– Да что тут непонятного? – Бернард гневно насупился, недовольный, что мы не оценили приступ его красноречия. – Опасность обостряет чувства! Арлин может до посинения сидеть тут и зубрить. Это все бессмысленно. Надо, чтобы ее жизнь оказалась в реальной опасности. Тогда она захочет увидеть пульсацию энергии и поймет, как ею управлять.
– А если не увижу и не пойму? – скептически спросила я. – Знаешь, Бернард, я, конечно, жуть как не хочу вылететь из академии. Но уж лучше я останусь живой без сданного экзамена, чем погибну в расцвете сил.
– А кто сказал, что ты погибнешь? – Бернард высокомерно задрал подбородок. – Рядом с тобою будем мы! София и я. А я, между прочим, не абы кто, а студент четвертого курса факультета боевой магии! Точнее, уже пятого, потому что благополучно сегодня закрыл сессию.
«Лодырь, прогульщик и разгильдяй», – едва не добавила я, но в последний момент прикусила язык.
Бернард, безусловно, беззлобный парень, но на столь нелицеприятную характеристику и он вполне может обидеться.
– Так что ты предлагаешь? – спросила София. – Только говори прямо. Без всяких драконов, омутов и вальсов.
Бернард кивнул. И принялся излагать свою идею.
Глава 3
– По-моему, все это плохо закончится, – пробурчала я, ежась под порывами прохладного ночного ветра.
– Не боись! – Бернард ободряюще хлопнул меня по плечу. – Как говорится, без труда не вытащишь и вурдалака из склепа.
Я тяжело вздохнула от столь сомнительной мудрости и покрепче прижала к себе учебник по начертательной магии.
Мне не нравилась затея Бернарда. Сильно не нравилась. Но София поддержала своего парня, поэтому мой голос оказался один против двух.
И вот теперь я стояла напротив огромных ворот, за которыми простиралось рочерское городское кладбище. К этому моменту наступила ночь. На темных бархатных небесах загадочно перемигивались огромные льдистые звезды. Только полной луны для вящего счастья не хватает.
– А если на меня нападет какая-нибудь нежить? – боязливо спросила я, пристально вглядываясь во мрак, плескавшийся на погосте.
– Какая еще нежить? – Бернард презрительно фыркнул. – Мы, считай, почти в центре Рочера! Да здешний потенциал каждый день по два раза минимум замеряют, лишь бы вовремя заметить всплеск потусторонней активности. Вон, гляди, и ворота настежь открыты. Стало быть, некроманты, состоящие на городской службе, точно уверены, что никакой опасности для окружающих на кладбище нет.
И словно в подтверждение его слов из темноты послышался чей-то веселый смех. Затем кто-то грубо крикнул:
– Не грей бутылку, пей давай!
– Во, кто-то и окончание сессии тут празднует, – довольно резюмировал Бернард. – Арлин, кладбище ночью – это, пожалуй, самое оживленное место в городе. Не удивлюсь, если мы с трудом свободную могилу найдем.
– Тогда зачем мы вообще сюда пришли? – недовольно осведомилась я. – С таким же успехом я бы могла почитать учебник в комнате. Там хоть теплее и светлее.
– Ты его две недели читала в теплоте и при свете, – резонно возразила София. – Да все без толку. Пойми, Арлин, подходящий антураж в магии дорогого стоит. Одно дело – сидеть за удобным столом и рисовать круги графитной палочкой на бумаге. И совсем другое – стоять напротив древней могилы и вычерчивать печать палкой на земле. Капельку воображения – и твое подсознание поверит, будто все по-настоящему. Бернард прав, в минуту опасности человеческие возможности возрастают многократно.
Я скептически поджала губы. Ладно, не буду продолжать спор. Все эти соображения друзья выложили мне раньше, выступив на удивление единым фронтом. Они не убедили меня тогда, не верила я им и сейчас. Но я прекрасно понимала, что эта парочка не отстанет от меня. Поэтому лучше потеряю часик на кладбище. А потом с чистой совестью вернусь в общежитие и все-таки постараюсь вызубрить эту проклятую начерталку.
Одно радует: с нежитью мне точно не доведется столкнуться. Бернард прав. Куда скорее нам придется отбиваться от подвыпивших студентов, которые непременно захотят принять участие в нашем эксперименте.
– Ну, пойдем. – Бернард двинулся первым, галантно подав руку Софии.
Я со скорбной миной замыкала шествие, по-прежнему прижимая к себе учебник.
Наша небольшая процессия неторопливо прошествовала по центральной аллее кладбища, ярко освещенной магическими фонарями. Правда, где-то посредине из темноты, плескавшейся за пределами оранжевых пятен света, послышалось недовольное:
– Эй, увалень, а ты не обнаглел ли? Справишься один с двумя девицами?
