– Не могу, – спокойно ответил я. – В моём мире очень многое зависит от того, поверишь ты мне или нет. И у меня нет времени заплетать вокруг тебя многоходовую игру – вот, – я достал из внутреннего кармана куртки билет и протянул ей.
– Восемнадцатое мая, – прочитала она. – Юго-Западный вокзал. В нашем городе такого вокзала нет, – она подняла глаза на меня.
– Есть. Просто ты о нём не знала.
– Допустим. Хотя вообще-то я этот город знаю очень хорошо.
– Нам нужно добраться до Пандемониума через семь дней. Иначе всё потеряет смысл.
– Тебе нужно, – поправила она. – Не могу понять, при чём здесь я.
– При том, что я должен привести тебя в свой мир и представить ко двору.
– Ага, – задумчиво произнесла Яна и снова посмотрела на билет. Потом на меня.
– Ты думаешь, как бы позвать врачей?
– Полицию. Пусть сами решают, куда тебя определить.
– Ты узнала мои слова, так?
Яна нахмурилась.
– Семиокая звезда – герб твоей прабабки Анастасии. Но в твоём мире нет подобных гербов. Я знаю, ты их изучала.
Яна молчала. Ничего не разобрать по её холодному и в эти мгновения безупречно красивому лицу.
– Я покажу тебе портреты, потом. Ты увидишь, что она очень похожа на тебя. Я уверен, что не ошибся.
– Знаешь, даже если предположить, что ты действительно дальний родственник и плохо знаешь русский язык… поэтому несёшь эту чушь насчёт твоих-моих миров… сложно поверить в твой рассказ.
– Я не говорил, что я твой родственник, – пришлось поправить её. – Я просто… Я – слуга его высочества принца Асмодея. И по его поручению должен привести тебя к нему.
– Потому что я правнучка женщины со звездой на гербе?
– Да.
Яна молчала. На сей раз я видел, какая борьба проходит внутри неё. Она готова был сдаться. Готова поверить – а это очень много, когда речь идёт об уроженцах иных миров. Это мы привыкли к тому, что нужно лишь знать дорогу – и тебе откроется вся колода реальностей. Многим трудно представить, что они живут не на единственной Земле.
Я чувствовал, что какое бы решение она не приняла, оно будет принято вот-вот, и потому заторопился:
– Его высочество, наследник империи Аркенор должен вступить в брак. Только так он сможет занять престол. Очень важно, чтобы он выбрал правильную невесту в одном из известных нам миров – ты же историк, должна понимать.
Яна рассеянно кивнула. Впрочем, самого главного она ещё явно не понимала. Только переспросила:
– Иных миров? А поближе он найти никого не смог?
– Из иного мира, – перебил её я. – Потому что система наследования не так проста. Принц Асмодей – сын законной королевы, но на престол претендовал и его двоюродный брат. Эта проблема уже разрешилась, но, пока принц Калерон питал свои бессмысленные надежды, его люди похитили Его высочество, законного наследника принца Асмодея. Заключили в темницу и заставили подписать обещание, что он никогда не вступит в брак ни с одной женщиной, рождённой в Аркеноре. Так они собирались гарантировать, что он не сможет оставить наследников. И даже вступив на престол, в случае своей смерти – уверен, они надеялись, что смерть эта будет скорой – оставит трон своему брату. Теперь ты понимаешь?
– Нет, – коротко отрезала Яна. Однако, мне показалось, что она начинает понимать.
– Я должен привести ко двору принца Асмодея невесту, достаточно знатную, чтобы Его Высочество мог вступить с ней в брак. И подходишь только ты.
Я ошибся. Не знаю в чём, но явно ошибся. Я видел это по её глазам. Готовность поверить вмиг сменилась яростью и презрением.
– Невесту, – медленно повторила она.
– Святые основатели, – не сдержался я. – Дело не в том, что так не даёт тебе покоя! Я не… тот, кем ты меня назвала! Я – князь Надаэр Волхонский, третий перст императора! И никогда не опустился бы до…
Я понял, что Элирена меня не слышит, когда она демонстративно подняла билет и разорвала пополам. Обрывки бумаги подхватил ветер и понёс над рекой.
