Конечно, она не вела себя мерзко, как те мудаки, что вытащили меня из машины. Почему-то казалось, что этой женщине можно довериться.
Наверное, она тоже жертва обстоятельств и поможет обратиться в правоохранительные органы, чтобы завить на группировку, которая обманом похищает девушек из разных стран и…
Что «и», я пока не знала. Неясно, зачем я здесь.
– Пожалуйста, – поймала я ладонь женщины у своего лица и крепко сжала обеими руками, – помогите мне! Я должна выбраться отсюда. Меня похитили!
Я молила незнакомку о помощи, все крепче сжимая кисть, подносила ее руку к губам, будто это помогло бы достучаться. Слезы непроизвольно катились из опухших глаз по щекам, капая на край задравшейся сорочки.
– Прошу, – взмолилась совсем тихо, и голос задрожал от волнения и страха.
– Прости, дорогая, – отозвалась вдруг женщина грустным тоном, – но это невозможно. Как я сказала раньше, теперь это твой дом. Меня зовут Ардит, и я здесь тоже живу. Твое имя я уже знаю.
Она встала на ноги, высвобождая свою руку из моей, как мне казалось, сильной хватки. Подняла с пола таз, вода в котором качнулась и частично вылилась на бетонный пол, образовав на нем лужу.
– Скоро тебя осмотрят, а потом познакомишься с другими девочками. Уверена, что со временем тебе у нас понравится, – подытожила Ардит и, развернувшись на пятках, подошла к двери.
Она трижды постучала, и ей открыли. За дверью я увидела недовольное лицо рыжего усатого амбала. Он хищно улыбнулся, выпуская женщину, после чего я осталась одна.
Я еще раз огляделась, судорожно хватая ртом воздух, будто бы кислород заканчивался. К горлу подступала тошнота. Я обнимала себя руками и рыдала. Час или больше – не знаю. Я никогда в жизни так не плакала, даже когда бабушка умерла, держалась. А тут прямо поток лился из глаз, будто слезы копились годами.
Уснуть не получилось, хотя я и правда пыталась. Но шаги и голоса, раздающиеся из-за двери, снова и снова говорили о том, в какой заднице я очутилась. Как только вспоминала ту девушку, Светлану, которую встретила у стен офиса в Москве, внутри закипала ярость, и я была готова взорваться.
Почему… почему я поверила ей на слово?! Наивная девчонка из провинции! Наверное, это мой зашкаливший оптимизм мешал мыслить здраво. И что теперь осталось от того оптимизма? Лишь капля, которая все еще надеялась на чудесное спасение. Вот только чудес не бывает.
Я все же заставила себя подняться. Попила теплой противной воды, банку с которой оставила около кровати Ардит – я ее сразу и не заметила. В углу комнаты нашла ведро, из которого пахло мочой, но терпеть больше не могла…
Через какое-то время послышались приближающиеся шаги, а затем раздался и голос:
– Надо отвести ее к Мэдоку.
– Прямо сейчас? – Тон рыжего мудака, что разбил мой телефон, я узнала сразу, а вот голос подошедшего был нов.
– Потеряем время – будет меньше шансов выгодно продать ее, сам понимаешь. Райен уже запланировал аукцион на конец месяца.
На конец какого еще месяца?! Сейчас только начало октября! Что я буду здесь делать столько времени? Какой еще аукцион? И о каком Мэдоке речь? До этого я слышала лишь одно имя – Райен. И вот оно снова прозвучало в разговоре.
Как я поняла, этот самый Райен здесь главный. Именно он заправляет бандитами и местом, в которое я угодила.
Осознание того, что меня сейчас выведут из комнаты, заставило снова вжаться в стену. Будто это помогло бы стать невидимой для чужих глаз. Но, увы, никаких шансов спастись пока не было.
Со скрипом отворилась дверь. В помещение вошел незнакомый прежде мужчина. Он выглядел чуть добродушнее встретивших меня придурков, в сравнении с ними так прямо «ангелом во плоти». Высокий, худощавый. С темно-русыми волосами и карими глазами.
В его взгляде читалось только холодное безразличие, будто бы я вовсе не являлась человеком. Лишь пустым местом. Или вещью.
Он приблизился и вытянул руку, желая схватить меня за запястье, словно ловил дикую зверушку. Я отпрыгнула в другой угол комнаты, будто это могло бы спасти. Но мужчина лишь улыбнулся и снова двинулся навстречу. Я выждала секунду и, пока не оказалась в лапах очередного мерзавца, проскочила между его ног и рывком бросилась к двери. Хотела выбежать, да только путь преградил рыжий, о присутствии которого в тот момент я напрочь забыла.
– А она мне нравится, – послышался сзади голос того, кто ловил меня по комнате. Мужчина подошел, сжал мои запястья и завел их за спину, плотно, почти до боли стянув их веревкой. – Строптивая. Уверен, в постели она самый сок.
