Юноша повиновался с кислым видом.
– Сядь, – скомандовала Мария Раховская. – Сядь и слушай. Речь пойдет о твоей так называемой невесте Ольге Сегалович.
Мишель удивленно заморгал – боже, ей до всего есть дело!
– Мама, я не считаю нужным обсуждать это. Сегодня я сделал Ольге предложение, на днях официально попрошу ее руки у родителей и приглашу к нам в дом. Только не говорите, что я совершил что-то плохое. – Он попытался улыбнуться, но брезгливая гримаса матери пресекла эту попытку.
– Мишель, тебе известно, что Зельд Сегалович полностью разорен? – бросила она и сморкнулась в кружевной платок. – Сегодня это стало известно в обществе.
– Разорен? – удивился юноша. – Но она мне ничего… Впрочем, почему она должна была говорить мне об этом? Я женюсь не на ювелире, а на его дочери, которую люблю, и деньги здесь совершенно ни при чем.
– Мишель, – произнесла княгиня с французским прононсом, – ты ошибаешься. Жениться на бесприданнице – это моветон. Двери высшего общества для тебя закроются навсегда, твои друзья, дети влиятельных людей, от тебя отвернутся. Вы станете изгоями. Ты этого хочешь?
– Я хочу жениться на Ольге, – парировал Мишель. Княгиня фыркнула, и ее дряблые щеки затряслись.
– А захочет ли она за тебя замуж, если придется принести такие жертвы? – ехидно спросила она. – Твоя Оленька наверняка после свадьбы мечтает блистать в обществе, сознавая, что у нее все для этого есть. Все, кроме денег. Но каким горьким будет разочарование! Бесприданнице можно разве что посочувствовать – но не водить с ней дружбу.
Мишель покраснел, встал и топнул каблуком, да так, что зазвенела посуда на столе.
– Разговор закончен, мама. – С этими словами он направился на второй этаж, в свою комнату. Княгиня принялась нервно ходить из угла в угол, хрустя суставами пальцев. Когда горничная доложила о приходе князя, она быстро глянула в зеркало в золоченой оправе, и ее лицо приняло более скорбное выражение.
Князь Раховский, широкоплечий мужчина среднего роста, с длинными кавалерийскими усами, быстро войдя в гостиную, чмокнул жену холодными с мороза губами и озабоченно спросил, с опаской ожидая ответа:
– Маша, почему ты такая бледная? Болит голова?
Княгиня театрально заломила руки:
– Если бы ты знал, Серж, какое несчастье может постичь нашу семью!
Каштановые усы дрогнули, полковник запустил пятерню в густую, чуть серебрившуюся шевелюру:
– Какое несчастье? Ты о чем?
Мария Раховская упала на стул, так убедительно застонав, что ей поверили бы корифеи сцены.
– Он хочет жениться, Серж!
Генерал сначала раздраженно фыркнул, потом небрежно бросил:
– И это ты называешь несчастьем? Мишелю давно пора жениться и остепениться наконец. Может быть, жена приберет его к рукам, и он в двадцать два года наконец перестанет быть инфантильным подростком.
– Я не против женитьбы нашего сына, – прошипела женщина. – Все дело в том, на ком жениться.
Князь присел на стул напротив жены.
– И на ком же он женится?
– Не женится, а собирается, – поправила его Мария. – Не дай бог, если это произойдет! Просто не представляю, как скажется эта женитьба на его положении в обществе! Он погубит нашу репутацию!
– Да объясни наконец, кто его избранница, – недовольно проговорил генерал, фыркая в усы.
– Эта нищая Сегалович. – Мария Раховская снова театрально закатила глаза. – Ты слышал, что недавно ее папаша остался без гроша?
– Зельд разорен? – Генерал озабоченно потер толстую шею. – Это весьма странно. Его салон считался одним из лучших в городе. Как же так?
– Мне совершенно не интересно, почему это произошло, – парировала княгиня. – Уверяю тебя: эта девка переступит порог моего дома только через мой труп.
– Ты говорила с Мишелем? – поинтересовался князь, нервно пощипывая усы.
