопливо принялся разрывать ткань платья. Когда он отбросил уже тряпки в сторону, я уже не могла ровно дышать. Страшно. Унизительно. Обидно. И возбуждает, конечно. Да что ж я за больной человек! Опять меня заводит излишне властный, жестокий, грубый мужик, который надо мной открыто издевается! Я рыкнула!
–– Убери руки!
Он проигнорировал. Смотрел на белье. Принялся обводить кружево, и так еле прикрывавшее грудь, по краю. Облизнул губы. Да он меня игнорирует! Вывернулась и отошла на два шага назад. Сложила руки на груди. Смотрю. Ну уж нет, издеваться надо мной… теперь я не буду молчать. И терпеть. Чтобы поиметь меня, унизить ему придется попотеть. Или им. Мне уже неважно.
–– Почему ты считаешь, что можешь не выполнять мои указания?
–– Потому что не буду.
–– Ты стоишь одна, явно не рассчитывая на физическое превосходство и перечишь мне?
От понимания безнадежности ситуации мне хотелось плакать. И от собственного идиотизма особенно. Это не Он, это совсем другое. Но почему же Ар сейчас действует теми же путями?.. Я опустила голову. И медленно, с трудом пересиливая себя стала раздеваться. Покорность.
Покорность в оплату жизни. Не как игрушка, способ насладиться моей болью. Они хотят, чтобы я была с ними… ласкова в постели. Хорошо. Не я ли вздыхала по Дану давеча, представляя в подробностях секс с ним? Пялилась на Ара, думая о том, какая же на ощупь его кожа. Теперь знаю. И как он пахнет. Как целует. Так к чему этот цирк?
Переступила через лужицу из кружева. Подошла к измененному вплотную. Склонила голову. Он имеет право на меня. На покорность, послушание. Ар прикоснулся губами к моей макушке. Вздохнул.
–– Милая, – сказал, уткнувшись в волосы, – ты так сладко пахнешь.
Погладил плечо, второй рукой привлекая к себе, обнимая. Он унимал мою дрожь прикосновениями, подчеркнуто неторопливыми, нежными. Спокойствие. Вот что он транслировал. Я же уткнулась в него. Между прочим, измененный нездорово вкусно пахнет. С ума сойти. Кажется я возбудилась еще больше. Все это переполняет, сводит с ума. Страх и желание.
Когда с вами происходят ужасные вещи, это никогда не закончится. Пусть вы, ваш психолог, друзья, да элементарная логика, все кричит о том, что это кончилось. Но нет. Я всегда буду жить с Ним. С его призраком. Бояться. Знать, что может быть иначе. Ты просто будешь дальше с этим жить.
Протянула руку и несмело коснулась его лица. Встала на цыпочки и поцеловала в край губ, задержавшись на полную секунду.
–– Прости меня, – старалась не шептать, говорить ровно, – для меня это трудно и очень страшно. Я буду хорошо себя вести. Буду стараться.
–– Договорились, – как-то сипло ответил измененный и улыбнулся, – пойдем в кровать.
Кивнула и пошла первая. Что бы там не произошло, плохого не будет. Но простыню на грудь натянула все равно. За что получила веселый смешок. Аран устроился на спине, заложив одну руку под голову, а вторую протянул мне, приглашая устроиться на его плече. Что я и сделала. Гладить его по груди было неожиданно приятно. Безволосая, крепкая, гладкая, ммм.
–– Ар, иди в душ, – Дан стоял в дверях с полотенцем на бедрах, – а я пока поинтересуюсь, как ты сумел убедить Нику не капризничает, – он, чуть ухмыляясь, снял полотенце, небрежно бросил его на пол и опустился на кровать с другой стороны.
Я продолжала молчать. Все происходящее казалось нереальным, как и вчера. Будто это проходит сквозь меня, мимо, и на самом деле меня не касается.
–– Итак, – измененный с видимым удовольствием устраивался в кровати, – ты училась на Терре, росла на Терре, в хороших отношениях с родителями, у тебя есть друзья. Не привлекалась, не замечена. – Я пожала плечами, – но последние твои поступки плохо вяжутся с образом эдакой умницы-отличницы, – продолжил измененный, – что мы упускаем?
