Мне тоже противно, но еще больше противно мне оттого, каким словом мой друг назвал девушку.
– Пожалуйста, не говори так, – упрекаю я его. – Ты же знаешь, я против такого отношения к девушкам.
Ти-Джей тут же раскаивается.
– Прости, ты права, так нельзя. В этой истории шлюхой был скорее Дэвенпорт.
– Почему вообще кто-то должен быть шлюхой?
– Я хочу быть его шлюхой, – рассеянно говорит Пакс. Его взгляд остается прикованным к темноволосому хоккеисту, который все еще ссорится со своей девушкой.
Девушка продолжает совать контейнер из «Тапперваре» ему в руки, а он продолжает отказываться. По-моему, он говорит, что у него не будет времени поесть, потому что в ответ она визжит:
– Время для еды всегда есть, Хантер! Хотя знаешь что, ладно. Оставайся голодным. Прости меня за то, что попыталась предложить тебе пищу!
Ухмыляясь, я складываю ладони рупором у рта и кричу:
– Возьми уже этот хренов обед!
Голова Дэвенпорта поворачивается в мою сторону. Он сильно нахмуривается.
А девушка, наоборот, широко мне улыбается.
– Спасибо! – Она впихивает контейнер ему в руки и быстро уходит. Ее тонкие каблучки стучат, как обувь для чечетки, по булыжнику, покрывающему большую часть исторической территории университета.
Хоккеист со злобным взглядом подходит к нам.
– Ты понятия не имеешь, что натворила, – рычит он на меня. Его голос ниже, чем я ожидала, и с милой хрипотцой. Он поднимает контейнер. – Теперь мы создали прецедент. Она будет готовить мне хренов обед весь семестр.
Я закатываю глаза.
– Прости ее за то, что попыталась предложить тебе пищу.
Со вздохом он начинает отходить. Потом останавливается.
– О, привет, как дела? – говорит он Паксу.
Нижняя челюсть моего друга отвисает до его белых теннисных туфель. Они тоже выглядят новыми, так что, похоже, рубашка не была единственной покупкой в Бостоне.
– Привет, – выдавливает Пакс, явно пораженный тем, что его выделили.
– Мы вместе ходили на занятия по альтернативным СМИ в прошлом семестре. Джакс, да?
Поверить не могу, но Пакс с глупым видом кивает.
– На психопатологию ты тоже пойдешь?
– Да, – выдыхает Пакс.
– Круто. Ну, увидимся там. – Дэвенпорт хлопает Пакса по плечу и поднимается по лестнице ко входу в здание.
Я многозначительно смотрю на своего друга, но он слишком увлеченно пялится на зад Дэвенпорта.
– Эй, Джакс, – дразню я. – Земля вызывает Джакса.
Ти-Джей хихикает. Пакс выходит из транса и смущенно на меня смотрит.
– Он, мать твою, вспомнил меня, Деми. Я не собирался поправлять его после того, как он меня вспомнил.
– Он вспомнил Джакса!
– Это я! Я Джакс. Хантер Дэвенпорт так сказал.
Я подавляю вздох и гляжу на Ти-Джея.
– Еще раз: почему мы с ним дружим?
– Понятия не имею, – отвечает он с ухмылкой. – Пошли, Джакс, проводим нашу даму в аудиторию.
Я вхожу в лекционный зал под ручку с двумя парнями. Большинство моих друзей – мужского пола, и моему молодому человеку пришлось смириться с этим. В старшей школе он был от этого не в восторге, но желание все контролировать никогда не было ему присуще, и, по-моему, ему нравится, как хорошо я лажу с его друзьями.
Поймите меня правильно. Подруги у меня тоже есть – мои коллеги по сестринству, Пиппа и Коринн, с которыми я сегодня встречаюсь за ужином. Но по какой-то причине парней среди моих друзей больше, чем девушек.
В пустынном зале мы занимаем три места посередине. Я замечаю Хантера Дэвенпорта, сидящего у прохода в следующем ряду перед нами и склонившегося над телефоном.
– Божечки, он совершенство, – стонет Пакс. – Вы даже не представляете, как часто я о нем мечтал.
Я мягко хлопаю друга по руке.
– Все получится, я в тебя верю.
Зал заполняется, но разговоры стихают, когда ровно в девять появляется профессор. Это высокая, стройная женщина с короткими волосами и проницательными карими глазами за очками с черной оправой и квадратными стеклами. Она тепло нас приветствует, представляется, рассказывает о себе и о том, что мы будем изучать в этом году.
Я взволнована. Мой отец – хирург, а мать работала медсестрой в педиатрии, поэтому то, что и я свяжу свою жизнь с медициной, было неизбежно. Наверно, это заложено в моей ДНК. Но хирургия и сестринское дело никогда меня не интересовали. С самого детства меня привлекал разум. Особенно меня восхищают расстройства личности, а именно пагубные модели мышления и как они влияют на индивида при взаимодействии с окружающим миром.
Профессор Эндрюс рассказывает о более узкой теме, которую мы будем рассматривать первой.
– Мы увидим, как лечили людей с психопатологиями в прошлом и как менялись подходы к этому. Клинические исследования и диагнозы будут играть в наших занятиях большую роль. В преподавании я верю в практический подход, а это означает, что я не буду просто стоять тут и сыпать фактами о стрессовых и сексуальных расстройствах, перепадах настроения и тому подобном.
Я подаюсь вперед. Я уже в восторге. Мне нравятся ее серьезный тон и то, как она обводит взглядом весь зал и старается смотреть каждому в глаза. У меня было много занятий, когда профессор читал с ноутбука монотонным голосом и не обращал никакого внимания на других людей в зале.