– Да в том-то и дело, что говорила, – театрально вздохнула Мария и так же театрально смахнула слезинку, вовремя показавшуюся в уголке глаза. – Но эта наглая Сегалович околдовала его, он и слышать не хочет о расставании.
– Тогда я сам с ним побеседую… – Сергей Раховский встал было со стула, но потом снова опустился на него, словно передумав. – Значит, ты говоришь, что наш сын проявил стойкость?
– Да, о да, – прошептала женщина и смахнула капли пота со лба кружевным платком.
– Тогда мне он ответит то же самое. – Раховский развел руками. – Знаешь, дорогая, тут не надо рубить сплеча. Я считаю, что мы просто обязаны пригласить в наш дом эту девушку!
Княгиня вскочила так резко, что рукав ее платья зацепил стакан, и он, упав, разлетелся на мелкие, переливающиеся всеми цветами радуги осколки.
– Никогда! – вскрикнула она в сильном волнении.
Генерал подошел к ней и прижал к своей широкой груди:
– Да послушай меня, Маша. Я вовсе не желаю, чтобы эта девица породнилась с нами. Она не пара нашему Мишелю, это как пить дать. Но ты утверждаешь: он уперся. А если он уперся, сама знаешь, его трудно переубедить. Он даже способен предложить ей бегство. Разве девица в ее положении откажется от такого? Прояви мы упорство – они упорхнут и явятся уже венчанными, следовательно, нам придется принять ее в семью. Чтобы этого не случилось, нужно схитрить. Есть у меня кое-какие соображения.
– Что за шум? – В гостиную вбежал Мишель. – Мама, я ужасно хочу есть. Прикажи Даше подать что-нибудь. Кстати, и о чем вы тут так эмоционально беседовали? Не о моей ли женитьбе, часом? Смею вас заверить, мое решение непреклонно. Я люблю Ольгу, и она станет моей женой. И если вы не хотите потерять сына, то обязаны принять мою избранницу.
– Об этом мы и говорили, мой мальчик. – Отец подошел к нему и положил на плечо свою широкую ладонь. – Мы не возражаем и считаем, что ты должен пригласить эту девушку к нам в дом как можно скорее.
Голубые глаза Мишеля широко раскрылись от удивления:
– Вы серьезно? Но она же бесприданница! Какой удар по нашей чопорной семье!
– Подожди, не кипятись, – отец хрустнул пальцами. – Я поговорил с твоей матерью. Признаюсь честно, мы не в восторге от твоего выбора, но если ты действительно ее так любишь, мы тоже постараемся ее полюбить. Кстати, – генерал остановился на середине гостиной, – вы уверены в своих чувствах? Такими вещами не шутят. Ты уже взрослый мальчик и сам должен все понимать.
– Папа! – Глаза Мишеля сузились, и он топнул ногой.
– И все же я предлагаю проверить ваши чувства, – произнес князь безапелляционно. – Свадьба обязательно состоится, но через полгода. Все расходы наша семья возьмет на себя. Но, повторяю, не раньше чем через полгода. А пока вы можете встречаться как жених и невеста и… – он замялся, стараясь казаться убедительным, – мы с удовольствием примем ее у нас дома. Скажи ей об этом, мой мальчик. С сегодняшнего дня Оля Сегалович для нас желанная гостья. – Он бросил взгляд на жену, как бы спрашивая, достаточно ли убедителен он был? Мария едва заметно кивнула и добавила:
– Да, Мишель, что, если пригласить ее завтра? Ты знаешь, какие кушанья она предпочитает? Я прикажу Даше накрыть шикарный стол.
– Вам нужно будет познакомиться с ее родителями, – произнес молодой человек. – Они тоже должны быть в курсе, что через полгода мы поженимся.
– Разумеется, позже мы пригласим и их, – отмахнулся генерал. – Но сначала приведи свою избранницу. Как получилось, что мы ее ни разу не видали? Это твоя непростительная оплошность. А сейчас, – мужчина повернулся к супруге, – я бы хотел поужинать. Скажи Даше, чтобы накрывала на стол.
