Виталий Останин
Функция-1
Глава 1. Второе рождение
Жизнь каждого человека есть путь к самому себе…
Г. Гессе
– Вань! Ванечка, да что же это ты? Ох, матушки святы! Уби-или!.. – громкий визгливый голос резанул по ушам, раскалёнными иглами впившись прямиком в мозг. – Да что ж это делается-то?! Среди бела дня человека убили! Довели страну, сволочи!
Я узнал бы её из тысячи. Марья Ивановна, соседка, живущая этажом выше, любила поскандалить и обвинить всех и во всём. Власти – в коррупции, соседей – в нечистоплотности, молодых девчонок – в ветрености. Собственно, все у неё были виноваты – изводили бедную женщину целыми днями! И кошек её – добрый десяток хвостатых бродяг, – уже привыкших столоваться у подъезда.
Знающие люди старались со старушкой не пересекаться, ограничиваясь «Здрасти, Мариванна», по возможности, издали. Мало того что божий одуванчик имела чёрный пояс по выносу мозга, так ещё кошачьей мочой от неё несло нестерпимо. И из её квартиры, которая, к несчастью, была открыта. Какой нашатырь, о чём вы?!
Мне не повезло. Верная примета: начнёшь день с Мариванны – удачи не жди. Стоп! А где я вообще нахожусь? И чего мне так хреново? Мозг обработал информацию, собранную со всех датчиков, и доложился: лежу мордой в пол. В луже чего-то мерзкого, липкого и холодного. Чуть позже пришло и дополнение к докладу: в своём подъезде. Заснул? Да ладно, я ведь не бухаю! В смысле, не так, чтобы… А-а, к свиньям! Надо встать и разобраться.
С трудом разлепив веки, склеенные, будто вареньем, я открыл глаза и, поднявшись на колени, осмотрелся. Моя лестничная площадка, вон дверь в двух шагах. И, кстати, нихрена это не варенье. Там, где я только что лежал, разливалась громадная лужа чуть подсохшей крови. Моей? Похоже! Мне по башке дали? Грабанули у входа в дом? Вот и скидывайся на дверь с домофоном – толку, как выясняется, практически нет.
– Ах ты ж, батюшки! Живой! – мои шевеления не остались незамеченными голосистой старушкой. – Слав-тебе-господи!
Аккуратно коснувшись гудящей головы, я прошёлся по слипшимся в колючий колтун волосам. Точно, по башке. Крови-то натекло, как с хряка!
– Не тронь! Заразу занесёшь ещё! – бабка кружила рядом, словно гиена над падалью, но близко не подходила и явно не собиралась помогать. – В больничку б тебе надо да ментов вызвать. Поди, карманы-то обчистили да хату обнесли.
«И в ЦРУ завербовали!» – как это Марьиванна главных врагов в мою ситуацию не впутала? Хотя… поговаривали, что в этих вопросах старушенция специалист и даже по молодости отсидеть успела. Вон, какие обороты у «уважаемой пожилой женщины» прорезались!
Я похлопал себя по карманам. Да нет, ошиблась карга, ключи обнаружились на своём месте. Как и смарт с портмоне. Только вот экран гаджета был раздолбан в хлам. Это где я так умудрился? Упал на него, что ли? Попытка вспомнить события до удара по голове закончилась вспышкой такой острой боли, что я со стоном повалился обратно в лужу. Ну, хотя бы не рожей, а руками.
Старушенция опять закудахтала, но уже как-то без огонька и былого энтузиазма. Живой Польских, пусть и в луже собственной крови, был не так интересен для свежих новостей приподъездного «сарафанного радио», как его мёртвый аналог. Помри я на площадке – это да! Такая сенсация сделала бы её звездой номер один среди пенсионерок нашей улицы. Как минимум на недельку, а то и на две. Полиция, которая сама придёт, а не будет, как обычно, прятаться по примеру бегающего от неё участкового.
Собравшись с силами и не обращая более внимания на продолжающую возмущаться старушенцию, я по стеночке поднялся на ноги и, шатаясь, добрёл до своей двери. Благо находился на пролёте седьмого этажа, и идти было недалеко. Кое-как дрожащими руками попал ключом в замочную скважину. Ввалился в прихожую, отгородившись от следовавшей за мной по пятам сердобольной старушки, а главное, от её визгливого голоса, дверью.
Сам знаю, что в больничку надо… Но башка разламывается, и на самостоятельное путешествие сил у меня явно не хватит. Лучше уж скорую… Ментов? С меня в подъезде столько кровищи натекло, что врачи сами, если надо, вызовут. А вообще, на хрена им нужен очередной висяк?
Небольшая у меня квартира, однушка-гостинка. Да и та не моя – съёмная. Мерзкое наследие совкового, творчески переработанного современными строителями, прошлого. Того самого, когда страна заботилась о том, чтобы у каждой молодой семьи был свой дом. Точнее, конура в одном из бетонных уродцев из очередной серии чудовищных близнецов с зубодробительным индексом.
Одному на шестнадцати квадратах нормально, но стоит завести девушку, и она, не дай бог, решит к тебе переехать – хана! Только по стеночкам расходиться. А если ребёнок?..
Блин! Лях, о чём ты вообще думаешь? Мозги ударом всколыхнуло? Вот самое же важное сейчас – повозмущаться над условиями проживания и коварным планом строителей социализма и светлого будущего привить людям психологию собаки на цепи!
Лях – это я. Не Лёха, а именно Лях. Фамилия у меня такая, Польских. С детства во дворе только так и звали, даже сам себя привык так обозначать, хотя особо умные и борзые пытались обзывать «Пшеком». А Ваня я только для родни. Ну и Иван для совсем уж малознакомых людей.
В квартире царил разгром… Что было странно, ведь ключи лежали у меня в кармане, а дверь явно не взламывали. Словно бабка была права, и меня реально обнесли, а затем вежливо удалились, не забыв побеспокоиться о безопасности жилища. Хотя чего тут брать, самая ценная вещь – хороший, хотя и устаревший уже, комп, который спокойно стоял на положенном месте и был прекрасно виден от двери. У меня ведь даже телека нет! Да и вообще, какой смысл грабить студента?
Мозаика разрозненных образов собралась в единую картину, от которой мне сразу же сделалось дурно. Не то чтобы раньше было хорошо, однако…
В прихожей, прямо у моих ног, валялась почти вся имеющаяся в гардеробе одежда. Перекрученная, грязная и, кажется, окровавленная. Точно! Вон футболка с принтом «Экспедиции» аж колом стоит. Тут же был и паспорт со студенческим, и дебетовая карта, на которую шла зарплата. Что тут произошло?