– Дошло? – резко спросила она. – Я никуда с тобой не еду!
Я слабо улыбнулся, хотя её упрямство и начинало меня злить.
– Это ничего, – старательно сдерживаясь произнёс я. Подошёл к ней вплотную, так что её дыхание коснулось моей щеки. И вытянул из кармана её джинсов ещё один билет – точно такой же. Отступил и поднёс к её глазам.
Яна с подозрением смотрела на меня.
– Идиотский фокус, – сообщила она.
– Ты можешь так же. Достаточно захотеть.
Яна подняла бровь. Я видел, как её рука дёрнулась, как будто она хотела забраться в карман – и замерла.
– Я не стану ничьей невестой, – мрачно озвучила она. – И больше не преследуй меня.
Развернулась и двинулась вдоль набережной прочь.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как стоять и смотреть ей вслед.
ГЛАВА 3
Какое-то время Надаэр просто стоял, глядя вслед удаляющейся фигуре.
Ренвил замер в узком проулке, из тени домов наблюдая за каждым его жестом. Руки второго посланника были спрятаны в карманы, ветер трепал распущенные волосы, едва скрывавшие мочки ушей – такие же чёрные, как у Надаэра, но мягкие и ухоженные.
Затем Надаэр подхватил с парапета небольшой обломок камня и с силой швырнул его в реку.
Ренвил усмехнулся. Его забавляла эта импульсивность – слабость, которую знал каждый в окружении принцев.
Их было трое – перстов императрицы – и слабости были у каждого. Но другие двое старались скрывать их как могли.
Дайолен не чувствовал людей. Никто кроме них троих, ближайших защитников императорской власти, этого не знал.
Ренвил всегда слишком долго принимал решения. Сам он считал себя рассудительным, но прекрасно понимал, что эта рассудительность частенько создаёт проблемы. Скрыть подобную черту было непросто, и он прятал её за молчанием, заставляя окружающих думать, что у него всегда есть план, о котором Ренвил попросту не хочет говорить.
Надаэр не скрывал ничего.
Для человека, дожившего до тридцати лет при дворе, он был неестественно прям, импульсивен и скор на руку. Все знали, что такими легко управлять – но управлять Надаэром пока что не удалось никому. Ну, почти никому…
Именно этим Надаэр раздражал. И его, Ренвила, и многих других. Но судьбы всех участников придворной игры переплелись слишком тесно, чтобы выбирать, с кем тебе нравится идти рука об руку, а с кем нет. Приходилось вести расчет исходя не из симпатий, а из того, насколько действия того или иного союзника можно предсказать. Или – насколько можно ему доверять.
Ренвил знал, что предсказать действия Надаэра нельзя. Но доверять ему можно и в этом он, определённо, был привлекательней Дайолена.
Из трёх перстов почившей императрицы Ренвил остался последним, кто ещё не определился с выбором союзников. И вопреки сложившемуся мнению, ему вовсе не нравилось играть на противовесах и вечно оставаться в стороне. Он просто слишком хорошо видел недостатки как Асмодея, так и Калерона.
Асмодей казался человеком чести, но он был жесток. Иногда Ренвилу казалось, что сына Гелоры вовсе не интересует, что станет с королевством и людьми, населяющими её. Его заботило только собственное достоинство, собственная честь, и сам факт того, что не все хотят видеть его королём, он считал оскорблением этой чести.
Калерон никогда столь явно не проявлял своего интереса к власти. Насколько мог заметить Ренвил, этот интерес появился впервые только тогда, когда наставником племянника Гелоры стал кардинал Ловейн.
Отец Калерона был младшим братом Гелоры, и здесь, вопреки красноречию Надаэра и других подобных ему, наблюдалось явное разночтение – потому как ни разу, со времён Элайи, престол Аркенора не наследовала женщина.
Нет, прецеденты, конечно, бывали… самые разные. Но никогда этого не поддерживал закон.