Он склонился к моему уху, тяжело дыша, и я услышала запах табака. Тип медленно провел языком по шее, оставляя влажный след, на мгновение задержался на пульсирующей жилке, и меня передернуло от отвращения.
– Может, после осмотра мы с тобой еще развлечемся, – заявил он.
От этих слов весь его безразлично-добродушный вид показался маской. Похоже, что все здесь носят маски, не снимая. Никому нельзя доверять. Но и покорно ожидать участи, которую за меня предрешили эти уроды, не хотелось.
– Не заигрывайся, Кайл. Веди ее, куда надо. После ударов Лукаса на ней и так живого места не осталось. Не представляю, сколько времени понадобится Ардит, чтобы подлатать ее до конца месяца и привести в товарный вид, – скривился рыжий, закрывая за нами дверь.
Я покорно шлепала босыми ногами по холодному полу. Несмотря на то, что внешне особняк выглядел роскошно, в этой его части лет сто точно никто не делал ремонта.
Мужчины вели меня по длинному темному коридору без единого окна. Закралось чувство, что сейчас мы находились под землей. Даже запах сырости наводил на эту мысль. Где-то капала вода, будто подтекала труба. Сконцентрировавшись на этом звуке, я замедлилась, но Кайл резко подтолкнул в спину. Повернув голову, я метнула в сопровождающего гневный взгляд.
– Иди уже! – нервно сказал он, еще раз пихнув.
В конце коридора виднелась белая деревянная дверь. Наверное, за ней и находился тот самый таинственный Мэдок. Кайл открыл ее и втолкнул меня внутрь, прикрыв дверь.
Я замерла, осмотрелась и заметила допотопное гинекологическое кресло, рядом с которым стояли двое крепких мужчин в черных костюмах. В углу в ящике белого комода рылся еще один, чуть постарше других, облаченный в медицинский халат. Но и этот докторишка мне тоже не нравился. Мне вообще ничего здесь не нравилось. Я не должна тут находиться!
Я резко развернулась, ухватилась за ручку и дернула что было сил, но дверь оказалась закрыта. Я заколотила по выкрашенному в белый дереву и громко завыла от бессилия. Колени подгибались, и я едва удерживала собственный вес на ногах.
Меня подхватили сразу с двух сторон. Я несколько раз дернулась, стараясь высвободиться. Болтала ногами в воздухе, пыталась пнуть мудаков, сыпала всевозможными проклятиями на русском, пока меня усаживали в кресло и скрепляли руки и ноги кожаными ремнями.
Плач превратился в настоящий рев. Я выла так, что услышь кто меня, наверное, решил бы, что где-то убивают собаку. Я захлебывалась слезами, подергивала связанными руками, будто это могло помочь освободиться. Изворачивалась прямо в кресле, словно в меня вселился демон.
Мужчина в халате не обращал на мои извороты никакого внимания – лишь приказал амбалам держать меня покрепче, сам же склонился между моих раздвинутых ног и задрал сорочку. Я ощутила противное прикосновение холодного металла к интимному месту и взвыла еще громче.
– Нет! Не трогайте! Только не это! Отпустите меня! – молила отчаянно, но всем было наплевать.
Металл вдруг исчез, а его заменили пальцы в перчатках. Я уже не понимала, что докторишка делает со мной, стиснула зубы до скрежета.
Мэдок промычал что-то себе под нос на македонском и довольно закивал. Затем занес данные в бумагу, которая лежала на маленьком металлическом столике. Я проследила за его действиями сквозь пелену слез.
– Прошу, не надо, – прошептала трясущимися губами, уже не понимая, что от меня хотят.
– Девочка, ты не первая, кто здесь оказался, и далеко не последняя, – вдруг отреагировал на меня местный «гинеколог». – Уж можешь поверить, что тебе никто не поможет. А сейчас потерпи, будет немного неприятно.
В следующее мгновение я почувствовала, как в меня вошло что-то скользкое, и выгнулась от непонятного ощущения настолько, насколько возможно. Пыталась свести колени, но ремни не давали мне это осуществить, крепко удерживая на месте.
– Что вы делаете со мной? – пролепетала я.
– Всего лишь спринцевание. Я не могу быть уверен, что ты ничем не больна, хоть ты и оказалась девственницей. А так мы избавимся от нужды сдавать анализы.
Неожиданно Мэдок вытащил из меня ту штуку. Я взвизгнула и заметила в руке «гинеколога» катетер – он оказался маленьким, а столько неприятных ощущений причинил. Вероятно, потому, что мужчина особо не церемонился.
В следующее мгновение он стащил с рук перчатки и выпрямился.
– Можете уводить ее к Ромэлю. Он закончит тестирование.
Тестирование? Какое еще тестирование?!