Бернард, не ускоряя шага, продемонстрировал в пустоту увесистый кулак.
– Жадина, – печально вздохнули во мраке. – Ну что за несправедливость? Кто-то с двумя развлекается, а кому-то ни одной не досталось.
Бернард лишь хмыкнул, продолжая свой путь.
Стоило заметить, он явно бывал здесь и раньше. Уж больно уверенно на очередной развилке он свернул на какую-то неприметную тропку, где магических фонарей не было. Но почти сразу с пальцев парня сорвалась огненная искорка.
Я с плохо скрытой завистью вздохнула. Как, ну как у него получается настолько легко и непринужденно колдовать? А ведь Бернард далеко не лучший студент своего курса.
В кустах в этот момент глухо ухнула какая-то ночная птица, и я вздрогнула от неожиданности. Заметила, что отстала от друзей, и поспешила ускорить шаг.
Пусть на этом кладбище и полно народа, но от этого обстоятельства кладбищем оно быть не перестает. Все равно как-то мороз по коже.
Чем дальше мы уходили от центральной аллеи, тем сильнее меня грызли беспокойство и смутный страх. Далеко позади остались разговоры и смех остальных праздношатающихся. Как-то вдруг наступила полная тишина, нарушаемая лишь обычными звуками ночи. Вот зашелестела над головой листва вековых дубов от едва заметного дуновения ветерка. Вот мелькнула в просветах крон стремительная тень летучей мыши или совы, вышедшей на охоту. Вот треснула ветка…
Как-то слишком громко и слишком близко она треснула. Как будто кто-то крадется за нами.
Я в один гигантский прыжок настигла идущую впереди парочку, с трудом удержав себя от такого понятного желания схватить Бернарда за свободную руку. Боюсь, София мой порыв вряд ли оценит.
К слову, ей и самой было как-то не по себе. Это было ясно по тому, как отчаянно она льнула к Бернарду, хотя и продолжала удерживать на губах веселую улыбку.
– Куда ты нас тащишь, котик? – поинтересовалась она. – Эдак я себе все каблуки переломаю. Того и гляди споткнусь о корень какого-нибудь дерева.
– Тут недалеко осталось, – пробасил Бернард. – Местечко – закачаешься! Роскошное мраморное надгробие со статуей. Арлин места с избытком хватит для ее художеств. И не помешает никто. Если мы расположимся где-нибудь неподалеку от главных аллей, то советами ее замучают. Не там встала, не так палку взяла, неправильно круг рисуешь…
Над головой опять пронеслась быстрая бесшумная тень. Теперь так низко, что я невольно пригнулась в испуге, что какая-нибудь гадость сейчас вцепится мне в волосы.
– По-моему, нам и тут никто не помешает, – слегка осипшим голосом произнесла София, в панике теснее прижавшись к Бернарду.
– Девчонки, вы что, боитесь? – Тот довольно хохотнул. – Бросьте. С вами же я! Да я любую нечисть вмиг сожгу! Это во‐первых. А во‐вторых, знаете, сколько девиц я сюда приводил? Самое то для шашней. Свечки расставишь, покрывало на мрамор накинешь… И забавляйся хоть до утра. Главное, смыться до утреннего обхода сторожа.
– Что? – сурово вопросила София, мгновенно забыв про свои страхи и отстранившись. – Ну-ка, с этого момента подробнее, пожалуйста.
– Это было до встречи с тобой, дорогая, – тут же ответил Бернард. – Давным-давно. Когда я был еще молод и беспечен.
И быстро-быстро захлопал ресницами, глядя на Софию до омерзения честным взглядом.
Ишь какую физиономию наивную скорчил. А глаза-то хитрые до безобразия.
– Смотри у меня! – София пихнула его локтем в бок. – Получишь!
Бернард лишь покрепче привлек ее к себе. А затем искорка, послушно плывущая над его плечом, вдруг поднялась выше и вспыхнула ярче, выхватив из мрака уютную полянку в окружении толстых мшистых стволов деревьев.
Я споткнулась и чуть не упала на ровном месте, когда из темноты вдруг показалась статуя скорбящей женщины с накинутым на голову широким капюшоном, установленная на ровном мраморном постаменте. Неизвестный скульптор с таким мастерством вырезал из камня складки ткани, что казалось, будто они вот-вот затрепещут на ветру. Руки женщины были безмолвно простерты вперед, и с тонких изящных пальцев свисала лампадка.
– Жуть какая, – прошептала София.
Я промолчала, хотя была целиком и полностью согласна с мнением подруги. Лицо статуи я никак не могла рассмотреть, потому что отблески магической искры не проникали в густую чернильную тьму, царившую под капюшоном. Поэтому чудилось, что она следит за нами мертвыми безразличными глазами.