Не поддерживал закон и Гелору, регентшу при младшем брате, которая получив эту должность, через некоторое время нашла способы узаконить свою власть.
Отец Калерона не пытался отнять у неё главенство – если и хотел, то не мог.
Ренвил был уверен, не собирался делать этого и сын. Если бы не наставления излишне мудрых людей.
И всё же Ренвил не считал Калерона дураком. Его не оставляло чувство, что принц заметно умней своего кузена, и в этом крылся залог симпатии к нему. Но Ренвил не знал, кто именно станет управлять Аркенором, если власть получит Калерон – он сам или его кардинал.
Пока Ренвил предавался собственным размышлениям, Надаэр достал из кармана амулет на длинной серебряной цепочке. Отщёлкнул крышку и провёл большим пальцем по его плоской поверхности.
Радужные блики промелькнули в воздухе, и Ренвил нахмурился. Прищурил глаза, силясь разобрать по губам, о чём пойдёт разговор.
Сомнений быть не могло, посланник собирался связаться со своим магистром. Но Ренвил не очень-то верил, что Надаэр намеревается рассказать о неудаче.
– Она не хочет, – тем не менее разобрал Ренвил. Ответа магистра было никак не узнать, но он продолжал внимательно всматриваться в движения губ.
– Я ей сказал, Учитель. Она очень упряма. Не уверен, что нам удастся ей управлять.
Снова пропущенный ответ.
– Нет, она готова поверить. Мне кажется… – Надаэр тоже нахмурился и сделал паузу, раздумывая, как облечь мысли в слова. – Мне кажется, её смущает вовсе не существование иных миров. На мгновение мне даже показалось, что она действительно хочет поверить. Действительно хочет отправиться со мной, но… стоило заговорить о браке, как Элирена выразила однозначный и безоговорочный отказ. Мне показалось, что сама мысль об отношениях с мужчиной неприемлема для неё.
Секунду Надаэр молчал, выслушивая ответ, а затем перебил собеседника и раздражённо произнёс:
– Я не сделаю этого, Учитель. Ты прекрасно знаешь, что есть границы, которых я не перейду.
Ещё несколько мгновений молчания.
– Ладно. Я попробую ещё раз. До рассвета время есть.
Надаэр резко закрыл амулет и засунул его обратно в карман. Он повернулся, чтобы уйти, когда Ренвил выступил из тени и окликнул его.
– Нужно поговорить.
***
Надаэр резко повернул голову, и руки его сами взлетели, складываясь в магическом жесте. Лицо отразило раздражение и насторожённость.
Рэнвил поморщился.
Их отношения с первым посланником складывались по-разному – но в основном не очень хорошо. Надаэр никогда не любил компромиссов, договорённостей и осторожности. Ренвил всем этим жил.
В молодости, когда оба они лишь осваивали основы военного дела в гвардейском корпусе, все трое, включая Дайолена, были почти что друзьями. Но Надаэр был упрям и бескомпромиссен уже тогда.
После того, как череда интриг разрушила его военную карьеру, Надаэр стал только злей. Какое-то время он вовсе отказывался появляться при дворе и, возможно, навсегда покинул бы большую игру, если бы не встретился с магистром Торваном. Орден Ветров тогда лишь набирал силу и почти не имел сторонников. Ренвил подозревал, что именно отверженность стала общим началом, соединившим этих двоих.
Однако, так или иначе Надаэр на удивление легко поверил всему, что говорил Магистр. О том, что он принёс обет, никто не говорил вслух, но знали все. Однако, могущество князя было слишком велико, чтобы в чём-либо его упрекать. А могущество Ордена с поддержкой нового союзника становилось всё сильней. В последние месяцы всё чаще поговаривали о том, что, если небо не рухнет на Аркенгор, Торван в самое ближайшее время сможет соперничать во влиянии с кардиналом Ловейном. И если последний управлял мятежным принцем, то второй, похоже, отдавал приказы опальному князю, вернувшемуся в столицу и теперь ставшему третьим перстом Гелоры.
«Перст Гелоры», – Ренвил усмехнулся собственным мыслям.