Мария поднялась и прошествовала в кухню. От нее не ускользнуло, что Мишель проводил мать удивленным взглядом. Женщина улыбнулась. Что ж, расчет мужа оказался верен. Правда, она не знала, какие у него соображения насчет того, как отвадить бесприданницу от княжеского дома, но была убеждена, что у них все получится. Не может не получиться. Мишель никогда не женится на этой девице. Не женится – или она не урожденная графиня Белоусова.
Глава 6
Южноморск, наши дни
Приехав в отдел, Андрей первым делом отправился к Борисычу. Эксперт, толстый, потный, щелкая пальцами-сардельками, покрытыми черными волосками, возбужденно принялся рассказывать:
– Андрей, это не самоубийство, с чем тебя и поздравляю. Кому, как не тебе, известно, что, если человек решил повеситься, он дотрагивался до веревки и на его руках должны остаться волокна. На руках Илларионова никаких волокон нет, я проверил.
– Бывает, что волокна появляются оттого, что покойник перед смертью пытался сопротивляться и хватался за веревку, – проговорил Андрей, зная, что Борисыч учел и это.
– В таком случае, как тебе известно, на руках покойного должны остаться следы борьбы, – парировал эксперт, улыбнувшись. – Признайся, Андрюша, ты сказал это для красного словца.
– Чтобы разговор поддержать, – усмехнулся Потапов и помрачнел. – Значит, все-таки убийство. Я-то думал: «Как спокойно началось лето». А оно вон как…
Борисыч сочувственно развел руками:
– Се ля ви, как говорят французы. Кстати, у вас есть подозреваемые, господин следователь?
– Шутишь? – буркнул Потапов. Будкин, видя расстроенное лицо коллеги, поспешил выпалить вторую новость.
– А ведь я тебе не все сказал, – сообщил он радостно и взял со стола ключ, вытащенный из двери убитого. – Мне удалось разглядеть на этом, с позволения сказать, инструменте круглые бороздки. Знаешь, от чего они?
– Дубликат? – предположил Андрей.
– В том-то и дело, что нет. – Эксперт потирал руки. – Это уистити. Помнишь такой инструментик?
– Отчего ж не помнить? Помню. – Андрей не лукавил. Правда, он давно не встречался со случаями использования уистити, инструмента, изготовленного преступниками для отпирания замков. Этот инструмент выглядел как щипцы с полукруглыми и удлиненными концами, иногда с насечками на внутренних поверхностях. Раньше, в двадцатом веке, уистити был незаменим. Преступники захватывали им конец ключа, оставленного хозяином в запертом изнутри замке (бедняга думал, что так безопаснее) и поворачивали его. Разумеется, дверь открывалась, гостеприимно впуская их в квартиру.
Когда-то Потапов с удивлением узнал, что своему названию щипцы обязаны маленькой обезьянке из Южной Америки, пальцы которой были вооружены когтями. Может быть, они напоминали воровской инструмент? Впрочем, у бандитов всегда была хорошая фантазия.
– Это подкрепляет версию об убийстве, – добавил Будкин, несмотря на то что в том, что это именно оно, ни он, ни Андрей не сомневались. – Чайку хочешь? У меня хороший, цейлонский.
– Где ты хороший чай-то отыскал? – съехидничал майор. – Такой днем с огнем ни в одном магазине, даже фирменном, не найдешь. То ли дело в советское время. – Он улыбнулся. – Теща моя постоянно вспоминает, какой в Советском Союзе был чай. Даже грузинский, на который все косо смотрели, не сравнить с тем, что продают сейчас. Мы с Ириной самый дорогой берем, все равно пить невозможно.
– Вот поэтому я и предпочитаю в пакетиках, – сказал Борисыч, выключая булькающий электрочайник. – Ну как, составишь компанию? У меня и печенье хорошее есть.
Андрей покачал головой:
– Спасибо, дорогой, только у меня дел по горло. Я еще не докладывал начальству про наш труп. Представляешь лицо Петровича? Он не обрадуется, это точно.