– А по-моему, тут очень даже мило, – возразил Бернард. Подошел к статуе и развязно хлопнул ее по спине, шуточно обратившись к ней: – Привет, подруга! Давно, однако, не виделись.
Я невольно передернула плечами. Почему-то захотелось прикрикнуть на Бернарда, приказать, чтобы он прекратил паясничать. Было в этом месте что-то такое… Как будто кто-то и впрямь следил за нами из темноты кладбища.
– Ты правда водил сюда девиц? – спросила София, настороженно оглядываясь по сторонам.
– Ага, – довольно подтвердил Бернард. – Девчонки, да хватит дрожать! Как видите, я жив и здоров. Мои бывшие зазнобы тоже в полном порядке. Зуб даю, как раз сегодня одну видел. Правда, близко не подходил, а то расстались мы не очень хорошо. Неделю потом морда заживала. Кто же знал, что у нее когти как у кошки.
Я, не вслушиваясь в веселую болтовню здоровяка, медленно подошла к надгробию. Какое же оно древнее! Почти полностью вросло в землю, покрывшись патиной мха и лишайников. Кое-где камень треснул, не выдержав хода времени.
– Амелия Айри, – прошептала я, с трудом разобрав полустертые буквы. – Надо же. Ей было всего шестнадцать.
– Люди смертны. – Бернард жестокосердно пожал плечами. – И смерть не щадит даже младенцев.
– Интересно, какая она была? – Я протянула было руку, желая коснуться надгробия, но тут же отдернула ее.
Ощущение чужого взгляда в этот момент стало невыносимым. Спина между лопатками отчаянно зачесалась. Будь моя воля – я бы немедленно рванула прочь. Прочь, не разбирая дороги, ломясь через кусты подобно обезумевшему лосю.
– Молодая была, – фыркнул Бернард. – И из состоятельной семьи, раз на такую скульптуру не поскупились.
Нарочитая развязность парня заставила меня поморщиться. А он тем временем уже скинул с плеча сумку и принялся готовиться к ритуалу.
– Так, мы с Софией тут неподалеку будем, – раздавал он указания, деловито расставляя по периметру лужайки зачарованные свечи, чье пламя не гаснет на ветру. – Так что ничего не боись. Но лично я тебе рекомендую как следует испугаться.
– Что-то ты сам себе противоречишь, – протянула София.
Было видно, что моя подруга, в отличие от Бернарда, нервничает. Она то и дело проводила ладонями по подолу платья, как будто разглаживала несуществующие складки, и беспрестанно озиралась по сторонам. Но говорить при этом старалась с нарочитой беспечностью.
– Да что тут непонятного? – удивился Бернард и вытряхнул прямо на землю несколько заостренных палок. – Ежели что – мы рядом. Сразу же на подмогу придем. Но этого «ежели» просто не может быть. Поэтому Арлин надо поверить, что она одна. Только так она сумеет разбудить свой инстинкт самосохранения, что позволит ей увидеть силовые потоки и прочувствовать мощь печатей.
Звучало все равно мудрено, но я не стала ничего уточнять. Полагаю, что с выполнением пожелания Бернарда у меня не будет никаких проблем. Аж дурно становится от мысли, что друзья вот-вот оставят меня абсолютно одну на этой полянке.
– Короче, все! – резюмировал Бернард.
Разогнулся и внимательно осмотрел приготовленные для ритуала реквизиты. Довольно кивнул и прищелкнул пальцами.
Тотчас же свечи загорелись ровным пламенем, окрашенным в изумрудный цвет. Его неровные отблески легли на лицо Бернарда, и на какой-то миг мне почудилось, будто вместо него стоит мертвец – такой неестественный сине-зеленый оттенок приобрела его кожа.
– Пойдем? – Бернард обернулся к Софии. – Дальше дело только за Арлин.
– А-ага, – кивнула подруга, силясь выдавить из себя ободряющую улыбку. Правда, вместо этого у нее получился какой-то кривой нервный оскал. Добавила: – Удачи, Арлин. Давай не оплошай. Я верю в тебя.
После чего на удивление юрко рванула к Бернарду.
Заскрипел гравий под ногами удаляющейся парочки. Яркая магическая искра плыла над их головами, и полянка медленно погрузилась в зеленоватый полумрак. Секунда-другая – и я осталась совершенно одна перед каменной статуей.
Не буду скрывать, мне очень хотелось рвануть за друзьями. Демоны с этим экзаменом! Ну вылечу я из академии – и что? Родерик прав, жизнь на этом не заканчивается. Совершенно точно, что в родную деревню я не вернусь. Однако постараюсь найти какой-нибудь способ зарабатывать на жизнь помимо целительства. Устроюсь на первое время в трактир, благо в Рочере их хватает, а потом видно будет.