Неторопливо, по стеночке, обогнув кучу тряпья – меня всё ещё пошатывало, – зашёл в единственную комнату. Тоже бардак. Диван расправлен, но он почти всегда в таком состоянии. Только вот бельё грязное, будто на нём бомж спал. На полу разбросан с десяток книг, подняв одну из которых, я с удивлением прочитал на зелёной обложке заглавие «Анатомический атлас». После странного пробуждения и окровавленной одежды в прихожей, сил удивляться у меня уже не осталось. Я только выматерился вполголоса и отложил пособие.
Я студент, да. Пятикурсник. Но не на медика учусь, а на манагера – просто ради диплома о вышке. Наличие в моём доме, пусть и съёмном, таких вот книг… не то чтобы невозможно в принципе, но крайне маловероятно! Анатомический атлас!
«Что я… в “Декстера” превратился, что ли? Курсы расчленёнки на дому для чайников организо… – уловив носом стойкий неприятных запах, я обошёл диван и тупо уставился на наваленную на полу кучу человеческих испражнений. – Да что здесь вообще творится-то?!»
Уже не зная, что и думать, прошел на кухню.
Хотелось пить и, как ни странно, есть. Даже не так – жрать! Люто, до судорог в животе, даже мерзкий запах бомжатника, стоявший в квартире, не мог отбить этого желания. А вообще, странно, что несколько минут назад ни голода, ни запаха я словно бы не чувствовал… А тут накатило! Складывалось ощущение, что я не ел как минимум дня три, а то и больше. Сама мысль об этом затмила все остальные, делая их вторичными и неважными. Одежда, постель, разбитая башка и прочее – всё побоку! Не помню за собой такого…
С водой всё было просто – я присосался к крану и долго не мог от него отлипнуть. Потом принялся отмывать лицо от кровавой корки. Сходила она с трудом, хоть губку бери. По-хорошему сейчас бы в душ, но это может и подождать. А вот еда…
Живот уже не бурлил, а натурально ревел пятилитровым двигателем на высоких оборотах. Но… холодильник оказался, мало того что пуст, так ещё и открыт, а на полу валялось всё его содержимое, которое невозможно было употребить в пищу. Пакеты, обёртки, рваный целлофан и растоптанная упаковка от яиц. Даже морозилка сияла девственной чистотой, свежей наморозью льда, демонстрируя отсутствие лучшего друга одинокого мужчины, пельменей. А ведь были! Я точно помню, как покупал… Вчера?
Это был затык не меньший, чем общий хаос в квартире. А то и больший! Судя по тому, что я вижу сейчас, разводили срач как минимум пару дней. Которых я совершенно не помню. Вообще!
Ну не мог же я выйти на улицу за пивом, а вернувшись и получив по голове, застать такие вот изменения! И проваляться в подъезде после ограбления так долго тоже не мог!
«Календарь! Телефон в минус, бумажного никогда не держал, значит, комп!»
Машинка запустилась едва слышно и, благодаря SSD, махом. Мне, однако, показалось, что грузилась она не меньше часа. Наконец, когда заставка Windows сменилась окном антивируса, я нетерпеливо ткнул в трей, активируя календарь.
– Твою же ма-а-ать!.. – простонал я, неверяще разглядывая дату. «21 апреля, воскресенье».
Две недели! Не доверяя винде, я полез в интернет, но только для того, чтобы убедиться, что поделка «Мелкомягких» не лжёт. С момента моего выхода из дома в магазин за живительным напитком, который, как известно, в отличие от воды людей не губит, прошло ровно четырнадцать дней. Как, как такое возможно вообще?! Может, я лунатик? Да ну… они вроде бы просто во сне бродят, а про «потерянное» время я как-то и не слышал… А тут «хлоп» – и нет двух недель!
«Друзья! Надо позвонить друзьям! Они могут быть в курсе, что случилось!»
Мля, как вовремя старик «хуавей» решил помереть! Охваченный паникой, я рванул к выходу, намереваясь как есть – с окровавленной башкой и рожей – нестись через полгорода к Илюхе или Никите, но замер, услышав чирикающе-умирающую трель дверного звонка.
Кто? Марьивана? Скорая? Нет, я не вызывал! Старая, может, расстаралась? Или ментов? Чёрт, их вот не хватало… у меня тут разве что орудия убийства нет, и расчленённые трупы отсутствуют! А может, и есть… кстати. Просто я их ещё не нашёл. И глазка на двери нет. Блин, кто сейчас вообще двери без глазка ставит?!
Пока я решал, открывать дверь или сделать вид, что никого нет дома, щёлкнуло, и предательница сама распахнулась внутрь, едва не приложив меня полотном по многострадальной бестолковке. Я же её закрывал! Мать! Да я ж ключи в замке с той стороны оставил! Лях! Машку за ляжку, я всё понимаю: по башке получил, аффект и психологическую «марьивановну» вдогонку словил! Но нельзя же так-то…
Один за другим в конуру вошли трое, профессионально отжимая меня от входа. И сразу стало очень тесно, а также, чего греха таить, тревожно. Да ладно, страшно мне стало! До мокрых штанов дело пока не дошло, но если события продолжат развиваться таким вот образом…
Характеризуя гостей всем скопом, на ум приходило только одно слово – быки. Молодые, бритые под три миллиметра шкафчики с антресольками, очень спортивные и явно не шибко умные. И в обращённых на меня взглядах не читалось ничего доброго и вечного.
– Ты Польских Иван Павлович? – медленно приближаясь, проговорил центральный персонаж триптиха «Братки морщат лоха».
Этот был немного постарше и, как бы сказать, поумнее. По крайней мере, лицо его не было застывшей маской убийцы.
А вот вопрос, который он задал, был такой… ментовский. Ну, кто ещё может так говорить: «Иван Павлович»? Менты? Полиция, в смысле? Сейчас такие особи в органах встречаются, что не всегда от братков-то и отличишь. Да, полиция! Вызвала всё-таки, старая!
Отвечая на вопрос, я качнул головой. И сразу же получил мощный прямой в челюсть.
Хорошо поставленный удар вынес меня в единственную комнату. Под ноги попалась какая-то тряпка, и я, не устояв, растянулся на полу, смачно приложившись многострадальным затылком по грязному паркету. Воздух из лёгких выбило напрочь, а в голове загудели колокола. Следующий заданный вопрос я просто-напросто не услышал, зато почувствовал смачный пинок, прилетевший прямо в ухо.