Звание должно было потерять силу со смертью королевы – но всё получилось иначе. И теперь именно они трое решали, кто взойдёт на престол.
– Что тебе нужно? – резко, почти грубо спросил Надаэр, прерывая его мысли.
– Хочу помочь, – коротко ответил Ренвил и прислонился к каменному парапету возле него.
Надаэр проводил его насторожённым взглядом и медленно опустил руки. От взгляда Ренвила, впрочем, не укрылось, что правая ладонь небрежно легла на рукоять спрятанного под курткой кинжала.
Надаэр недовольно разглядывал собеседника и думал о том, каким ветром того занесло. Никто не должен был знать, куда он отправился на поиски своей кандидатки.
– Я за тобой следил, – угадав его мысли, произнёс Ренвил, – сюрприз.
Насторожённость ещё отчётливей проступила на лице Надаэра.
– Зачем?
– Чтобы предупредить – за тобой слежу не я один.
Надаэр помрачнел. Стараясь не поворачивать головы, осмотрелся по сторонам.
– Никого не чувствую, – стараясь скрыть напряжение, ответил он.
– Ты и меня не почувствовал. Твоя система навигации явно даёт сбой, – Ренвил засунул руку под полу пальто и, выудив оттуда серебряную цепочку, продемонстрировал Надаэру защитный амулет. Тот негромко зарычал.
– Так они всё ещё здесь?
Ренвил невзначай огляделся по сторонам.
– Кажется, нет.
– Пошли за ней?
– Они определённо слышали ваш разговор.
Надаэр невольно стиснул рукоять кинжала ещё сильней.
– Что тебе нужно, говори быстрей?
– Ничего, – Ренвил пожал плечами, – запишу на твой счёт небольшой должок. А впрочем… нет. Можешь расплатиться прямо сейчас.
Надаэр продолжал раздражённо смотреть на него.
– Хочу понять… Почему именно она? Эта Яна.
– Ты знаешь. Потому что княгиня Анастасия выбрала этот мир.
– Да-да… Но не она одна, так? Как ты верно заметил, этой девушкой будет трудно управлять.
– Ты… – Надаэр подался вперёд.
– О да, я слышал разговор. Что теперь?
Князь стиснул зубы и отступил. Огляделся по сторонам. Определённо, улица чужого города была неудачным местом для драки.
– Потенциал принца должен раскрыться, – продолжал тем временем Ренвил. – Для этого он должен провести ночь с тем, в ком течёт кровь небесных миров. Это знаешь ты, это знаю я. Очевидна и причина, по которой вы хотите, чтобы он сразу вступил в брак – принц не должен бродить по мирам, собирая силу. Иначе он станет могущественней вас.
– Ты ничего не знаешь, – Надаэр с насмешкой посмотрел на него.
– Вот я и хочу… чтобы ты объяснил.
– Мой долг не настолько велик. Если действительно хочешь узнать – придётся помочь мне ещё раз.
– Как? Затащить её на вокзал? – Ренвил поднял руки, демонстрируя собственное бессилие. – Это без меня. Не хочу стать тем, кого будет проклинать новая небесная королева.
– Это всё, что волнует тебя? Твоя собственная безопасность?
Улыбка Ренвила стала злой.
– Можешь считать и так. И ты не ответил на вопрос.
– Я ответил. Хочешь узнать больше – помоги мне ещё.
– Что ж, – Ренвил оторвал тело от парапета и направился в сторону проулка. Князь последовал за ним. – Жаль. Тогда как-нибудь… в другой раз.
Он ступил в полумрак и растаял среди теней.
Надаэр огляделся по сторонам и свернул в подворотню, где оставил свой транспорт – не слишком удобный земной двухколёсный аппарат, хоть чем-то напоминающий ему коня. Карет Надаэр патологически не любил. Чтобы двигаться вперёд, ему нужно было чувствовать ветер, бьющий в лицо.
Перекинул ногу через седло и нажал на газ.
«Они здесь», – билось в голове. «Значит, времени больше нет».
ГЛАВА 4
Я вошла в квартиру и захлопнула дверь за спиной.