Но почти сразу я решительно тряхнула головой, прогнав трусливые мысли. Внезапно я разозлилась. Да чего я боюсь, в конце концов? На кладбище полно народа! И большая часть – именно студенты магической академии. Крикни погромче – и целая толпа на помощь примчит. К тому же Бернард совсем рядом. И уже не раз приводил сюда девушек. Поэтому никакой опасности нет. Неужели я сдамся, не сделав хотя бы попытки нарисовать правильный круг? Если не получится – то что же. Все равно я смогу с чистой совестью утверждать, что сделала все мыслимое. Значит, занятия магией действительно не для меня.
Эти доводы немного помогли мне совладать с нарождающейся паникой. Я открыла учебник на первой странице. Прищурилась, вглядываясь в изображение круга. Ага, как раз тот, что я не сумела сегодня правильно нарисовать на экзамене. После чего вооружилась заостренной палкой и принялась за работу.
Спустя несколько минут я мрачно обозревало кривое и косое нечто. Да уж. Кругом это безобразие назвать можно с огромным трудом. На бумаге у меня получалось лучше и ровнее. Ладно, теперь символы.
Интересно, мне показалось, или пламя свечей стало как-то тусклее? Теперь мне приходилось изо всех сил напрягать зрение, силясь разобрать мелкие знаки. Ой, чую, наша затея точно провалится. Я почти не вижу, что там черчу на земле!
В какой-то момент я решила отдохнуть. С приглушенным стоном прогнулась в пояснице, разминаясь. Затем опять посмотрела на статую.
Стоит и как будто наблюдает за мной. Хм-м… Даже складки капюшона как-то сдвинулись.
«Не сходи с ума! – тут же строго одернула я себя. – Складки капюшона у нее сдвинулись, видите ли. Просто тени легли иначе, когда Бернард зажег свечи».
А может быть, кликнуть Софию? Пусть она подаст голос. Мне сразу же станет спокойнее.
Я открыла рот, но сразу же захлопнула его обратно. А смысл? На меня никто не нападает. А так напряженность момента исчезнет. Все-таки прав был Бернард. На кладбище все чувства обострены до предела.
Я опять перевела взгляд на круг. Так, остался последний знак. Ох, демоны! Да его же при всем желании невозможно рассмотреть! Нет, совершенно точно, стало ощутимо темнее. Почему?
И в этот момент огонек ближайшей свечи как-то странно затрепетал. Окунулся в раскаленный воск и бесшумно погас.
Ой, что это? Они же зачарованы от ветра!
«Случайность, – забормотала я мысленно, силясь не удариться в панику. – Это просто случайность, Арлин. Некачественная свеча попалась. Бывает».
И широко распахнула глаза, когда погасло сразу три свечи. А самое ужасное – все это происходило в полной тишине. Ни треска фитиля, ни шипения угасающего пламени. Как будто кто-то сверху накидывал на огонь невидимые колпачки.
Тьма мгновенно стала плотнее, гуще. С едва слышным шорохом поползла к кругу, сплетаясь змеевидными отростками.
– Мамочка, – пискнула я чуть слышно. Позвала: – Бернард, София, вы здесь?
Было тихо. О небо, как же было тихо! Словно полянка погрузилась в плотное вязкое марево темноты, не пропускающей ни единого звука.
– Бернард! – уже громче крикнула я. – По-моему, что-то не то происходит.
И опять тишина.
Да куда эта парочка задевалась? Неужели решили не терять времени даром и уединились для своих утех? Да нет, Бернард же обещал, что будет рядом.
А вдруг неведомое зло уже расправилось с ними? И сейчас погибну и я в наказание и назидание тем глупцам, которые осмеливаются побеспокоить покой мертвых?
Тьма слизнула огоньки с фитилей еще пяти свечей. Теперь осталась гореть только одна. Но ее пламя опасно мерцало, готовое в любой момент погаснуть.
– Бернард, это уже не смешно! – рявкнула я во все горло. – Ты разыграть меня, что ли, решил? София, двинь ему как следует!
Пустое. Ни шелеста, ни треска ветки, ни приглушенного хихиканья из кустов.
Внезапно за спиной послышался какой-то шорох. В оглушительной тишине он прозвучал так громко, что я подпрыгнула на месте. Развернулась и остолбенела от ужаса.
Потому что статуя пошевелилась. Совершенно явственно пошевелилась. Оторвала босую ступню от каменного постамента. Шагнула на влажную землю.
Я не завизжала лишь по одной причине: горло намертво перехватил спазм. Сердце отчаянно билось где-то в пятках.
– Этого просто не может быть, – прошептала я онемевшими от страха губами.
