Лариса Петровичева "Принц-ворона"

Дэвин – сын государя, самый опасный маг страны, злодей и убийца. Для восстановления сил ему нужна невинная девушка. Джемма – дочь мятежника, которая теперь прикована к волшебнику рабским ошейником. Можно ли сохранить жизнь и свободу там, где в сундуках хранятся драконы, а с болот поднимается предвечная тьма? Можно ли сохранить свое сердце?

Год издания :

Издательство :АЛЬФА-КНИГА

Автор :

ISBN :978-5-9922-3110-6

Возрастное ограничение : 16

Дата обновления : 20.11.2020

Принц-ворона
Лариса Петровичева

Дэвин – сын государя, самый опасный маг страны, злодей и убийца. Для восстановления сил ему нужна невинная девушка. Джемма – дочь мятежника, которая теперь прикована к волшебнику рабским ошейником. Можно ли сохранить жизнь и свободу там, где в сундуках хранятся драконы, а с болот поднимается предвечная тьма? Можно ли сохранить свое сердце?

Лариса Петровичева

Принц-ворона

Глава 1

– Заходите! Заходите! Самое лучшее – только здесь! Не тратьте времени на другое! Заходите!

Дэвин поднялся по ступенькам бывшего дворца князей Столуцци, который теперь стал аукционным домом, обошел зазывалу в красном сюртуке и оказался в просторном холле, забитом народом – пестрым, веселым, предвкушающим пикантное развлечение. Что может быть веселее покупки человека? А сегодня здесь продавали именно людей. Миновав зевак и покупателей, Дэвин снял шляпу и, мельком глянув на себя в зеркало, направился в аукционный зал.

Он никогда не покупал рабов и сам не знал, что именно вдруг потянуло его сюда настолько властно, но Дэвин никогда не сопротивлялся зову судьбы. На него оборачивались. Дэвин заметил, что какая-то молоденькая и впечатлительная барышня осенила лицо знаком круга, стараясь отпугнуть нечистого. Остальные были более благоразумны – улыбались, кланялись, всячески выражали почтение и делали вид, что невероятно рады такой неожиданной и приятной встрече.

Дэвин хмуро подумал, что все идет как всегда. Принцу, старшему сыну короля Кормака, всегда будут кланяться. Даже если этот принц – самый страшный темный маг за всю историю страны. Даже если этот принц лишен короны и наследства.

Один из распорядителей сразу же предложил Дэвину место в первом ряду, по соседству с председателем Первого столичного банка. Почтенный старец тотчас же побледнел, но справился с волнением, поздоровался и поинтересовался:

– Тоже решили купить девицу в дом?

Дэвин неопределенно пожал плечами.

– Пока хочу просто посмотреть. Есть что-то примечательное?

Председатель махнул рукой.

– Самые лакомые кусочки приберегают напоследок, – со знанием дела сообщил он. – Дочери сподвижников министра Гевельта.

Ведущий ударил молоточком в гонг, призывая к тишине. На сцену вывели очередную девушку в полупрозрачном плаще до пят. «Много плакала», – подумал Дэвин, глядя на раскрасневшееся девичье личико, опухшее от слез. Длинные каштановые волосы были небрежно заплетены в пушистую косу, тонкие брови сведены в гримасе отчаяния, губы дрожали – девушка читала молитву.

Рабыня должна быть очаровательной и привлекательной, чтобы за нее выкладывали денежки, – аукционный дом заботился о правильном виде товара. Дэвин увидел это очарование даже за лицом, опухшим от слез. Легкая ткань мягко обнимала тело девушки, и она казалась выточенной из розового кварца – легкой, почти невесомой, ненастоящей.

– Дамы и господа! – пророкотал ведущий. – Джемма Эвилет!

Дэвин усмехнулся. Знакомая фамилия! Эдвин Эвилет, папаша бедной Джеммы, был из числа разоблаченных заговорщиков, которых совсем недавно размазали пушками по дворцовой площади. Заговор министра Гевельта против короны потерпел поражение, и теперь дети бунтарей продавались на аукционе. Прежде такого не бывало. Но его величество Кормак был настолько разъярен, что решил выместить свой гнев так, чтобы навсегда отбить охоту посягать на престол у тех, кто однажды рискнет это сделать.

