– Нет, не живая. Она умерла. Ликвидатор убил ее. У тебя на глазах. Сломал ей шею, в труху размолотил нижнюю челюсть. Ты же видел. Сам все видел.
Голос Наставника раздавался словно отовсюду. Может, мы и правда у меня в голове, и его слова отражаются от внутренних стенок черепа?
– Как вы это делаете?
Скалли исчезла, словно никогда и не стояла за плечом старика. А мы с ним оказались не на кухне новосибирской квартиры, а в зале маминой квартиры в Благовещенске.
– Мать прекрасно понимает, что ее мальчику рано или поздно пришлось бы улететь из гнезда. И что после тех событий ты просто обязан был уехать. Тебе бы не дали жить в городе. Она очень рада, что ты оказался невиновен.
– Вы-то откуда знаете?
– Я не знаю. Ты так считаешь. А вот еще…
В комнате возник Илья. Точно так же, как и Люся, он словно появился в поле моего зрения. Открыл рот, готовясь сказать…
– Хватит! – рявкнул я. – Прочь из моей головы, старик!
– Прогони меня.
– А кости свои потом соберешь?
– Прогони.
Конечно, с пожилыми людьми так поступать было нельзя, но какой он мне оставил выбор? Стараясь действовать не в полную силу, все-таки божий одуванчик, поломаю еще, я взмахнул рукой, отталкивая Наставника прочь.
Ничего не произошло.
Я думал, что поднимаю руку, но на деле как сидел, так и остался сидеть. С места не двинулся!
– Прогони!
А старикан вырос под два с лишним метра. Его макушка чуть-чуть не доставала до потолка хрущевки. Выглядел он устрашающе, будто богатырь из древних времен: старый, седой, но все еще сильный и опасный.
Я вновь попытался его ударить, не сдерживая уже внутреннего зверя, но опять потерпел поражение. Что-то со мной дед сделал, обездвижил почище китайского Ликвидатора! Только не наяву.
Точно! Это же не по-настоящему! Он у меня в голове, значит, и действовать нужно разумом, а не силой! Только вот как? Телекинез! Пофиг, что он у меня в демо-версии только установлен, тут может и сработать!
Сосредоточившись, я послал в сторону Наставника волну воздуха. Толкнул его снова, только на этот раз невидимыми руками. И у меня получилось! Не так, как я представлял, противника не подняло в воздух и не впечатало в стену. Но пошатнуло! Уже прогресс!
А потом кто-то выключил свет.
– Порченый он, дочка.
Голос Наставника звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь две подушки, которые кто-то зачем-то положил мне на уши.
– Как это понять?
– Физически ущербен. Тут проблема не в сбое пробуждения, а в том, что у него пуля в мозгу засела. Так что вам, молодые люди, не Наставник нужен, а хирург. Нейрохирург.
– То есть вы вообще ничего не сможете сделать?
– Кое-что смогу. И уже сделал. Но вот с пулей…
– Не надо ее трогать!
Я лежал на полу. Свалился со стула в кухне, Супермен, блин! Валялся себе и слушал, как мои проблемы обсуждают посторонние, в общем-то, люди. Да еще и предлагают меня под скальпель хирурга положить. Естественно, я тут же открыл глаза, поднялся и выдал им свою точку зрения.
– Вы мне мозги в фарш перемолете – они потом отрегенятся? Что-то я сомневаюсь! Пусть сидит пока в башке пуля, жрать не просит! Если уж затеялись учить меня, то учите без телекинеза!
– Иван, не горячись…
– Что значит, не горячись? Тоня, мы с тобой максимум неделю знакомы, ты что же думаешь, я сразу должен доверием воспылать? Не, красавица! Если я решу подарок китайца доставать, то сделаю это сам и без твоих подсказок.
– Это я предложил. И не обязательно нейрохирурга, – вмешался Наставник. – Пулю можно вытащить и без его помощи. Кстати, далеко не факт, что у него бы получилось. Операции на мозге современная медицина практикует, но совершенства в этом еще не достигла.
– А с чьей?
– Я могу попробовать.
– И в чем подвох?
– Неглупый мальчик, – старик обозначил одобрительную улыбку. – Два-три года и постоянные головные боли. Которые, возможно, сведут тебя с ума. Но в череп лезть не придется. Я могу заставить твои клетки перемещаться. Очень медленно.