Статуя сделала еще один шаг. Подняла руки, слепо заводила ими перед собой, как будто ощупывая пространство.
Я попятилась. Развернулась было, готовая бежать. Но в этот момент погасла и последняя свеча. И я увидела, как дорожку, по которой мы пришли сюда, заливает мертвенно-призрачное бледное свечение. Где-то неподалеку что-то заухало, зачавкало, и воображение мгновенно нарисовало мне картину, как ко мне приближаются полчища голодных зомби.
Колени враз ослабли и затряслись. Учебник с гулким стуком выпал из моих рук. Волосы на голове встали дыбом. Вот говорила же, что это плохая идея! Так и знала, что все это добром не закончится.
Взгляд упал на круг. Кривой, косой, но все-таки защитный круг второго порядка. То бишь если я встану в него и правильно замкну, то никакая нежить до меня не доберется.
Один прыжок – и я оказалась внутри. Увы, ничего не произошло. Правда, теперь статуя оказалась еще ближе. Она упорно двигалась ко мне, как будто чуяла мой запах.
Так и знала, что опять символы напутала! И что теперь делать? Где эта пульсация силы, которую я должна почувствовать?
Внезапно пахну`ло чем-то мерзостно-гнилостным, и я вся скривилась от отвращения. Думай, Арлин, думай! Ты слишком молода, чтобы так страшно и глупо погибнуть.
Ожившая статуя была совсем близко. Тьма, плескавшаяся под ее капюшоном, казалась физически осязаемой. Как будто там притаилось какое-то отвратительное многоногое и мохнатое нечто, готовое ринуться на меня в любой момент.
И вдруг я успокоилась. Ледяной ужас, затопивший меня с ног до головы, схлынул. Нет, полностью он не исчез. Но больше не мешал мыслить трезво и ясно, притаившись внизу живота тяжелым холодным комком.
Мир вокруг обретал краски. Как будто я прочитала заклинание ночного видения. Но при активации этих чар тьма просто сереет и отодвигается. А сейчас я видела полянку до мельчайших деталей, так, как будто ее озарило взошедшее в полуночи солнце.
Я опустила взгляд на землю. Мое жалкое подобие круга трепетало передо мной, словно живое существо. Бесконечно больное, искалеченное и измученное существо, которому мучители перебили все конечности и оставили умирать в страшных страданиях.
Заостренный конец палки на удивление легко вошел в плотно утрамбованную землю. Как горячий нож входит в масло. Линия, другая. И круг успокаивался на моих глазах, наполняясь внутренней энергией.
Впервые в жизни я чувствовала, что делаю все верно. Не пыталась перерисовать символы, да и не могла этого сделать – учебник так и остался лежать на траве. Просто видела, где в ровной пульсации энергии место для очередного знака.
Эх, видел бы сейчас меня Родерик! Тогда бы я без малейших вопросов получила заслуженную пятерку за экзамен по начертательной магии.
Трясущейся от напряжения рукой я вытащила из кармана платья носовой платок. Утерла выступившую на лбу горячую испарину. Фух, как будто тяжеленные мешки таскала!
Знакомый аромат специй, исходящий от тонкой ткани, заставил меня мечтательно улыбнуться. Ах, Родерик! Ну почему господин Робертс сейчас далеко и не может оценить мой подвиг?
Я вонзила в землю палку, поставив окончательный штрих в своем творении. И мгновенно круг словно взорвался изнутри белым слепящим пламенем.
Ох, что это? Как-то непохоже на активацию защитного круга. Потому что вступать в этот огонь ну совсем не хочется. Но я была готова поклясться, что на этот раз все сделала верно!
– Ух, обалдеть! – раздалось из кустов изумленное. – Ты глянь, София!
Это же голос Бернарда! Получается, он все это время был рядом? Слышал мои призывы о помощи, но не откликнулся?
Но самое удивительное заключалось в том, что статуя тоже отпрянула в сторону как будто от неожиданности. Та самая ожившая статуя, которая, как я думала, вот-вот растерзает меня, растопчет, разорвет на куски, испуганно попятилась от круга, прикрыв лицо руками, словно ослепленная ярким светом.
Я нехорошо прищурилась. Сейчас было так светло, что я увидела – никакая это не статуя. Иллюзия сползала с нее, словно старая шкура со змеи. Раз – и она развеялась полностью. Передо мной стоял какой-то незнакомый высокий светловолосый парень, закутанный в длинную простыню.
– Бернард, мы так не договаривались! – обиженно крикнул незнакомец. – Какого демона тут происходит?
Хороший вопрос. В этот момент круг вспыхнул так ярко, что я с приглушенным стоном отшатнулась, прикрыв глаза ладонью и на некоторое время ослепнув.
