– Возможно.
Они вернулись в патио. Минайя и рыжий монашек смотрели на распятых. Монашек пробормотал несколько латинских слов, потом дважды осенил стариков крестным знамением. Потом перекрестился сам – раз, а заметив выходящих из дома, и другой. Молодое веснушчатое лицо его было искажено ужасом.
– Кто здесь жил? – спросил Руй Диас.
– Два семейства… Переселились года полтора назад.
– И сколько их было?
– Да вроде бы душ девять… Три поколения – деды, отцы, дети… – Он показал на распятых. – Значит, семерых угнали.
– Шестерых.
Монашек непонимающе застыл с открытым ртом. Потом взглянул на дом и передернулся всем телом:
– О Господи Боже мой…
– Вот именно.
Монашек забежал внутрь и через мгновение выскочил наружу, белый как полотно. Его пошатывало, казалось, ноги его не держат. Но вот, глубоко вздохнув, он справился с собой, оглядел поочередно своих спутников. Да, он был молод, но отвагой наделен в должной мере. Граница по реке Дуэро закаляла каждого, кто сколько-нибудь жил там, будь то монах, поселенец или воин.
– Одна из матерей… – проговорил он. – Как звали, не знаю.
И замолчал. Руки у него тряслись.
– Мавры увели двоих взрослых мужчин, женщину, девочку и двоих малышей.
– И скотину угнали, – добавил Минайя, кивнув на пустой хлев и следы копыт на земле.
Монах кивнул:
– Держали трех-четырех коз и овцу, кажется… И быка. – Он показал на разбросанные по двору ноги, голову, внутренности. – Люди бедные. Запрягали его в плуг.
Поискав немного, обнаружили дерюжный мешок и накрыли тело женщины. Потом вышли наружу. Воины, спешившись и взяв коней под уздцы, терпеливо ждали. Когда Руй Диас и его спутники шагнули за ворота, почти все двинулись навстречу взглянуть.
– Пусть двое женатых обрядят женщину в саван, – приказал Руй Диас. – Потом похоронить всех троих. И поживей, ехать надо.
Он долго рассматривал следы, ведшие в ту сторону, куда ушли мавры: кучки навоза, отпечатки лошадиных подков, козьих копыт, человеческих ступней. Следов было много, а навоз еще не успел засохнуть. Присев на корточки, Руй Диас потыкал его пальцем, понюхал.
– У них на пути будет еще одно поселение, – сказал монах. – Если пустили вперед одних всадников, то они уже там. А если движутся с добычей и пленными, то к завтрему доберутся.
– Коней есть где напоить?
– Нет, сдается мне. До самого места – ничего. А вот там, на ферме, есть колодец с хорошей водой.
Руй Диас выпрямился:
– Кто там живет?
– Маленькая семья – вдовый отец с двумя мальчишками. Мать от лихорадки померла.
Руй Диас наконец отвел глаза от цепочки следов. Солнце поднималось все выше, и в знойном мареве далеко впереди подрагивала и переливалась разными оттенками охры Сьерра-дель-Худио[3 - Сьерра-дель-Худио – несуществующая горная цепь на северо-западе Испании в нынешней автономной области Кастилия-Леон. По словам автора, он не хотел чересчур привязываться к географии, оттого путь его Сида пролегает как через настоящие, так и через воображаемые города и веси. «Если я скажу, что через месяц после изгнания он [Сид] был в Мединасели, мне возразят, что это неправда. А если я скажу, что он ехал по Сьерре-дель-Худио – ну, пусть они поищут Сьерру-дель-Худио».]. До нее оставалось еще не меньше четырех-пяти лиг, но равнина обрывалась уже у невысоких предгорий.
Минайя подошел и встал рядом. И, заложив большие пальцы за пояс, на котором висел кинжал, тоже начал всматриваться в далекую сьерру.
– Они уж, должно быть, знают, что мы идем следом, – сказал он.
– Или предполагают.
– Да. У них наверняка есть лазутчики, которые налегке и на свежих конях ездят взад-вперед, вынюхивают, что за угощение им готовится… Засады не опасаешься?
– Нет, пожалуй. – Руй Диас мотнул головой и показал в сторону холмов впереди. – Им не до того, своим делом заняты… И уж во всяком случае – не раньше, чем мы прибудем туда. На равнине им делать нечего.