– …попался, сучёныш… – донеслось до меня.
«Не менты!» – своевременно мелькнула мысль.
В следующий миг братки обступили меня с трёх сторон и принялись пинать тяжёлыми ботинками. Казалось, их совершенно не заботило, выживу я после такого или нет.
Били жёстко, молча и явно со знанием дела. Мне только и оставалось, что свернуться калачиком, прикрывая руками голову. Даже орать, в надежде на то, что крики услышит кто-то из соседей и вызовет-таки полицию, я не мог – воздух из лёгких выбили ещё первыми ударами. Спасительная темнота не спешила слизнуть сознание, на что я, честно говоря, рассчитывал.
Однако секунд через двадцать вдруг понял, что не подыхаю от боли и даже могу дышать. Это было так странно… Лупили-то меня от души, по лицам быков было видно, как они напряжены. Мои же ощущения говорили другое – так, попинывают без энтузиазма. Но сначала же было больно! А сейчас как-то не очень. Выдохлись? Убивать не хотят?
– Харэ! Сдохнет ещё раньше времени!
Старший над быками остановил подчинённых и теперь задумчиво смотрел на меня. Глаза у него были карие, масляные такие, бабам поди нравятся…
Лях! Ты о чём вообще?!
Странное ощущение. Вроде меня крепко отмутузили, но, похоже, не отбили ничего и не сломали. Хотя ведь и по рёбрам, и по почкам, и по голове стучали неслабо. Руки, которыми я закрывался от ударов, и вовсе должны были превратиться в месиво из мяса и осколков костей. А я чувствую, что здоров. Относительно, конечно, но цел и невредим. Рассуждаю вон связно. Жрать только охота дико. Что за бред?
Двое шкафчиков рывком вздёрнули меня на ноги, а третий вмял кулак в солнечное сплетение. Тело ожидаемо сложилось вдвое, повиснув на руках быков, но, я это отчётливо осознал, дыхание не потеряло. Бьёт как девчонка!
– Воняет у него, как в бомжарне… – презрительно выдал один из братков. – Может, не он? А то порешим не того?
– Мля, у него пресс каменный… – пробурчал главный, потирая кулак. Схватил меня за волосы, задрал голову и рявкнул прямо в лицо. – Ты Польских? Ты, сука, Козыря завалил?
– Н-нет… – прохрипел я, чувствуя солоновато-железный привкус крови во рту.
– Гонит! – бросил тот, что удерживал меня справа. – Его морда, регистратор срисовал. А вон, кажись, паспорт…
Главный нагнулся за документом, раскрыл его и удовлетворенно оскалился.
– Он.
Махнул рукой, моя голова дёрнулась от сильной затрещины. Бык приблизил лицо к моему и доверительно сообщил:
– Мы тебе, клоун, яйца отрежем и сожрать заставим.
– Влад, мы палимся тут! – решил встрять в разговор правый. – Ща мусора заявятся, нахер такой зашквар?! Давай его сперва в гаражи, а потом уже…
Что там будет потом, после гаражей, мне сделалось предельно ясно. Прикопают меня на песчаном карьере или выбросят на городской свалке.
– Ладно… – главный кивнул. – Рот ему заткните чем-нить, а то начнёт ещё верещать в подъезде. И в тачку тащите. Там разберёмся…
«Твою мать… Твою мать… Твою мать…» – только и вертелось в голове. Разум не успевал за стремительно развивающимися событиями. По-хорошему попробовать бы вырваться, но я обвис на руках братков, будто смирившись с незавидным будущим. Как я вообще попал в такую историю?
Попробуем рассуждать логически, как говорил наш препод по экономике. Козырь? Так же он вроде сказал, главный их? Это не тот Козырь, местного олигарха сынок? Если так, мне реально хана. Городок у нас традиционно красный, даже, говорят, в девяностые тут криминал особо не лютовал. А всё потому, что ниша эта была занята силовиками. Даже вора в законе не было ни одного.
А после этого тот же самый криминал, часто неместный, остепенился, легализовался и осел в тихом пасторальном Благовещенске, только уже в образе крупных предпринимателей. Папа Козыря был из таких. В девяностых кирпичи дальнобойщикам продавал на владивостокской трассе, а сейчас дружит с прокурором, начальником УВД, вроде даже пару сроков в городской думе просидел.
Сын его, единственный, кстати, известный на всю Благу, мажор. Ничего такого криминального, в смысле ОПГ и так далее, просто безумная, вечно обдолбанная тварь, которой всё сходило с рук. Даже когда он девчонку на машине сбил, беременную. Отмазал его папаша, зря, что ли, с прокурором в бане парится?! А теперь его убили, выходит. И вешают это на меня. Занятно, когда я успел киллером заделаться?
А папка Козыря по-прежнему решает дела, как в милых ему девяностых. Быков послал.
Я поймал себя на мысли, что очень спокойно обо всём этом рассуждаю. Отстраненно так, словно не меня сейчас повезут убивать!
Ну нет! Ещё не повезли! Пусть лучше на месте, суки, грохнут! Потому как то, что ждёт меня в «гаражах», много страшнее смерти! А значит, я побрыкаюсь и сдохну, но послушной макиварой для них не стану!
Резко подпрыгнув в руках крепко удерживающей меня парочки, я со всей дури вмазал обеими ногами в грудину главному братку. Не ожидавшего такой прыти бандита в буквальном смысле снесло. Прямо на диван-кровать, с которой он – страйк! – скатился прямиком в бомжатский нужник. Его подельники тоже оказались не готовы к активному сопротивлению качественно отбитого куска мяса. Далеко не сразу они поняли, что случилось, а левый и вовсе ослабил хватку, что дало мне возможность выдернуть руку. На одних инстинктах я ткнул правого растопыренной ладонью в лицо.
В глаза вроде не попал, но оттолкнуть от себя шкафоподобного верзилу получилось. Правда, сразу за этим прилетело от его напарника, и я вновь оказался на полу. Уж не знаю, как мне удалось встать, но подскочивший ко мне бугай – левый или правый? – вдруг сделался каким-то медленным и вялым. Увернуться от его размашистого удара ногой труда не составило, однако на этом моя удача и закончилась. От сильного пинка, пришедшегося сбоку по рёбрам, меня отнесло прямо к окну. Тут же сверху навалились две тяжёлые туши, прижимая спиной к подоконнику.
