Надежда Бабкина "Модная народная"

Надежда Бабкина, директор и художественный руководитель театра «Русская песня», великолепная певица, любимица всей страны, истинно народная артистка России, написала трогательную и очень проникновенную книгу о своей творческой и личной жизни. Вы узнаете о том, как девочка из Астрахани приехала учиться в Москву и осталась в ней навсегда, как основала свой ансамбль, а потом и театр, как проходили ее гастроли, благодаря которым она стала известна всему миру. Рассказывает Н. Бабкина и об известных людях, с которыми ее свела судьба, а среди них – Л. Зыкина, И. Кобзон, А. Розенбаум, Л. Долина, А. Пугачева и многие другие. В формате PDF A4 cсохранён издательский дизайн.

Год издания :

Издательство :Издательство АСТ

Автор :

ISBN :978-5-17-133942-5

Возрастное ограничение : 12

Дата обновления : 12.01.2021

Модная народная
Надежда Георгиевна Бабкина

Надежда Бабкина, директор и художественный руководитель театра «Русская песня», великолепная певица, любимица всей страны, истинно народная артистка России, написала трогательную и очень проникновенную книгу о своей творческой и личной жизни. Вы узнаете о том, как девочка из Астрахани приехала учиться в Москву и осталась в ней навсегда, как основала свой ансамбль, а потом и театр, как проходили ее гастроли, благодаря которым она стала известна всему миру. Рассказывает Н. Бабкина и об известных людях, с которыми ее свела судьба, а среди них – Л. Зыкина, И. Кобзон, А. Розенбаум, Л. Долина, А. Пугачева и многие другие.

В формате PDF A4 cсохранён издательский дизайн.

Надежда Бабкина

Модная народная

© Н.Г. Бабкина, 2020

© А.А. Васильев, послесловие, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Дизайн обложки Анны Кузьминой

Литературный редактор и составитель Василий Снеговский

Графические рисунки и акварели «Астрахань» и «Москва» Аиды Ханемайер

Послесловие Александра Васильева

В оформлении книги использованы фотографии из личного архива автора, среди них работы фотографов Д. Величко, А. Ахмадова, А. Горбунова

Издательство благодарит за помощь в работе над книгой Ларису Федоровну Суханову и Антона Собянина

* * *

Автор выражает сердечную благодарность за помощь в издании книги Надежде Мартыновой

* * *

* * *

«У Надежды Бабкиной, при всех ее званиях и регалиях, момент роста наблюдается каждый день, постоянно. Она экспериментирует и идет в ногу со временем. Это говорит о высоком профессиональном уровне артиста».

    Валентин Юдашкин

«Надежда Бабкина – прекрасная певица, наделенная потрясающими драматическими актерскими задатками, с огромной энергией, захватывающим дух голосом. И при этом красивая женщина, которая каждый вечер меняется: то она сильная, смелая казачка, то дама в вечернем платье с завораживающей улыбкой».

    Иосиф Кобзон

«Надя Бабкина всегда была полна энергии, инициативы, волевого напора. У нее очень богатые природные данные, красивый голос, музыкальность. Она трудоспособна, быстро все схватывает. Я горжусь, что Надя была моей ученицей».

    Нина Мешко, профессор Академии музыки имени Гнесиных

«Как человек, немножко разбирающийся в женской красоте, скажу: Надя безумно красивая женщина. Но она также безумно красивый человек, а это гораздо больше… Я бы назвал ее одним словом: Солнце».

    Сосо Павлиашвили

Глава 1

Земное имя

Я считаю, что человек, его судьба, начинаются с имени. Выбор имени – дело ответственное. Просто так, с потолка, имя своим детям никто не дает. Оно рассматривается не как ярлык, а как отдельная часть личности. Вот и меня нарекли Надеждой отнюдь не случайно.

Родилась я в деревне. Наверное, когда родители думали о моем имени, сработала генетическая память, ведь это имя старославянского происхождения наряду с именами Вера и Любовь. Оно было популярно в советское время, да и в наши дни не утратило своей красоты. По мнению специалистов, это имя имеет очень сильную энергетику. Имя Георгий тоже древнее и переводится как «возделывающий землю» или, говоря простым языком, «земледелец». Так что корни мои земные.

Моя мама рассказывала, что в детстве бабушка с дедушкой называли меня Хиврей. Не знаю почему. Я была маленькая и когда приходила к ним, то не могла дотянуться до окошечка, чтобы постучать. Мне оставляли прутик, который лежал за дощечкой. Я его доставала и в окошечко – тук-тук. Бабушка слышала мой стук и кричала деду: «Ой, наша Хивря пришла. Иди, дед, открывай ворота».

Моя тетя Лида называла меня Мэри, потому что ей очень нравился фильм «Цирк» с Любовью Орловой. Своих детей у тети Лиды не было, а меня она очень любила. Ей, наверное, хотелось, чтобы имя у меня было какое-нибудь необычное. Бывало, мы с ней идем по деревне, а все спрашивают, как зовут девочку. И тетя с гордостью отвечает: «Как зовут? Мэри». Все удивлялись.

