Страница 2 из 4
Она демонстративно сложила руки на груди и, недобро прищурившись, поправила:
– Анжелика.
– Ага, – хмыкнул Данила, скользнув по ней насмешливым взглядом. – Скажи еще – маркиза ангелов!
И, пока она успела ответить, представил меня:
– Это Марина. Марина, это Анжелка, которая требует, чтобы ее называли Анжеликой и никак иначе. Так что, если захочешь взбесить нашу «ангелоподобную» неформалку, ты теперь знаешь, как это сделать.
Бесить я никого не собиралась и, интонационно выделив имя, произнесла:
– Приятно познакомиться… Анжелика.
«Ангелоподобная неформалка» благосклонно на меня взглянула, а затем с превосходством посмотрела на Данилу. Тот, в свою очередь, закатил глаза и негромко пробормотал:
– Ох уж мне эта женская солидарность…
В просторной гостиной, где в центре гордо возвышался заваленный фастфудом стол, собралась компания из пяти человек. Парень и девушка, похожие друг на друга как две капли воды, сидели диване, Алиса что-то настраивала в музыкальной колонке; еще двое парней стояли у горящего камина и что-то обсуждали, но как только мы вошли, их разговор прервался.
– Марина Балашова, – сходу представил меня Данила. – Прошу любить и не жаловаться!
Алиса, оторвавшись от своего занятия, тут же перехватила инициативу.
– Это Оля и Олег, – кивнула она на близнецов. – А это, – кивок на стоящих у камина парней. – Кирилл и Никита.
– Кир и Ник для своих, – с благосклонной улыбкой уточнил тот, кого звали Кириллом.
Высокий и худощавый, он носил квадратные очки в черной оправе и множество мелких кожаных браслетов. Длинноватые русые волосы были зачесаны назад и уложены не то с помощью геля, не то лака. Никита отличался спортивным телосложением, средним ростом и «орлиным» носом, выдающим его восточные корни.
Я никогда не умела сходу вливаться в компанию, и сейчас чувствовала себя не слишком уверенно. Но заставила себя непринужденно улыбнуться:
– Приятно познакомиться.
– Так, заканчиваем с формальностями! – вклинился Данила, водружая на стол свой позвякивающий пакет. – Лучше гляньте, что я вам принес!
Алиса первой сунула нос в его содержимое и радостно взвизгнула:
– Джин?
– Крошка моя, я никогда не повторяюсь, а джин был в прошлый раз, – Данила снисходительно улыбнулся. – Сегодня пьем текилу! Я даже лаймы прихватил. Соль, думаю, в твоем гостеприимном доме найдется?
Все одобрительно загудели, а Алиса предложила кому-нибудь пойти на кухню, чтобы нарезать те самые лаймы и заодно прихватить соль. Она сама вновь вернулась к музыкальной колонке, парни с деловитым видом принялись изучать извлеченную из пакета текилу, близнецы о чем-то переговаривались между собой.
– Как жрать, так все, а как готовить, так я! – пожаловалась Анжелика, окинув компанию недовольным взглядом.
– Пойдем, я помогу, – предложила я ей и, не дожидаясь ответа, взяла со стола фрукты, среди которых, помимо лаймов, обнаружились и другие цитрусовые.
На кухне Алисы Анжелика ориентировалась, как на своей собственной. Достала из шкафчика пару разделочных досок и ножей, из другого – несколько тарелок, а я в это время помыла фрукты.
– Ты из Питера, да? – первой заговорила она.
– Ага.
– В Питере пить, в Питере тире пить, – с усмешкой пропела Анжелика строчку знаменитой песни. – Да?
– Вообще-то я не люблю алкоголь, – честно призналась я. – Можно сказать, у меня его непереносимость.
– Только шампанское на новый год?
– Предпочитаю апельсиновый сок.
– Зожница, значит, – сделала вывод Анжелика. – Мои предки тоже. Отец спортсмен, а мать тащится от йоги и веганства. Они поэтому сюда, поближе к природе перебрались и меня с собой потащили.
– А ты? – поинтересовалась я, разрезая лайм.
Анжелика неопределенно повела плечами:
– Что я? Меня от мантр, которые в нашем доме каждое утро звучат, уже тошнит. Ладно бы только по будним, так и в выходные выспаться не дают. Мне вообще вся эта тема не близка, я и мясо поесть люблю, и фастфуд, – она поправила лезущую в глаза челку. – И против текилы ничего не имею. А вообще фанатею от аниме. «Тетрадь смерти» смотрела?