Я завис. Наставник на такое способен? Заставить пулю самостоятельно перемещаться в моей голове? Это было бы…
– Сильно голова будет болеть?
Дед пожал плечами. На лице у него застыло странное выражение: интерес естествоиспытателя, которому не терпится проверить теорию, и скептицизм старого, много повидавшего человека, понимающего, что обычно гладко только на бумаге получается. То есть и хочется ему попробовать, и колется.
– До потери сознания, скорее всего, – неохотно сообщил он.
Да ну нафиг! Я помню на третьем курсе с зубом больным месяц проходил – то денег не было, то времени. Постоянная, не сказать чтобы сильная, боль, заставляла просто на стены лезть, особенно по ночам. А тут два-три года! Не-не-не! Не ко времени предложение! Лучше уж под нож к хирургу!
– Пока отложим этот вопрос, – сказал я. – Не приоритет. А вы, Родион Павлович, что-то говорили про другое обучение. Что-то вы там сделали, пока я без сознания валялся.
– Да ничего особенного, – отмахнулся старик, словно речь шла о сущей безделице. – Подправил биоритмы мозга, снял блокировку памяти…
– Чего?
– Тоня, дочка, ты иди пока. Тут у нас разговор врача с пациентом планируется. Твое присутствие нежелательно.
Дипломат рода Ланских недовольно поджала губы, но включила мод «хорошая девочка» и, кивнув, вышла. А Наставник повернулся ко мне и глазами указал на стул.
– Не стой столбом, Иван. Разговор будет долгим.
Глава 2
Новосибирск, Железнодорожный район, Ресторан «СибирьСибирь»
17 мая
На кухонный стол лег пистолет. Бельгийский «Five-seveN», в народе называемый просто «FN». Хорошая пушка, калибр 5,7, высокая пробивная способность, отличная начальная скорость пули, правда, не очень годная останавливающая способность – ну так, при таком-то калибре и весе боеприпаса это неудивительно. Сам легкий, почти полностью полимерный, что для стрелков вроде меня скорее преимущество, чем недостаток. Используется в полиции многих стран мира, у военных тоже в ходу. Хорошо показал себя в Афганистане у натовцев…
Откуда студент из провинциального города столько знает про забугорный пистолет? Читал. Я вообще много читаю в последние дни.
– Разбери его.
Вадим, как всегда, говорил мало. Но не как Беня Крик из «Одесских рассказов» Бабеля, который «говорит мало, но говорит смачно». Нет, Вадим вещал с таким видом, словно каждое слово стоило баксов по пятьсот, а он этакими деньжищами разбрасываться не собирался. Я уже стал понемногу привыкать к его манере общаться, даже раздражался не всегда. По первости, конечно, бесило, врать не буду, но сейчас почти не трогало.
Я молча взял творение концерна «Fabrique Nationale», и мышечная память сделала свое дело. Выщелкнул магазин, нажал кнопку фиксации, снял затворную раму и вытащил из нее ствол с пружиной. Покрутил последний в руках, принимая решение: снимать пружину или нафиг?
– Тебе полную разборку делать? Мне тогда отвертка нужна.
В Академии Ликвидаторов, где я был единственным слушателем, Вадим занимал должность декана кафедры боевой подготовки. Рукопашный бой, стрельба, владение холодным оружием, модное тактикульное движение по коридорам с ловушками – следи за ступнями! – и контроль физической силы. С последним было сложнее всего, я так и норовил ударом пробить стену, а не зафиксировать касание. Но с каждым днем получалось все лучше.
Ген новуса давал не только мощь и скорость. Он еще и работу мозга выводил на совершенно иной уровень. По крайней мере, после вмешательства Наставника.
Наше общение на кухне в день приезда в Новосибирск было коротким. Но именно оно положило начало открытию обучения начинающих Ликвидаторов в квартире дома 26 по улице Тюленина. Введя в транс, Родион Павлович что-то там перещелкнул в моей голове, и… Нет, пуля, оставленная мне на память китайцем, не выскользнула из уха. Не раскрылись чакры, не пришло тайное знание, и я не стал шарахать во все стороны телекинезом.