Люди готовы рисковать своими головами и своей честью. Но они предпочтут вывести из-под удара своих близких. Возможность страшной судьбы для детей невольно заставит задуматься – и одуматься. Конечно, есть такие, кому наплевать на то, что их дочерей будут покупать на торгах престарелые сластолюбцы, но большинство будущих бунтарей не такие, к счастью для их семей.

Эта Джемма была барышней из приличной семьи, могла выйти замуж за юношу достойных кровей, а в итоге станет рабыней. Купит ее какой-нибудь старикашка вроде почтенного председателя, из которого уже много лет песок сыплется, будет играть, пока не наскучит, а там и выбросит…

Наверняка некоторые из тех, кто сейчас придирчиво рассматривает Джемму, бывали в доме ее отца и сидели с ней за одним столом. Но тогда она была благородной девицей, а теперь ее можно купить и использовать так, как сочтешь нужным.

Вряд ли кто-то из этих прекрасных господ и дам выкупит Джемму потому, что жалеет ее и хочет вернуть ей свободу. Наоборот – купят и будут использовать, чтобы показать верность королю и всем его приказам.

«А чудовище здесь, тем не менее, я», – подумал Дэвин.

Девушка впервые подняла голову. Скользнула взглядом по зрителям, которые рассматривали товар – ведущий расхваливал ее на все лады, – и вдруг посмотрела на Дэвина и содрогнулась всем телом. Узнала – и ее накрыло ужасом.

О Дэвине ходили просто невероятные слухи. Одним из самых невинных был рассказ о том, что он утопил в меду одну из своих любовниц, растворил ее в нем направленным заклинанием и в течение года употребил с крепким чаем. Неудивительно, что эта Джемма трепещет от ужаса, как листочек. Со своего места Дэвин видел, как пульсирует вена под тонкой кожей у нее на шее.

Принц ободряюще улыбнулся ей, и девушку ощутимо повело в сторону, так, что один из помощников бросился поддержать.

– Начальная цена – двести крон! – провозгласил ведущий. – Кто больше?

Почтенный председатель крякнул и поднял указательный палец.

– Двести пятьдесят! – с достоинством проговорил он и окинул взглядом зал, пытаясь определить, кто выступит его конкурентом в торге за красавицу.

– Двести пятьдесят крон от господина Лабрахаса, кто больше? – воскликнул ведущий, и торг бойко покатился дальше, постепенно дойдя до пятисот крон. Крупная сумма – за эти деньги можно купить хороший экипаж и пару лошадей или провести ночь с лучшей столичной куртизанкой, ни в чем не зная отказа.

Но владеть живым человеком, бывшей благородной барышней намного интереснее. Это волнует душу и разум гораздо сильнее, чем поход даже к самой дорогой куртизанке. Господа в зале взбодрились, разрумянились, они готовы были сражаться. Немногие дамы косились на них с явным неудовольствием, но мужчины не обращали на это внимания. Им был интересен свежий нетронутый плод, который можно сорвать и присвоить.

Джемму по-прежнему поддерживали, не позволяя упасть. Ее лицо обрело восковую бледность мертвеца, сделалось каким-то ненастоящим, словно плохо вылепленная маска. Дэвин не собирался участвовать в торгах. Он не держал в своем доме ни рабов, ни рабынь, но неожиданно для самого себя поднял руку и произнес:

– Две тысячи крон.

Зал накрыло тишиной – настолько густой и плотной, что ее можно было резать ножом. Все уставились на Дэвина, а Джемма посмотрела ему в лицо так, словно хотела спросить: «Вы? Это будете вы?!» Ведущий опомнился и обвел зал своим молоточком.

– Самая крупная сумма за рабыню за всю историю торгов! – воскликнул он. – Кто больше, кто больше, господа?