– Если честно, я вообще никакое аниме не смотрела, – ответила я и тут же добавила: – Но ничего против него не имею.
– Это хорошо, что не имеешь, – кивнула Анжелика, кромсая апельсин. – Я-то за попрание своих увлечений и в глаз дать могу. Кир вон уже мой кулак на своей физиономии испытал. Он, кстати, у нас типа рокер. На гитаре играет, мечтает свою рок-группу создать.
– А остальные? – полюбопытствовала я.
– С Ником мы с детства знакомы, – поделилась Анжелика. – Наши семьи дружат. Его отец тоже спортсмен, а он по его стопам пошел. Футбол, спортзал, все дела. Несколько раз в неделю в Питер ездит на тренировки. Близняшки у нас модели – неудивительно, при их-то данных. Хотя, ничего особенно выдающегося, как по мне. Олег еще бейсболом увлекается… А Алиска Оле завидует – та и тонкокостная, и лицо крайне смазливое, и волосы каштановые безо всяких завивок вьются. Она и тебе завидовать будет, помяни мое слово. Знаешь, – оторвавшись от несчастного апельсина, Анжелика неожиданно посмотрела на меня в упор. – Ты с ней поосторожнее. Она в глаза одно говорит, а за спиной другое. И на Даню планы не строй. Бабник он самый настоящий. За всеми волочится, Алиске мозги пудрит. Она-то делает вид, что ей все равно, что сама его бросает, но это не так. Переживает она. И любит его… по-своему, как умеет, но любит.
Выдержав ее взгляд, я ровно ответила:
– Никакие планы на него строить я и не собиралась. Мне это не нужно.
Анжелика всматривалась мне в лицо несколько долгих мгновений, после чего кивнула каким-то своим мыслям и подвергла истязанию уже другой апельсин.
К тому моменту, как мы вернулись в гостиную, там уже вовсю гремела музыка – на этот раз рок. Алиса недовольно дула губы, а Кир, который, вероятно, и сменил музыкальное направление, довольно ухмылялся.
Через пару минут Данила убавил громкость и, завладев всеобщим вниманием, прочитал мини-лекцию на тему того, как правильно пить текилу. Я делала вид, что мне интересно, хотя на самом деле предпочла бы сейчас оказаться где-нибудь в другом месте. Нет, эти ребята не вызывали у меня неприязни или антипатии, просто мое отношение к алкоголю и впрямь было категоричным.
К счастью, у Алисы нашелся для меня и яблочный, и даже апельсиновый сок. Вот только взгляды, которыми меня наградили все без исключения, когда я его пила, были очень красноречивыми. Хорошо знакомыми. Я давно заметила, что если ты чем-то отличаешься от остальных, если не делаешь то, что делают другие, то тебя начинают считать странным. Или клеймят «ребенком», который слишком мал для «взрослых» развлечений.
– Может, в настолку сыграем? – в какой-то момент предложила Анжелика. – Есть «Уно», «Мафия», «Дженга»…
– А давайте в «Правду или действие»? – сверкнув глазами, предложила Алиса. – У меня приложение на телефоне есть.
Предложение Алисы поддержали единогласно, и я на этот раз присоединилась к мнению большинства. Сидя на диване, подобрала под себя ноги, приготовившись играть, а Джек, положив голову на лапы, растянулся рядом на полу.
– Пусть Марина начнет, – хитро прикрыв один глаз, произнес Никита. – Она же у нас новенькая.
Эту идею поддержали тоже, и мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.
Положив телефон на центр стола, Алиса спросила:
– Правда или действие?
– Правда, – не колеблясь, выбрала я.
Она коснулась экрана и зачитала появившийся вопрос:
– Со сколькими парнями ты расставалась?
В этот самый момент я пожалела, что не выбрала действие. Несмотря на свою бывшую популярность, ни с кем встречаться я так и не начала. Максимум ходила на пару свиданий, и на этом все заканчивалось.
– Ну? – поторопила меня Анжелика.
– Похоже, наша Маринка не только текилу еще не пробовала, – засмеялся Ник. – Ты хоть с кем-нибудь целовалась?