– Так-так-так, молодые люди, – внезапно раздался знакомый голос, при звуках которого мне резко подурнело. – И чем это вы здесь занимаетесь?
А Родерик Робертс что тут забыл, спрашивается?
Глава 4
– Это полнейшее безобразие! Просто возмутительно! Да за меньшее исключали из академии!
Госпожа Элизабет Стоун, которая уже много лет являлась деканом факультета целителей, нервно расхаживала по своему кабинету, раздраженно размахивая руками.
Наша четверка сидела напротив нее, виновато опустив головы, и всем своим видом выражала самое искреннее раскаяние.
Почему четверка? Да потому что к нам присоединился Даррен Ротч, приятель Бернарда, который, собственно, и играл роль ожившей статуи.
Я зло засопела, вспомнив о розыгрыше. Ну Бернард! А я его еще другом считала. Оказалось, что он с самого начала решил устроить для меня своего рода представление с ходячими мертвецами и прочими потусторонними шуточками. Пока мы с Софией собирались в поход на кладбище, он сгонял в соседний корпус общежития, где располагались комнаты факультета боевой магии. Встретил там приятеля и убедил его принять участие в забаве. А тот и рад был стараться. Как говорится, студенты за любой кипеш, кроме голодовки.
То-то Бернард так тянул время. Мол, пусть стемнеет в достаточной мере, какой смысл на кладбище днем появляться. Как выяснилось, таким образом он просто давал Даррену время подготовиться.
За окнами вовсю светило солнце и весело щебетали птицы. Естественно, Родерик не стал разбираться со столь вопиющим нарушением порядка ночью. Он отправил нас в общежитие, а уже ранним утром всю компанию вызвали для разборок.
– Не кипятитесь так, госпожа Элизабет, – мягко проговорил Артен Войс, высокий худощавый темноволосый мужчина, который сидел в кресле декана с таким видом, будто был полноправным хозяином этого кабинета.
А впрочем, почему – будто? Он и являлся хозяином. Причем не только этого кабинета, но и всей академии. Увы, поскольку в происшествии были замешаны студенты сразу двух факультетов, то в разбирательстве пришлось принять участие самому ректору.
– Как я могу не кипятиться?! – Элизабет аж притопнула каблуком. – Да эти несмышленыши магию высшего порядка применили! Да еще так – наобум, без практики, без присмотра наставника. Повезло еще, что господин Робертс не пострадал при переносе. Это просто чудо какое-то!
– Физически не пострадал, – мягко исправил ее Артен, и в его темных глазах запрыгали насмешливые искорки. – А вот морально…
Наша четверка еще ниже опустила головы. Но уже не от стыда, а пытаясь скрыть непрошеные улыбки.
Дело в том, что я каким-то образом умудрилась создать не защитный круг, а круг телепортации. Причем настроенный на определенного человека. Полагаю, это произошло из-за носового платка Родерика, который он милостиво не стал забирать у меня после провального экзамена.
В общем, не так важно, как это у меня получилось. Однако в итоге господин Робертс внезапно против воли оказался на кладбище. Но это еще полбеды. Было уже поздно, поэтому основная часть проблемы состояла в том, что Родерик к тому моменту успел лечь спать…
Кто же знал, что он предпочитает обходиться без пижамы!
Можете представить наше состояние, когда внезапно рядом с нами оказался злой как тысяча демонов преподаватель, при этом абсолютно обнаженный. Про настроение Родерика и говорить нечего. Бедняга успел задремать, поэтому спросонья не сразу понял, что вообще происходит. Повезло, что какими-нибудь чарами с перепуга не ударил.
– Да ладно, я не в обиде на ребят, – отозвался Родерик.
Господин Робертс сидел напротив ректора и почему-то находился в превосходном расположении духа. На это указывала широкая улыбка, так и приклеившаяся к его губам.
– Конечно, не могу сказать, что это было самое приятное в моей жизни пробуждение, – добавил он. – Но… С другой стороны, как преподаватель, я должен испытывать небывалую гордость. Ведь Арлин Бун обучалась начертательной магии именно у меня.
– И стоит заметить, что в учебе она как раз не блистала, – возразила Элизабет, вскинула руку и поправила седые волосы, убранные в высокую прическу, при этом словно невзначай сверкнув бриллиантами на многочисленных перстнях, унизывающих ее длинные холеные пальцы. Сухо добавила: – Кстати, у меня возник резонный вопрос: с какой стати вы разрешили ей сдавать экзамен по вашему предмету столько раз? Правила на этот счет не менялись с самого момента основания академии: три пересдачи, причем последняя с комиссией. А вы…
– Интуиция подсказывала мне, что не стоит торопиться, – немного невежливо перебил ее Родерик. – И, как видите, я не ошибся в итоге.
Интуиция? Напомнить ему, что ли, наш последний разговор, когда он настойчиво рекомендовал мне выйти замуж и забыть про учебу?
Словно подслушав мои мысли, Родерик посмотрел на меня и едва заметно подмигнул, после чего выразительно приложил указательный палец к губам.
Элизабет Стоун в этот момент стояла спиной к нему, поэтому ничего не заметила. А вот мимо внимания Артена Войса эта крохотная пантомима не прошла. И ректор магической академии Рочера, в свою очередь, усмехнулся.
– Кстати, а почему господин Фаербах не явился на встречу? – Элизабет резко повернулась к Артену, и тот тут же с нарочитой суровостью сдвинул брови. – В конце концов, в происшествии были замешаны двое его студентов! Неужели декану факультета боевой магии плевать на это?
– У господина Арчера Фаербаха на этот счет было вполне определенное мнение, – мягко проговорил Артен. – Он заявил, что поскольку его балбесы никого не убили и не покалечили и сами при этом не погибли и не покалечились, то он не понимает, из-за чего весь шум-гам.
– Ну да, конечно! – Госпожа Элизабет презрительно фыркнула. – Узнаю Арчера. Не пошевелится, пока его студенты весь город не спалят.
– В некотором смысле я разделяю его мнение, – осторожно проговорил Артен. – По-моему, госпожа Стоун, при всем моем безграничном уважении к вам, но вы несколько… э-э… преувеличиваете проблему.
– Преувеличиваю? – Элизабет в изумлении широко распахнула глаза. Буквально прошипела: – Попрошу объясниться, господин Войс!
– Извольте. – Артен пожал плечами.
Удивительно. Ректор по-прежнему улыбался, но от его фигуры внезапно повеяло холодом. Воздух в комнате словно зазвенел от скрытого напряжения. Я заметила, как Родерик сразу как-то подобрался. Бернард и Даррен разом выпрямились. Да что там, даже Элизабет переменилась в лице и словно стала ниже ростом, мгновенно растеряв всю свою воинственность.
– Госпожа Стоун, – голос Артена был подобен горячему меду, который мягко льется и обволакивает сознание, исподволь подчиняя чужой воле. – Ну что вы, право слово, так негодуете. Никто в итоге не пострадал. Да, господину Робертсу пришлось пережить несколько не очень приятных минут, но, насколько я понял, он не в обиде на этих шалопаев. А так… Они, безусловно, поступили опрометчиво и неосторожно. Но выгонять их из академии за эту шалость слишком жестоко. В конце концов, все мы были студентами. И зачастую вытворяли вещи намного… э-э… более зрелищные.
– Вы, возможно, и вытворяли, – все-таки не удержалась и огрызнулась Элизабет. – А вот я никогда не позволяла себе ничего выходящего за рамки правил.
В уголках губ Артена зазмеилась усмешка. Но она тут же исчезла, как будто только привиделась мне.
– Я не сомневаюсь, что вы были образцом благоразумия и идеального поведения, – ласково произнес он. – Но, госпожа Стоун, согласитесь, с нашей стороны было бы неосмотрительно и просто глупо выгнать студентов, которые сумели применить такую магию. Ее, как нам всем прекрасно известно, изучают лишь на выпускных курсах. Да и то она дается лишь избранным единицам. Кто знает, что эти молодые люди натворят, оставшись без присмотра? Вдруг от обиды за несправедливое исключение полезут в дебри запрещенных для изучения отраслей колдовства? Не мне вам объяснять, к чему это может привести.
– Тогда лишить их дара – и дело с концом! – сказала, как отрубила, Элизабет.
Правда, в ее голосе словно против воли скользнула легкая тень сомнения. А я удивленно сдвинула брови.
Как это – лишить дара? Разве такое вообще возможно?
Артен вальяжно откинулся на спинку кресла, и я поняла, что он-то прекрасно знает, как это сделать. И почему-то от этой мысли мне стало очень и очень неуютно.
– Другими словами, вы предлагаете уже мне залезть в дебри менталистики? – полюбопытствовал он.
Спокойно так полюбопытствовал, без малейшего нажима или неудовольствия. Но как-то вдруг по моей спине побежали холодные мурашки.
Элизабет, в свою очередь, побледнела так сильно, что это было заметно даже через искусно наложенный макияж.
– Ну… – пробормотала она, разом стушевавшись. – В принципе…
И замолчала, явно не зная, как завершить фразу.
– Надеюсь, мне не надо вам напоминать, что эта область колдовства является самой запретной из всех запретных, – добавил Артен. – И, грубо говоря, ваши слова можно расценить как подстрекательство к самому настоящему преступлению.