Я пытался вырваться, сопел и тыкал в разные стороны руками и ногами. Одного даже попытался укусить, но тот, словно почуяв моё намерение, увернулся, и я только звонко щёлкнул челюстью. Затем…
Затем что-то произошло. Я не понял что именно, но давление на меня ослабло. Одна из массивных туш, активно пытающаяся меня скрутить, обмякла. Захрипев, тело начало сползать. Его напарник, прекратив прижимать меня к полу, с ужасом глядел на мои окровавленные пальцы, медленно выходящие из горла товарища.
Всё словно бы застыло: умирающий – убитый голыми руками браток, – второй бычок и их главарь, только что выбравшийся из-за дивана, перемазанный в дерьме. Последний уже успел извлечь пистолет.
В следующее же мгновение произошло сразу несколько событий. Упал непонятно как убитый мной правый. Левый начал поднимать для удара руку. Главный повёл стволом в мою сторону – намерение убить читалось на его лице.
Я ударил левого в грудь сдвоенным ударом рук. Используя инерцию, прижался спиной к оконному стеклу. И вывалился наружу. Слыша, как вслед прогремело несколько выстрелов.
«Седьмой же этаж! – пришла мысль, когда воздух уже свистел в ушах. – Эпично сбежал!»
Сознание уже приготовилось к скорому столкновению с асфальтом. Скорее всего, я даже почувствовать ничего не успею. Максимум услышу влажный шмяк, прежде чем душа отлетит туда, куда она там направляется после смерти.
А вот тело умирать не собиралось. Сгруппировавшись в воздухе, оно как-то извернулось и… Земля ударила в ступни, колени согнулись, как рессоры дорогого авто, и я мягко едва-едва коснулся правым коленом асфальта. Будто со стороны себя увидел – прибытие терминатора, мля!
Мозг завис, не в силах уложить в голове тот факт, что, вывалившись из окна седьмого этажа, я остался жив. И, кажется, даже цел.
Что. Это. Было. Как такое возможно, вообще? Эта высота смертельна без вариантов! Даже будь я тренированным спортсменом, а это не так, всё равно бы разбился! У меня бедренные кости должны были из плеч выйти от такого приземления! Но нет, я стою. Охреневший, но живой.
Выпрямившись во весь рост, я автоматически бросил взгляд наверх. Там, в окне моей квартиры, маячил главарь с пистолетом. Смотрел и не верил в то, что видел. Я его понимал. Сам бы не поверил, если бы не совершил этот прыжок. Но замешательство у бандита прошло очень быстро. Он поднял пистолет, прицеливаясь, а я, не дожидаясь выстрелов, побежал.
Да к чёртовой матери всё! Как, почему – плевать! Вот он сейчас влепит мне между лопаток пулю, и точно станет всё равно, как это я такие чудеса совершаю! На всякий случай, чтобы сбить быку прицел, я стал выписывать зигзаги. До тех пор пока не добежал до угла дома и не скрылся за ним.
Здесь остановился, привалившись спиной к стене. Сердце перепуганной птицей билось о рёбра клетки, дыхание сбилось, а перед глазами ходили цветные круги. И голод! Нешуточный такой голод, грозящий переварить желудок. Нашёл, мля, время!
Бежать! Нужно было бежать. Прочь из микрахи! Если на мне убийство и бандиты пришли наказывать, значит, и менты ищут. И то, что я ничего не помню о последних двух неделях, мало их заинтересует. Как и способности прыгать из окна.
За город – тут недалеко. Ранняя весна, забраться в пустующий дачный домик, отдышаться, пересидеть, обдумать всё. Составить какой-то план действий. Сейчас мой мозг не способен к анализу. Слишком я напуган. И хочу жрать.
Вот это ещё! Надо найти еду, а то желудочный сок прожжёт во мне дыру.
Всё, побежали.
Взяв с места весьма приличный темп, я помчался в сторону Чигирей. И только добравшись до границы микрорайона, сообразил, что прятаться в дачном домике мне совершенно не обязательно. Илья! Он же живёт в коттедже на аэропортовской трассе. Какой-то посёлок дачный, Берёзки, кажется! Звал же на шашлыки как-то… Правда, он на седьмом кэмэ трассы, но какие у меня варианты? А Илюха – друг! Он поможет! И покормит!
Микраху я покидал дворами, прижимаясь к домам и стараясь не отсвечивать. Проблем у меня и так выше крыши, не хватало ещё вдогонку нарваться на какого-нибудь «активного гражданина», которого заинтересует моя грязная одежда и несмытая с лица и рук кровь. Поэтому двигался медленно, не бежал, чтобы не выделяться из вечерней публики. И только выйдя за последние жилые дома, рысью припустил к трассе. По которой я тоже не собирался двигаться – вдоль, по лесочку. Он там реденький, без подлеска, и идти можно быстро, и в глубину леса нырнуть, если патрульная машина появится.
На моё счастье, полиция этим воскресным вечером на аэропортовской трассе никого не ловила. Двигался я лёгким бегом, как сторонник всяческого ЗОЖа, вышедший на вечернюю пробежку. Солнце клонилось к горизонту, скоро можно ждать темноты, и тогда безопасность движения по лесу станет очень сомнительной. Не из-за диких зверей – откуда бы им тут взяться в черте города? А по причине нехилой такой возможности напороться глазом на ветку. Впрочем, по моим прикидкам, до дома Ильи я должен был добраться до наступления темноты.
Тело словно и не получало по голове и не было избито бандюками до состояния бифштекса. Двигалось легко, не сигнализируя о том, что «тут вот ай!» Дыхалка тоже не подводила – лёгкие работали ровно, а я ведь уже не меньше трёшки пробежал. Так-то я в спортзал похаживаю, но без фанатизма, больше для тонуса и для девочек. И как-то до сих пор не замечал за собой такой вот выносливости. Ещё одна странность в копилку…
А их было полно! Начиная от пробуждения в луже крови и заканчивая прыжком с седьмого этажа. И объяснений в голову толковых не приходило. Потерю памяти можно было как-то подогнать под лунатизм – мало ли, что я им никогда не страдал! А вот полёты эти… И горло бандита, пробитое рукой… Нет, братцы, нифига это не лунатизм. Это больше походило на истории из комиксов, по которым последнее время повадились снимать фильмы. Типа, жил-был Питер Паркер, потом его укусил радиоактивный паук, и стал парень человеком-пауком.