–– Откуда, как узнать что у человека в душе?..
–– Спросить, например, – усмехнулся Дан.
–– У меня нет ответов. В какой-то момент стало уже поздно отступать.
–– Ты расскажешь? Позже, когда будет лучше… с доверием.
–– Зачем это вам? Все уже сделано, решено, понятно. Я наказана. Точнее, спасена. Не знаю, как это назвать даже. Запуталась совсем. Мне самой было бы интересно послушать… ну, как так получилось.
Я смотрела перед собой. И говорила практически откровенно. Видимо, измененный это почувствовал и решил дальше не упорствовать. Но вопросы эти будут еще задаваться – очевидно. Хотя странно. Из всего, что я поняла, я им, все же, нужна несколько для иных целей, уж точно не беседы беседовать и выяснять степень лояльности Инору…
Аран вышел из душа. Он не утрудил себя даже полотенцем на бедрах. Красивые, все же, мужчины, крепкие, гармоничные, хорошо сложены. Измененный скользнул под одеяло. Еще немного влажный и пахнет мылом. И чем-то неуловим, присущим только ему. Конечно же я обняла его, прижимаясь спиной к Дану, который принялся целовать мою шею. Я буду очень хорошей девочкой. И подумаю о том, что мне делать завтра.
Если я что-то и извлекла из всего, что со мной произошло за последние пару лет, так это то, что рядом с сильнейшими прямое сопротивление более, чем бесполезно. Оно только навредит. Эти люди так привыкли к тому, что любой их приказ, даже самый незначительный, выполняется незамедлительно, что “нет” их обескураживает. И вызывает желание решить проблему. А вот в этом они точно сильнее, опытнее и в сотню раз эффективнее вчерашней студентки.
Потому я страстно целовала Ара, прижимаясь к Дану, бесстыдно, горячо. И искренне. Таких мужчин невозможно не хотеть, не желать, не сходить по ним с ума. А этот запах, жар их тел и вовсе сводит с ума. Волшебство какое-то. Последние остатки сознания и адекватности покинули меня. Главное, чтобы они не останавливались.
Я упивалась их стонами, заглядывая в буквально черные от расширившихся зрачков глаза. Да, им точно так же хорошо, как и мне. Потому я удивилась, это еще мягко сказано, когда в какой-то момент измененные пожелали мне сладких снов. Обидно. Я была готова ко всему уже, а они…
–– Ника, милая, – крепко прижимая к себе проговорил Дан, как я поняла, он в их дуэте ведущий, – сегодня лучше на этом и остановиться. Тебе стоит лучше к нам привыкнуть и начать доверять.
Ох, хотелось разрыдаться, честно. Но я сдержалась.
–– Но мы же вчера…
–– Так, как это было вчера, нам не очень интересно. Это немного не то.
–– Но было прекрасно, – ласково поглаживая спину промурлыкал Ар, – восхитительно. Как и все, что связано с тобой, наготой и поцелуями.
Я осознала, что вдруг, почему-то, совершенно не помню секса с ними, той ночи. Поцелуи да, помню, ласки, нежность. Страсть. Но… и пустота. Я помню, что измененные могут влиять на наше сознание. Интересно, насколько глубоко и сильно?.. Что ж, видимо, достаточно.
Утро было странным. Все как в тумане. Сладкие поцелуи, ласки, и снова – только прикосновения, и ни шагу вперед. Никакого секса, пока я не научусь им доверять. Не раскроюсь перед ними. Что ж, это отлично, делать это втроем мне страшновато. Да и мне не привыкать к депривациям различного рода. Уж чего-чего, а этого в последние годы моей жизни было немало.
При этом выпускать меня из постели никто не планировал. Аран положил голову мне на живот, а я удобно устроилась на руке Дана в качестве подушки. А тот зарылся в мои волосы, разбирая пряди, разглядывая их на свету. Тихо. Спокойно. Сейчас уже мысль о том, что я теперь вещь и принадлежу сразу двум весьма неоднозначным измененным не так уж и пугала. Она вообще не могла пробиться ко мне.