Госпожа Стоун растерянно обернулась к Родерику, молчаливо умоляя его о поддержке. Но некромант в этот момент очень внимательно глазел в окно, как будто на улице происходило нечто весьма и весьма интересное. Затем она устало опустилась в ближайшее кресло.
– Нет, вы неправильно меня поняли, – глухо проговорила декан. – Конечно, я ничего такого не предлагаю…
– Вот и отлично. – Артен воссиял радостной улыбкой, но его глаза при этом оставались на удивление холодными. После чего встал и добавил: – И на этом моменте я бы предпочел завершить нашу встречу. И без того слишком много времени потерял на всякие пустяки.
– Но это же не пустяки! – возразила госпожа Стоун.
Правда, теперь это у нее получилось не грозно, а как-то грустно и обиженно. И на какой-то миг мне стало ее даже жалко. Такое чувство, будто она вот-вот расплачется.
– Неужели вы оставите эту выходку без наказания? – продолжила она, и я мгновенно выкинула недавнюю мысль из головы.
И ничуть мне ее не жалко. Спрашивается, почему так взъелась-то? Артен прав, никто в итоге не пострадал. Все в порядке, если не считать уязвленного самолюбия Родерика.
– Ну почему же без наказания? – Артен Войс прохладно усмехнулся и посмотрел на Родерика, который тут же встал и сосредоточенно сдвинул брови, готовый внимать ректору. Отчеканил: – Я полагаю, что необходимо взять под особый контроль учебу этих студентов. Раз уж они продемонстрировали такие незаурядные таланты в области магии, то их рвение необходимо поощрить дополнительными занятиями.
– К-как дополнительными занятиями? – впервые за все время нахождения в кабинете ректора вырвалось у Бернарда. – То есть во внеурочное время?
– Абсолютно верно. – Артен благосклонно кивнул, ни капли не рассердившись на то, что его прервали. – Заодно и госпожа Стоун успокоится, зная, что теперь все ваши попытки воспользоваться магией высшего порядка будут проходить под присмотром опытного наставника.
– Но!.. – на сей раз не выдержал уже Даррен, аж подскочив на месте от негодования. – Господин Войс, мы-то с Бернардом тут при чем? Это Арлин что-то там натворила – ей и отвечать! Мы вообще…
– Мимо проходили, – поддержал его Бернард. Запнулся и негромко исправился: – Ну, точнее, в кустах сидели.
– Неужели вы бросите подругу в беде? – нарочито изумился Артен. – Полноте. Не разочаровывайте меня.
– Да какая она мне подруга? – Даррен аж запыхтел от злости. – Я ее вчера вообще впервые увидел!
– Ай-ай-ай! – Артен укоризненно покачал головой. – Молодой человек, а вам действительно очень повезло, что декан вашего факультета отказался присутствовать на встрече. Потому как если бы он был здесь и услышал от вас такие слова, то крайне расстроился бы от столь недостойного поведения своих студентов.
– Но почему мы должны ходить на какие-то дополнительные занятия? – взвыл в полный голос Даррен. – Мы-то какое отношение имеем ко всему произошедшему? Это не мы создавали круг, а Арлин!
– Но вы ее напугали, – напомнил Артен. – И тем самым пробудили ее спящие способности.
– К слову, очень крепко спящие, – вполголоса буркнул Родерик.
– И что? – Даррен с недоумением всплеснул руками.
– И то, молодой человек, – строго проговорил Артен. – Магия – наука тонкая, но неточная. Это как умение готовить.
В кабинете после столь смелого утверждения ректора повисло недоуменное молчание. Только Бернард внезапно закивал, всем своим видом показывая, что без труда понял смысл аллегории.
Собственно, оно и неудивительно. Парень Софии, как оказалось, сам любит замысловатые сравнения, от которых ум за разум заходит.
– В смысле? – с недоумением спросил Даррен.
– У двух разных людей при наличии одинаковых продуктов и специй зачастую получаются два совершенно разных блюда, – терпеливо объяснил ректор. – В одном случае – шедевр кулинарии, в другом – такая гадость, что в рот не возьмешь. Так и магия. Заклинания – это не только набор определенных пассов или слов. Это даже не поток направленной энергии. В первую очередь мои слова относятся к начертательной магии. Можно сколько угодно корпеть над учебниками, старательно перерисовывая круги и символы. Добиваться их идеальной схожести. Но в итоге ничего не получить. Случай с Арлин Бун это как раз доказывает. Вы, молодые люди, каким-то образом послужили катализатором ее способностей. Пробудили в ней силу, о которой она ранее и не догадывалась. Поэтому я считаю, что заниматься вам надлежит вместе. И начнете прямо с завтрашнего дня.
– Но сейчас же каникулы! – вскинулся было продолжить спор Даррен.
