Кроули. А знаешь, что хуже всего? Когда всё кончится, наступит… ВЕЧНОСТЬ!
Кроули широко взмахивает рукой, сшибает на пол бокал с вином. Тот разбивается вдребезги. Азирафель делает жест – и бокал собирается из осколков, вместе с разлитым вином, пусть и неловко, как пьяный.
Азирафель. Вечность?
Кроули отыскал коллекцию театральных программок Азирафеля.
Кроули. Сперва покажется не так уж плохо. Правда, боюсь, в вечности уже не будет премьер Стивена Сондхайма. Я слышал, твой босс очень любит «Звуки музыки». Представляешь, целую вечность их смотреть? Всё равно что снова и снова подниматься на гору…
Кроули меряет шагами комнату.
Азирафель. Мне этого хочется не больше, чем тебе, но я же говорил. Я не имею права не подч… не сделать, что говорят. Яжангел. Я… (Пауза.) Не могу говорить об этом в таком состоянии. Надо протрезветь.
Кроули. Мне тоже. (Закрывает глаза и бьется в конвульсиях. Мы видим, что все бутылки в комнате наполняются алкоголем.)
Кроули и Азирафель похожи на людей, которые только что протрезвели и не слишком-то этим довольны.
182 НАТ. ХОЛМ НАД БОЛЬНИЦЕЙ, НОЧЬ, 2007 г.
Началась гроза. Мы видим кортеж, готовый увезти ребенка Даулингов. Из дверей выходит миссис Даулинг с младенцем.
Бог (ГЗК). Гарриет Даулинг забрала малыша Уорлока домой, в официальную лондонскую резиденцию.
Камера отъезжает, и мы видим внизу верх соседнего холма. Из мрака появляется Хастур. Мать-настоятельница и сестра Тереза Пустомеля опускаются перед ним на колени. Лица у них мокрые от дождя.
Мать-настоятельница. Наша миссия выполнена, лорд Хастур. Младенец на месте, его родители ничего не заподозрили.
Хастур. Значит, монастырь больше не нужен.
Мать-настоятельница. Простите, но я…
Хастур. Орден следует распустить.
Мать-настоятельница. Что?
Сестра Тереза Пустомеля. Постойте-ка. Мы выполнили всё, что от нас требовалось. Где же наша награда?
Хастур. Вы меня раздражаете. Неужели нельзя заткнуться?
Сестра Тереза Пустомеля. Мы неумолчный орден. И говорим всё, что думаем, я же думаю, что вы не имеете права обращаться с нами как с…
Хастур (зажимает рукой рот сестре Терезе. Она падает замертво. Хастур переводит взгляд на мать-настоятельницу). Так вы скажете им, что орден распущен? Или предпочитаете, чтобы они погибли в пожаре?
Мать-настоятельница (потрясенно). В каком пожаре?
Хастур взмахивает рукой. Молния бьет в крышу больницы, и та загорается… Мать-настоятельница смотрит на Хастура и бегом спускается с холма. Смех Хастура тонет в раскате грома.
НАПЛЫВ
183 МОНТАЖ
Мы видим труп сестры Терезы Пустомели, потом тела погибших на площади африканской деревни. Потом Шеррил, супермодель из ресторана, которая лежит мертвой на полу в ванной у себя в квартире. Потом океан и мертвую рыбу в разлившейся нефти… И, наконец, пароходик с гербицидами; последний кадр – голова смерти на знаке «яд». Всё это время за кадром звучит голос Бога:
Бог (ГЗК). А вот и четвертый. Он везде и делает то, что ему свойственно. Он не ждет. Он работает. Хотя и принято говорить, что он ждет всех.
Нарисованный на бочке череп с костями ухмыляется. Мы видим СМЕРТЬ.
184 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА В КНИЖНОМ МАГАЗИНЧИКЕ АЗИРАФЕЛЯ, НОЧЬ, 2007 г.
Кроули нетерпеливо расхаживает по комнате. Возможно, затыкает бутылки пробками. Азирафель взволнован. Оба трезвы. Азирафель вот-вот перейдет на темную сторону.
Азирафель. Послушай, я не говорю, что я с тобой не согласен, но я же ангел. Я не имею права не подчиниться приказу.
Кроули. Думаешь, я имею? Наши одобряют неподчинение только на словах. Только если это не касается их самих.
Азирафель. Даже если бы я хотел помочь, то всё равно не сумел бы! Я не могу вмешиваться в Божий замысел.
Кроули осеняет догадка.
Кроули. А в дьявольский? В конце концов, это же мы пустили в ход младенца. И ты можешь вмешаться!
Азирафель. Но… это же всё равно часть замысла Божьего.
Кроули. Значит, если ты мне помешаешь, тоже выполнишь Божий замысел, так? Тебе же вроде как полагается всячески пресекать козни дьявола.
Азирафель. Ну…
Кроули. Видишь козни – пресекай немедля. Я прав?
Азирафель. В общем и целом. Обычно я вдохновляю людей делать настоящее…
Кроули. Антихрист родился. Но главное – воспитание. Влияние. Я буду оказывать на него дурное влияние, даже не сомневайся. И будет очень жаль, если мне помешают.