Но начал гораздо четче мыслить и лучше запоминать. Не знаю, как еще описать эти изменения, но если грубо – то так. Я и раньше имел много приставок «супер» к возможностям. Суперсила, суперскорость, суперрегенерация… Теперь вот к ним добавилась еще и суперпамять. Вместе с возросшей скоростью обработки входящей информации. Не путать с супермозгами, порой я продолжал тупить просто нещадно.
Зато на следующий же день смог за час прочитать толстенную книгу. Причем не какое-то легкое чтиво, а серьезный том по медицине. Более того, я не просто его проглотил, но и понял! Ну, ладно, ладно! Вник, может, и не во все, но запомнил каждую страницу до последней буквы! Не то чтобы мне настолько нужно было знать точное название каждой кости и мышцы в человеческом теле, но к этому же прилагалось еще и понимание слабых мест хомо сапиенса. И знание, как одним касанием убить противника, не пробивая его при этом насквозь голой рукой. А это дорогого стоило.
Информация не укладывалась, как раньше, слоями, когда каждый следующий погребает под собой предыдущий, и вскоре до нужного просто не добраться. Теперь у меня появилась довольно четкая каталогизация знаний, как в библиотеке, которую я при этом сам построил и заполнил книгами. А значит, мог выудить каждую, тратя минимум сил и времени. Этакий апгрейд, примерно так, наверное, себя чувствуешь, когда пересаживаешься с уставшего компа, игры на котором идут только в минимальных настройках, на мощную модель. И с удивлением обнаруживаешь, что «Танки», оказывается, «летают»!
Но и это были не все плюшки, которыми меня осыпало, после того как старикан «подправил биотоки» моего поврежденного мозга. Организм начал подстраиваться под полученные знания. К примеру, с вечера я проглатываю книжку о действии диверсионных подразделений британского спецназа, а с утра тело уже знает, как правильно ставить ногу и заглядывать за угол в коридоре.
С пистолетом было примерно так же.
Конечно, все эти знания приходилось многократно закреплять тренировками, но в сравнении с тем временем, что затратили бы обычные люди, у меня все происходило почти мгновенно: два-три дня. По скорости обучения я превосходил даже других новусов. Как мне по секрету сказал Наставник, обычный Воин прописывает полученную информацию в тело на уровне рефлексов где-то за два-три месяца. Правда, Вадима на спарринге я победить пока не мог.
Проблема заключалась в том, что на занятиях по боевой подготовке мне запрещалось пользоваться Криком. Сила против силы, никаких читов! Наставник обосновывал свое решение тем, что у ментальных способностей есть куча ограничений, а в моем случае имелся еще и кусок металла, застрявший между полушариями. Поэтому, говорил он, делать ставку на них не стоило. По крайней мере, строить так стратегию боя было бы не очень умно. А вот боевые навыки и грубая сила не подведут – значит, нужно учиться ими пользоваться.
При этом им совершенно не учитывался тот факт, что Воин вообще-то сильнее Ликвидатора! Физически, я имею в виду. Мой тип все же мультикласс: всего понемногу, но ничего по-настоящему ярко выраженного. Я имел силу почти как у Воина, мозги почти как у Аналитика, ментальные способности почти как у Лидера с Дипломатом. Даже мог потягаться с Наставником в его «лечебной зоне», но именно что потягаться. Способности каждого типа новусов были сильнее моих на порядок-другой.
Да, они могли что-то одно из всего доступного мне списка, но зато лучше. Так что фиг его знает, преимуществом были мои разносторонние возможности или слабостью. Если, например, брать онлайн-игры, в которых я в свое время довольно плотно зависал, в бою подобного мне персонажа всегда нагибал тот, у кого узкая специализация прокачана до максимума.
Так что в спаррингах с Воином я больше служил грушей для отработки ударов, нежели сколько-нибудь достойным противником. Суперсила на капе плюс большой практический опыт рвали мои возможности, как ветхую тряпку. Это было обидно. И постоянно вызывало вопросы, отчего мой тип такой странный.
– Сегодня у нас еще практическая стрельба, – сообщил Вадим, отбирая у меня «FN» и пряча его в наплечную кобуру.
Я кивнул – стрелять мне нравилось больше, чем получать по мордасам без возможности навалять в ответ.
– На сегодня все отменям, – вошла в кухню Антонина и положила на стол визитку. – Комитет прислал приглашение. Съезд вечером.