Братья мирно переговаривались, решая текущие вопросы. Поразительное взаимопонимание. Между людьми всегда есть какая-то конфликтинка, скользкая темка. Все мы друг друга хоть сколько, хоть совсем чуть-чуть, но раздражаем.
Это не про Свенсонов. Добиться такой гармонии даже с самим собой – почти невозможно, как по мне. Но измененные в целом, и эта парочка в частности те еще специалисты в вопросах недостижимого и нереального.
–– Ника, – все так же разглядывая мои волосы задумчиво протянул Дан, – расскажи, что тебе больше всего нравится в мужчинах?
Я вздрогнула. Конечно, они это заметили, но никак не отреагировали. Пугающий вопрос.
–– Никогда об этом не задумывалась.
–– Подумай, – чуть повернул голову Аран, ровно так, чтобы заглянуть мне в глаза и очаровательно улыбнуться.
–– Страсть. Огонь в глазах. Внутренняя сила. И люблю красоту.
Я проигнорировала поднятую бровь Ара и продолжила откровенничать.
–– Да, мне нравятся красивые, привлекательные мужчины. Хорошо одетые, с правильными, гармоничными чертами, отлично сложенные. Вкусно пахнущие. Сильные, – я посмотрела в потолок, – это нормально. И не хочу за это оправдываться.
–– Красота не вечна, – Дан еле ощутимо коснулся губами моего виска, – и весьма субъективна.
–– Не буду спорить, – легко согласилась я, – симпатии и склонности вообще не подвести под общий знаменатель. Уверена, найдется тот мужчина, который сумеет меня поразить внутренней красотой при не выдающейся внешности. И он будет для меня идеалом и я буду желать его куда больше подтянутых и сексапильных самцов…
–– Нет, не будет, – мягко оборвал меня Аран, – никаких мужчин рядом с тобой, кроме нас, не будет. И ты никого, кроме нас, не будешь желать.
Противно. Обидно. Унизительно. Он напомнил мне о моем положении. Зачем? Зачем тогда вообще задавать мне такие вопросы? Действительно, какая разница, что и кто мне нравится, чего я хочу, если это объективно неважно и не интересно никому. Моя нормальная жизнь закончена.
Хотя, вот кому я вру… она завершилась задолго до трибунала, задолго до моего предательства. Задолго. Она закончилась в пригожий, солнечный денек. Тогда я согласилась прогуляться. С очень привлекательным мужчиной. Высоким, красивым, безукоризненно сложенным и чудесно одетым. Именно тогда все и кончилось. Вот и сейчас я лежу с прекраснейшими существами, поражающими воображение своим совершенством. Круг замкнулся.
–– А вы всегда мечтали заниматься политикой? – решила взять инициативу в свои руки.
Дан тихо рассмеялся, Ар повернулся на бок, чтобы поймать мой взгляд.
–– Ты так давно уже тут живешь, и совершенно ничего не знаешь о нашем мире, – Дан снова коснулся губами моего виска, – как у нас рождаются дети?
–– Искусственно, – потупилась я, – родители сдают биоматериал и далее это дело уже репродуктологов. Малыш растет в искусственной матке. А после рождения воспитывается… – а вот где, кстати, он воспитывается…
–– В целом верно, – Ар перевернулся на живот, подпер подбородок одной рукой, неторопливо выводя второй узоры на моем животе, – вот только ты упускаешь кое-что. Биоматериал сдают идеально подходящие родители. С определенными склонностями, которые усиливаются от поколения к поколению. Лидерство, например, высокий интеллектуальный уровень, гибкость мышления… в целом эти качества основные для политика. Потому вы и естественные, что все происходит естественным путем. Папа полюбил маму, сделал ей маленького и родилось что родилось. И ребенок растет, развивается свободно, ищет себя.
Дан вернулся к моим волосам. Ему доставляло видимое удовольствие перебирать пряди, проверять их гладкость на ощупь.