И ведь понимаю, что бред! Но как ещё-то объяснить? Правительственными экспериментами? Ага! В Благовещенске! Хотя, если подумать, не самый тупой вариант. Глушь, людей мало, если что-то пойдёт не так, как у меня, например, всегда можно спустить историю на тормозах, выдав за досужие сплетни и впечатлительность жителей российской глубинки.
Да не, меня бы тогда не бандиты с ментами ловили, а какие-нибудь капитаны ФСБ, или кто там охраняет секретные лаборатории безумных ученых? Да и не сбежал бы я от них, придя в себя у дверей своей квартиры.
Ещё версия – инопланетяне. Всё примерно так же, как с учёными, только в космосе. Ага, понавтыкали в меня всякой фигни и сбросили на Землю посмотреть, что же с крыской дальше будет. Не, я понимаю, что всё не так! Но, мля, а как тогда?!
Дыши ровнее, Лях! Во всём разберёмся. Шаг, мать его, за шагом. Сейчас к Илюхе, пожрать, узнать, что про меня было слышно последние две недели, а потом уже и версии строить можно. А то я наворочу на голодный желудок, все DC с Marvel замучаются распутывать! Вторжение саблезубых кроликов-убийц!
Семь километров по пересечёнке за полтора часа – это, я считаю, рекорд. Лично для меня. И при этом я даже не взмок – бежал себе, бежал, масло в голове гонял. И прибежал. Вон уже показался посёлок, где у Илюхи фазенда. Я бы фиг согласился жить в такой местности: лес, лес, потом – хлоп! Посёлок на полтора десятка домов. И снова лес, лес, лес. Брр-р! Я городское дитя, без шума двигателей за окном заснуть не смогу. А Илья… Ну, он постарше, двое детей у него. Фиг его знает, зачем из города уехал. Не ради же площадки для шашлыков?
Дома я у него не был последние пару лет, как уехал за город, мы встречались только в барах и кофейнях. Но фотки видел, поэтому без труда опознал пряничный двухэтажный коттедж, повёрнутый одной из стен к девственному лесу. М-дя… Вот же вкусы-то у некоторых!
Собаки, по счастью, во дворе не оказалось, так что я спокойно прошёл к двери и постучал. Вот он, наверное, сейчас удивится!..
– Лях, ты…лся?! Ты какого… сюда припёрся?!
Не на такую встречу я, признаться, рассчитывал. Есть немаленькая такая вероятность, что пожрать мне тут не удастся.
– Илюх, ты чего? Мне помощь нужна! Ты же друг мой, куда мне ещё идти?!
– Я архитектор, а не психиатр! Чем я могу помочь маньяку?
Только тут до меня дошло, что дверь он хоть и открыл, но не до конца. И оставил цепочку висеть. Он меня что боялся? Господи, чего ж я натворил-то без памяти?
– Илюх… Илюх, я ничего не помню! Две недели ничего не помню! Два часа назад пришёл в себя в кровище у дверей квартиры. Дома бомжатник, шмотки мои все в крови! Бандиты тут же пришли убивать. Илюх, скажи, что со мной было?! Чувак, пожалуйста! У меня уже кукушка сползла, ничего понять не могу!
Он не меньше минуты смотрел на меня очень внимательно, словно ему внедрили в глаза детектор лжи. Потом снял цепочку и открыл дверь.
– Входи. Только тихо. Олька детей укладывает.
Дальше прихожей мы не сдвинулись. Уселись на табуретки напротив друг друга. Илья, веселый здоровяк Илья, который был мне вместо старшего брата, смотрел с подозрением и был напряжен так, словно готовился в любой момент вскочить и ударить гостя стулом.
– Мне бы помыться, переодеться и пожрать, Илюх… – протянул я просительно. – И узнать, что за хрень творится. Ты, судя по реакции, что-то знаешь.
– Да весь город в курсе, – после некоторого молчания произнёс он. – Ты у нас инфоповод номер один. Звезда «ютуба» и новостных лент. Маньяк-мститель. Три трупа на тебе точно есть, ещё два убийства без доказательств, но думают на тебя. Вся полиция в усиленном режиме ищет, а ты ко мне в гости приходишь и пожрать просишь…
– Ты же не шутишь сейчас? – голова от таких новостей кругом не пошла. Что-то такое я и предполагал. Стоило только обдумать визит бандитов, которые приходили мстить за Козыря. Не одного, выходит, Козыря.
Это что, у меня крышку снесло на почве справедливости, что ли? Типа, «Мстителей» пересмотрел? И пошёл насаждать добро? О-хре-неть!
– Да какие, нахрен, шутки, Лях?! – от избытка чувств Илья повысил голос и тут же, осознав, перешёл на шепот. – Я сперва не поверил, что это про тебя. Даже когда видео смотрел, думал, что фейк. Но потом второй видос, третий… Ты пропал, телефон не отвечает. Мамка твоя в больничке – криз у неё случился, как узнала. Хотел к тебе домой сходить – там полиция, не пустили. Вот и что я должен был думать после такого?
– Что твой друг не убийца! – злым шипением ответил я. – Мало ли какой видос! Ты меня знаешь уже лет восемь, похож я на маньяка?
Илья как-то сразу же сник. Мы с ним очень непохожие: он крупный, курчавый, широколицый. Лицо доброе и в очках, беззащитное такое. Но это до тех пор, пока этот интеллигент-переросток не возьмёт шею наглеца в захват и не придушит. Обманчивая, короче, у человека внешность. Я против него глиста в кепке. Субтильный вьюноша бледный со взором горящим, это он меня так всегда называл. Я младше на восемь лет, имею совершенно иные интересы в жизни. Студент, который собрался после получения вышки покорять Москву и архитектор-семьянин. Удивительно, что мы вообще дружим. Но никого ближе у меня не было.
– Ты правда ничего не помнишь?
– Илюх, ну чё бы я врал?! Я сам вижу, какая херь вокруг творится, без твоих рассказов про видео. Пришел бы я к тебе?!
Помолчали. Я многое хотел спросить: про маму, про мои преступления, про видео эти – сто пудов он их скачал и просмотрел по десять раз! Хотел поделиться догадкой про любительницу кошек из своего подъезда, теперь я был убежден, что бандитам позвонила старая перечница. Но не мог открыть рта. Так бывает, когда оказываешься рядом с кем-то по-настоящему близким, и слова вдруг становятся не нужны. Он же мне поверил – сразу и без доказательств. И этого было достаточно. Точнее, не только этого…
– Ладно, давай в душ сходи, я пока одежду тебе попытаюсь подобрать да еду разогрею.