Какое-то время таращилась на другую дверь, ведущую в комнату.
Странное разочарование нахлынуло ниоткуда. И, бросив сумку на пол, я стала перебирать в голове события прошедшего дня.
Медленно двинулась на кухню, поставила греться воду и, достав фарфоровый заварочный чайник, стала ждать.
Мои родители были странными людьми. Консервативными, можно сказать. Любили соблюдать старинные обычаи и ритуалы, наподобие правил заваривания чая. Хотя моя любовь к генеалогии и геральдике исходила не от них, но они всегда поддерживали меня. До тех пор, пока нас окончательно не развело по разным городам.
Заваривая чай по дедушкиному рецепту, я стояла и думала о том, что парень, приставший ко мне в кафе, видимо просто решил надо мной посмеяться. Не так уж мало людей знало о моих увлечениях. Может, кто-то видел и звезду. А я… Я как дура почти купилась на его бредни, позволила ему выложить коронную карту.
«Стать невестй принца из другого мира…» – мне стало обидно до горечи, и я едва не швырнула чайник о стену. Ничего более идиотского и придумать было нельзя.
Опустив чайник на стойку, я прошла в комнату, села за письменный стол и уронила лицо на ладони. Потёрла виски и, открыв глаза, уставилась на толстый старинный том, который лежал раскрытым передо мной.
В своё время я долго о нём мечтала, а когда наконец сумела отыскать, несколько месяцев копила, чтобы приобрести.
Это был справочник – очень редкий и очень древний, тысяча восемьсот девятнадцатого года. И в справочнике этом, как считалось, значились все гербы Российской Империи за прошедшие шестьсот лет. Все – кроме одного. Проклятой семиконечной звезды.
Я искала и в других книгах. В польских перечнях и даже в турецких, но… В общем-то, без всяких поисков понятно, что таких гербов в наших широтах нет. И в других странах – тоже не могло быть. В средние века гербовыми изображениями становились звери и птицы, иногда цветы, помещённые на геральдические щиты. Но никому в голову не пришло бы помещать на герб звезду… Его бы, наверное, язычником сочли.
Я привычным движением повернула ключ в ящике стола и, выдвинув его, выложила на стол старое полотно. Отрывок знамени, от которого мало что осталось. Угол его украшала искусно вышитая семиконечная звезда.
Я едва успела коснуться пальцами обрывка, когда за спиной раздался тихий свист – никогда не слышала такого раньше, как будто бумаги смахнули со стола, только громче в несколько раз.
И прежде, чем я осознала, откуда идёт этот звук, сильная рука зажала мне рот.
Я дёрнулась и замычала, попыталась отцепить от себя руку по пальцу, а когда не смогла, замолотила кулаками по столу.
– Уймись ты! – прошипели мне в ухо. Я не сразу поняла, что голос принадлежит тому самому незнакомцу, который надо мной пошутил. Когда же поняла, от неожиданности замолкла, и он продолжал: – Слышишь?
Я прислушалась, но ничего не услышала.
– Они уже близко. Надо уходить.
Мгновение я оставалась неподвижна от растерянности, а потом сообразив, что имею дело с сумасшедшим, быстро закивала.
– Бери знамя и идём.
Он убрал руку от моего рта, и я тут же завопила:
– На помощь!
А в следующее мгновение по стенам комнаты пробежали разноцветные блики. Две вспышки полыхнули по центру, и я увидела два человеческих силуэта в паре шагов напротив меня.
Чего они хотели, я понять не успела, потому что один из них рванулся вперёд.
Тут же Надаэр воздел руку и нападающего отбросило к стене. Он картинно влетел в мой книжный шкаф. Зазвенело стекло, а второй уже бросился в атаку следом за ним.
Краем глаза я видела, как Надаэр чертит в воздухе загадочные знаки, а затем второй пришелец взорвался в прыжке, так что брызги крови разлетелись по обоям.
Я тихонько пискнула – ничего более осмысленного в голову не шло.
– Надо уходить, – упрямо повторил незнакомец. Его случившееся явно не удивило.