–– У нас все не так, – продолжил измененный, – изначально пара подбирается таким образом, чтобы создать нужного делу Инору человека. В нашем случае политика. И в любом случае, просто так измененный на свет не появится. И свободы выбора, открытого пути у него нет. Нужны рабочие? – рождаются рабочие. Военные – значит военные. Ученые. Деятели искусства и культуры. Врачи, – он вздохнул, – все это часть системы. Отлично отлаженной и работающей системы. Тем более, что создание измененного – дело затратное и сложное. Просто так никто этого делать не будет.
Я молчала. Не знаю, что ответить. С одной стороны это… правильно, рационально. Никаких сложностей в жизни, делай что должно, ты для этого рожден, не надо мучить себя выбором… а с другой… никакой свободы, никакого права выбора, ничего. Ты винтик в общем деле. И правда, как я успела заметить, измененные поклоняются своему божеству, делу Инору. Ведь именно во имя его они и были созданы по лекалам и шаблонам. Ничего личного. Ничего твоего.
–– Ты расстроилась? – заглянул в глаза измененный, вздохнул, – естественные часто расстраиваются, когда осознают реальное положение дел. Но поверь, мы не страдаем, не испытываем эмоциональных сложностей. Просто мы отличаемся от вас.
–– Мне все равно кажется это грустным. Вы… вы чувствуете себя счастливыми?
Мужчины рассмеялись, ничего не стали отвечать. Я повернулась на бок, лицом к Дану и посмотрела в глаза. Не знаю, зачем, но хотелось быть с ним ближе. И с Аром, который прижался лбом к моей спине.
–– Трагедию можно найти в чем угодно, – прошептала я, – гораздо сложнее найти смысл.., – я замялась.
–– Мы тебя поняли, – так же тихо ответил Аран.
Возвращаться в правительственный комплекс было откровенно страшно. Завтра надо идти на работу, что-то рассказывать, почему меня не было. И почему мне поставили имплант. Да и вживлять в себя чужеродное тело как-то нервирует. А без него я не смогу работать, жить. Но я благодарна Свенсонам. За то, что я смогу жить почти нормальной жизнью, а не просто запертая в их комнатах.
И снова, на выходе из модуля меня буквально взял на руки Аран. Все же смотрят. Но я героически сдержалась, не сжалась, не дернулась. Все равно скрыть то, что я у них живу, не выйдет. Пусть лучше думают, что у нас большая любовь, а не… то что есть. Потому, когда Дан взял меня за руку, я благодарно сжала его ладонь. Повернулась и улыбнулась ему, как смогла искренне и тепло.
Действительно, все пялились. Те самые измененные, которые буквально роботы, машины, как мне всегда казалось, которые никогда не позволят лишний раз проявить эмоции. Пялились, рассматривали не отрываясь. Верно, придется привыкать. Я еще крепче сжала ладонь Дана и теснее прижалась к Арану. Все хорошо. Мы идем в медотсек, там имплант и все. Я смогу ходить и без сопровождения.
Медик смотрел на меня с интересом. Он уже был проинструктирован о том, что конкретно нужно со мной делать. Приятный, высокий мужчина, но не такой внушительный как мои или… так, Свенсоны уже стали моими. Приехали. Хотя, все верно, это мои хозяева, все так и есть.
–– Доминика, как я понимаю, это первый ваш имплант? – вежливо уточнил врач. Это чистая формальность, у него на экране моя карточка.
–– Да.
–– У вас могут быть некоторые побочные эффекты, слабость, головокружения. До завтра вам лучше побыть в стационаре…
–– Мы сами проследим, – перебил врача Аран.
– Хорошо, – не стал спорить измененный.
Он жестом пригласил переместиться в медтекс. После определенных событий мне трудно находиться в этой капсуле. Страшно и почти физически больно. Но я сильная, справлюсь, а легкое волнение спишут на логичный страх перед установкой импланта. Ведь все знают, что естественные боятся таких вмешательство, не любят их и по возможности избегают.