Вот об этом я и говорил, не только.
– А давай сперва пожрём, а?! Ты не поверишь, у меня желудок просто с ума сходит. Кажется, я все эти две недели не жрал!
– Ну, исхудавшим ты не выглядишь. Пошли на кухню, нехватка.
Спустя полчаса, сытый – съев половину кастрюли тушёной картошки, – вымытый и одетый в чистое, я сидел с планшетом в руках и смотрел видео. Тихо сползая под стол.
Героем боевика был я. На одном сорокасекундном видосе бил человека об стену, оставляя кровавые пятна на бетоне, на втором – ломал другому шею, на третьем – стрелял в кого-то, кто находился за пределами камеры. И всё это проделывал с совершенно спокойным выражением лица. Ни злости, ни ожесточения. Просто универсальный солдат за работой.
– Они все преступники или типа того, – вероятно Илья решил, что мне станет от этого легче. Такое невысказанное «они заслуживали смерти».
Нет, Илюх. Не станет. Может, они и заслуживали. Только вот я не судья и не палач. Нет у меня такого права, решать, кто будет жить, а кому пришла пора умирать. Я обычный студент…
«Прыгающий с седьмого этажа и пробивающий руками горло!»
Н-да. Не совсем, получается, обычный. Но и не сволочь конченая. Кем бы я ни был эти две вырезанные из моей жизни недели, а подставлять друга не буду. Хотелось, конечно, провести ночь в тепле и безопасности, но, если меня ищут менты, Илюхе достанется. Укрывательство преступника – тоже уголовное преступление.
Был ещё один мотив. А вдруг я опять… отключусь? Превращусь в этого безумного берсерка, который, судя по состоянию моей квартиры, и задницу-то вытирать не умеет! Только убивать. Вот что тогда будет с обитателями этого дома?
– Пойду я, Илюх…
– Куда ты, на ночь глядя?! Переночуешь на диване в зале.
– Не-не-не. Я только денег у тебя попрошу. Сколько не жалко. Кэшем лучше, мою карточку наверняка отслеживают.
Да и осталась она на полу съёмной квартиры.
– Лях, сюда ж такси не ходит.
– Ниче, я пешочком. До тебя же дошёл, дойду и обратно.
Илья сходил на второй этаж, сунул мне в руку с десяток разноцветных бумажек. Навскидку тут было около десяти тысяч.
– Больше кэша нет.
Я молча обнял его и, не говоря глупостей про то, что всё верну, вышел за дверь. Кое-какие мысли о том, где переночевать, у меня появились.
Глава 2. Ночные встречи
Оптимизм – это недостаток информации.
Ф.Раневская
– Ничё! Во всём разберёмся! Просто надо переждать! – бормотал я под нос. И сам себе не верил.
На обратной дороге к городу размышлял о том, что мне рассказал и показал Илья. Как две недели назад я – тот я, которого совершенно не помню, – убил человека на подземной парковке. Судя по камерам наблюдения, из записей которых и сделали первый ролик, я просто подошёл к сидящему за рулем, выдернул одной рукой наружу и принялся долбить им бетонную стену.
Без всяких видимых причин, как сказал бы классик! Я не знал этого человека, никогда его не видел, даже не подозревал о его существовании. До тех пор пока не узрел доказательство своего преступления.
Медики насчитали с десяток переломов, разрывов внутренних органов и смятый затылок. Ещё позже стала известна личность покойного. Им оказался азербайджанец, которого милиция давно и безуспешно пыталась закрыть за торговлю наркотиками. Когда этот факт стал известен журналистам, из убийцы я сразу же превратился в борца с преступностью.
Вот такие они, смишники! Убил человека – изверг. Убил преступника – народный мститель. И пофиг, что сделал ты это с особой жестокостью. Мораль у журналистов одна: новость должна продаваться!
Хотя, пожалуй, зря я на них. После просмотра видео успел ознакомиться с обсуждением новости на одном из порталов. Да, многие осуждали мой поступок, но куда больше людей выражались совершенно иначе.
«Ну наконец-то кто-то за ментов работу делать начал!»
«Житья от этих уродов не стало! Они уже в школах скоро начнут торговать, а полиция ищет законные способы их закрыть! Молодец, парень, так и надо с ними!»
«Чурки вообще берега потеряли!»
Подобная реакция меня нисколько не удивила. В массе своей люди, особенно хорошо это проявляется в интернете, глупы. Да что там, полные придурки! Радоваться убийству, да ещё такому зверскому! Да, погиб наркоторговец, но где, блин, гарантия, что завтра этот герой-мститель не отметелит таким вот образом тебя? Безмозглые хомячки!
После того как я появился в новостях со второй жертвой, одобрения стало значительно меньше, а осуждения, наоборот, больше. И вроде бы я снова убил преступника, но уже не такого опасного, какую-то совершеннейшую мелочь. Молодого пацана, который промышлял уличным грабежом. Придурок этот не придумал ничего умнее, как прямо под камерой магазина попытаться вырвать у меня барсетку – откуда она, кстати, взялась? Я догнал его в три прыжка, вернул своё имущество и без затей свернул шею.
Вот тут уже в интернетах начался хай! К тому моменту полиция успели слить информацию о личности «мстителя», так что поносили меня уже адресно. Убийца, зверь, за что же мальчишку так?! То есть все традиционные рефрены русского менталитета: пожалей слабого. Нет, я себя не оправдывал, но смена тональности поражала. Вчера же ещё был героем и борцом с преступностью!
А вот третья жертва беспамятного меня окончательно сместила акцент с «народного мстителя» на маньяка-убийцу. Тот самый Козырь, да… Его ведь, строго говоря, даже злодеем нельзя было назвать. Тварью – да. Но не преступником. И моя расправа над ним уже ни у кого не вызвала одобрения. До хомячков дошло, что в городе орудует зверь.
Из видео, как и из новостей, было совершенно непонятно, с чего я вообще решил убить мажора. Может, у нас конфликт какой вышел, может, ещё что… Не суть важно, в общем-то. Как и то, откуда у меня оказался пистолет, из которого я застрелил сына преступного авторитета. Вполне возможно, что у жертвы же и забрал. С мажорчика станется возить в бардачке машины ствол. Ну, или азера того. Кстати, очень может быть. А потом таскал в барсетке.
Больше свидетельств моей преступной активности не имелось, однако полиция считала, что жертв на моём счету вдвое больше. Тоже, кстати, все преступники – Илюха реально полагал, что мне будет легче от осознания этого факта?