Но папа твердо решил: «Нет. Будет Надежда, и никаких других вариантов». Отцовское слово было в доме законом. И меня все стали звать Надей, Надеждой. Иногда мои друзья называют меня Надёга, Надёжа. Несомненно, они вкладывают в эти имена понятие о моей надежности.

Вначале мое имя мне ужасно не нравилось. Я считала, что оно немодное и неудачное. Но с возрастом я стала понимать, что имя мне дал не просто папа, а как будто бы это определилось свыше.

Имя и судьба человека взаимосвязаны и должны быть в гармонии. Сейчас я знаю, что мое имя выбрано абсолютно верно. Меня нарекли Надеждой, и с каждым годом я все больше ощущаю, что для кого-то я действительно надежда. Я надежда и для себя, и для своей семьи, для жанра и для коллектива, для многих людей, которые меня любят и которые аплодируют мне.

Каждый человек отрабатывает свое имя, хочет он того или нет. И я не исключение. Моя профессия связана с тем, что я даю людям какую-то светлую надежду. В моем имени заключены мощь и сила. Эти качества держат меня и заставляют держаться других.

Глава 2

Родительский дом

Считается, что кто не помнит своих корней, у того нет будущего. Нам многое открывается в человеке лишь после того, как мы узнаем, кем были наши родители, деды-прадеды. Потому что семью создают не просто два человека – мужчина и женщина, а несколько родов, каждый из которых несет свою культуру, свои особенности, обычаи, духовную общность поколений, определяя тем самым семейное благополучие своих потомков.

Род – это, прежде всего память, преемственность поколений. Осмысливая историю своего рода, лучше понимаешь и самого себя, и своих родных. Не случайно же считается, что у человека порой возникает «зов крови», когда какая-то необъяснимая сила заставляет его приехать в родные места.

Род человека, его родословная в немалой степени влияет на нашу жизнь и на судьбу последующих поколений. Хорошо известны народные выражения: «на роду написано», «без корня и полынь не растет».

Или вот другое: «человек без роду и племени», «безродный». Так говорили в недалеком прошлом о людях, которые не знали своих предков. Люди, не помнящие своих предков, ожесточаются и черствеют. Ведь человек не появляется на пустом месте, из ниоткуда.

В старину, например, считалось, что ангелы-хранители – это наши предки, о которых мы знаем. Чем больше своих прародителей мы знаем, тем больше у нас ангелов-хранителей, которые помогают в трудную минуту. У такого поверья есть вполне реальное обоснование: память о предках делает нас сильнее, спокойнее и мудрее.

Раньше почти в каждой культурной семье имелся подробнейший перечень всех близких и даже дальних родственников, а «родовое древо» висело, как картина, на видном месте в позолоченной рамочке. Рядом, тоже в рамочках, находились фотографии родителей, бабушек и дедушек. Знаменитыми предками в роду гордились. Это был образец для подражания.

В свое время я заинтересовалась происхождением своей фамилии. В дошедших до наших дней уникальных и очень старых исторических документах Бабкины были известными деятелями из славянского московского мещанства XV–XVI веков, имевших определенную власть и почести. Изначальные упоминания фамилии можно увидеть в указателе переписи населения Руси в эпоху Иоанна Грозного. Род Бабкиных записан в Твери, отрасль рода Марка Демидова. Кроме того, некоторые из Бабкиных – донские дворяне.

В архивных документах и исследованиях у этой фамилии много толкований и версий. Я не буду их все пересказывать. Но общие моменты сходятся в одном: «Обладатель фамилии Бабкин может гордиться ею, поскольку это семейное наименование является замечательным памятником славянской письменности, культуры и истории». «Бабкин проявляет лидерские качества и многого добивается в своей жизни, стремится к свободе, высоким достижениям. У него повышенная требовательность, вспыльчивость, авантюризм, гордость; если что-то надумает, ничто не сможет его остановить».

Вот такой психотип личности человека по фамилии Бабкин нарисовали исследователи. Кажется, в этом есть кое-что, близкое и мне. Часто вспоминая свое детство, бабушку и дедушку, я понимаю, что они тоже часть меня. И моя личность, моя судьба неразрывно связаны с историей и культурой моего рода…

Помню я себя с четырехлетнего возраста. Дедушка с бабушкой по материнской линии жили недалеко от нас в соседнем селе Новониколаевке.

Материнские корни уходят в род Чистяковых. Когда я приехала в Москву, мне очень хотелось жить на Малой Бронной. Совершенно бредовая идея.

Но потом выяснилось, что в Москве на Малой Бронной улице у моих родственников Чистяковых до революции находилась своя мануфактура, имелся свой особняк. Занимались они, говоря нынешним языком, коммерцией. Деловые и зажиточные были люди.