Свенсоны решили поставить полноценный имплант. У нас такие используют пилоты и все, кому приходится пользоваться заемной вычислительной мощностью и управлять механизмами методом полного погружения, то есть, подключаться к компьютерам напрямую. Он вживляется прямо в нервную систему. Значит побочка будет неслабая. Значит и бояться можно совершенно спокойно, никто не догадается.
Знакомый запах успокоительного, оно распыляется почти перед каждой процедурой. Повело. Теперь установка захватов. Конечно же, человек фиксируется, это часть процедуры. Часть процедуры. Все в порядке. Легкий страх и волнение, это не паническая атака. Надо взять себя в руки. И держаться. Но то ли увидев нешуточную панику в моих глазах, то ли соблюдая протокол, врач увеличил дозу успокоительного и я провалилась в подпространство, полубытие.
*****
Их запах стал знакомым. Как и привычка к воздуху из окна, а не прошедшим через систему кондиционирования. И мягкие простыни. И чувство, что рядом кто-то есть. Не пугающее, наоборот, согревающее. Ох, как бы мне не обмануться…
–– Доброе утро, – Дан сидел в кресле, развалившись. Он отложил коммуникатор и встретил мой взгляд.
–– Доброе. Я выключилась прямо там?
–– Дааа… – протянул измененный, – напугала нас всех, но это просто от нервов, – он поморщился, – надо было тебя лучше подготовить, неженка.
Я вскинулась. Ничего я не неженка! Дан рассмеялся на мою реакцию и неторопливо поднялся с кресла. Да, я точно пришла в себя. Ибо не могла не любоваться на него. Красивый. Совершенный. На нем были только спортивные шорты. О, Космос, да я ж с ума сойду!
–– Ты маленькая, славная, милая неженка, – тихо протянул он, нависая надо мной, – и это невероятно заводит.
Измененный коснулся моих губ своими. Вздрогнула. Не поцеловал, подразнил. Вздохнул. Заглянул под простыню, которой я была укрыта. Вздохнул еще выразительнее. Потерся щекой о мою шею и аккуратно забрался под простыню, прижавшись.
–– Тебе пока требуется покой.
–– Как всегда невовремя, – уткнулась в подушку.
–– Зато на работу можно и не идти, – устраиваясь удобнее констатировал измененный.
–– Во всем есть свои плюсы. А где Ар?
–– Он, в отличие от некоторых, обязан трудиться.
–– Но ты здесь…
–– Ненадолго. Решил разобрать документы дома, чтобы ты не проснулась одна. Да и могут быть проблемы с настройками и адаптацией… – он поморщился, – словом, я тут заменяю медсестру, что-то вроде этого.
–– Спасибо.
Дан уставился на меня. Внимательный. Но ничего не сказал, просто кивнул. Логично, что я должна быть благодарна за заботу. И за спасение. Только во мне не было этого. Неловкость. Вот как можно описать мои ощущение. Понимание подвоха.
–– А когда… ммм… мы сможем… перестать обеспечивать мне покой? – я была бы не я, если бы не спровоцировала.
–– Врач сказал смотреть за твоим состоянием, и если день продержишься без головокружений, тремора, резких перепадов настроения и прочих симптомов, пройти тестирование на корректную работу импланта, и, – он усмехнулся, – можно проверять на прочность другие… так скажем, твои механизмы.
Меня бросило в жар. Да, я бы совсем не прочь проверить те самые механизмы. Настолько не прочь, что готова уже перебороть все свои страхи и быстро, пока Дан не понял, что происходит, забраться на него, оседлать и показать, как же я сильно и страстно и безумно, оо, как же я хочу секса. Прямо сейчас. И с ним, да, конечно.
–– Ника, – прошептал мне на ухо измененный, – тебе правда нужен покой. Постарайся успокоиться, – он помедлил, – хочешь, я уйду?
Я помотала головой.
–– Тогда успокаивайся. А если будешь умничкой, полежишь спокойно, а потом сходишь со мной прогуляться, пройдешь тесты, то вечером… – он лизнул мою шею, – мы тебя порадуем, – и уткнулся в ключицу, – договорились?