Искали меня с огоньком. На выездах из города машины проверяли очень часто, особенно бомбил-междугородников. На ЖД-вокзале и в аэропорту ходили усиленные патрули полиции, снабженные моей фотографией полугодичной давности из социальных сетей. В городе тоже был введён режим усиления, но пока мне или моему двойнику – такую версию я тоже пока со счетов не сбрасывал – каким-то образом удавалось уходить. Странно, что на квартире засады не было – напрашивалось же прям такое решение!
Другой странностью было поведение старухи-соседки. Как она могла стоять надо мной и причитать, если знала, что я убивец, руки которого по локоть в крови невинных жертв? Или она новости не смотрит? Так другие перечницы ей обязательно бы рассказали! К тому же ментов или тех, кого она за ментов приняла, вызвонила же! Неужто любопытство кошатницы действительно не имело берегов? В общем, некоторые нескладушки во всём этом имелись.
По моему субъективному мнению, основанному на огромном количестве сериалов, асоциальный одиночка не имел шансов скрыться в городе. Ну, может, скрыться бы и смог, но не бродить по улицам две недели, уходя от преследования стражей порядка и убивая при этом не самых простых людей. Даже опустив вопрос, нахрена мне это понадобилось, я не мог уразуметь, как до сих пор оставался на свободе.
Может быть мне помогали? А потом решили убить? И тогда я вернул память? Типа нейропрограммирования: заточили меня, скажем, на убийство, а потом, когда я всё сделал, решили убрать исполнителя? Возможно, конечно, но сверхсилы тогда у меня откуда? Или как назвать фокусы с пробиванием людей рукой и прыжками с седьмого этажа? Они же дали? Не, Лях, это уже какая-то теория заговора получается!
С такими вот мыслями я и шагал по обочине трассы. Каждый раз, когда слышал приближение машины – в тишине ночи это было несложно, – уходил в лес и пережидал. Нафиг мне ночные встречи, да и полицию бредущий по обочине человек обязательно заинтересует, особенно в свете того, что в городе творится. До стелы, которая обозначала границу города, оставалось, по моим прикидкам, километра два, когда вдалеке вновь послышался мотор, и я поспешно покинул дорожное полотно. Секунд через тридцать мимо меня, направляясь в сторону аэропорта – не зря я лукался! – проехала патрульная машина полиции. С проблесковыми маячками, но без сирены. Стражи закона явно куда-то спешили, гнали, наверное, километров сто сорок в час.
После того как машина скрылась за поворотом, я снова вышел на дорогу, но опять услышал приближающийся звук двигателя. Да чтоб вас всех! Первый час ночи! Чего не спится?! Гоняют и гоняют!
Поймав себя на мысли, что ругаюсь с интонациями Марьиванны, коротко хохотнул. Да, вот так и проявляются худшие черты! Ещё некоторое время такой жизни, и я либерастов начну ругать, тоскуя о никогда не виденном мной социализме. Перепрыгнув овраг, я углубился в лесок шагов на десять и присел отдохнуть на поваленный ствол берёзы.
Удивительно, но особой усталости я не чувствовал. Суммарно за остаток дня и часть ночи я накрутил уже больше десяти километров, что для горожанина является расстоянием запредельным. А ноги не гудят, ступни не ломит, спина не болит и, вообще, состояние бодрое и, несмотря на весь творящийся вокруг сюр, жизнерадостное.
Может, это мои «суперспособности» так работали, может, благостность ночной прогулки по природе заряжала энергией. Я ведь уже забыл, когда последний раз так бродил. Шпанюком, наверное. Тогда в радость было отправиться куда-нибудь пешком – через весь город на ТЭЦ. Лазить по крышам гаражей, убегать от взрослых мужиков, которым наши развлечения категорически не нравились. Сам не заметил, как вырос, начальные классы сменились выпускными, вузом и абсолютно иными ценностями. Я начал думать о деньгах и будущем, забывая про сегодняшний день…
А сейчас, несмотря на весь ужас ситуации, сижу на бревне, и мне хорошо. Ну, не хорошо, а как-то отстранённо-умиротворённо. Слушаю, как глухо гукает сова, и шумят кроны деревьев над головой, смотрю на сороку, спящую на ветке…
Э-э-э! Стоп! Я вижу сороку? Ночь же! Луна ущербная, света от неё нет почти, фонари в лесу как-то не озаботились установить, но я, чертовщина такая, вижу эту клятую сороку! И не просто как тёмное пятно на ветке, а каждое перышко! Ночное зрение! Блин, да сколько же ещё всякой фигни в меня напихали?!
Хотя чё орать?.. Способность-то полезная! Особенно сейчас, ночью. Выходит, мне необязательно идти по трассе, прячась от каждой проезжающих машин? Можно по лесу, по окраине, как туда шёл! Это… очень хорошо!
Странно, что я только сейчас обратил на это внимание. Да нет, не странно. Я же всё время как нормальный современный человек старался держаться ближе к освещённым участкам. Сперва Илюхин посёлок, затем трасса на аэропорт, где через каждые сто метров горящий фонарь. Вот способность и не имела возможности проявить себя. А в лесочке посидел немного, она настроилась и заработала.
Проверяя новые возможности, я ещё больше углубился в лес. Так, чтобы даже отдалённого света фонарей не было. И убедился, что всё работает. Прекрасно работает! Видел я не как днём, конечно, а примерно как в наступающих сумерках, достаточно чётко, а главное, довольно далеко. Есть, оказывается, плюсы, в жизни Питера Паркера, радиоактивного паука ему в штаны!
И я лёгким шагом двинулся к городу, держась от трассы на удалении метров в сто. Темп держал не очень высокий, строго говоря, торопиться было некуда. Перешагивал через поваленные стволы, обходил кустарники и вскоре потерял направление движения. Горожанин же!..
Вот же олень! Возомнил себя Зверобоем Фенимора Купера! Решил, что раз всё видно, то можно и по лесу ходить, как по городу! А ориентиров-то никаких не было! Одно дерево на другое походило, как брат-близнец. Я даже трассу не слышал – не так много машин ходят ночью, да и деревья глушили звуки. Наверное, глушили.
Чёрт, чёрт, чёрт! Вот потеха-то! Потерявший память маньяк-убийца потерялся в пригородном лесу! Ищут пожарные, ищет полиция, ищут и не могут найти! А почему не могут? Да потому что этот северный олень сам не знает, где он сейчас!