Господа угрюмо рассматривали собственные руки. Две тысячи крон – да никто из них столько не выложит. Никогда. И дело не в деньгах. Все они очень благоразумны и не будут переходить дорогу принцу Дэвину, который поднимает мертвецов из могил и хранит их души в особых кувшинах в подвале своего дома. Кому захочется жить в кувшине и в то же время трудиться на плантации?

– Джемма Эвилет продана его высочеству Дэвину за две тысячи крон! – зычно провозгласил ведущий и ударил в гонг.

В ту же минуту Джемма лишилась-таки чувств и рухнула на сцену. Помощники быстро подняли ее и унесли куда-то за кулисы. К Дэвину подошел распорядитель и, низко поклонившись, произнес:

– Ваше высочество, прошу со мной.

Дэвина провели в малый зал – там над Джеммой хлопотали слуги, приводя ее в чувство. Господин в темно-сером сюртуке по чиновничьей моде, который производил расчеты и выписывал чеки на покупку, смотрел на девушку с искренним сочувствием. Она была дочерью врага государства, но не заслуживала того, чтобы попасть в руки Дэвина. Ни одна живая душа не заслуживала такого ужаса.

– Две тысячи крон, ваше высочество, – напомнил он.

Дэвин вынул из кармана тонкую книжку и, устроившись за небольшим столом для расчетов, принялся выписывать чек. Джемма пришла в себя – глубоко вздохнула и прошептала:

– Господи, это невозможно…

Их взгляды встретились, и Дэвин подумал, каким она его видит. Слишком высокий, с длинными руками и ногами, с растрепанными черными волосами и хмурым лицом, он действительно пугал. Так было, сколько он себя помнил, и Дэвин успел привыкнуть к этому, но сейчас ему сделалось не по себе.

– Возможно, сударыня, – холодно откликнулся он и вырвал страничку из чековой книжки. Господин в темно-сером принял ее с низким поклоном и передал Дэвину заранее заготовленное свидетельство о собственности, в которое каллиграфическим почерком было вписано его имя. – Вам легче?

Губы Джеммы дрогнули. Дэвин подумал, что она – гордячка. Тонкая, хрупкая, упрямая гордячка – вон как глаза сверкают. Поборола первый страх, справилась с ситуацией и теперь не собирается сдаваться просто так. Да, она стала вещью, но в душе осталась свободной и непокоренной.

– Да, сударь, – ответила она ему в тон. – Мне легче, благодарю вас.

Господин в темно-сером не сдержал изумленного восклицания. Называть принца крови «сударь» было как минимум дерзко, а вообще-то очень опасно. Но Дэвин лишь улыбнулся.

– Раз так, тогда идем. Мой экипаж у входа.

Силы и желание сражаться покинули Джемму, когда они сели в экипаж и кучер хлестнул лошадей. Теперь она вещь. Рабыня. И не нужно объяснять, что бывает с дерзкими рабами, – Джемма прочла немало книг, чтобы понять: теперь она полностью зависит от настроения своего хозяина.

Она снова посмотрела на него. Дэвина – обязательно шепотом и с оглядкой – называли Принцем-вороной, королем без короны. Он был старшим сыном королевской четы, но, узнав о том, что ребенок – сильнейший маг, король Кормак тотчас же удалил его из очереди на престол.

Темноволосый и светлокожий, с карими глазами и острыми чертами лица, Дэвин в самом деле напоминал ворону – такую же, как на обложках страшных сказок. Джемме не хотелось думать о том, что случится, когда они приедут в его дом. Она прекрасно понимала, какова будет участь рабыни, и постаралась задвинуть эту мысль куда-нибудь подальше. Если об этом думать, то успеешь лишиться рассудка до того, как все начнется.

– Вы бледны, – заметил Дэвин, глядя, впрочем, не на Джемму, а на улицу. Она невольно поблагодарила его за это: когда Дэвин смотрел на нее, все в ее душе начинало звенеть и дрожать, к сердцу подкатывала боль, и горло стягивал ужас, не позволяя дышать.

– Я не вижу себя, – ответила Джемма. – Может быть, и бледна.