– Когда, по твоим расчетам, мы их догоним?
– Не знаю… Дня через два. Или три.
– Иными словами – еще два поселения.
На это Руй Диас ничего не ответил. Они постояли в молчании, оглядывая пейзаж. И слушая, как у них за спиной найденными в доме лопатами воины копают три могилы.
Первым шевельнулся Минайя:
– Ты, наверно, думаешь, какой дорогой они будут возвращаться в свои края?
Бесстрастное лицо Руя Диаса осталось неподвижным. Сощурившись от солнечного блеска, он неотрывно смотрел вдаль:
– Да. Именно об этом я и думаю.
И этот день, и следующий они мчались во весь опор, останавливаясь, лишь чтобы покормить лошадей и дать им роздых. На второй день закат застал их в пути – солнце еще не зашло, и в его последнем сиянии на фоне розовых низких облаков особенно четко вырисовывались черные против света фигуры всадников: позванивало оружие и погромыхивали, будто черепа, притороченные к лукам седел опустевшие фляги.
Так скакали до глубокой ночи, благо взошла луна и путь им указывала Большая Медведица, потом устроили краткий привал и сели в седла еще затемно, а зарю встретили уже в дороге. При первом свете дня стали видны следы мавританского отряда, которые вели на север, к ущелью.
Ближе к полудню заметили дым: стояло полное безветрие, и потому серый столб отвесно уходил в небеса. Добрались до места во второй половине дня, когда солнце уже понемногу склонялось к закату. К этому времени от фермы остались только дымящиеся головешки. Ни на пожарище, ни вокруг не обнаружили ни одной живой – или мертвой – души. Быть может, кого-то бросили в колодец, но проверить не удалось – его завалили землей и камнями, оголовок разрушили.
– Это значит, что возвращаться будут другой дорогой, – сказал Минайя.
Руй Диас, спешившись, уставился долгим взглядом на север. Шлем его висел у седла, кольчужный капюшон был отброшен за плечи. Дорожная пыль смешалась с потом и покрывала все лицо сплошной коркой, растрескавшейся лишь вокруг глазниц и губ. Борода стала похожа на серую паклю. Минайя и рыжий монашек, стоявшие рядом, выглядели не лучше.
– Еще один дневной переход без воды выдержим, – сказал Минайя. – Но потом придется свернуть и поискать источник.
Командир продолжал смотреть на север – в сторону теперь уже недальних предгорий.
– У мавров он где-то впереди, – ответил он, немного подумав. И повернулся к монаху. – Вроде там поблизости есть какое-то озерцо? Или это мой домысел?
– Есть, – подтвердил тот. – Между предгорьями и самой сьеррой. Харилья называется. Хотя это не озерцо, а скорее пруд.
– Неужто не пересыхает?
– Может, и пересох. Летом его курица вброд переходит.
– Полагаешь, мавры будут двигаться именно туда? А не слишком ли углубятся в этом случае?
Монашек задумался:
– Я бы на их месте, добравшись дотудова, двинулся бы дальше, к Гарсинавасу.
– Это что за зверь?
– Деревушка. Дворов шесть-семь, народу душ двадцать или чуть больше.
– Там есть что пограбить?
– Да найдется, думаю. Живут неплохо. Но главное – скотина и рабы.
– Оружием владеют?
– Едва ли. От бродяг и разбойников отбиться могут, но от настоящего мавританского отряда – а тут явно он – никогда. Он их разнесет в клочья.
– Вода там есть?
– Колодец.
Монашек, подобрав сутану, присел на корточки и принялся сухой веточкой что-то рисовать на земле. Руй Диас и Минайя наклонились, внимательно разглядывая изображение.
– Гарсинавас и Харилья стоят как раз между предгорьями и сьеррой, – пояснял тот. – На дороге, идущей под прямым углом к той, по какой двигаемся мы: на запад она ведет к броду реки Гуадамьель, а на востоке переходит в римскую дорогу.
Руй Диас показал на уничтоженный колодец:
– Если они не смогут убраться восвояси той же дорогой, которой пришли, то по какой же пойдут?
– Есть два пути. Один – короткий, на запад, прямо приводит к реке. Второй – на восток, он длиннее и тоже выводит к реке, примерно на пять лиг выше по течению. Там тоже брод. Могут выбрать любой, но я полагаю – двинутся кратчайшим.
– Или нет, – сказал Руй Диас.
И взглянул на Минайю, которого явно одолевали сомнения.
– Не делить же отряд, – сказал тот.
– Я и не думаю делить. Ну разве что ненадолго.
Они понимающе переглянулись. Ибо слова им для этого были почти не нужны. Так повелось у них с детства, задолго до того, как вместе, во главе мавров и христиан, начали они сражаться с войсками Леона под Льянтадой и Гольпехерой, когда Руй Диас был знаменосцем юного короля Санчо, оспаривавшего у своих братьев наследство покойного Фердинанда Первого[4 - Фердинанд Первый, т. н. «император Кастилии» (1018–1065), перед смертью разделил свои владения между детьми: Санчо получил Кастилию; Альфонс – Леон; Гарсия – Галисию и Португалию. Однако старший принц претендовал на бо?льшую часть королевства и поэтому стремился захватить земли, доставшиеся его братьям и сестрам.]. С той поры минуло восемь лет, но обоим казалось – столетия.
– Если двигаться на запад, – сказал наконец Руй Диас, – то кратчайший путь проходит у крепости Торрегода. Там стоит кастильский гарнизон.
Минайя сощурился:
– Думаешь, мавры не рискнут?
– Очень сомневаюсь, что отважатся, – слишком велик у них сейчас обоз. Тем не менее римская дорога идет к югу, к реке, через пустоши, которые примыкают к границе с мавританским королевством Сарагосой… – Он обернулся к монашку. – Так я говорю, frater?[5 - Брат (лат.).]
– Так, – кивнул тот. – В тех местах не встретишь ни единой живой души – ни христианина, ни мавра. И брод никто, значит, не охраняет. У него и название мавританское – Магазальгуад.
Минайя медленно осмыслял услышанное. Взглянул на горизонт и потом – на командира:
– А если твой расчет неверен?
Руй Диас устало улыбнулся:
– Значит, они уйдут и нам придется вернуть деньги магистрату Агорбе.
– Черт возьми, я не люблю возвращать деньги.
– Да кто ж любит.
Минайя снова взглянул вдаль. Перевел глаза на воинов. Они сидели на земле, прячась от зноя в жалкой тени, которую отбрасывали их лошади. Кое-кто стянул с себя кольчугу и, скатав ее, положил на седло рядом со щитом и шлемом или взвалил на спину мулу. Люди надежные и выносливые, да вконец измучены бесконечной погоней. Стократ лучше бой, нежели эта однообразная скачка. Вел бы их не Руй Диас, а кто другой, давно бы уже начали роптать.
– А почему бы не прибавить рыси и просто не догнать их?
– Потому что не знаю, найдем ли мы воду. Насчет озерца я не уверен, а колодец могут привести в негодность – вот как этот.
– Есть проход между нами и римской дорогой, – сказал монашек. – Называется Корвера. Оттуда можно перерезать путь маврам.
Руй Диас и Минайя воззрились на него со внезапным интересом:
– И далеко ли до него?
– Полтора суток пути на северо-восток. И там есть родник – может быть, еще не пересох.
Руй Диас всмотрелся в чертеж на земле. Поскреб бороду. Теперь он знал, что ему делать.
– Взводных ко мне.
Они подошли, отряхиваясь от пыли, шаткой, неверной, затрудненной поступью, свойственной всем, кто много времени проводит в седле: знаменщик-заика Педро Бермудес, оба Альвара – долговязый Альвар Ансурес и приземистый Альвар Сальвадорес, – которые всегда были неразлучны и казались братьями, хоть ни в каком родстве не состояли; Фелес Гормас, у которого на шее висел сигнальный рог, и суровый Диего Ордоньес, некогда, при осаде Саморы, бросивший вызов ее защитникам и убивший трех братьев Ариасов.
Они расселись кружком, с любопытством разглядывая каракули на земле. Руй Диас опустился на корточки и кончиком кинжала начертил крестик:
– Вот здесь мы перережем им обратный путь. Место называется Корвера.
Все уставились на эту метку, а потом переглянулись. Диего Ордоньес – жилистый, подвижный, вспыльчивый вояка с голым черепом и курчавой густой бородой – высморкался в два пальца и стряхнул в пыль добытое.
– А до тех пор? – спросил он то, что вертелось на языке у всех.
– А до тех пор позволим маврам резвиться.