–– Договорились, – с трудом выдавила я.
А после выпросталась из-под простыни и решительно направилась в душ. Потому что успокоиться и лежать в постели с одним из двух самых привлекательных мужчин во вселенной – это слишком далеко друг от друга. И почему мне все равно кажется, что я наступаю на те же грабли… вот только если в прошлый раз у меня был ну хоть какой-то выбор, то сейчас его решительно нет. Я могу или принять ситуацию и доверять братьям, или нет.
А вот плану, предложенному Даном, сбыться оказалось не суждено. К вечеру у меня начались головокружения, я даже разок эффектно шлепнулась в обморок. Так что тесты перенесли на завтра, сетуя на слабенькую нервную систему "этих естественных". Меня напичкали препаратами и отправили отсыпаться. На этот раз в одиночестве.
Я открыла глаза в темноте. Кажется еще ночь. И снова открытые окна, просачивающийся рассеянный свет, приятный холодок, запахи. В моем новом положении безусловно есть плюсы. А еще рядом со мной, такой теплый, большой, спит… интересно, это Дан, или Аран? Не хочется будить, да и какая разница?
Но было уже поздно, он почувствовал что я проснулась, а может и слишком шумно поворачивалась, чтобы получше его рассмотреть. Мужчина потянулся, сладко зевнул и на меня посмотрел Он. Я зажала рот обеими руками лишь бы не закричать. Слезы брызнули из глаз. Только не это! Как Он меня нашел?!
–– Проснулась, – он говорил с привычной мне ленцой, насмешкой, лукавый.
–– Что ты здесь делаешь?
–– И даже не скажешь, что соскучилась по мне? – с напускным разочарованием протянул Он. – А вот я скучал, – не дождавшись ответа продолжил, – жаль, что я тебя отпустил.
–– Ты меня вышвырнул и подставил! – прошипела я.
–– Разве тебе плохо сейчас, – поднял бровь, – зато ты послужила Терре.
–– За что именно терранский трибунал был готов меня приговорить к смерти…
–– Но ты же жива.
–– Не твоими трудами.
–– Значит, ты хотела бы вернуться? – подмигнул, – так это я могу без проблем организовать, – и расхохотался.
Какое счастье, что это все же сон. Вот первая мысль, которая меня посетила, пока я все не могла отдышаться от ужаса, сидя на кровати в холодном поту. Кошмар. Просто кошмар. Такой же, как и многие. Реалистичный, но не реальный. Это все лишь мои страхи и не более того. И хорошо, что я одна. Свенсонов не было. На коммуникаторе на прикроватной тумбочке мигал огонек.
Я взяла его в руки и тот ожил. Они записали мне видео, где предупредили что забегут на обед, чтобы я позавтракала и отдыхала дальше, не смела показываться на работе и готовилась к тестам импланта. А коммуникатор для меня, чтобы не скучала. Даже не знаю, как к этому относиться.
Встала, пошла в душ. Налила себе кофе. Удобная у них обеденная зона, без синтезатора или полуфабрикатов. Только готовая еда хранится. Для меня приготовили местные фрукты и овощной салат с мясом на тостах. Да, совсем не то, чем кормят в столовой, там каша и хорошо, если с добавками. Ну, это измененные. Они от самого мелкого клерка и служащего до высшего руководства молча и с аппетитом поглощают эту кашу из синтезатора не морщась. Те же Свенсоны регулярно едят со всеми и то же, что дают остальным. А мне вот такое…
Уммм, вкусно как. Я устроилась за обеденным столом и погрузившись в коммуникатор с аппетитом позавтракала. Написала родителям, что у меня все хорошо, я на Инору, работаю, на Терру не планирую, жалованье не позволяет, да и график. Но очень по ним скучаю. Посмотрела как дела у друзей, ответила на сообщения. Все то же ответила, что тут странно, но здорово, что мне нравится работать, но появиться на Терре в обозримом будущем не смогу при всем желании.