Я метнула безумный взгляд на Мэдока и вдруг поняла, что все ремни расстегнуты. Но расслабиться мои конвоиры не дали. Подхватили под руки и потащили прочь из кабинета. Сил на новую порцию истерики не осталось, как и на попытки вырваться. Я просто обмякла, пока меня вели в сторону другой двери, уже окрашенной не в белый, а в коричневый цвет. Она находилась в противоположном конце коридора, где почему-то не было освещения. Лишь тонкая полоска света в самом низу. Казалось, словно там логово дьявола, и обратного пути уже не будет.
Через минуту я лежала пристегнутая к прохладной кушетке. Очередной «медицинский» кабинет сильно отличался от того, где восседал «гинеколог». Но рассматривать обстановку сил не было, а голова кружилась от переизбытка эмоций и страха.
– Мне сказали, ты еще девственница, поэтому проверять реакцию твоего организма вагинально не будем, – сухо заявил мужчина, которого, по-видимому, и звали Ромэлем.
Он говорил так, будто одновременно и предупреждал, и ставил перед фактом некой неизбежности. Или, может, просто беседовал сам с собой?
Сил на сопротивление почти не оставалось. Да и что я могла сделать, когда ноги были растянуты в стороны ремнями, которые больно впивались в лодыжки, а руки отведены назад и сцеплены вместе? Я только тихо всхлипнула, почувствовав на половых губах чужие руки.
Что за мрази?! Мало им того, что со мной уже сделали, так продолжают издеваться.
– Давай, Ромэль, покажи сучке, где ее место, – донесся голос одного из тех, кто меня привел.
– Не лезь не в свое дело. Сейчас я сам разберусь, – глухо отозвался Ромэль.
– Эта русская красивая. Может я тебя заменю сегодня? Раз она девочка, я просто трахну ее в задницу.
– Пошел к черту, – повысил голос Ромэль. – Никто из вас ее трахать не будет.
В этот момент палец надавил на клитор, и я взвизгнула. Приятного в прикосновении ничего не было, и я не знала, чего добиваются мои пленители. Ясно одно – меня собираются использовать в сексуальном плане. Это бесило, заставляло предполагать худшее. Шершавый палец выводил круги на нежном бутоне, а я все больше сжималась и молилась, чтобы это быстрее закончилось.
Но до конца было далеко. Ромэль смочил руки в какой-то жидкости и вернулся ко мне. Через пару секунд я почувствовала палец в узком отверстии моей попки. Он двинул им вперед, погружая на всю длину. Потом наполовину вытащил, и я вскрикнула от боли. Смазка немного смягчала его напор, но ощущение было таким мерзким, что мне хотелось лезть на стену. Постепенно стеночки поддавались, кольцо расширялось. И от этого становилось все хуже морально. Одновременно Ромэль поглаживал мои бедра другой рукой, а потом снова принялся ласкать клитор.
Я зажмурилась, делая вид, что меня не существует. Может, быстрее отстанут. Я уже поняла, что сопротивление идет лишь во вред мне самой.
– Сейчас она не поддается, но это дело времени. Жаль, у нас его мало, и мы не сможем обучить ее большему. Из нее вышла бы хорошая шлюха.
– Учить ее будет покупатель, – ухмыльнулся тот, что оставался у двери и смотрел на мой позор. – Вот когда вернется не целкой…
– Сам знаешь, босс не позволит тебе портить товар, даже если ее уже трахнет клиент. Нам это запрещено, – перебил его Ромэль.
Еще пару минут назад я думала, что меня просто продадут какому-нибудь состоятельному мужику, а там я попробую договориться или убегу. Но при последних словах внутри оборвалась тонкая ниточка надежды.
Нет, я обязательно что-то придумаю. Не бывает безвыходных ситуаций. Я тут только первый день. Нужно осмотреться.
***
Весь день я провела в той же комнате, где и очнулась. Зализывала свои душевные раны и ждала хоть каких-то изменений, чтобы строить план побега. Пару раз ко мне заглядывала Ардит, она же принесла ужин и справилась о моем самочувствии.
Несмотря на многочисленные переживания и потрясения, я смогла уснуть. Потому сил немного прибавилось. Сегодня я собиралась изучить место, в которое угодила, а также разузнать пути к отступлению. Уверена, шанс вырваться из ловушки есть.
А на следующее утро мне выдали новую одежду: обтягивающие штаны и легкую футболку. Я натянула их на себя и взглянула сверху вниз. Все чистое, пахнет порошком и на ощупь куда приятнее жесткой сорочки, в которой я пробыла целые сутки.
Вчера я еще долго приходила в себя после «тестирования» на так называемые ласки. Неужели такое и правда кому-то доставляет удовольствие?
Конечно, я не совсем святая – хоть и не имела половых связей, но о сексе знала многое, даже порнофильмы видела. Однако всегда с отвращением смотрела сцены анального секса, не понимая, почему он вообще существует. И вот вчера ощутила, что да как, на собственном опыте. К счастью, это сложно назвать сексом. Но мое мнение совсем не изменилось. Это точно не мое. Вместо приятных ощущений я испытала только те, от которых хотелось провалиться под землю.