Она говорит, что мы должны будем готовить краткие изложения тематических исследований, о которых она будет рассказывать на занятиях, а также писать тесты.
– Даты всех тестов написаны в учебном плане, который отправлен вам на почту. Что касается крупного исследовательского проекта, то для него вам нужен партнер, с которым вы долгое время будете вместе работать и подготовите итоговый доклад и углубленное тематическое исследование до каникул. Перейдем к веселой части…
Я замечаю, как в зале некоторые обмениваются беспокойными взглядами. Видимо, фраза «веселая часть» из уст профессора никогда не предвещает ничего хорошего. Но мне все равно. Все, о чем она до сих пор говорила, звучит очень интересно.
– Знаете эту старую детскую игру в доктора? – Профессор Эндрюс ухмыляется. – В этом вся суть исследовательского проекта. Один партнер будет играть роль психолога, а другой будет пациентом. Первому предоставят диагностические средства, чтобы можно было составить мнение и подготовить подробное тематическое исследование. Второму будет назначено некое психологическое расстройство, которое он должен будет изучить и, за неимением лучшего слова, разыграть перед врачом.
– Класс, – говорит Пакс мне. – Пожалуйста, пожалуйста, можно я буду пациентом?
– Почему ты думаешь, что твоим партнером будет Деми? – возражает Ти-Джей.
– Мальчики, меня хватит на всех.
Но у Эндрюс свои планы.
– Я разобью вас на пары на основе этого списка, где вы указаны в алфавитном порядке. – Она берет листы бумаги. – Когда услышите свое имя, поднимите руку, чтобы вы знали, с кем будете работать. Хорошо, начнем: Эймс и Ардин.
Поднимаются две руки: девушка с ярко-фиолетовыми волосами и девушка в кепке «Пэтриотс»[3 - Американский футбольный клуб.].
– Аксельрод и Бэйли.
В зале сотня людей, но Эндрюс не тормозит: она очень быстро проходится по именам, и вот мы уже на букве Д.
– Дэвенпорт и Дэвис.
Я поднимаю руку одновременно с Хантером. Он с полуулыбкой переводит взгляд на меня.
Ти-Джей рядом со мной несчастно вздыхает. Наклонившись, он шепчет:
– Хочешь, я законно изменю свою фамилию на Дэвидсон, чтобы спасти тебя от этого хоккейного мудака?
Я ухмыляюсь ему.
– Все нормально. Я выживу.
– Грей и Гатри, – говорит Эндрюс.
– Ты уверена? – не отстает Ти-Джей. – Я уверен, что можно менять партнера, если поговорить.
– Киллингтон и Лэдд.
– Малыш, все в порядке. Я даже его не знаю, – говорю я. – Это тебе он не нравится.
– Я от него без ума, – жалуется Пакс. – Это я хочу играть с ним в доктора.
Но затем Эндрюс называет:
– Лоусон и Линг.
И Пакс оживляется, когда его партнер поднимает руку. Это парень с волнистыми каштановыми волосами и убойной челюстью.
– Он подойдет, – бормочет Пакс, и я подавляю смешок.
– В этих пакетах, – говорит Эндрюс, показывая на стопки оранжевых манильских конвертов на своем столе, – лежат подробные инструкции по заданию. Один человек из пары должен будет взять их после лекции. Каждая команда сама решает, кто какую роль будет играть.
Хантер поворачивается и пистолетом наставляет на меня палец, видимо, показывая, что за конверт отвечаю я.
Я закатываю глаза. Смотри-ка, он уже заставляет меня делать всю работу.
Как только все получили своих партнеров, Эндрюс возвращается к лекции, и я записываю столько, что у меня начинает болеть запястье. Блин, в следующий раз надо будет взять ноутбук. Обычно я предпочитаю писать от руки, но Эндрюс дает слишком много информации за слишком короткое время.
Лекция заканчивается, и я направляюсь вперед, чтобы взять конверт. В нем что-то тяжелое. Кого-то это могло бы насторожить, но мне не терпится начать заниматься этим проектом. Похоже, он будет интересным и всесторонним, даже если мой партнер – качок, который как раз направляется ко мне, повесив рюкзак на широкое плечо.
– Дэвис, – здоровается он.
– Дэвенпорт.
– Зови меня Хантер. – Он оглядывает меня сверху вниз, задержав взгляд на моих голых ногах, все еще красивых и загорелых после лета в Майами.
– Я Деми. – Я замечаю, что Ти-Джей и Пакс ждут меня у выхода.
– Деми… – говорит он отстраненно. Он все еще смотрит на мои ноги и сглатывает, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.
– Да, так меня зовут.
Почему он так сдвинул ноги? Я, сузив глаза, смотрю на его пах. У него что, эрекция?
– Деми, – повторяет он.
– Ага. Рифмуется со словом «семя». – Я демонстративно смотрю на его пах.
Хантер смотрит вниз. И издает смешок.
– Черт побери. У меня нет стояка. Просто штаны такие.
– Конечно…
Он накрывает молнию на брюках ладонью, и деним вроде как выравнивается.
– Новые джинсы, – ворчит он. – Все еще немного жесткие.
– Жесткие, говоришь?
– Это ткань. Видишь? Потрогай.
У меня вырывается смех.
– Господи, я не буду трогать твой член.
– Многое теряешь, – ухмыляется Хантер.
– Как скажешь, приятель. – Я поднимаю конверт. – Так когда мы встретимся и все обсудим?
– Не знаю. Сегодня свободна?
Я качаю головой.