Наконец-то! Сидение под замком и прогулки до споркомплекса в сопровождении Вадима уже сидели в печенке. А съезд давал шанс хотя бы обрести свободу передвижения! Пусть и не отменял навсегда занятия, где Тонин хахаль возит меня мордой по паркету.
На белом прямоугольнике было затейливым шрифтом написано два слова на английском языке. Точнее, одно слово, но на самом деле два… Короче, черные буквы складывались в название какого-то заведения: SibirSibir.
– Съезд в 20:00. Вадим, мне нужно подготовить нашего неофита. Не хватало еще, чтобы по его внешнему виду судили обо всех нас.
И не то чтобы меня это замечание как-то обидело, но что не так с моим видом? Подстрижен, выбрит, одежда чистая: с утра свежую футболку натянул. Чего еще тебе надо, новая аристократия мира? Костюм, как у пижона эфесбешника, и бабочку на шею? Тремя минутами позже выяснилось, что я почти не ошибся.
Тоня отвела меня в свою комнату и достала из шкафа-купе плечики с висящим на них пиджаком темно-серого цвета.
– Я последний раз такую хрень на выпускной надевал, – чувствуя растущее раздражение, сообщил я девушке. – И как-то не планировал…
– Рот закрой, деревня, – беззлобно буркнула Антонина. – Мне совсем не интересны твои предпочтения в одежде. Но мы приглашены на мероприятие определенного формата, там нельзя появиться вот так.
Рука девушки описала кривую, очерчивая меня по контуру.
– Джинсы, кстати, дорогие, – попробовал я зацепиться за последнюю линию обороны.
Но проиграл. Спорить с Дипломатом смешно! Даже не буду упоминать, как она выстроила свои слова в такой последовательности, что прозвучавший ответ сделался жалким и неубедительным. С другой стороны, не слишком-то я и старался! В конце концов, в новом мире нужны учителя, и было бы верхом глупости отказываться от доставшихся тебе бесплатно. Ну, почти бесплатно!..
Следующие часы, наряженный, как чиновник-казнокрад на муниципальном корпоративе, я учился ходить, садиться и вставать. А еще произносить слова «здравствуйте», «очень рад» и «спасибо». Держать вилку и нож, но не так, как всю жизнь считал правильным. Высчитывать длину отрезаемого кусочка пищи, ведь он, мать его, должен быть вполне определенного размера! Съезд кланов должен был произойти в ресторане под названием «СибирьСибирь».
В общем, если бы кто-то пришел и сказал: «Лях, го с псом-мутантом драться!» – я бы с радостью бросил весь этот этикет и хорошие манеры и рванул на городскую свалку. Попинался бы с чудищем, в холке достигающим моего плеча, вырвал ему кадык, то есть, другими словами, прекрасно провел бы время! Но спасительного предложения никто не сделал, Тоня была настроена очень решительно, так что остаток дня я играл роль комнатной собачки.
– Ладно, – устало выдохнула она, когда за окном начало вечереть. – Лучшего из тебя за такое короткое время не вылепить.
Я чуть не задохнулся от такой наглости. Кто тут работал вообще? Вздыхает она, понимаешь! Ах-ах, с каким быдлом приходится работать! Да я уже собственные возможности перешагнул раз двадцать пять, в «Бондиане» могу сниматься на уровне Крейга!
«Но до Шона нашего Коннери тебе все еще далеко!»
«Пожалуй…»
– Тогда давай собираться.
Как и следовало ожидать, ресторан был ультрамодным и мегапафосным. Ну не могли назвать нормальное заведение вот так – “СибирьСибирь”! Наверняка в иные дни тут собирался всякий свет Новосибирска, богатые толстяки с анорексичными моделями, бизнесмены, политики, силовики. Сегодня же заведение оказалось закрытым на спецобслуживание, о чем свидетельствовала табличка на стеклянной двери и пятерка Воинов, с предельно отсутствующим видом прогуливающихся неподалеку. Еще двое швейцарами стояли возле входа.
Короче, есть богатеи, а есть элита! И это совершенно разные слои общества по уровню возможностей.
Тоня протянула одному из охранников визитку, тот покрутил ее в руках, после чего кивнул напарнику. Второй Воин открыл дверь, и делегация клана Ланских оказалась внутри.