В глазах Азирафеля блеснула догадка…
Азирафель. В таком случае вряд ли Небеса станут возражать, если я тебе помешаю…
Кроули. Еще и в чине повысят.
Азирафель смотрит на него с сомнением, потом протягивает руку. Кроули с Азирафелем обмениваются рукопожатием.
Кроули. Станем кем-то вроде крестных отцов. Будем курировать его воспитание. И если мы всё сделаем правильно, он вырастет не грешником. И не праведником. А обычным нормальным человеком.
Азирафель. А что, из этого может выйти толк. Крестные отцы, будь я проклят!
Кроули. Проклятие, кстати, не так уж и страшно. Ко всему привыкаешь.
Раздается раскат грома…
СМЕНА КАДРА
185 НАТ. РЕЗИДЕНЦИЯ УОРЛОКА, ДЕНЬ, 2012 г. КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
В кадре – роскошная резиденция; вокруг дома мы видим АГЕНТОВ СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ. К дому направляется НЯНЯ, похожая на Мэри Поппинс (мы видим ее со спины). Няня нажимает на кнопку звонка. Ей открывает ДВОРЕЦКИЙ; в прихожей маячит миссис Даулинг. Няня похожа на Кроули; на ней темные очки. Выглядит она властно и сексуально.
Няня. Я слышала, вы ищете няню.
Из-за матери на няню смотрит Уорлок.
Няня. Прелестное дитя.
186 НАТ. ДВЕРЬ ЧЕРНОГО ХОДА В ДОМЕ УОРЛОКА, ДЕНЬ, 2012 г.
Дверь черного хода открывается. САДОВНИК ангельского вида, похожий на монаха, с пушистыми викторианскими бакенбардами и лопатой в руках, отдаленно похожий на Азирафеля, возможно, с травинкой во рту, приподнимает шляпу и говорит:
Садовник. Я слыхал, вам надобен садовник.
187 НАТ. САД В РЕЗИДЕНЦИИ УОРЛОКА, ДЕНЬ, 2012 г.
Маленький мальчик гуляет в саду. Брат Франциск, садовник, кормит птиц. К нему подходит МАЛЕНЬКИЙ УОРЛОК, лет пяти.
Уорлок. Здравствуйте, брат Франциск.
Садовник. Здравствуй, юный Уорлок. Как же быстро ты растешь. Тебе ведь уже, кажется…
Уорлок: Пять. Мне пять лет. Что это?
Садовник. Братец Голубь. А это братец Слизняк. И сестричка Улитка. Помни, Уорлок, что ко всем живым существам нужно относиться с любовью и уважением.
Уорлок: А няня говорит, живые существа – такая дрянь, что плюнуть и растереть.
Садовник. А ты не слушай ее. Ты слушай меня.
188 ИНТ. КОМНАТА УОРЛОКА, НОЧЬ, 2012 г.
Няня завела жутковатого вида музыкальную шкатулку; по стене гуляют страшные тени. Юный Уорлок лежит в постели.
Уорлок. Няня, спой мне колыбельную.
Няня. Ну конечно, милый (поет).
Ляг в кроватку и крепко усни,
Пусть тебе снятся кровь и мозги,
Небо подарит тебе сладкий сон,
Когда мир погибнет, ты сядешь на трон.
Уорлок. А садовник говорит, что я должен быть со всеми добрым и милым. И всех обнимать. Даже сестричку Улитку. И не устраивать конец света.
Няня. Не слушай его. Слушай меня.
ВЕСТИБЮЛЬ АДА И РАЯ, ДЕНЬ, ПОСЛЕ 2012 г.
Вестибюль лондонского небоскреба. Входят Кроули и Азирафель. Притворяются, будто не видят друг друга. Азирафель поднимается на эскалаторе вверх, Кроули едет вниз.
Бог (ГЗК). В Ад и Рай ведет множество дверей, но с официальным докладом к непосредственному начальству Кроули с Азирафелем ходят только через парадный вход.
190 ИНТ. ДВЕРЬ 312, НИКАКОГО ДНЕВНОГО СВЕТА, ПОСЛЕ 2012 г.
Замызганный кабинет. Внутри стоит полумрак, и это хорошо, потому что нам совершенно незачем видеть сущности, перед которыми Кроули выступает со слишком уж подробным докладом. Однако на переднем плане Вельзевул, Повелитель Мух, жестикуляцией и легким гримом сам похожий на муху, а с ним Хастур и Лигур.
Мне представляется, что в аду демоны должны выглядеть демоничнее, тогда как на земле мы их видим более похожими на людей. Но всё равно, разумеется, по сути это люди…
Вельзевул. Расскажи нам об Уорлоке.
Кроули. Чудесный ребенок, лорд Вельзевул.
Хастур. Порочен ли он?
Кроули. Фантастически порочен.
Лигур. Уже убил кого-нибудь?
Кроули. Пока нет. Но пороки не только в том, чтобы убивать людей.
Обитатели ада одобрительно гудят: Кроули прав.