Он перехватил мою руку и потянул прочь.
– Постой! Да стой же ты! – я пыталась вырваться, но без особых успехов. – А деньги, документы? Телефон, в конце концов! Мне надо родителям позвонить!
– Они тебе не понадобятся, – коротко отрезал Надаэр.
Он ненадолго замешкался у двери, пытаясь открыть замок.
Я, воспользовавшись случаем, вывернулась из его рук и отступила на шаг назад.
– Нет, так не пойдёт! Я хочу знать какого чёрта здесь произошло!
На последнем слове ощутила мощный толчок в спину и полетела бы кувырком, если бы Надаэр не развернулся и не подхватил меня одной рукой.
Другую он воздел перед собой. Я видела, как там, где его палец проходит сквозь воздух, загорается алый след, а в следующее мгновение за спиной послышались сдавленный крик и грохот.
– Идём.
Надаэр почти что вынес меня на лестничную клетку и бегом рванулся по ступеням вниз.
– Есть же лифт! – попыталась возразить я. Незнакомец проигнорировал мои слова.
Только когда мы оказались во дворе, он замешкался, оглядываясь по сторонам. Надаэр тяжело дышал, я – тем более. Он привалился к стене и не глядя на меня произнёс:
– Обычной дорогой идти нельзя.
– Ок, – только и смогла ответить я.
– Пойдём так, как я пришёл сюда. Главное – не возражай. Твоя воля очень важна. Ты же хочешь, чтобы я тебя от них спас?
– Да… – я растерянно кивнула.
Надаэр снова схватил меня за руку и рванул на себя.
***
Мы пробежали по переулку несколько шагов, а потом стены зданий стали расплываться, как смазанная фотография.
Трёхэтажные старинные дома в мгновение ока превращались в шестиэтажные, на их месте появлялись современные супермаркеты. Машины появлялись и исчезали раньше, чем мне удавалось поверить, что они несутся на нас.
Сердце стучало всё быстрее. Мне казалось, я слышу топот преследователей за спиной.
«Господи, мои обои…» – билось в голове. «Мои книги… моя жизнь, в конце концов!»
Наконец, хотя я уже окончательно перестала понимать, где нахожусь, Надаэр замедлил ход.
Остановился и повернулся ко мне.
Я бешено вертела головой, пытаясь понять, куда мы попали. Прошло минут пятнадцать, но это место никак не находилось в четверти часа ходьбы от моего дома или даже в четверти часа бега.
– Какого чёрта? – выдал я ёмкий вопрос. И Надаэр почему-то усмехнулся. Понятия не имею, что в моей раскрасневшейся физиономии показалось ему таким смешным.
– Ты очень мила, – признался он.
– Это не ответ на вопрос о том, что произошло.
Надаэр улыбнулся, уже мягче, и пояснил:
– Ты же понимаешь, что мир не плоский?
– В школе я училась.
– Я не о ваших примитивных представлениях что мир – это шар. Я говорю о четвёртом измерении. Ты понимаешь, что было бы глупо предполагать, что мир – это лист бумаги?
Я моргнула.
– Я не сильна в физике. Допустим, что да.
– Пористая структура мира предполагает, что можно перемещаться по его поверхности – или двигаться насквозь. Что и пришлось сделать нам.
– Так… – осторожно произнесла я. – А те, кто были там… Кого ты убил?
Надаэр дёрнул плечом.
– Они знали, на что шли. А если и нет – глупо надеяться убить слабого и не ждать, что кто-то более сильный, чем ты, придёт за тобой потом.
– Убить… кого? – уточнила я. – Они собирались меня убить? Но зачем?
– Чтобы не позволить тебе стать новой королевой Аркенора.
Мне стало нехорошо.
– А если я… не собираюсь становиться королевой?
– Боюсь, им всё равно.
Я уронила лицо на ладони и потёрла виски, пытаясь привести в порядок ворох новостей, кружившийся в голове.
– Так, – согласилась я. – А теперь? Они продолжают меня искать? Они не придут за моей семьёй?