Мы пришли втроем: Тоня, Вадим и я. Наставника, к слову, тоже приглашали, но он отказался. Буркнул, что новусов из разных семейств он видит настолько часто, что те стали утомлять.
Всю дорогу от микрорайона до центра Воин молчал, а Дипломат доставала проверками – все ли я правильно запомнил? На остатках терпения я отвечал на вопросы, называл по имени отчеству всех новусов, которые собирались прибыть на съезд, и потихоньку зверел: этот цирк с конями начинал выводить из себя. Создавалось впечатление, что из начала двадцать первого века мы прямиком попали в середину девятнадцатого, со всеми его приемами, балами, лакеями и юнкерами. Еще бы фрак на меня напялила и на голову цилиндр нахлобучила!
Но сдержался, слава Ктулху! Было бы совершенно неприличным войти в дорогой ресторан в окровавленной одежде. Тем более в такой ресторан.
Не буду описывать весь его бессмысленный, на мой взгляд, декор, всю эту мешанину из света, дерева, стекла и зеркал. Дизайнеры явно серьезно поработали с проектом, но исполнение в натуре получилось так себе. Не знаю, в чем была проблема, может, заказчик в последний момент решил внести незапланированные изменения, или строители накосячили, но на выходе получился совок в рюшечках и глянце. Как если бы СССР не развалился, а продолжил жить в этом отдельно взятом кабаке. Но при этом лубочный такой СССР.
Не знаю, может, на меня приготовления к съезду Комитета так подействовали или сами эти понятия, пришедшие из прошлого века, но я смотрел на современные материалы и стилевые решения и видел совок, а его у нас в Благовещенске было более чем достаточно.
Хотя вроде с чего бы? Низко висящие «теплые» лампы над столиками явно пришли сюда из кофеен, странные фотографии на стенах – из выставочных галерей. А монументальная деревянная мебель тут была и вовсе не к месту, такая органично смотрелась бы, скорее, в пивняке или в гостиной у семидесятилетней бабули.
За дверями нас встретил еще один Воин, хлипкий на вид паренек. Едва заметно наклонив голову в знак приветствия, он отвел нашу делегацию отдельный кабинет. Здоровенный такой, отделанный лакированными деревянными панелями – тоже привет из восьмидесятых! – и с монструозным столом в центре. За которым уже собралась настоящая элита города.
Их было четверо, а не пятеро, как я ожидал. Среднего возраста мужчины – ровесники Вадима. Одетые в костюмы консервативного покроя – никакого тебе блескучего отлива и модных стежков по вороту. Нестареющая классика, короче. Хмурые лица, враждебные взгляды. И практически осязаемая ненависть, висящая над головами.
Тоня столько мне рассказала про них, что я без труда узнал каждого. Справа сидел Григорий Гольдман, седоватый мужчина с глазами навыкате. Следующим был Петр Симонов, его я опознал по гладко выбритой голове и крючковатому носу. Андрей Пиллер, киношного вида красавчик, чем-то неуловимо напоминающий Ричарда Гира, только не такого морщинистого, как в последнем его фильме. И Илья Гончаренко, худой, будто смерть, и с выражением лица гопника, встретившего на выходе из темного парка парочку влюбленных. Отсутствовал только Русико Лолидзе, которого девушка описала коротко: звероподобный абрек.
Все члены Комитета были Дипломатами из разных кланов. Собравшимися сегодня здесь с одной только целью: посмотреть на живого и не кусающегося Ликвидатора.
– Добрый день, господа. – Тоня, едва войдя, нацепила на лицо маску хорошей девочки с бантиками. – От имени семьи Ланских благодарю вас за приглашение.
Вадим только голову склонил в знак приветствия. Как, впрочем, и «комитетчики». Я тоже не стал выделываться и последовал их примеру.
– Присаживайтесь, молодые люди, – произнес Голдман, по очереди осмотрев каждого из нас своими неприятными глазами. – Лолидзе, как всегда, опаздывают. Подождем их представителя.
Мы, словно по команде, разместились на противоположной от «комитетчиков» стороне массивного стола и чинно сложили руки перед собой. Антонина во время инструктажа особенно настаивала на этом жесте, утверждая, что так принято на собраниях новусов. Мол, демонстрация добрых намерений. Весело живут, что тут скажешь!