К счастью, я не запаниковал, а просто разозлился. Пара минут размышлений – и я решил, что любое направление так или иначе выведет к жилью. Тут ведь вокруг сады – так в Благовещенске называют дачные участки. И даже если я настолько тупой, что не смогу на них наткнуться, самое страшное, что может со мной произойти, проблуждаю всю ночь. Но не помру. Холодновато, конечно, но не смертельно.
И, успокоившись таким образом, двинулся дальше, стараясь выдерживать прежнее направление. Вскоре даже насвистывать стал – определённо происходящее не прошло для моей психики бесследно! Поубивал людей, открыл в себе странные способности, заблудился в лесу и теперь – посмотрите на него – песенки насвистывает!
А с другой стороны – ныть, что ли? Я жив, здоров и сыт, а проблемы… Ну, проблемы, да! Серьёзные. Но будем разбираться. Других-то вариантов нет.
Минут через двадцать я вышел к первому дачному домику. Так себе строение, вдвоём только сесть чай попить. Никогда не понимал дачников – корячиться на своих участках, ставить эти крохотные домики-будки. Это что, отдых в их понимании? Тогда страшно представить, в каких условиях они работают!
Мелькнула мысль, что можно в этой будке переночевать. Наверняка там буржуйка какая-никакая есть. И не надо идти к мажору Стасику, которого я себе определил как вариант. Однокурсник другом мне не был – так, периодически пьянствовали вместе. Родители его уехали куда-то в тёплые края на ПМЖ, а обалдуй-сынок остался присматривать за недвижимостью. Превращая её в этакую блат-хату, из которой толпы народа исчезали только накануне приезда родителей.
Что было хорошо в этом варианте – Стас никогда не задавал вопросов. Придёшь к нему ночью, и если не спит – откроет и пустит. Особенно когда ты с бутылкой коньяка и какой-нить закуской. Минус тоже был: Дом на Набережной был домиком элитным. С охраной на входе и консьержем в парадном подъезде. Но на гостей Стасика они уже давно привыкли смотреть сквозь пальцы. Не на таких, правда, как я, находящихся в розыске.
Риск был, хотя я и предполагал, как смогу попасть во двор-колодец и остаться незамеченным для охраны. А если перекантоваться в садах, да ещё и под крышей – то и этого можно избежать. Хорошая, в общем-то, мысль. Так, пожалуй, и поступим.
Первое, что меня насторожило на подходе к избушке, стоящей на окраине дачного кооператива, был запах. Резкий и очень густой запах падали. Такое ощущение, что тут в одночасье сдохла целая стая собак. Не, спасибо! В таком амбре ночевать – удовольствие значительно ниже среднего. Я чуть изменил траекторию движения, чтобы обойти домишко и поискать в поселке жилье покомфортнее, но тут услышал низкий звериный рык.
Блин, собаки! Накаркал! Не все, выходят, сдохли! Одна, по крайней мере, осталась.
Дикие стаи собак с недавних пор стали настоящим проклятьем Благовещенска. Не так давно одна такая напала на школьника и чуть насмерть его не загрызла! СМИшники писали об этом в совершенно разной тональности: от «давайте всех бездомных собак убьём» до «пёсики – тоже люди». Преобладала, как ни странно, последняя – наезды на властей города, которые не могут построить нормальный приют, где бродяжек будут стерилизовать. Дебилы-зелёные основательно прописались в городе и за права животных боролись так, как людям и не снилось.
Бредовость ситуации зашкаливала за все возможные отметки. Блин, даже если и воспринимать бродячих собак как людей, что в корне неверно, так ведь последние же за преступления против общества несут ответственность! Почему бы тогда зоозащитникам и к собачкам такой подход не применять?
Хотя даже это глупо. Животные, они животные и есть. Как по мне, парочка машин со стрелками вполне способна была решить проблему бродячих собак за неделю. Но мэрия играла в популизм – скоро должны были состояться выборы городского главы. Вместо того чтобы послать всех далеко и надолго и сделать то, что должны, власти устраивали конференции по проблеме, дебаты и прочую либерастскую чушь! Ну что, скажите, плохого в том, чтобы убить опасных животных? Поорали бы зелёные, да и заткнулись.
Всё это промелькнуло у меня в голове – очень к месту! – за какие-то секунды. Услышав рычание, я машинально сделал шаг назад, и тут из-за домика показался обладатель внушительного голоса.
Вот кого надо показывать зоозащитникам, когда они в защиту несчастных животных начинают форумы засирать. Назвать это собакой я бы не смог, даже упившись вдрызг. Телёнок почти полутора метров в холке, с какими-то мутными глазами и огромной пастью, усеянной зубами, что у твоей акулы. Только эти две детали я и успел разглядеть, до того как тварь прыгнула на меня.
Сознание будто раздвоилось. Ничего шизофреничного в виде голосов, просто одна часть меня в оцепенении замерла, а другая молча перехватила управление телом. Что-то подобное, в более лёгкой версии, было во время потасовки с бандитами у меня на квартире. Но тогда я не был настолько полно отстранён от контроля. И, самое удивительно, меня это нисколько не волновало. Когда основная цель – выживание, грех жаловаться на детали.
Но даже с учётом скорости произошедшего в моей голове, физически я всё равно протормозил. Доли секунды, пока половинки разбирались, кто главный, хватило на то, чтобы собака-телёнок взмыла в воздух и почти добралась до меня. Я успел лишь сделать шаг в сторону, намереваясь пропустить тварь правее, но немного опоздал. Ушёл из-под удара, чтобы туша монстра не снесла меня, как товарняк на полном ходу, но полностью увернуться не получилось.
Тяжёлая лапища с когтями в пару сантиметров мягко, почти невесомо коснулась моей груди, разрывая ветровку, рубашку и кожу с мясом. Я остался на ногах, а телёнок-убийца приземлился на землю, развернулся и по-кошачьи припал на передние лапы, готовясь к новому прыжку.
Было больно. Именно так мозг сообщил о том, что у меня грудь распанахана от плеча до бочины. Не «а-а-а, эта тварь убила меня!» и не «я истекаю кровью», а просто сигнал – больно. Как будто робот доложил о том, что функционирование частично нарушено. Но не критично.
Я согнул ноги в коленях и развел руки, словно собирался обнять зверюгу. Замер в таком положении, ожидая. Застыл и монстр. Он не собирался устраивать схватку в стиле ушу с бешено летающими туда-сюда лапами, а намеревался закончить одним прыжком. Со стороны это всё равно выглядело так, будто он красовался. А у меня появилась возможность рассмотреть его.