Через полчаса за мной пришел Кайл.
– Тебе предстоит насыщенный день, красотка, – с порога заявил он, опираясь плечом о косяк.
Так и хотелось подойти и врезать по наглой роже, но я сдержалась. Будет лишь хуже.
Я молча покинула комнатушку, оставив сорочку на деревянной кровати.
Кайл закрыл дверь и подошел ко мне вплотную, слегка подтолкнул в спину. Мы миновали коридор и оказались около лестницы, похожей на пожарную. По ней и поднялись.
В этой части здания я наконец увидела окна. Сначала я обрадовалась, но вдруг разглядела на них решетки.
Кайлу, видимо, нравилось лично сопровождать меня. Он держался рядом, иногда даже слишком близко, будто пытался уловить аромат моего тела. Его взгляд оставался все таким же ледяным, пугающим, но порой в золотисто-карих радужках разгорался азартный огонек. Похоже, его слова о том, что он не прочь развлечься со мной – вовсе не шутка. Благо, мужчина не присутствовал при моих пытках.
А ведь меня кто-то действительно купит…
Купить… Как вообще привыкнуть к этому слову? Мое состояние сегодня было сродни безразличию, ведь я знала, что ничего от скандалов не изменится. Но я уже не ощущала вчерашней опустошенности. Интуиция подсказывала: что бы я не предприняла, это не спасет меня. Я останусь рабыней на долгие годы, пока не состарюсь и не потеряю товарный вид. А потом… может, буду обслуживать новоприбывших девиц, как это делает Ардит. Хотя, судя по ее украшениям, работу женщина выполняет по доброй воле. Возможно, так она ощущает власть над молодыми девчонками.
Мужчина завел меня в просторное помещение.
Здесь находились девушки. Человек двадцать – не меньше! Почти все мои ровесницы, но были и те, кто явно меня младше.
– Иди к остальным! – скомандовал Кайл, хмыкнул и скрылся за дверью.
Послышался щелчок.
Я развернулась, осматривая помещение.
В центре высокого потолка находилась массивная хрустальная люстра, которая довольно ярко освещала комнату. На стенах, оклеенных темно-бордовыми обоями с золотистыми узорами, висели картины, похоже, дорогие. Я немного разбиралась в искусстве, поэтому возникло подозрение, что каждая стоит больше, чем весь мой гардероб.
В центре помещения стояли полукругом несколько кожаных диванов на позолоченных ножках. Рядом с ними – кресла в тон. На полу лежал большой узорчатый ковер. Я видела похожий в музее, когда ездила в Санкт-Петербург с бывшим женихом. Тоже стоит уйму денег.
Казалось, я в царских хоромах. Но при этом знала, что все эти девушки – пленницы.
У Райена слишком много денег, чтобы выбрасывать их на рабынь?
Девочки заметили меня сразу, но боялись подходить, пока рядом был Кайл. Но как только он ушел, в мою сторону устремились два десятка глаз, и мне стало неловко.
Все девушки до единой красивы – каждая по-своему. Точеные черты лиц, изящные фигуры. Но всех объединял грустный взгляд. Именно так смотрели на меня пленницы.
– Привет, – послышалось откуда-то сбоку по-английски, с легким акцентом. – Ты новенькая?
Я вздрогнула от неожиданности и повернулась.
Невысокая девушка с копной рыжих волос положила руку на мое плечо и слегка сжала его. Но в этом жесте не было ничего неприятного. Она будто пыталась показать, что я не одна угодила в жуткую ситуацию.
– Да, – ответила я, не убирая ее ладонь, и представилась: – Я Марина.
– Марина? – радостно воскликнула незнакомка, вдруг перейдя на русский язык. – Ты из России? Или, может, Украины или Беларуси?
– Россия, – ответила ей также на родном языке.
– Очень приятно, я Марго. Можешь называть меня Ритой. Я из Донецка, – улыбнулась она, протянув ладонь для рукопожатия.
– Очень приятно… Наверное, – уклончиво ответила я, разглядывая остальных присутствующих. – Здесь все наши?
– Ой, нет. Со всего мира. Жанетт, например, – указала Марго на высокую девицу с черными, как смоль, волосами и длинными ресницами, – из Франции. А Шарлотта, – повернулась в сторону темнокожей девушки, – из США. Еще есть Бок Сун – она кореянка.
– Тебя тоже обманом сюда затащили? – перебила я Риту, будто бы и не слушая вовсе.
Но ее это абсолютно не удивило.
– Всех нас. Тебя вчера привезли? Я слышала крики. Мы все так кричали, когда сюда попали. – Она устремила взгляд в пол. – Со временем привыкаешь. Некоторые тут уже несколько лет. Других привезли совсем недавно. Нас здесь обучают, готовят на продажу.