– Иван Польских… – протянул Пиллер, глядя при этом на Антонину. – Перерождение произошло около месяца назад, первоначально был определен как дикий. Множественные убийства в неуправляемом состоянии. Противостояние с доминирующим в Благовещенске родом. Тип – Ликвидатор. Я ничего не упустил?
– Разве что шумиху на весь Дальний Восток, – подал голос сидящий от него слева Симонов.
– И повышенное внимание ко всем нам со стороны неосведомленных федералов, – добавил Гончаренко.
Они что, типа, в вину мне это пытаются вменить? Мол, я их режим секретности нарушил? А берега не попутали?
Внутри мгновенно ощетинился Охотник, который агр на новусов ловил даже от слабого ветра. Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой:
– Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.
Зря я, что ли, заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время произнесения! Я, знаете ли, готовился!
Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто: то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.
– Разговаривает! – Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.
– Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу, – со скепсисом откликнулся Гончаренко.
Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня имелась стервочка Антонина, после нее это детский лепет.
– Гутен морген, – продолжая улыбаться, произнес я. – Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.
Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, со вниманием слушающей поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.
– Ясно, что данный тип раньше мы знали только как противника… – начала Ланская после недолгой паузы.
– Ликвидатор убил двух моих родичей, – фыркнул Пиллер. – Как вы планируете его контролировать?
– Стандартно, – произнес Вадим.
– Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии, – дополнила его лаконичный ответ девушка.
– Воин разве сможет с ним справиться, если тот впадет в безумие?
– А вы? – не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! – Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной. Но уверены ли вы, что она справится? Что я не впаду в безумие прямо сейчас и не перережу весь этот цветник?
Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, – это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой. Но вот взгляды у них стали злее – факт. Только Гольдман продолжал буравить меня своими вываливающимися глазищами и одобрительно улыбаться.
– С норовом, значит, мальчик…
– Ага, с ним родимым. Дворовое воспитание, что поделать. Мы и дальше будем сидеть и троллить меня или уже выдадим разрешение на прогулки и разойдемся с Богом?
Пиллер так характерно скривил губы, что я почти услышал непроизнесенное им «Щ-щенок!» Гончаренко хмыкнул с непроницаемым лицом, Симонов пожевал нижнюю губу…
– Я приношу извинения от имени рода… – начала была Антонина, но глава еврейского клана поднял руку, останавливая ее.
– Все в порядке, госпожа Ланская. Любой новус в его возрасте вел бы себя так же. Сила пьянит, дарит иллюзию неуязвимости и всемогущества. Это даже хорошо, поскольку подтверждает ваши слова о его полном перерождении. Я склонен удовлетворить просьбу рода Ланских о разрешении свободного передвижения для своего нового члена. По городу, разумеется, а не по контролируемым семьями территориям.
– Поддержу, – следом за ним качнул головой Симонов. – Нормальный дерзкий молодняк. У самого такой же. Но я бы дополнил ограничения и предложил поставить парню чип.
– Это неприемлемо, – тут же отрезал Вадим.
– Согласен, перебор, – сразу пошел на попятную лысый. – Но все же тип не изучен…
– Ответственность на нашем роде, – произнесла Антонина. – Согласно договоренностям.
– А что касается прочих условий? – подал голос Гончаренко. – Ваш Лидер говорил, что это возможно. Я дам добро от имени семьи, только если будут выполнены условия, оговоренные с Лидером Ланских.
«Что «еще возможно»? – я, чувствуя подвох, тут же напрягся. – Что там еще старый перец пообещал?»
Тоня бросила на меня быстрый взгляд, притухни, мол, и улыбнулась мужчине.
– Здесь не место и не время обсуждать эти вопросы, Илья Андреевич.
«Да что происходит?»
– Но мы не сбрасываем их со счетов?
Клянусь, Гончаренко смотрел на меня почти плотоядно! Как… Блин, он гей, что ли? Так мужик только на бабу может смотреть! Але, Тоня, вы чё там наобещали, уроды?!
– Конечно, нет, Илья Андреевич. Не сбрасываем. Но это предмет отдельного разговора.
– А я против! – вмешался Пиллер. – Потенциальная полезность его типа еще не доказана, а опасность Ликвидаторов общеизвестна!
– Зря вы так, Андрей Викторович… – попыталась утихомирить красавчика девушка, но он не желал никого слушать.