Такие разговоры давно перестали меня трогать. Задеть меня чем-то подобным было практически невозможно, и сейчас я, сохранив спокойствие, с ответной усмешкой заметила:
– Это уже другой вопрос. А насчет первого – я ни с кем не расставалась, потому что в моей жизни еще не было того, с кем бы захотелось встречаться.
– Парни, вы слышали? – вступил в разговор Кир, обращаясь к остальным.
– Это вызов! – подхватил Данила.
– Продолжим игру! – явно недовольная тем, что всеобщее внимание достается не ей, вставила Алиса. – Я выбираю действие!
Выпавшее задание гласило, что исполнительнице следует станцевать с самым обаятельным парнем компании. Я заметила, что перед этим Алиса дважды нажала на экран телефона, сменив тем самым задание, но говорить об этом не стала.
Атмосфера разрядилась, а градус веселья повысился. Алиса перетанцевала со всеми без исключения парнями, аргументировав это тем, что не хочет никого обижать. Но с Данилой танцевала дольше, и только слепой бы не заметил, что она буквально висла у него на шее.
В ходе игры кому-то приходилось, не поморщившись, съесть дольку лимона, кому-то – спеть, а кому-то рассказать о своей первой влюбленности. Я, недолго поколебавшись, снова выбрала «правду» и ответила на безобидный вопрос о своем любимом блюде. После этого было решено, что все будут выбирать только «действие», и игра стала более острой.
Все выполняли попадающиеся им задания, шутили, смеялись, и даже я безо всякой текилы прониклась атмосферой азарта и веселья. Справедливости ради надо отметить, остальные тоже выпили не слишком много. Как по мне, они просто делали вид, что им нравится текила, а на самом деле просто хотели казаться крутыми.
Даже не вспомнить, когда в последний раз мне доводилось находиться в такой шумной компании и не чувствовать себя при этом изгоем. Возможно, никогда. Хотя я отдавала себе отчет, что, не будь моей отец главным финансистом этой застройки – отношение ко мне тоже было бы другим. Но в настоящий момент это не удручало. Я просто наслаждалась этими шумными посиделками и общением, которого, как оказалось, мне в последнее время не доставало.
Когда Кир показывал пародию на Олега, и все сгибались пополам от хохота, мне вдруг показалось, что я слышу смутный, но знакомый звук.
Легкий плеск.
Сердце непроизвольно екнуло.
И в тот же миг возникло ощущение, что ко мне прикован чей-то пристальный взгляд. Взгляд, не принадлежащий никому из тех, кто находился в этой комнате, да и вообще в доме. Я сидела в пол-оборота к окну и боковым зрением заметила, что на нем, как от легкого сквозняка, подрагивает занавеска.
Все окружающие звуки отступили на второй план. Притихли, словно кто-то нажал на кнопку убавления громкости. Медленно повернув голову, я посмотрела в окно… и из-за горящего в доме света не увидела за ним ничего, кроме отражения комнаты. Но липкое ощущение чужого взгляда никуда не делось. Напротив – усилилось.
Как когда-то в детстве мне казалось, что кто-то смотрит на меня из кладовки, так теперь казалось, что некто смотрит на меня, стоя по ту сторону окна. И взгляд этот – пустой, бездушный, но вместе с тем внимательный и пробирающий до самых костей.
У моих ног раздалось приглушенное рычание приподнявшего голову Джека.
К реальности меня вернул очередной взрыв смеха и возмущенное восклицание Оли:
– Да вы рехнулись! Не буду я этого делать!
Сбросив оцепенение, я вникла в суть происходящего спора. Оле выпало задание искупаться, и выполнять она его не хотела. Ее брат настаивал, чтобы она искупалась хотя бы в ванной, а все остальные, громко гогоча, наперебой предлагали ей поплавать в уличном бассейне.
– Игра есть игра, – сложив руки на груди, Алиса смерила Олю презрительным взглядом. – Ты сама согласилась играть, а значит, автоматически согласилась и на выполнение всех заданий. Но если ты просто трепло, так и скажи.
– Я не трепло! – вскинулась Оля.
– А ну-ка повтори, – угрожающе поднявшись с места, обратился к Алисе Олег.
– Воу-воу, ребят, полегче! – встал между ними Данила. – Конечно, никто не заставляет Олю прыгать в холодный бассейн в октябре месяце. Но и Алиса права – игра есть игра. Поэтому ты, Ольга, можешь просто сесть на край бассейна и помочить свои очаровательные стройные ножки. Такой компромисс всех устроит?
Алису явно не устраивал, но она в кои-то веки промолчала – должно быть, просто не хотела выступать против Данилы. Олю, судя по выражению лица, тоже устраивал не слишком, но и она была вынуждена согласиться.
Прихватив с собой пачку сигарет, Данила первым вышел на улицу, после чего за ним подтянулись все остальные. Я выходила в числе последних, следуя за обогнавшим меня Джеком, на загривке которого до сих пор стояла дыбом шерсть.
– Фу, ну и погодка, – поежившись, фыркнула Анжелика.
Моросил мелкий дождь. Расшалившийся ветер шуршал пожухшими кронами и разбрасывал по влажной земле сорванные с них листья. И впрямь не самое лучшее время для купания, даже если под купанием подразумевается всего лишь «помочить ножки».
Как и все, я вышла на улицу без верхней одежды. А, в отличие от всех – не пила спиртное, так что прелести осенней погоды прочувствовала быстро и в полной мере, хотя вообще-то никогда не была мерзлячкой.
Парни стащили с бассейна пленку, открыв мутноватую воду, в которой плавал мелкий мусор. При виде это картины мне стало не по себе. Зато ощущение чужого взгляда как-то незаметно исчезло, что не могло не радовать.
– Идиотская игра! – возмутилась Оля, снимая кроссовки, а за ними и носки. – Может, в этом бассейне куча бактерий развелась? Не хочу никакую заразу подцепить…
– Оленька, расслабься, – раскачиваясь на пятках, хмыкнул Данила. – Бактерии в тепле разводятся, а у нас в последнее время такой дубак, что все их колонии давно вымерли.
Глядя на не первой свежести воду, Оля брезгливо передернула плечами, но присела на край бассейна.
– Хочешь, составлю тебе компанию? – неожиданно предложил Кир, подойдя к ней.
И, не дожидаясь ответа, принялся разуваться. В это же время стоящая рядом со мной Анжелика напряглась и незаметно для остальных сжала кулаки. Похоже, она испытывала определенные чувства к будущей рок-звезде, а тот, в свою очередь, не обращал на нее внимания.
Я еще успела подумать о том, что в перипетиях всех этих взаимоотношений можно запутаться, перед тем как прозвучал плеск. Знакомый, отчетливый. Он исходил из бассейна, но вместе с тем вода оставалось спокойной. Конечно, дальняя часть бассейна освещалась не очень хорошо, да и вообще Алиса включила только часть садового освещения, из-за чего двор утопал в полумраке. Но все же я была уверена, что в воду ничего не упало.
– Что это было? – замерев, спросила Оля, от внимания которой плеск тоже не укрылся.
– Упало что-то, – отмахнулась Алиса и, притоптывая на месте, нетерпеливо спросила: – Ну ты сунешь ноги в воду, или нет? Холодно вообще-то!
Кир к этому моменту стащил носки, подвернул джинсы и присел рядом с Олей.
Я стояла, не сводя с них глаз и натягивая рукава джемпера на замерзшие пальцы.
Холодная волна прокатилась по позвоночнику и рассыпалась дрожью от макушки до самых пят, словно это не Оле, а мне предстояло коснуться холодной воды.
Коснуться воды…
Память совсем некстати воспроизвела недавнее воспоминание: покрытый налетом тины пруд, и мои пальцы, погружающиеся в прохладную вязкую воду…
– Не надо! – непроизвольно вырвалось у меня.
– Ты чего? – тут же обернулась ко мне Анжелика.
– Это и правда глупо, – быстро нашлась я. – Сейчас осень, можно заболеть, да и, в самом деле, кто знает, какая зараза завелась в этой воде…
Говоря о «заразе», подсознательно я подразумевала совсем не бактерий. Внезапно пришло осознание, что окружающий нас, впивающийся в кожу холод не вызван ни низкой температурой, ни моросящим дождем. Он – жалящий, инородный, казался каким-то потусторонним… неестественным, совсем как нерушимая гладь вязкого пруда.
Алиса довольно грубо выругалась и, закатив глаза, раздраженно бросила:
– Или вы прекращаете ломать эту комедию, или, клянусь, я сама прыгну в этот чертов бассейн!
Первым ноги в воду опустил Кирилл, а после, еще немного поколебавшись, выполнила свое задание и Оля.
– Все? – морщась от холода, осведомилась она. – Это считается?
– Ножками еще поболтай, как будто плаваешь, – со смешком посоветовал Данила.
– Что-то ты слишком акцентируешь внимание на ногах моей сестры, – недобро прищурившись, заметил Олег. – Ничего не попутал?
– Ой, да прекратите уже! – в очередной раз раздраженно воскликнула Алиса. – Как дети малые, ей-Богу…
Она собиралась еще что-то сказать, но что именно, никто из нас так и не узнал.
Никто не понял, что произошло.
Оля, еще мгновение назад сидящая на бортике рядом с Киром, внезапно оказалась под водой. Раздался короткий вскрик и громкий, на этот раз естественный плеск. Во все стороны полетели холодные брызги, не успевший опомниться Кир инстинктивно отполз назад, подальше от бассейна, где забурлила вода.
– Что за фигня? – недоуменно спросила Алиса. – Она упала?
– Черт… – на грани слышимости выдохнул Кирилл.
– Оля! – воскликнул Олег, подбегая к бассейну. – Оль!
Ее голова появилась на поверхности лишь на считанные секунды. Девушка шумно втянула в себя воздух, после чего рывком погрузилась обратно под воду. Сложилось впечатление, что кто-то резко потянул ее вниз, низвергая на покрытое зеленым налетом дно.
– Да помогите уже ей! – истерично выкрикнула не то Алиса, не то Анжелика.
Как и недавно в гостиной, все звуки вдруг стали приглушенными. Я неотрывно смотрела на мутную воду, которая словно бы почернела, стала пластичной, как густая вязкая смола. Покрытая зеленоватым налетом плитка пахла тиной, и этот запах становился все ярче, все отчетливее. Забивался в ноздри, наполнял легкие, впитывался в кровь.
Нет, не просто запах тины. А с примесью той сладковатой и одновременно горькой вони, которую я ощутила утром на пруду.
Время будто замедлилось. Олег отчаянно что-то кричал – кажется, что совсем не умеет плавать, – Данила стаскивал с себя свитер, Алиса, будто не веря в реальность происходящего, в ужасе прижимала ладонь ко рту.
И я ее понимала. Я тоже не верила. Не верила в то, что, спустив в бассейн ноги, можно вдруг взять и так просто в него упасть. А потом еще тонуть, не в силах выбраться из странно потемневшей воды…
Я всегда хорошо плавала – несколько лет даже ходила в секцию плавания. И сейчас инстинкты сработали быстрее разума. В сознании еще промелькнула мысль, что времени осталось совсем мало, и пока Данила стянет злосчастный свитер, Оля задохнется. А потом я обнаружила, что оказалась у самого бассейна, и ноги уже отрываются от земли. Кажется, позади кто-то снова закричал, на этот раз произнося мое имя, но все звуки продолжали доноситься, точно из-за ватной стены.
Я погрузилась в воду.
Она и впрямь оказалась такой темной, что в ней не было видно ничего. Даже собственных рук, которыми я шарила вокруг, пытаясь отыскать Олю. Все звуки окончательно исчезли, растворились в этой холодной и вязкой воде.
Дно бассейна, которого я коснулась кончиками кроссовок, оказалось неприятно слизким. Лежащий на нем мусор поднялся наверх, в глаза попал песок, но я практически не обратила на это внимания, сосредоточенная на главной задаче.
Сам бассейн был достаточно большим, и я лишь примерно представляла, где находится Оля. А ведь она, уйдя под воду, могла переместиться в другую сторону, в противоположный конец…
Мысли хороводом кружили в голове, пока руки отчаянно пытались нащупать хотя бы что-то, но натыкались лишь на пустоту.
А затем я вдруг снова почувствовала его – взгляд. На этот раз он упирался мне прямо в затылок – холодный и жесткий, как дуло наставленного пистолета. Резко обернувшись, я увидела лишь все ту же, окружающую меня черноту. Только вода внезапно завибрировала, заколыхалась, и я инстинктивно попятилась назад. К этому моменту совершенно потеряла счет времени, но, судя по тому, что отсутствие кислорода все еще было терпимым, с моего погружения в бассейн не прошло и минуты.
«Оля, да где же ты?!» – мысленно воскликнула я, ощущая, как меня все сильнее сдавливает тисками отчаяния.
Беспросветный мрак. Черная вода. Впивающийся в тело колючий холод… и взгляд, который хочется стряхнуть, стереть с себя, как нечто ужасно мерзкое.
Внезапно сквозь окружающую меня черноту проступил неясный человеческий силуэт. Испытав смутное воодушевление, я подплыла ближе, протянула вперед руки, всматриваясь в представшее передо мной лицо и… закричала. Закричала, забыв, что нахожусь под водой. Закричала, выпуская взметнувшиеся вверх пузыри воздуха.
От сковавшего меня ужаса даже не чувствовала, как заливается в легкие вода. Не чувствовала нехватки кислорода. Потому что на расстоянии нескольких сантиметров от меня находилась Оля – белая, как мел, с проступившими на висках и шее темно-синими венами. Открытые и застывшие карие глаза подернула белесая пелена, каштановые кудри развевались в воде, точно от ветра…
Я отпрянула. Сделала несколько сильных гребков руками и непроизвольно зажмурилась.
А потом меня внезапно обхватили чьи-то руки, дернули на себя и потащили наверх. Я инстинктивно пыталась отбиваться, хотела высвободиться, пребывая на грани истерики и не понимая, что происходит. Но тот, кто удерживал меня, оказался сильнее, и через несколько бесконечно долгих секунд мы оба вынырнули на поверхность.
– Да прекрати ты! – отплевываясь, выкрикнул Данила. – Успокойся, это я!
– Там Оля! – все еще плохо соображая и непрестанно откашливаясь, прохрипела я. – Она утонула… она…
– Марина, смотри на меня! – изловчившись, Данила пресек сопротивление и обхватил ладонями мое лицо. – С Олей все хорошо, Ник ее вытащил. Ты пробыла под водой больше двух минут. Вероятно, от нехватки кислорода у тебя начались галлюцинации. Мы с Ником никак не могли тебя найти. Чудо, что с тобой все в порядке…
«Начались галлюцинации?» – эхом пронеслось в мыслях.
Заторможенно, точно во сне я обвела взглядом стоящих у бассейна ребят. Все они были перепуганы, взволнованны, но живы. Промокший до нитки Ник стоял ближе всех к бассейну, чуть дальше – Кир с Анжеликой и Алисой, а рядом с ними Олег кутал в принесенное из дома одеяло Олю…
Олю, которую я минутой ранее видела под водой. Мертвой.
Джек носился из стороны в сторону и обеспокоенно скулил.
Меня начала сотрясать крупная дрожь.
Заметив это, Данила опомнился и потащил меня к ведущей из бассейна лестнице. Помог выбраться и, придерживая за талию, глухо обратился к остальным:
– Пойдем в дом.
Вот только до дома мы так не дошли.
Прежде, чем успели отойти от бассейна, со скрипом отворилась калитка, и во двор вошел незнакомый мужчина – крупный, спортивного телосложения. Точнее, незнакомым он был для меня, а вот другие его явно узнали.
– Мне конец, – простонал Ник, спешно бросая на землю сигарету, которую успел раскурить.
Прежде, чем подойти к нам, мужчина поднялся на террасу и проделал какие-то манипуляции со щитком, после чего зажглись все садовые фонари. От резкой смены освещения глазам стало больно, и мы все непроизвольно поморщились.
– Та-а-к, – угрожающие протянул он, обведя нас пристальным взглядом.
– Пап, мы тут это… – невнятно произнес Ник. – Просто…
– Просто что?
– Просто сидели, – взяла слово Анжелика. – Дядь Саша, мы ничего такого…
– Ничего такого? – не дослушав, снова переспросил тот. – Ну-ну, сейчас посмотрим, что вы там «ничего такого» делали.
К ужасу практически всех собравшихся он развернулся, открыл входную дверь и вошел внутрь. Далее события развивались быстро и вполне предсказуемо. Увидев следы нашего недавнего застолья во главе с начатой бутылкой текилы, «дядя Саша» пришел в ярость. Первым делом досталось Никите, которому напомнили, что он – спортсмен и подобное поведение просто неприемлемо. Затем отчитали Анжелику, грозясь немедленно поставить ее родителей в известность относительно времяпрепровождения дочери. После досталось Алисе, в доме которой был учинен «балаган», и Даниле, который притащил это «гадкое пойло». Ну а затем на орехи прилетело уже всем нам – беспечным, неблагодарным, молодым дуракам, губящим свое здоровье.
– Ну ладно эти балбесы! – папа Никиты указал на притихших парней. – Но вы-то, девчонки! Еще и в бассейн полезли в такую холодрыгу… ума у вас нет! А потом болячки в молодом возрасте появляются, родить не можете!
– Ну, дя-я-дь Саша, – жалобно протянула Анжелика.
– Что дядя Саша? – распалившись, продолжал обрушиваться тот. – Я уже сорок лет дядя Саша!
– Прям так с малолетства и звались «дядей»? – негромко хмыкнул Данила.
– Ты мне еще поязви тут! Тоже мне, остряк сыскался!
Он глубоко вдохнул, силясь успокоиться, и продолжил уже другим, более спокойным и уставшим тоном:
– Совести у вас нет, вот что. Хорошо, родители твои, Алиса, оставили мне ключи и попросили зайти проверить, как ты здесь, – он сделал короткую паузу и подытожил: – Значит так. Сейчас все расходятся по домам. А завтра, будьте уверены, я поставлю ваших родителей в известность о том, чем вы тут занимались. А с тобой, – его взгляд переместился на Ника. – У нас будет отдельный разговор.
Мы ненадолго задержались только для того, чтобы помочь Алисе убрать. Нам с Олей она дала свою одежду, чтобы мы переоделись в сухое, и предоставила фен. Парням тоже предложила папину одежду, но те отказались.
– Ты как? – спросила я у Оли, когда мы с ней остались в комнате одни.
Она держала в руках кофту, не спеша ее надевать, и смотрела куда-то в пространство. Карие глаза не выражали никаких чувств, походя на окна заброшенного дома, где давно не горит свет.
– Что ты сказала? – спустя паузу, словно очнувшись, переспросила она.
– Как ты себя чувствуешь? – повторила я вопрос. – Как вообще умудрилась упасть в бассейн?
Оля неопределенно передернула плечами и, натянув кофту, ответила:
– Не знаю… кажется, я спрыгнула в воду сама. Меня будто что-то заставило… не думай, я не сумасшедшая. Наверное, просто не стоило пить столько текилы.
По моему мнению, пить и впрямь не стоило. Только вот я, в отличие от нее, текилу даже не пробовала, а все равно увидела под водой черте что. Иначе как галлюцинациями объяснить увиденное я не могла, поэтому была склонна согласиться с Данилой. Но вместе с тем понимала, что в последнее время слишком часто пытаюсь найти логические объяснения разного рода странностям. И чем дальше, тем сложнее становится это делать.
Поскольку нам с Данилой было по пути, домой мы пошли вместе. Точнее, от Алисы мы все уходили одной большой компанией, но она постепенно редела, и вскоре мы остались вдвоем. Опустившаяся на поселок ночь была тяжелой, придавившей крыши выстроившихся в стройные ряды коттеджей. Освещение в «Новых прудах» было хорошим, на фонарях не сэкономили, однако все равно казалось, что окружающая темнота слишком плотная.
Под ногами шуршали кленовые листья, недавно упавшие с деревьев и не успевшие промокнуть. К запахам я не прислушивалась, подсознательно опасаясь уловить тот, что меня пугал. К звукам – тоже.
Данила в кои-то веки молчал. Мы оба молчали, погруженные в свои собственные, но похожие мысли.
Когда мы оказались у его дома, Данила сказал, что проводит меня и дальше, но я отказалась. Сославшись на то, что со мной Джек, убедила его идти к себе и продолжила путь одна.
Расстояние между нашими домами было совсем небольшим, но сейчас мне казалось, что до своих ворот я добираюсь долгие часы. Я заставляла себя идти медленно, не поддаваясь желанию нестись к воротам со всех ног. Потому что такой порыв был вызван страхом – самым ненавистным из всех чувств. Нельзя бояться. Ни в коем случае нельзя! Страх – это слабость, которая только увеличивается, если ей поддаваться.
И все же, как бы я себя не убеждала и не успокаивала, сердце непроизвольно екнуло, когда позади неожиданно раздался гул. К этому моменту я находилась практически у самых ворот и, обернувшись, увидела движущийся по дороге силуэт. По мере его стремительного приближения я распознавала черты мотоцикла и сидящего на нем человека.
Поравнявшись со мной, мотоциклист внезапно остановился.
Наплевав на все свои убеждения, я бы невольно попятилась, не откажись ноги повиноваться. Я словно оцепенела, глядя на ночного гонщика, чье лицо скрывал черный шлем. Машинально отметила, что этот шлем, как и байк, далеко не новый, испещренный множеством царапин. А гонщик, в свою очередь, смотрел на меня сквозь закрывающее его глаза темное стекло.
Через несколько долгих мгновений его пальцы крепче сжали руль, и байк, взревев, сорвался с места. Из-под заднего колеса вылетели, взметнувшись, листья, свет фар прорезал чернильную темноту, и вскоре мотоциклист скрылся из виду, растворившись где-то на границе леса.
Прежде чем лечь спать, я заварила себе успокаивающий мятный чай и, переодевшись в любимую пижаму, смотрела бессмысленные видеоролики. Этот способ отвлечься всегда работал безотказно – сработал и на этот раз. Вещающие о всякой ерунде блогеры заглушили тревожные мысли, и я постепенно расслабилась.
Допив чай и оставив гореть торшер, забралась в уютную постель.
Да, мне и впрямь удалось заставить себя не думать обо всем, что сегодня произошло. Но, проваливаясь в сон, я все равно почему-то вспомнила о ночном мотоциклисте. Перед мысленным взором так и предстала черная кожаная куртка, свет фар и взгляд из-под темного стекла старого шлема…
Следующий день промелькнул незаметно. С самого утра ко мне заглянула незнакомая на тот момент девушка, оказавшаяся старостой нашего класса. Полноватая, в круглых очках и с закрученной на затылке гулькой, она казалась старше своих лет. Яна – именно так ее звали – принесла мне стопку учебников, выдала расписание занятий и провела краткий инструктаж на тему местных школьных правил. Собственно, те самые правила мало отличись от существующих в других школах. Никаких сигарет, никакого пива и никаких нарядов в стиле «вырви глаз».
Покосившись на Джека, высунувшего в гостиную свой любопытный нос, она поморщилась и к списку правил добавила «никаких животных на территории школы».
Откровенно говоря, староста не слишком пришлась мне по душе. Особенно после этого ее уточнения – ну вот не испытывала я доверия к людям, не любящим животных, и все тут. Но она лично принесла мне тяжелые учебники, все рассказала, поэтому из вежливости пришлось пригласить ее остаться на чай. Предложением она, не задумываясь, воспользовалась. И ушла, лишь доев стоящее в вазочке, приготовленное Майклом печенье.
А вечером к нам пожаловал еще один гость. Папа Никиты пришел, чтобы позвать Майкла на собрание, которое устраивал в своем доме. Он пригласил родителей всех, кто вчера был у Алисы, и догадаться, что они собираются обсуждать, не составило труда.
– Хочешь пойти со мной? – спросил Майкл после его ухода.
– И ты даже не спросишь, что мы такого вчера натворили? – деланно удивилась я, после чего уже серьезно ответила: – Не думаю, что это будет уместно. Никифоровы пригласили только взрослых.
– Ну а я на правах «взрослого» хочу взять с собой тебя, – Майкл многозначительно мне подмигнул. – Вдобавок, если я правильно понимаю, там будет их сын?
Как выяснилось спустя час, Майкл понял все правильно. Ник действительно находился дома и пребывал не в лучшем настроении. Правда, мой приход его заметно воодушевил, чего нельзя сказать о тех самых, собравшихся в гостиной взрослых.
Мы с Майклом пришли в числе последних, встретившись на входе с представительно одетым мужчиной. Не знаю, почему вдруг обратила на него внимание… наверное, из-за его взгляда – цепкого, пристального, какого-то сурового из-за сошедшихся на переносице бровей.
– Михаил Степанович, если не ошибаюсь? – он протянул Майклу руку, и когда тот ответил на приветствие, представился: – Павел Карамзин, приятно познакомиться.
Выражение его лица никак не соответствовало последней фразе – дружелюбием там и не пахло, одной формальной вежливостью и легкой заинтересованностью.
– А это, должно быть, Марина, – показалось, что в переместившемся на меня взгляде заинтересованности заметно прибавилось. – Мы знакомы с твоим отцом. Вместе вкладывались в строительство.
Я слегка улыбнулась – с той же формальной вежливостью, и первой вошла в дом.