– Ты говоришь так, будто это в порядке вещей. Нельзя мириться с подобным! Мы люди, и у нас есть права, в конце концов. Мы не вещи, которые можно продать или купить! – вдруг разошлась я.
– Отсюда невозможно сбежать, – тихо сказала Марго. – Некоторые пытались.
– И что с ними теперь?
– Мы их больше не видели.
– Так, может, потому, что им удалось?! – еще громче добавила я.
– Т-ш-ш. Не кричи ты так. Нет, им не удалось. Я видела одну из них. Ее тащили по полу без сознания лестницы. На аукционе она уже не появилась.
– И часто у вас эти аукционы? – вспомнила я разговор мужчин.
– Обычно раз в месяц. Иногда чаще, если кто-то из вип-клиентов договорится с Райеном. Тогда появляется стимул в том, чтобы заново выставить лоты. – Она прокашлялась. – Лоты – это мы, если ты еще не поняла. Мы – вроде элитных… – замялась, не желая произносить слово, которое я и так знала, – элитных девушек. Нас выкупают на время богатые мужчины, потом возвращают. Другим повезло гораздо меньше. Девушки, которые не устроили Райена по параметрам или внешне при личной встрече, попадают в обычный бордель, где обслуживают всякую шваль, принимают по десять и больше клиентов за сутки.
– Ясно, – отмахнулась я, прошла к диванчикам и села на один из них.
От слов Марго легче не стало. Пусть мужчин и не так много, но здесь все равно тюрьма, похожая на золотую клетку, а мы – лишь товар. Не хотелось попасть ни к одному из тех клиентов, даже к самому обеспеченному. Да и что будет после того, как вернут обратно? Мной смогут пользоваться все охранники? Кайл… или, чего хуже, тот лысый урод.
Девушки перестали глазеть и занялись своими делами. Каждая из них была одета как я. Видимо, здесь никто не парился насчет того, что нам носить.
Нам… Черт! Я уже причисляю себя к остальным. Я горько усмехнулась от досады. Глубоко и протяжно вздохнула и зарылась пальцами в волосы, сжав до боли голову.
А что, если я стану непригодной? Моим похитителям нужно идеальное тело.
Я оглянулась в поисках какого-нибудь острого предмета. Если на мне будут не синяки, а шрамы, вряд ли я сгожусь. Им нужен идеал – это ясно, если посмотреть на остальных девчонок.
Передо мной снова появилась Рита.
– Даже не думай об этом, – будто прочитала она мои мысли. – Колюще-режущих здесь нет. Да это и не поможет. Тебя все равно выставят на продажу, просто цена упадет. И ты окажешься в руках не пузатого бизнесмена, который, наигравшись, спустит тебе на живот, а настоящего подонка. На аукцион приходят и такие, чтобы купить порченый товар. Они сделают с тобой что угодно. Райен вернет свои деньги, а потом тебя отправят в обычный бордель. Конечно, есть и богатые… особые клиенты. Но, чтобы им понравиться, нужно быть, эмм… девственницей, например.
Я вытянулась по струнке, сжала руки на коленях, лишь бы не выдать дрожь, от которой зуб на зуб не попадал – пришлось сильнее стиснуть челюсти.
– Эй, ты чего? – Рита опустилась рядом со мной на диван и положила ладонь на мои руки. Она сразу же почувствовала, как я трясусь и явно удивилась, но уже через мгновение пришло озарение. – Ты девственница, что ли?
– И сколько тут еще таких? – невнятно выговорила я.
– Как тебе сказать… Мы уже участвовали в аукционах, Марин.
То есть, я – главный лот аукциона? Я правильно поняла?!
С мысли сбила появившаяся в помещении смуглая девушка, которая катила в нашу сторону тележку, сплошь заставленную тарелками. За ней шла еще одна с таким же грузом. Они остановились около широкого стола и принялись выставлять блюда. Салаты, морепродукты, соки… Глаза разбегались от изобилия. Я вдруг поняла, как сильно проголодалась. И желудок отозвался требовательным урчанием.
А если пища отравлена, и я завтра даже не проснусь?
Но увидев, как девушки бросились к еде и стали уплетать за обе щеки, хихикая, я тоже поднялась на ноги.
Как они вообще могут смеяться в таком положении? Или их все устраивает?
Я приблизилась к столу и взяла в руки тарелку с какой-то морской живностью – креветками или чем-то вроде них.
– Это раки, – вдруг вынырнула из толпы Рита, снова напугав. И почему она вечно так делает? Неужели думает, что я настроена общаться с кем бы то ни было? – Речные. Вкусные.
Она положила в рот какого-то моллюска и наслаждением проглотила.
– Тут всегда так кормят? – все же поинтересовалась я.
– Да. Райен следит, чтобы мы питались исключительно качественной и здоровой пищей. Ничего жирного, соленого или сладкого. Даже жареное редко дают. А с этим, – обвела она рукой стол, – лишнего веса не наберешь, сколько ни съешь. После приема пищи будут банные процедуры. Потом нас отправят на занятие.