Всю ее одежду по-прежнему составлял полупрозрачный плащ, и это тоже было больно. Джемму воспитывали так, что открыть свое тело можно только будущему супругу – и сегодня ее увидела вся столица. Она знала многих, кто назначал за нее цену. Эти люди приходили гостями в дом ее отца, эти люди считались друзьями семьи, только у них хватило ума, чтобы не участвовать в перевороте.

И они видели ее почти обнаженной. Хотели купить. Это было настолько цинично и жестоко, что Джемме стало больно дышать. Она понимала, что никто из прежних друзей не купил бы ее, чтобы освободить. В такие дни люди будут всячески подчеркивать свою преданность королю, чтобы их дети не оказались на аукционе.

Ей хотелось плакать. Уткнуться лицом в ладони и выплеснуть из себя всю эту боль и грязь.

Дэвин неожиданно протянул к ней руку, и Джемма шарахнулась от него в сторону, забилась в угол, испугавшись, что сейчас-то, в экипаже, все и случится. Но он лишь усмехнулся, и Джемма, опомнившись от накатившего ужаса, увидела, что Дэвин протягивает ей белоснежный носовой платок.

– Да не тряситесь вы так, – устало посоветовал он. – Я вас не съем. И не сделаю с вами ничего предосудительного, можете мне поверить.

Джемма взяла платок, провела им по щеке. Дэвин оценивающе рассматривал ее, и Джемма чувствовала его взгляд, как осторожное прикосновение к коже. Ей казалось, будто он способен проникнуть в ее мысли и в те потаенные глубины сердца, которые она закрывала сама от себя и боялась туда заглядывать.

– Но вы мне пригодитесь, – уверенно сказал Дэвин. – Во многом наша с вами встреча – веление судьбы. Вы верите в судьбу, Джемма? В рок?

Джемма горько усмехнулась. Силу судьбы она познала на собственном опыте. Еще каких-то два месяца назад ее прочили в жены Алексу Абигалю, сыну одного из крупных чиновников. Он не был ее второй половинкой – но считался хорошей партией, которую было бы очень глупо упустить.

Но теперь ее отец мертв, сама она – рабыня, а Алекс, который так пылко клялся ей в любви, держа за руку и глядя в глаза, с ужасом отрекся от былых чувств и отношений. О да, она верила в судьбу!

– Да, – кивнула Джемма. – Да, верю.

Экипаж въехал в высокие резные ворота и вскоре остановился у белостенного особняка в стиле Первой республики: высокие окна, колонны, кружево балконов – все наполнено воздухом и солнечным светом, все так и дышит жизнью. Джемма никогда бы не подумала, что самый страшный волшебник страны живет в таком чудесном месте. Дэвину больше подошел бы черный замок с башнями, похожими на костлявые пальцы, что царапают синее горло неба, и чтобы внутри все заросло паутиной и пылью. Волшебники, о которых читала Джемма, жили как раз в таких пугающих и таинственных местах. А здесь, казалось, не было никакой тайны, просто дом, подходящий джентльмену высокого происхождения, который не имеет отношения к темной магии.

Расторопно подбежавший слуга открыл дверь экипажа и удивленно вытаращил глаза на Джемму. Должно быть, его хозяин прежде не привозил сюда девушек в рабских плащах. Дэвин протянул руку, на которую Джемме пришлось опереться, и, когда она вышла из экипажа, произнес:

– Так вот, что касается вашей участи, Джемма. Вы знаете, кто я?

– Самый могущественный темный маг за всю историю, – выдохнула Джемма. «Тот, кем пугают детей так, что они потом мочатся в постель», – мысленно прибавила она, но, разумеется, не сказала об этом вслух.

– Совершенно верно, – кивнул Дэвин. Он не выпустил руку Джеммы – так и повлек ее к гостеприимно распахнувшимся дверям. – Но любую магию требуется подпитывать, и сила невинной девы подходит для этого лучше всего. Вы ведь невинны, Джемма?

К щекам прилила кровь. Джемме стало трудно дышать от стыда. Впрочем, хозяин имеет полное право задавать рабыне такие вопросы. Особенно если заплатил за нее две тысячи крон.

– Да, – через силу ответила она. – Будь иначе, меня не продали бы за такие деньги.