– Вы с ума сошли, господа! – обращаясь ко всем присутствующим, воскликнул он. – Обещание Лидера Ланских вскружило вам голову! Вы уже согласились с его предложением, еще до съезда согласились! А то, что происходит сейчас, не более чем фарс!
– Андрей. – Гольдман вроде и голоса не повысил, но Пиллер тут же замолчал. – Андрей, потери лишили тебя разума?
И Ричард Гир тут же сник. Сдулся, словно шарик, из которого выпустили воздух. Опустил взгляд в стол и спустя пару секунд глухо произнес:
– Нет. Я тоже вижу перспективы. Но считаю, что вы слишком легкомысленно относитесь к потенциальной опасности этого типа. У нас ведь ничего нет, кроме уверений Ланских.
Я переводил взгляд с одного говорящего на другого и никак не мог уразуметь, о чем они толкуют. Что пообещал им старик Ланской? Какая полезность от меня не может перевесить опасений? Что вообще происходит? Может, стоит спросить прямо? Хм-м, нет! Опыт общения с одним Дипломатом у меня уже имеется, а тут их аж четверо. К бабке не ходи – съедут с темы мягко и грамотно, еще и дураком выставят. Ладно, будем слушать и, как говорит дядя Петя, мотать на ус. Выводы оставим на потом.
– Никто и собирался позволять мальчишке гулять где вздумается, – продолжил Гольдман успокаивать своего коллегу. – Он не будет один, в конце концов, Ланские прислали сюда своего сильнейшего Воина. Да и мы будем присматривать.
– Я понимаю.
Пиллер поднял, наконец, взгляд. Лучше бы и дальше в стол смотрел! Столько в его глазах было ненависти, концентрированной и направленной именно на меня, что я моментально сагрился и ощерился в ответ.
В этот момент, когда я, пусть и не полностью серьезно, но рассматривал вариант, в котором глушу новусов Криком и сваливаю, дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник «звероподобный абрек». Лолидзе прибыли на съезд.
Вид у грузина был не совсем подходящим для собрания. Волосы в беспорядке, пиджак распахнут, рубашка смялась, галстук распущен. Да и выражение лица у Дипломата пятого новосибирского клана было совершенно бешеным.
– Русико?.. – успел произнести Гольдман, до того как грузин накинулся на собравшихся. К счастью, словесно.
– Этого клан Лолидзе не простит! – гортанно выкрикнул он, остановившись перед столом. – Нам пока неизвестно, кто за этим стоит, но мы обязательно выясним! И тогда виновники умоются кровью!
На пару секунд все собравшиеся в кабинете будто оцепенели – слишком резким был переход от всем, кроме меня, понятных торгов к таким вот обвинениям. Но Дипломаты вообще очень быстро умеют переключаться. Спустя несколько секунд грузина уже прервали:
– Русико, что стряслось-то?
– Что вы себе позволяете, господин Лолидзе?!
– От вас я ничего другого и не ждал! Опоздать на Комитет и появиться с непонятными обвинениями!
– О, здесь и Ланские со своим ручным Ликвидатором! – Лолидзе вонзил в меня горящий взгляд. – Получают разрешение на свободное перемещение для своего зверька!
Я, конечно, все понимаю, высшее общество и все такое. Но если на тебя наезжают на уровне гоп-стопа, то и твой ответ должен быть ассиметричным.
– Ты за базаром следи, чурка, – довольно спокойно, но с угрозой в голосе произнес я. – Спустился с гор за солью – учи манеры.
Я знаю, что грузинов правильнее называть хачами, а не чуркам, но в данном контексте как-то все равно было. И нет, я не расист, мудаки национальности не имеют. Не знаю, как по стране в целом, а на Дальнем Востоке вопросы крови и происхождения стоят на последнем месте – так или иначе, а все мы там переселенцы. Это в столицах беда с «понаехавшими», а у меня в Благе в приятелях и чеченцы есть, и армяне, и хохлы. Черт, если верить бабуле, я вообще на одну четвертую еврей польского происхождения!
– Я прошу не превращать съезд Комитета в разборки на рынке. – Гольдман поднял руку. Как и в прошлый раз он не повышал голоса, но новусы вновь его послушались. Может, он Лидер, а не Дипломат? Или это настолько раскачанная способность? Я вроде не чувствовал никакого давления, как было со стариком Ланских, только понимание абсолютной правильности и уместности его слов.