– Почему ты так спокойна? – Я все не решалась попробовать рака, удерживая тарелку на ладони.
– А что мне остается? Выбора-то нет. Ни у кого из нас выбора больше нет, – весело ответила она и пожала плечами.
Если я стану такой же, кто-нибудь, пристрелите меня, пожалуйста!
Запихнув в себя пару ложек салата и запив апельсиновым соком, я отставила блюдо и вернулась на диван, подложив под спину подушку. Рядом присела темнокожая девочка и потянула руку в знак приветствия.
– Привет, – на чистом английском произнесла она. – Я Шарлотт. Ты Марина? Марго сказала, как тебя зовут.
– Да, – кивнула, не особо желая с кем-либо общаться.
– Не переживай, здесь тебя никто не обидит. Мы не ручаемся за тех, кто выкупит тебя на аукционе, но, поверь, сильного вреда они не причинят. Иначе придется выплатить огромную неустойку, а то и вовсе порвать отношения с Райеном. А он не последний человек в Европе. – Наверное, девушка пыталась таким образом меня успокоить, но выходило плохо.
– Спасибо, но…
Но договорить мне не дали. В помещение тут же ввалилась толпа амбалов. По одному на каждую присутствующую здесь девушку. Среди них я увидела Кайла, который заинтересованно разглядывал меня и улыбался. Наверняка именно он и выведет отсюда.
– Собираемся – и на выход, – сказал высокий, метра два ростом, мужчина в сером костюме с расстегнутым пиджаком и укороченными брюками; он хмурился, из-за чего его маленькие поросячьи глазки выглядели еще меньше.
Нас разделили по трое и в сопровождении отправили на второй этаж. На окнах, так же, как и на первом, имелись решетки. Около каждой из дверей – по охраннику. Не знаю, кого или что они охраняли, но почему-то соваться туда не хотелось. Меня и еще двух девушек впихнули в дальнюю комнату, которая оказалась ванной. Несколько женщин постарше услужливо дожидались, пока мы разденемся.
Мои спутницы с легкостью сбросили вещи и обнажились, после чего опустились в ванны и откинулись. Будто и не в плену вовсе находятся, а в спа-салон пришли навести марафет. Я же, стараясь чем-нибудь прикрыться, еле заставила себя снять одежду, после чего последовала примеру девиц. Улеглась в крайнюю ванну, наполненную чем-то белым. Я не сразу поняла, что это не вода, а молоко.
– Какого черта? – шепотом спросила я ближайшую ко мне девушку, которую, кажется, звали Жанетт.
– Не переживай. Посидишь так пятнадцать минут, потом тебя обмоют водой.
Я чувствовала себя странно. Вроде, попала в рабство, а надо мной суетятся так, будто я – гостья дворца. Или причина вся в том, чтобы поддерживать товарный вид? Кто знает, что на уме у этих богатых упырей.
Ко мне сзади подобралась одна из прислужниц. Она обхватила мою голову руками и принялась мыть волосы. Тщательно намылила их душистым шампунем, распределила по прядям, потом аккуратно смыла. Затем нанесла какое-то ароматное средство и стала расчесывать.
После этого она перешла к телу, заставив меня подняться. Терла кожу до боли, намазала каким-то кремом, а затем взяла эпилятор, удаляя все лишние волоски. И если на ногах и под мышками я еще перенесла, то, когда она принялась обрабатывать интимную зону, я и вовсе стиснула зубы.
Я терпела, дав свободу действиям прислужницы. Сбежать уже не пыталась. Все равно это бессмысленно. Нужно искать другой выход.
Глава 3
Марина
После банных процедур охранники проводили нас в другую комнату. Она оказалась чуть меньше той гостиной, где я впервые встретилась со всеми «лотами». Помещение со столами, расположенными полукругом, стульями и ступенькой-возвышением, над которой находился диван, а над ним – плоский экран, чем-то напоминало учебный кабинет. И я даже невольно усмехнулась.
Они просто издеваются! Похищают, причиняют боль, но при этом кормят чуть ли не амброзией и купают в чертовом молоке. А после усаживают за парту непонятно для чего! Это шутка такая? Если да, то совсем не смешная.
Девушки выглядели довольно спокойными. Я подсела к Марго и тихо поинтересовалась:
– Для чего все это?
– Нас обучают искусству ублажения. Чем лучше ты справляешься с работой, тем больше шансов, что твоя цена будет выше и тебя не выкупит какой-нибудь извращенец. Так что есть стимул, – пожала она плечами как ни в чем не бывало.
Я хотела задать еще вопрос, но в комнату зашла незнакомая женщина. Ее длинные темные волосы были заплетены в тугую косу, которая лежала на правом плече. Накрашенные алой помадой пухлые губы ехидно улыбались. Тонкая шея казалась лебединой. А разрез глаз напоминал кошачий. Она взглянула на меня и других девушек и вздернула курносый нос.