– Наверняка, – согласился эксперт, представив суровое лицо полковника Котельникова, мечтавшего о генеральских погонах и требовавшего раскрытия дел в кратчайшие сроки. Он вызывал в кабинет всю братию и начинал пугать их страшными проверками, приездами высокого начальства, лишением премий и отпусков. Вот и это дело стопроцентно не станет исключением. Подумав о Котельникове и о его выпученных рачьих глазах болотного цвета, Андрей дернулся. Самым неприятным было то, что и докладывать пока, собственно, нечего. Полковник любил, чтобы у его подчиненных намечались подозреваемые, а таких у Потапова на данный момент не предвиделось. Следовательно, ничего хорошего в кабинете начальства его не ожидало.
Глава 7
Санкт-Петербург, 1889
– Мишель, вы не шутите? Ваши родители действительно не станут препятствовать нашей свадьбе? – Они сидели в саду на скамейке, с серого неба вместо пушистого снега сыпалась какая-то мокрая крупа, но влюбленные ничего не замечали. Взгляд черных глаз Оленьки жег Мишеля, наполнял его каким-то сладостным чувством, и он страстно желал заключить ее в объятия. До чего же красива его избранница! До чего умна и образованна! Став его женой, она будет блистать в светских салонах. Он осыплет ее драгоценностями, мать наверняка подарит фамильные бриллианты, которые передавались по наследству в их семье.
– Не шучу, дорогая, – молодой человек нежно провел по розовой щечке, – чтобы вы не сомневались, они приглашают вас в гости. Да, да, сегодня на ужин. Мама спросила, что вы любите, но я заверил ее, что вы будете рады всему. Правда здорово, что они не стали чинить нам препятствия? Впрочем, – он гордо выпрямился, – никакая сила не заставила бы меня отказаться от вас. Не поверите, но я уже планировал бегство. Мне известны случаи, когда влюбленные бежали и венчались в какой-нибудь сельской церкви: нужно было только заплатить батюшке. А потом они бросались к ногам родителей – и те уже не думали об их разлучении.
Гладкий лоб Оленьки прорезала тоненькая, как ниточка, морщинка.
– Но это неправильно, – тихо сказала она, – это нехорошо. Так в приличном обществе не делают. И потом, не представляю, как бы я жила без благословения ваших родителей. Я постоянно чувствовала бы, что им не мила. Это мешало бы нашему счастью.
– А мне бы ничего не помешало, – усмехнулся Мишель и сжал ее руку. – Жаль, что придется ждать полгода. Я бы хотел назвать вас своей женой уже завтра.
– Полгода! – Оленька улыбнулась одними уголками губ, чтобы подбодрить возлюбленного. Такой срок ей казался очень долгим. – Впрочем, что стоит подождать полгода? Я не мыслю без вас своей жизни. А что такое полгода по сравнению со всей жизнью?
Мишель сжал ее ладошку:
– Вы правы. Тогда, умоляю, пойдемте к нам. Родители ждут. И помните: вы не можете им не понравиться.
– Я все сделаю ради вас. – Она сверкнула черными глазами и оперлась на его руку.
Дом князей Раховских находился недалеко от Юсуповского парка. Отгороженный каменным забором с железными воротами, двухэтажный каменный дом в стиле барокко поражал благородством линий. Несмотря на то что особняк стоял здесь уже много лет, он не выглядел ветхим: княжеская чета об этом заботилась. От ворот к дому вела широкая въездная аллея. Парадный двор, своими сложными криволинейными очертаниями скрадывающий асимметрию основной планировки, опоясывала декоративная ограда со львами, державшими в зубах цепи. Великолепие особняка произвело на Оленьку, никогда прежде не бывавшую в подобных домах, огромное впечатление, и она затрепетала, как пойманная в силки лань, по ее тонкому лицу разлилась восковая бледность. Она смертельно боялась встречи с родителями Мишеля, представляя их высокомерными, чопорными и – хуже всего – с презрением относящимися к таким, как она. Однако когда на крыльцо вышла улыбающаяся княгиня в соболиной накидке на узких плечах и широко улыбнулась, показывая великолепные белые ровные зубы (улыбка молодила ее, и Мария это знала), девушка немного успокоилась. Она не заметила, как по худому, высохшему лицу аристократки скользнула тень. Сделав над собой усилие, женщина приветливо заговорила:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