Дэвин провел ее через просторную гостиную, богато обставленную изящной мебелью со светлой обивкой – мелькнули вышитые цветы и птицы, высокие расписные вазы, наполненные розами, старинная картина на стене. Они поднялись по лестнице, прошли по коридору, и Дэвин толкнул одну из дверей.

Войдя, Джемма невольно поежилась. Красивый дом оказался лишь маскировкой – настоящее обиталище ее нового знакомого было именно здесь.

Впрочем, обстановка завораживала. Выпустив ее руку, Дэвин прошел к большому письменному столу, заваленному кипой бумаг, а Джемма побрела вдоль стены, разглядывая чудовищные оскаленные маски с юга, разноцветные груды камней и кристаллов, небрежно сваленные на полки, мелкие птичьи скелеты. Самым интересным был маленький глобус – материки и океаны на нем не имели никакого отношения к тому, что рассказывали на уроках географии. Мелкие буквы на материках, впрочем, оказались знакомы, и Джемма прочла: «Eurasia».

Странное слово, от которого веяло чем-то пугающим. Больше всматриваться в глобус не хотелось.

Возле окна Джемма увидела маленький диван, небрежно застеленный пестрым одеялом. От волнения у нее свело живот, а сердце нервно забилось, словно пыталось вырваться и умчаться прочь. Значит, здесь все и будет. Джемме стало так жутко, будто ее швырнули в пропасть.

– И как вы собираетесь присвоить силу невинной девы? – поинтересовалась Джемма, стараясь держаться независимо и гордо.

У нее отобрали свободу и честь, но плакать и молить о пощаде она не собиралась. Встретить новое горе с достоинством и не склониться перед ним – вот все, что ей оставалось.

Дэвин снял сюртук, бросил его на кресло и, приблизившись к Джемме, негромко сказал:

– Ничего противоестественного. Не бойтесь.

Сейчас, когда он стоял почти вплотную, Джемма почувствовала его запах – аромат дорогого одеколона, смешанный с сухими травами, солнцем и теплом чужой кожи. Ей одновременно сделалось холодно и так жарко, что голова поплыла. Она не увидела – почувствовала, как Дэвин осторожно потянул за шнурки, что стягивали ее плащ возле шеи.

Ткань с легким шелестом упала на ковер. Джемма вздрогнула всем телом, пытаясь подхватить ее, но маг придержал ее за руки.

– Тихо, – прошептал он. – Не бойся.

Джемма с трудом сдерживала слезы. Ей никогда не было настолько стыдно и горько. Правая рука Дэвина мягко легла ей на грудь – теперь сердце Джеммы билось в его ладони, словно пойманная птица. Осторожно подхватив ее левое запястье, Дэвин потянул ее к себе и положил руку Джеммы на свою грудь.

– Сердце к сердцу, – по-прежнему негромко произнес он. – Еще немного, потерпи. Это не больно.

Джемма успела уловить ладонью звонкое биение чужого сердца – а потом ее ударило в голову, и свет померк.

Глава 2

Все качалось и плыло. Джемма не знала, что с ней. Спит ли она, бодрствует или умерла? То над ней нависал потолок с наполовину облупившейся фреской, то вдруг выплывало окно, что выходило в пышный сад, залитый солнечным светом, то неожиданно появлялся глобус – живой, с дымящейся зеленью материков, пугающих неизвестными названиями, и прохладным шелестом волн.

Потом наползала тьма. Наваливалась горячим тяжелым брюхом, подминала под себя – Джемма начинала задыхаться и звать на помощь, но никто к ней так и не пришел. Кажется, потом она расплакалась – от собственного бессилия, от боли, от того, что отец так поступил с ней. Отец ведь понимал, что в случае провала пострадает и он сам, и его семья, – и все равно остался с мятежниками. «Потому что джентльмены не предают друзей!» Зато предавать своих детей джентльмены, по всей видимости, могут. В этом нет ничего особенного…

– Тихо, тихо. Не плачь.

Голос Дэвина пробился сквозь тьму, и на мгновение Джемме стало легче. Она пошла за ним сквозь мрак – ей больше некуда было пойти.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом