Вдруг прямо на голову Тама опустилась большая жёлтая бабочка-капустница. Потом она взлетела, села на нос кота Батона, на самый кончик, и пошевелила усиками. Батон замер, зажмурился и растянул пасть в счастливой зубастой улыбке. И громко чихнул. Бабочка вспорхнула и скрылась.
– Вот! Вот! – закричал Там. – У вас получилось!
– Ну… Так то ж бабочка! – восхищённо проговорил кот. – Бабочки – они такие…
– А вы что, бабочек любите?
– Больше всего на свете, – признался Батон.
– Ну, тогда всё просто! – воскликнул Там. Он подобрал с земли маленькую веточку и скомандовал: – Зажмурьтесь!
Кот послушно зажмурился.
– А теперь представьте, что к вам подлетает большая бабочка… и садится… садится… вам на нос, – и Там тихонько пощекотал кошачий нос кончиком веточки.
Морда Батона тут же растянулась в шикарной улыбке.
– Так, отлично. Теперь убираем оскал!
– Ну как, по-твоему, получается? – спросил Батон, открыв глаза.
– Просто отлично. Но надо ещё потренироваться, – серьёзно сказал Там.
Следующие полчаса мышонок и кот разучивали «улыбчивый оскал». Там оказался терпеливым педагогом. А Батон делал такие успехи, что скоро уже справлялся и без веточки. Оба были ужасно довольны друг другом.
– Знаете, дядя Батон, давайте устроим экзамен, – предложил Там.
– Думаешь, пора?
– Вы справитесь! – заверил его Там. – Итак… «улыбчивый оскал»!
Батон подпрыгнул, прижался к земле и оскалился.
– Замечательно! Отлично! – восхищался мышонок, бегая вокруг кота и поглядывая на него с разных сторон. – Держим оскал. Держим… Ну просто ужасная морда!
– Правда? – спросил Батон и снова оскалился.
– Уж вы мне поверьте: самая омерзительная! Полкана ветром сдует от одного взгляда на такое чудовище. Экзамен сдан!
– Уф… – выдохнул Батон. – У меня от старания даже рот онемел.
Кот сел и принялся внимательно облизывать лапу и умываться. Там тоже опустился в траву и задумался: «Надо же, какой чудной день. Учил кота! А этот Батон ничего, он мне даже нравится». И тут мышонок заметил, что из лопухов выглядывает Никанор и отчаянно машет ему лапками. «Вот ведь! Я с этими котами о нём и думать забыл», – спохватился мышонок.
– Дядя Батон, я пойду? – спросил он. – А то меня дома ждут.
– Ладно, беги давай.
– А вы про уговор не забудете?
– Запомни, мышонок Там, – значительно проговорил кот, – Батон никогда ничего не забывает. Но и вы тоже в доме не шалите.
– Это я обещаю. До свидания! – И Там побежал к лопухам.
– Ну ты даёшь! – выпалил Никанор, обнимая брата. – Я весь взмок от страха. Что ж, выходит, мы теперь можем спокойно гулять?.. Эй, Там, ты чего? Чего ты?
Там сидел под лопухом и плакал навзрыд. Слёзы ручьём текли по его мордочке, он утирал их лапками и, всхлипывая, твердил:
– Так страшно было, так страшно… А я… А Батон… А я…
– Пойдём, – тихо сказал Никанор и взял его за лапу. – Пойдём домой.
И мышата, обнявшись, побрели в сторону норы.
А кот Батон сидел на заборе, вглядывался вдаль и размышлял: «Интересно, где бы мне сейчас отыскать этого дурака Полкана?»
Потом он спрыгнул с забора и пошёл по деревенской улице, мурлыча и хитро улыбаясь в усы.
Громы и молнии
Иногда мышонка Тама неодолимо тянуло в одинокие странствия. В такие дни он становился задумчивым и нервным. Никанор, замечая настроение брата, говорил: «Что-то ты хандришь. Может, пора?»