– Я Памела, кто еще не знает, – объявила она и уставилась именно на меня. – Многие из вас уже успели поработать. Но есть совсем новички, которые никогда не спали с мужчиной.
Мои опасения подтвердились – все это она говорила мне. Не мудрено, ведь остальные здесь уже давно, потому посещали подобные… курсы.
Как же сложно мириться со всем происходящим и называть это повседневными словами!
– Вы должны соблюдать два правила: быть мастерицей своего дела и поддерживать внешний вид. После того как пройдет аукцион и вы отправитесь на время к покупателю, вам придется всячески ублажать его и доставлять удовольствие. Вы обязаны нравиться клиенту. Сегодня мы снова поговорим о том, как это делать.
Я не сразу поняла, что в комнате присутствовали не все девушки, которых я видела внизу. Из тех двадцати – человек десять. Значит, все сидящие здесь – относительно новенькие? Я даже не спросила у Марго, как долго она в этой золотой клетке, что успела смириться.
– Итак, что следует знать для начала. – Памела присела на диван, и из разреза черного в пол платья показалась длинная загорелая нога. – Недопустимо прикасаться к личным вещам клиента, разговаривать с ним, пока тот не даст разрешения. Сбежать тоже не выйдет. При попытке побега вас из-под земли достанут, можете не сомневаться. Просто смиритесь с судьбой и получайте удовольствие.
Когда Памела произнесла последнее слово, ее губы искривились в улыбке. А я ощутила неприятную дрожь. Как страшно представлять себя безвольной вещью, чьей-то собственностью.
Тем временем она продолжала:
– Каждому мужчине приятно, когда партнерша наслаждается его действиями. Вам должно нравиться абсолютно все, что клиент с вами делает. А даже если нет, то играйте, притворяйтесь, что получаете удовольствие. Манипулируйте в постели – и покупатель будет добр к вам. Вы уже знаете, что подарков от клиента вы принимать не можете. Конечно, мужчины любят дарить понравившимся девушкам украшения и прочее. Но подарком должны быть для них вы, а не наоборот. Потому как ничего обратно взять все равно не сможете…
Эта «лекция» длилась больше часа. По окончанию первой части урока Рита сказала, что такие занятия проходят раз в несколько дней и, вероятно, следующим будет курс обучения премудростям орального секса. Я мысленно взмолилась, чтобы не пришлось тренироваться на настоящем члене. А в том, что тренироваться придется, уже была уверена.
Но голову все не покидала мысль о побеге. Почему-то, несмотря на происходящее, я до сих пор надеялась, что эта «сказка» с примесью грязи не запудрит мне мозги. Я не собираюсь расслабляться, не позволю делать с собой то, что им заблагорассудится.
Целый час после лекции мы стонали. Да, именностонали, изображая удовольствие. Причем Памела по очереди просила каждую из нас продемонстрировать, какие звуки та будет издавать, имитируя оргазм. Самых старательных брюнетка обещала научить и тому, как сокращать мышцы лона по собственному желанию – оказывается, для этого существовала особая методика.
Стонала я плохо. Мычала, скорее, чтобы от меня отцепились. Наставница интимной науки нахмурилась, но сделала снисхождение, как новенькой, да еще и девственнице.
После этого в учебную зону принесли ланч. Все те же девушки-прислужницы притащили огромные плетеные корзины с фруктами и чем-то вроде творога в брикетах. А еще сок и чай в больших термосах. К этому времени аппетит все же проснулся. И я решила, что голодовку устраивать не стоит, а то и сил на побег не останется.
Мы перекусили и вернулись в «класс», куда снова пришла Памела. Но не одна, а в сопровождении молодого человека приятной наружности, совершенно не говорящего по-английски – темноволосого, голубоглазого, одетого в черные спортивные брюки и кроссовки. Он принес какую-то коробку. Парень поставил ее на стол перед Памелой и отошел в сторону, но помещение не покинул.
Брюнетка как ни в чем не бывало открыла коробку, в которой оказались… сексуальные игрушки. Резиновые члены – черные, белые, розовые, прозрачные, с вибраторами и без. Разных размеров. Я даже покраснела, увидев их. Вспомнила, как однажды меня затащили в секс-шоп сокурсницы, и я бежала оттуда, задыхаясь от возмущения. Хоть и понимала, что в наше время все это – норма.
– Со многими девушками мы уже изучили разновидности игрушек, которые часто используют клиенты. Важно, чтобы вы сами умели ими пользоваться и знали, как делать это максимально безопасно. Те, кто здесь впервые, могут посмотреть учебный материал на записи. А еще потрогать экспонаты, – хитро улыбнулась Памела.
Парень, что сидел в углу, даже не шелохнулся. Кажется, он здесь не в первый раз. Интересно, зачем? Но в тот день он просто ассистировал Памеле.
