Сергей Панченко "Жорж иномирец 3"

– Да поняла я уже. – Разозлилась кошка. – Теперь ваша очередь блеснуть воображением. Обещаю, буду придираться.

– Кто из нас? – Спросил я у Антоша.

– Давай, ты. Я еще не выбрал вариант, который мне нравится больше.

Змей, в принципе, не склонен был к быстрым решениям. Его образ мышления строился на тщательном анализе, замешанном на сомнениях. А я уже знал, что хочу посмотреть. Это начало первой книги из огромной серии про одного космического авантюриста.

– Друзья, только это будет мир, где на вас, возможно, начнут коситься. – Предупредил я друзей.

– Мне скрыть лицо или изображать дрессированное животное? – Ляле уже не нравился мой вариант.

– А мне молчать или шипеть? – Антош.

– Я думаю, выбирать вам.

Через минуту Ляля стояла в плаще, скрывающем ее фигуру. На голове парик блондинки, а на лице респиратор, как для человека проходящего реабилитационную адаптацию к условиям другой планеты. Мы иногда использовали такую маскировку, и нигде она не вызывала подозрений. Антош решил изображать из себя циркового змея, как мне показалось, чтобы забраться ко мне на ручки. Это была его маленькая месть за то, что в мире похожих на меня людей, ему надо прикидываться диким существом.

Антош скрепил нас в объятья. Я закрыл глаза и воспроизвел в уме сцены, ярко отпечатавшихся в нем сюжетов книги. Мы оказались на свету перед большим зданием банка одной удаленной от оживленных галактических маршрутов планеты. Вокруг нас на стоянке висели гравилеты, под днищем которых зыбким маревом струилась неведомая мне энергия убирающая гравитацию.

– Банк? – Удивилась кошка. – Ты мечтал его ограбить?

– Ну, не совсем я. Но я часто представлял героя похожим на себя. Пройдемте внутрь, чтобы не пропустить самого интересного.

Я поправил змея, повисшего у меня на спине, как коромысло и направился к дверям. Робот охранник просканировал нас сенсорными зенками и не заметил ничего подозрительного.

– Уф. – Выдохнул Антош. – Не доверяю я этим железкам, изображающим из себя людей.

– Тсс, роботы здесь могут не доверять говорящим змеям.

Я указал на ряд кресел напротив касс. Мы разместились на них и стали ждать представления. Не прошло и минуты, как в дверях появился подросток, очень похожий на меня в пятнадцатилетнем возрасте. Я сразу понял, что это тот, кто нам нужен.

– Смотрите за тем парнишкой. – Кивнул я в сторону дверей.

Антош, что очень подозрительно для дикого животного, поднял голову и уставился туда, куда я указывал. Тем времен паренек вынул из сумки какой-то аппарат и прихватил створки съехавшихся дверей банка. Они загудели, и задымились. Робот охранник, почуяв работу, направился к пареньку, на ходу озвучивая статью его проступка. Он приблизился к нему вплотную, нависнув над ребенком пластиково-металлической тушей. Паренек совсем не испугался, вынул другой аппарат из сумки, похожий на оружие и выпустил роботу в грудь синий разряд мощного электричества. Робот потерял равновесие, задымился и шумно рухнул навзничь.

Ляля ухватила меня за руку.

– Погоди, то ли еще будет. – Пообещал я кошке.

Паренек перешагнул дымящееся чучело робота и направился к окошку кассы. Грубо оттолкнул от него дамочку, которую обслуживали в этот момент, и сунул в окно еще одно устройство из своего многочисленного арсенала. Кажется, с кассиршей взаимопонимания быстро достигнуть не удалось. Раздался выстрел, перепугавший всех посетителей банка. Подросток, пытаясь придать своему голосу веса, сделал его грубее, чем он был на самом деле и жестко потребовал денег. Кассирша, осознав, что ей угрожают по-настоящему, закатила глаза под лоб и свалилась со стула.

– Жорж, мне страшно. – Ляля громко зашептала мне прямо в ухо.

– Мы в полной безопасности. – Я положил свою ладонь поверх ее. – Всегда хотел увидеть вживую этот момент, рождение великого космического авантюриста.

– Жорж. – Змей снова нарушил договоренность и решил заговорить. – Ты же знаешь мое отношение к насилию. Я возмущен.

– Да ну вас. – У меня сразу пропал интерес к дальнейшему развитию событий.

– Зрелище, на мой вкус, слишком тяжелое для переваривания. – Не удержалась от сарказма кошка.

– Это же классика. Рождение великого человека, державшего правосудие галактики в постоянном напряжении. Человек гибкого ума, мастер перевоплощений, и в то же время ни разу не негодяй. – Мне стало обидно, что моё увлечение не оценили.

– Ты расскажи это той кассирше на полу, когда она очнется.

Я разглядел, как под стеклом респиратора она демонстративно закатила глаза под лоб.

– А он стал иномирцем? – Спросил змей, спугнув старушку, пытающуюся проскочить мимо нас на улицу.

– Нет. Зачем ему это?

– Это я про гибкость ума хотел поинтересоваться.

– Это книга про галактического афериста, а не про афериста-иномирца. Он тот, кем его задумал автор. – Я задумался. – Но есть одна интересная серия книг про принцев-иномирцев. Хотите, я вас свожу в нее?

– Нет. – Ответили Ляля и Антош одновременно. – Пошли домой? – Добавила кошка.

Мне и самому вдруг стало неинтересно. Все-таки свой мир не всегда стоит выворачивать перед другими, иначе случится как сейчас, об него вытрут ноги своим безразличием. Впрочем, я сам так сделал с миром, которым дорожила Ляля. Мы поднялись и пошли к выходу.

– Удачи тебе, Джим! – Крикнул я парню, сгребающему наличность в сумку.

Тот бросил на меня заинтересованный взгляд, но ничего не ответил. Я знал, что у него есть план, рассчитанный до секунд, и моя реплика никак в него не входила. Паренек, похожий на меня, мотнул головой и продолжил распихивать деньги по углам сумки.

Мы подошли к стеклянным дверям, в которые, как ночная бабочка, билась старушка, испуганная ограблением и говорящим змеем. Увидев нас, она испугалась еще сильнее. У нее на глазах, змей обвил нас с кошкой и под лепетание старушки мы исчезли.

– Кофе. – Произнесла Ляля и убежала на кухню.

– А я бы не отказался от чего-нибудь посущественнее. – Змей облизал кончиком раздвоенного языка свой нос. – Не думал, что насилие часть тебя, Жорж.

– Какое там к черту насилие, Антош. Никто не пострадал. Физически. Ладно, Ляля, у нее любовь-морковь на первом месте, охи-вздохи, романтика, а ты чего такой, пацифист недоделанный? Разве не интересно жить, испытывая удовольствие в соревновании с кем-то? В данном случае, с правоохранителями или же криминальными структурами. Разминать свой мозг, придумывая разные авантюрные схемы?

– Нет, Жорж. Однажды, в детстве, я украл игрушку у одного богатого ребенка и чуть не сошел с ума, в ожидании расплаты. Я почти стал психом на почве этого.

– По-моему, ты им стал.

– Не обижайся, Жорж, это твои мечты, не мои.

– Ладно, и ты не обижайся, если я был резок. Пойдем, жахнем кофе с Лялей.

– Кофе? Помнишь, твой папа передавал настойку на облепихе.

– У нее ужасный лекарственный запах, Антош. Моя мать натирает ей ноги перед сном.

– У меня нет ног, и мне кажется, я слегка занемог.

– Ладно, идем. Подстегнешь свое воображение. Теперь твоя очередь показать нам свою мечту.

Мы вошли на кухню одновременно с забурлившей на плите гейзерной кофеваркой. Ляля, с выражением отстраненности на лице, разлила кофе в две кружки. Я вынул из холодильника бутылку с ярко-желтой жидкостью и плеснул змею в его кружку с огромной ручкой.

– Ну, друзья, – я поднял свою емкость, – я понял, что некоторые наши мечты подобны старым вещам, которые лежат годами в чулане, но рука не поднимается их выбросить, потому что когда-то они представляли для нас особенную ценность. Не стоит их вынимать на свет божий, обсмеют. Дело даже не в том, откуда они взялись, подсмотрены или прочитаны, дело в том, что это часть нас, сформировавшая нашу личность.

– Полностью поддерживаю. – Змей широко разинул рот и влил в себя облепиховую настойку.

– Не самая лучшая часть моей личности. – Кошка отхлебнула кофе. – Слишком оторванная от жизни, киношная.

– Да и из меня галактический авантюрист никогда бы не получился. Я слишком тупой для этого и ленивый.

– Ты просто хороший и благодарный читатель, который принял образ героя и натянул его на себя. – Мудро произнес змей. – Наверное, эти мечты из категории тех, которым лучше оставаться мечтами. Как только показали их другим, очарование пропало.

– Ты хочешь сказать, что мы не увидим твой вариант? – Поинтересовалась Ляля.

– А вы хотите? – Змей незаметно, кончиком хвоста придвинул ко мне свою пустую кружку.

– Кажется, Антош, уже реализует свою мечту и ему для этого не надо мотаться по воображаемым мирам. – Поиздевался я над желанием пресмыкающегося друга выпить отцовской настойки.

– А вам, что мало двух неудачных примеров? Вот простая и понятная мечта, которую легко воплотить. – Он замер, ожидая, когда я налью спиртного в его кружку. – Очень легко воплотить. – Повторил он настойчивее.

Мы с Лялей рассмеялись. Змей нас сделал. В плане выворачивая изнаночной стороны души, он всегда был скрытее нас с кошкой.

– Если хотите, я могу просто выбрать мир, который будет интересен нам троим. – Предложил он, после того, как я снова наполнил его кружку.

– В зоопарк? – Не удержался я.

– А мы сейчас где? – Антош сделал оборот головой вокруг оси. – Транзабар – самый большой зоопарк во всех мирах. Наверняка нами любуются какие-то зрители.

Змей поднес кружку к носу и вдохнул запах напитка.

– Природы сила кроется в нем. – Опрокинул его в рот одним движением.

– Я догадался, ты хочешь отправить нас в одну далекую-далекую галактику? – Я заметил, что змей нарочно поставил слова в определенном порядке, чтобы походить на маленького зеленого джедая, фильмы о котором он пересмотрел, когда мы были у меня дома в моем мире.

– Отнюдь. – Ответил он слегка неуверенным голосом. – Готовы?

– Что-то мне боязно, Жорж. – Ляля прижалась ко мне, чтобы змей скрутил нас своим телом. – Странные книги, которые любит Антош, помноженные на пьяную фантазию.

– Ничего, друзьям надо доверять, в каком бы состоянии они не находились. – Я прижал кошку к себе за талию.

– Мое состояние можно назвать прояснением разума. – Высокопарно произнес змей.

– Этого я и опасаюсь. – Ляля ухватила меня за руку.

Змей крепко сжал нас и через мгновение мы оказались… в нигде. Так это с виду показалось. Ни ночь, ни день, ни дна, ни покрышки. Мы либо парили, либо падали, либо вообще не двигались.

– Занимательно. – Произнес я. – Ты воображал ничто или ничего не воображал?

– Знаете, что это за мир? – Интригующе спросил змей.

– Без понятия. – Без интереса ответила кошка. – Пустота.

– Это протомир, пространство не тронутое мыслью. Теперь здесь мы и наша мысль может его оживить. – Змей посмотрел перед собой, и прямо из пустоты перед нами появилось дерево.

От нас к дереву возникла песчаная дорожка. Я наступил на нее. Она держала мой вес, как настоящая.

– Это галлюцинация или здесь так можно? – Я был уверен, что это фокус, связанный с искажением восприятия окружения.

– Это настолько же галлюцинация, насколько и мы. Когда-то все было создано именно таким образом, только мысль принадлежала не таким, как мы, бестолковым созданиям, а могучему разуму, способному создавать вселенные. Для собственного развлечения. Этот мир чист от множества мыслей, в отличие от наших, поэтому здесь очень легко создавать. Вещество, образующее его, откликается на наше воображение без всякого усилия. – Змей закрыл глаза и воспроизвел кусок скалы, напоминающей его родные края. – Попробуйте сами. Это закроет тему нашего спора насчет того, чье воображение лучше развито.

– Один момент, Антош. – Меня заинтересовала определенная деталь. – Все, что мы навоображаем, оно исчезнет после нашего ухода?

Я представил, что создам живых существ, которые помрут с голода, потому что я не представил им продукты питания.

– Вот. – Змей поднял вверх кончик хвоста. Педагогический жест, означающий время для нравоучительной мысли. – Это правильный вопрос к теме ответственности за всё, что мы создаем. Если ты хочешь создать мир, в котором никто не будет ни в чем нуждаться, то надо очень постараться. Просто так нельзя взять и сбацать мир, в котором после вашего ухода начнется вакханалия. В этом мире такое не прокатит, все исчезнет, как только мы уйдем. Нет мысли, нет ее последствий. Это черновик для тех, кто в будущем захочет попытаться. Творите!

– Антош, ты сейчас рассказал нам о том, как можно стать богом? – Ляля внимательно слушала и сделала выводы.

– Да. Только ваш мир будет настолько божественным, насколько это есть в вас. Надо решить, хотите вы такой мир или можно стать лучше.

– Да, стать лучше не помешало бы. Первая мысль, которая пришла мне в голову, это нудистский пляж для участниц конкурса красоты. – Признался я и тут же нарвался на сжигающий взгляд Ляли.

Ох, уже наши отношения, похожие на поведение собаки на сене. Мы оба ревновали друг друга, но так и не знали, что нам с собой делать.

Воспользовавшись нашей заминкой, змей начал творить. Под нами возникла зеленая долина, упирающаяся в голубой океан, в воздухе появились птицы, по небу поплыли облака, а сквозь синеву воздуха проступили бледные очертания планеты с кольцами вокруг нее. Потрясающе фантастический пейзаж, созданный за пару минут.

Я тоже решил тряхнуть своим воображением, но сначала хотел определиться с темой. Однако, как только появилась возможность реализовать воображение, оно куда-то пропало. Я решил действовать от противного. Выбрать что-то в противовес воображенному змеем. Это была зима. Искрящиеся холмы снега заняли противоположную сторону пейзажа. Деревья под шапками белого снега склонились ветвями к прозрачному льду замерзшей реки. Желтое солнце разжигало холодный пламень в бесчисленных кристаллах снежинок. И это тоже выглядело впечатляюще красиво.

Затем я добавил немного интриги. Послышался звук колокольчика, он приближался. Мои друзья заворожено ждали появления его источника. И вот, раздувая пар из ноздрей и поднимая снежную пыль, появилась конная тройка. Кони, одетые в нарядные красные попоны тянули за собой деревянные расписные сани, в которых сидел пожилой мужчина с большой белой бородой, поверх синей атласной шубы с белой опушкой. В руке, одетой в красную рукавицу он держал посох. Повозка пронеслась мимо нас, окатив снежным ветром, и исчезла под затухающие звуки колокольчика за сугробом.

– И все-таки он существует. – Произнес я, и вздохнул.

– Кто это был? – Спросила Ляля.

– Дед Мороз.

– Неплохо. – Оценил мое воображение змей. – Только прохладно.

– Теперь я? – Спросила Ляля, будто не хотела воображать, боясь сравнения.

– Не бойся, я в тебя верю. – Я прижал ее к себе и потер ей рукой между лопаток.

Она мне призналась как-то, что у них приято гладить по спине, чтобы успокоиться.

Ляля закрыла глаза. Мы со змеем замерли, ожидая увидеть лесной пейзаж или что-то похожее на ее мир. Но тут началось совсем не то, чего мы ждали. Мир вокруг нас зашевелился, ожил, завертелся, как механизм непонятного назначения и принципа работы. Какие-то фигуры возникали из воздуха, вращались, трансформируясь на глазах и перетекая из одной формы в другую. Глядя сквозь них, перспектива менялась, удалялась, приближалась, меняла очертания.

Ляля открыла глаза и сама с удивлением уставилась на то, что придумала.

– Это что, наркотический бред? – Спросил я у нее.

– Я просто хотела создать мир, в котором нет такого понятия, как расстояние. То есть он искажается, но с определенным алгоритмом, чтобы можно было заранее знать, куда попадешь. Хоть к соседям, хоть на другую планету за один шаг. Малое повторяется в большом, большое в малом, а время имеет значение только для неподвижных предметов. И еще, каждый процесс обращается в свою противоположность.