– Нет, рано, – отмахивался Там.
Но наставал день, когда томление становилось невыносимым, и мышонок отправлялся «бродить».
Сегодня с самого утра погода стояла смутная. Всё как-то стихло и посерело.
Мышата сидели в траве, прислонившись спинками к шершавому стволу старой вишни.
– Самая бродячая погода… – сказал Там, глядя на белые облака, рядами пасущиеся в небе.
– Почему бродячая? – поинтересовался Никанор.
– Когда дождик – не погуляешь, по солнцу идти – жарко. Вот пасмурный денёк – самое то для путешествия.
– Пойдёшь? – спросил Никанор. – Куда?
Там махнул лапкой в сторону соснового бора, который начинался за деревней и зелёным морем стелился по холмам до самого горизонта.
– Туда пойду.
Там вскочил и решительно отряхнулся.
– Как обычно? – спросил Никанор.
– Ага, встречаемся у околицы. Но если дождь польёт, ты меня не жди.
– А будет дождь?
– Похоже. Сыровато сегодня, – сказал Там, поёжившись.
Мышонок Там вприпрыжку добежал до огорода и скрылся в ровных рядах картофельной ботвы. Сиреневые картофельные соцветия ещё немного покачались в том месте, где пробежал мышонок, и снова замерли.
Там пробирался через картофельное поле, увязая во влажной рыхлой земле, отдуваясь и ворча. Вдруг поле кончилось, и Там оказался у самой опушки соснового бора.
Он никак не ожидал, что лес будет такой огромный, и теперь замер, прижав уши и высоко задрав голову.
Толстые оранжевые стволы уходили ввысь. Они были гладкие, почти без сучков. И только там, под облаками, ветвились сучья и чуть шуршали пушистые сосновые кроны.
Там глянул вперёд. Здесь тоже всё казалось таинственным. В тех перелесках, где бывал Там, между деревьями полно всякого бурелома, кустиков, травяной путаницы. А тут землю присыпало мягкой рыжей хвоей, из которой, как фонтаны, вздымались раскидистые кусты папоротников. Лапчатые ветви сначала взлетали вверх, потом плавно изгибались и кончиками опускались к самой земле. Эти заросли так и тянулись вглубь бора.
– Вот как… – удивлённо прошептал Там и потянул за одну ветку. Ветка нагнулась. Тогда Там перехватился передними лапками повыше и осторожно поджал задние. Папоротник качнулся, и Там плавно взлетел в воздух вместе с распрямившейся веткой.
– Ух ты! – крикнул мышонок и дёрнул лапками. Папоротник снова склонился, и Там приземлился в хвою. Мышонок пришёл в такой восторг, что даже восхищённо застрекотал:
– Трики-трики-трам!
Там прыгал от куста к кусту, хватался за упругие ветви, взлетал, опускался, снова подлетал вверх, спрыгивал.
– Трики-трики-трики-трам! – разносилось среди сосен.
Там даже научился перелетать от папоротника к папоротнику, не касаясь земли, ловко отпуская одну ветку и перехватывая лапками другую. Его весёлый писк всё удалялся и удалялся вглубь леса.
В очередной раз приземлившись, Там увидал гриб. Белый гриб, крепкий, ростом чуть меньше Тама, торчал из хвои на крепкой ножке.
«Вот здорово, – подумал Там, – это же целый обед, Мама-то как обрадуется!»
Он уже собрался его выдернуть, как вдруг заметил второй белый гриб. Тот рос под соседним папоротником и был как две капли воды похож на первый. Там задумался, какой взять. И тут почувствовал себя очень неуютно. Было что-то нехорошее в этих одинаковых грибах. Мышонок огляделся: вокруг, куда ни глянь, росли одинаково прекрасные папоротники. Под одинаковыми-преодинако-выми соснами.
– А опушка?.. – пролепетал Там. Он понял, что безнадёжно заблудился.
Внезапно все сосны разом закачались и зашумели. В верхушках загулял ветер. И тут мышонок заметил, что с ветки на ветку ловко прыгают два рыжих хвостатых зверька. Они прямо-таки мчались по деревьям.
– Постойте! Послушайте, стойте! – завопил Там.
Обе белки мгновенно замерли и свесили вниз любопытные мордочки:
– Тебе чего?
– Скажите, вы, случайно, не знаете, в какую сторону деревня? Ну… Лунёво? – спросил Там.
– Деревня? Это что? – спросила одна.
– Такое место, где люди живут, где дома, избы то есть, дорога ещё…
– А! Там деревянные гнёзда? – догадалась другая белка. – Из брёвен которые? Мы из них ещё паклю для дупел дёргаем, – пояснила она своей подружке.
– Ну да, ну да! – радостно закивал Там. – Так к деревне – в какую сторону?
– Влево, влево, до самой опушки! – затараторила белка, нетерпеливо переступая с лапы на лапу, – только ты быстрей беги: гроза надвигается!
Налетел новый порыв ветра, и белки опрометью бросились вглубь леса.
– Только грозы мне и не хватало, – проворчал Там. Он мчался к опушке, таща на плече гриб. Его он всё-таки захватил с собой.
Сосны качались и гудели. С верхушек сыпались палочки и шишки. Вдруг между кронами что-то сверкнуло и через мгновение жутко грохнуло! Там присел от страха, потом снова побежал.
Когда он выскочил на опушку, ветер вдруг стих. Белые облака, похожие на овец, исчезли непонятно куда. А на их место выползала одна огромная свинцово-синяя туча. Она накатывала из-за леса, клубясь фиолетовыми боками, посверкивая зарницами и окутывая всё густой мглой.
Тут ветер рванул так, что Тама качнуло. Туча последним усилием навалилась на небо… И хлынул ливень.
Он обрушился, будто кто-то наверху опрокинул полное ведро воды. Речи не могло быть, чтобы бежать сквозь картошку, и Там бросился вдоль опушки, огибая поле.
Гриб сразу намок и стал ужасно тяжёлым, лапы поскальзывались на мокрой траве, так что мышонок то и дело падал. В одно из таких падений ножка у гриба отломалась. Тогда Там схватил под мышку шляпку и снова побежал.
Когда он добрался до края огорода, молнии уже сверкали сплошным фейерверком и грохотало без остановок.
Ветер дул с такой силой, что дождь летел вдоль земли, сшибая с ног. Дом был близко, и маленький мышонок упорно пытался идти вперёд. Но это уже не получалось. Вместе с дождём по ветру летели сучки, листья, палки. Там остановился, плотно прижал уши и хвост и зажмурился. Он был грязный, мокрый, он весь дрожал.
«Не дойду, – понял Там. – Прятаться надо».
И тут он увидел большую кучу мокрой земли, а рядом с ней – дыру.
– Нора! – крикнул Там и, подпрыгнув, скрылся в дыре.
Мышонок в первый раз оказался в чужой норе.
«Чей же это дом?» – думал он, бредя по длинному тёмному коридору.
Вдруг Там уткнулся прямо в живот какому-то зверю. Живот был тёплый и толстый.
– Вы кто? – пискнул мышонок.
– Кто я? Вот это да! Влез в мою нору и ещё спрашивает, кто я! Это ты кто?! – возмутился зверь. Он был покрупнее мыши, весь бархатисто-чёрный, с маленькими подслеповатыми глазками-бусинами и очень большими розовыми лапами. Этими своими лапами зверь быстро ощупал Тама с головы до кончика хвоста. Потом так же быстро ощупал гриб. «Он, наверное, совсем слепой», – подумал Там. И тут он вспомнил, что Папа рассказывал ему про слепых подземных жителей. «Это крот, – догадался Там. – Интересно, он злой или не очень?»