– Садитесь, – продолжил он, когда собравшиеся заткнулись и только перебрасывались наэлектризованным взглядами. – Русико, прошу.
Абрек неохотно, но уселся на свободное место.
– Расскажи, что привело тебя в такое неподобающее состояние, Русико? Мы, может, и не друзья, но как-то наши рода умудрялись уживаться последние несколько десятков лет.
Как по мне, так удивительно, что они год протянули! Одна искра – и все! Готовы в глотку друг другу вцепиться! Но мне тоже было интересно, что же такое случилось у грузинов, что их Дипломат, прибыв на съезд, начал с угроз.
– На клан Лолидзе совершено нападение, – проговорил грузин спокойным, даже отстраненным голосом докладчика. После того как ярость спала, он преобразился. И больше не выглядел горцем, которому только папахи с кинжалом не хватает. Тридцатилетний интеллигентный мужчина не с такой уж и значительной, кстати, долей кавказской крови. Про то, что я его «чуркой» назвал, он словно забыл.
– Когда?
– Менее двух часов назад. Нападавшие атаковали заведение из наших активов. Человеческая охрана перебита. Воин, дежуривший на объекте, взят в плен. Маячок, вшитый в одежду, уничтожен. Мы не можем его отследить.
– Новусы? – уточнил Симонов.
Лолидзе замялся на долю секунды. Так, словно ему не очень хотелось честно отвечать на вопрос.
– Полной уверенности нет, Петр. Наш Аналитик утверждает, что нападение совершили люди. Очень хорошо подготовленные к драке с новусами. Специально вооруженные.
О! Так у нас и особые средства против новусов имеются? Не знал, не знал! Хотя так-то логично. Если есть Супермен, то должен существовать и криптонит. Ибо нефиг равновесие нагибать.
– На кого ты подумал в первую очередь?
Интересная, кстати, постановка вопроса. Не «кого подозреваешь», а «на кого в первую очередь подумал». Даже про улики и доказательства не спросил. Странно? По мне, да, но тут нужно учитывать, что новосибирцы в этом котле давно варятся. Наверное, вопрос непраздный.
Гольдман смотрел на Лолидзе без отрыва, словно желая взглядом залезть ему в голову и прочесть мысли. Примерно так же повели себя и прочие новусы. Ну, кроме нас, пришлых. Нам-то все их интриги до одного места.
– Пиллеры. – выдохнул грузин. И с вызовом посмотрел на того, кого назвал.
– Ну, разумеется!
– Вы давно смотрите на левый берег! И ваши постоянные территориальные претензии, попытки пересмотреть границы!
– Этого хотят и Гончаренко!
– Никого не устраивает, что Лолидзе владеют землями в районе аэропорта!
– Но только Пиллеры постоянно об этом говорят и пытаются оттяпать кусок нашей земли!
– Господа! – Гольдман, наконец, повысил голос. Короткое его слово ушатом холодной воды обрушилось на яростно спорящих мужчин, заставив их замолчать. – Господа, – уже тоном ниже повторил он, когда в помещении установилась относительная тишина. – Давайте не будем превращать все в балаган. Русико, какой объект стал целью атаки неизвестных?
– А это имеет значение?
– Сейчас все имеет значение. Какое место, кроме людей, охраняют новусы?
Ну да. Логично. Новусов вряд ли настолько много, чтобы Воина ставили на заурядный объект. Там должно быть что-то очень важное, так я думаю.
Грузин сжал зубы, явно не желая отвечать на вопрос. Но и промолчать не мог. Он же пришел сюда, наехал на соседей, объявил вендетту по всем горским правилам, а теперь что – соскакивать? Не по-пацански как-то. Да и потом, если нападавшие не были людьми кого-то из присутствующих здесь кланов, значит, угрозу они представляют для всего сообщества. Так что промолчать ему никак нельзя. Просто не дадут.
– Склад, – неохотно выдавил Русико.
– Какой склад, дорогой? – поднадавил Симонов.
– Перевалочный.
На миг Дипломат грузинов даже глаза опустил. С чего бы? Впрочем, ответ я получил почти сразу.
– Да вы издеваетесь! – Гончаренко всплеснул руками.