Вскоре занятия закончились. За нами вернулись мордовороты Райена и отвели обратно в большую комнату.
Я даже устала. Не физически, конечно, а морально. Потому что не могла принять такой резкий вираж судьбы, которая решила надо мной посмеяться. Еще два дня назад я стремилась к новой жизни, к новым высотам. А сегодня… изучаю, как выглядят резиновые члены.
Чтоб этот Райен вместе со своей группировкой сдохли в страшных мучениях!
Я присела на диван, глядя в пустоту. И даже не сразу заметила, что рядом остановилась Маргарита. Сегодня она не оставляла меня в покое, словно преследовала, постоянно напоминая о моем новом незавидном положении.
– Марин, ты не расстраивайся. Я действительно хочу, чтобы ты быстрее свыклась. Так легче, честное слово. Ничего уже не изменится.
Я сжала кулаки и подняла на рыжую затуманенный злостью взгляд.
– Это все не со мной происходит. Я не верю, что так бывает. Что на Земле до сих пор существует рабство. Когда смотрела передачи по телевизору, казалось, все это где-то там… за гранью. А оказывается, стоит сделать один неверный шаг – и я уже здесь. В плену. Рабыня… – Я горько усмехнулась и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Понятия не имею, зачем говорила это той, кого все устраивало.
– Знаешь, я ведь полгода здесь. Разного насмотрелась. И поверь, никто не хочет привыкать к такой жизни. Никто из нас не стремился обслуживать клиентов. Все хотят сбежать. Но пока мы бессильны что-то предпринять. И все, что нам остается – это поддерживать друг друга. Когда кого-то из нас покупают, мы молимся, чтобы ничего не случилось и клиент не оказался последним подонком.
– Правда? – Я выпрямилась, глядя Марго в глаза. – А что, и такие встречаются? Я думала, мы слишком дорогой… товар, чтобы нас портить.
– Все клиенты разные. Есть нормальные, как я уже говорила. Некоторые вообще не пользуются телом, просто таскают повсюду как сопровождение. Другие покупают девушек для своих сыновей, чтобы практиковались, – пожала она плечами. – А есть такие, что даже в глаза смотреть страшно. Могут связать, засунуть всякие предметы, заставить вылизывать им ноги. Позвать друзей в компанию. У каждого свой фетиш. Как-то одну из наших девушек, Лолу, выкупил Винсент Марч, местный авторитет. Так вот когда она вернулась, несколько дней сидела в углу, не ела, не пила и ни с кем не разговаривала. В то время она новенькой была, почти как ты. Не знаю, что с ней сотворил тот урод, но после случившегося Райен отказался от Лолы – отправил в бордель. Она стала бесполезной. А сам Марч на аукционы больше не приходил. Уже месяца три прошло где-то.
Я мысленно представила этого Винсента Марча и нервно сглотнула. В голове возник образ какого-то отпетого бандита со шрамами на лице и ухмылкой извращенца. Я даже вообразила, во что он мог бы быть одет, и поняла, что заранее боюсь этого типа.
Меня снова заколотило.
Хоть бы этот Марч вообще не явился на аукцион! А то вдруг я ему приглянусь. Не хочу после возвращения сидеть в углу, желая свести счеты с жизнью. Ведь единственное, что у меня осталось – моя жизнь, хоть даже ею я не могу сейчас полноценно распоряжаться.
– Ладно, не будем о плохом. Скоро за нами придут, чтобы отвести в спальню.
Не успела она это сказать, как в общее помещение – я уже догадалась, что оно было под наблюдением – явились два бандита. Все девушки поднялись, словно по команде, и выстроились в ряд. Окинув мрачным взглядом моих «коллег по несчастью», мужчины кивнули на выход, где стояла уже привычная охрана. И мы дружно пошли за ними на второй этаж. Поднялись по лестнице, и нас развели по небольшим комнатам. Моя чем-то смахивала на больничную палату.
В той спальне, куда определили меня, было четыре койки. Кроме кроватей и умывальника больше ничего я не увидела. Никаких тумбочек для хранения личных вещей. Хотя у нас и личных вещей-то не имелось.
Вместе со мной в помещении оказались кореянка, чье имя я пока не запомнила, француженка Жаннет и светловолосая девочка, с которой мы сегодня еще не общались. Она была единственной русской в нашей компании. Девятнадцатилетняя Настя приехала из Иркутска полгода назад, искала работу официанткой и попалась на тот же крючок, что и я. Но она не слишком любила говорить на эту тему – больше отмалчивалась. Да и мне не хотелось разговаривать с кем-то. Я разделась до белья, повесила вещи на спинку и улеглась на свободную кровать, смежив веки.
Уснула я быстро. Но через пару часов очнулась.
Стояла тишина. Ни шагов, ни криков. Лишь равномерное дыхание троих спящих соседок. Спальню освещала единственная тусклая лампочка «сороковка», что торчала из бра без плафона.