– Ты вор! Ты украл мой гриб, – заявил крот.
– Я совсем не вор, я мышонок.
– Значит, ты мышонок Вор! – и крот топнул толстой лапой.
– Нет-нет-нет! – закричал Там. – Я мышонок Там, и гриб я не крал. Я его с улицы, из-под дождя принёс. Пощупайте сами: он же весь мокрый!
Крот ещё раз ощупал гриб.
– Правда мокрый. А наверху что, дождь?
– Там такая гроза, просто ужас! Слышите, как грохочет?
Крот прислушался.
– Да… Громыхает значительно… Знатная гроза, прямо-таки громы и молнии! – и крот восторженно потряс кулаком в воздухе. – Кстати, а что ты делаешь в моей норе, если ты не вор?
– Так я как раз от грозы сюда спрятался. Чтобы переждать. Можно?
– Переждать-переждать… – проворчал крот себе под нос. – Переждать и что-нибудь стащить?
«Нет, он не злой, – подумал Там. – Он подозрительный и, кажется, жадный».
– Да вы не волнуйтесь, – сказал он, – я и этот гриб еле тащил. Больше уж мне ничего не ухватить. Мне бы только обсохнуть.
– Ну ладно уж, обсыхай. Пойдём в залу, что ли… – и крот медленно заковылял вглубь норы.
– А вас как зовут? – Там семенил позади и всё время наступал кроту на пятки.
– Нас-то? Нас зовут Бархатовы, – важно проговорил крот. – Я господин Бархатов, а супруга моя – госпожа Бархатова. Только она сейчас почивать изволит. Так что ты не слишком шуми, имей уважение.
Они вошли в большую комнату.
– Вот наша зала, – сказал Бархатов и важно повёл лапой.
В зале не было ничего, кроме огромной горы сушёных ягод, грибов и орехов, сложенной у дальней стены. Гора высилась до самого потолка.
«У нас и коврики на стенах пёстренькие, и подстилочки, – подумал Там, – а тут – одна еда. Вот скучища-то»…
– Очень необычно, – вежливо сказал он.
– Ты к припасам-то близко не походи, – проворчал Бархатов, – ты вот тут, в уголку присаживайся. И сохни.
Там послушно примостился в углу, а Бархатов прилёг на гору с припасами и закинул лапы за голову.
– Теперь рассказывай, – приказал он.
– Что рассказывать? – не понял Там.
– А что угодно. Лишь бы я не уснул. А то уснёшь с тобой, а ты, того гляди, орехов себе укатишь… Рассказывай давай.
Там задумался.
– Вы про синий лес знаете? А про туман? А про папоротниковые заросли?
Оказалось, что крот ни о чём таком не слышал. И Там начал рассказывать!
Он говорил и говорил, размахивал лапками, вскакивал, снова садился. Бархатов слушал так, как никто никогда ещё не слушал маленького мышонка. На его подслеповатой морде были написаны то восторг, то удивление – крот был весь внимание.
Там до того вдохновился, что принялся даже бегать по зале! Но крот уже ничего не замечал, он сидел, замерев, и только иногда, на особо волнительных моментах, у него подрагивали кончики усов.
В конце концов Там совсем уболтался, замолчал, чтобы перевести дух, и присел рядом с Бархатовым, прямо на драгоценные припасы.
Так они и сидели рядом молча. А сверху доносились затихающие раскаты грома. Гроза кончалась.
И вдруг Там услышал странные звуки. Бархатов как-то непонятно хрюкал и всхлипывал. Мышонок глянул на крота и увидел, что по щекам его текут слёзы. Они сбегали вниз и капали с кончиков кротовьих усов.
– Что вы? Ну что вы, господин Бархатов? – испуганно проговорил Там, тряся крота за лапу.
– Не утешай меня, – отмахнулся крот и зарыдал ещё горше.
– Да что ж случилось-то? – уже сам чуть не плача спросил Там.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