Дедушка мой, Чистяков, работал «мальчиком» у своего деда. Он принимал барынь, встречал их, помогал снять верхнюю одежду, провожал на второй этаж, где они, попивая чай, рассматривали и выбирали товар. А потом шестилетний паренек сопровождал их товар до дома. Хозяева давали мальчику чаевые. Он эти деньги привозил своему деду, хозяину дома. Тот брал сумму и из нее, сколько считал нужным, платил мальчику за его труды. Дед мой учился у своего деда быть рачительным хозяином, экономным, правильно расходовать средства, знать, куда их вкладывать.

Мама рассказывала, что к дедушке постоянно приходили за советом. Его знали и уважали как человека знающего, сметливого. И хотя дедушка мой был историком, но разбирался во многом, и в хозяйстве у него все было отлажено.

Когда в стране закончилась Гражданская война, многих стали раскулачивать. Начался страшный голод, и мои предки, чтобы спасти семью и детей, переехали в Нижний Новгород. Дом в центре Москвы на улице Малой Бронной продали, а в Нижнем Новгороде купили другой и продолжали семейное дело. Однако потом пришлось продать и этот дом. Переезжали из одного села в другое, из станицы в станицу, чтобы в конечном итоге осесть в Астрахани, где приобрели просторный дом, из чистого дерева, с большим двором, который я очень хорошо помню.

Во многих городах страны царили разруха и голод. Но в Астрахани, благодаря хорошему климату и плодородной почве, еще можно было как-то выжить. Земля все может родить, что ни посади – помидоры, арбузы… И река кормит рыбой.

Можно сказать, что у меня две малые родины – Черный Яр и Зубовка. Росла я сначала в Зубовке, где папа занимал руководящий пост. Это в семи километрах от Черного Яра. Но школа там была лишь начальная, а в Черном Яре – десятилетка. И мне приходилось в любую погоду, неважно, снег ли, дождь, пешком ходить в школу в Черный Яр – семь километров каждый день. Обратно добиралась на попутках – кто на мотоцикле подвозил, кто на машине.

И Черный Яр, и Зубовка в прошлом – казачьи станицы. Черный Яр стоит примерно на том месте, где Волга делает поворот к низовью и потом растекается в огромные ручьи. Там огромный берег, как будто гора срезана – такая чувствуется мощь! Напротив Черного Яра – маленькая речушка Ахтуба, которая впадает в Волгу. Места просто фантастические! Там была потрясающая рыбалка: сазаны, судаки, лещи, подлещики, красноперки, тарань – все что хочешь. Климат в этих краях весьма своеобразный: лето очень жаркое, зима очень холодная.

Вместе с бабушкой жила ее мама, моя прабабушка, женщина грамотная, любившая читать. Она была уже очень старенькой – лет девяносто. У бабушки в доме всегда было какое-то особенное, вкусное молоко. Я сейчас, приезжая в какую-нибудь деревушку, если чувствую такой же запах парного молока, то всегда вспоминаю детство. Необыкновенно вкусно бабушка готовила молочную лапшу. Лапша получалась густая-густая, ложку ставишь – она стоит. В горшок клали яйцо, заливали топленое молоко, макароны. Все это прямо в горшке «сажалось» в печку. Когда горшок доставали из печки, лапша была душистой, с корочкой, необыкновенной вкусноты.

Каждый раз, как вспоминаю этот своеобразный, ни с чем не сравнимый аромат, у меня слюнки текут. Этот запах, вкус моего здорового сытого детства не забыть никогда.

Бабушка с дедушкой жили на краю села. Улица была одна – широченная, здоровенная. На ней сельсовет и магазин. Дом стоял ближе к бережку, у реки.

Дорога до дома проходила через степь, которая по весне становилась невероятно красивой и живописной. В эту пору в степи расцветали тюльпаны – огромные, с кулак. Это не привычные всем садовые цветы, а степные – на толстой ножке, необыкновенно яркого чистого цвета – черные, малиновые, желтые, оранжевые, красные. Как глянешь на степь – глазам больно от пестроты и сочности красок. Я таких тюльпанов больше нигде не встречала.

Когда я стала постарше, мы ездили на велосипедах на озера Эльтон и Баскунчак. Там тоже цвели красивейшие цветы. Правда, они были очень нежные и долго не стояли.

Дедушка с бабушкой были большие труженики. Имели усадьбу: свой хлев, на дворе зады – это так называется второй двор. Хозяйство ухоженное, большое – куры, скотина. На дворе стояла мазанка, небольшой сарайчик с занавесками. И снаружи и внутри он был сделан из глины. Пол, стены – все гладенькое, тепленькое и приятное на ощупь.

Двор тоже был гладко укатан глиной, как будто асфальт положили. Веничком его, бывало, подметешь, водичкой обрызгаешь, и можно ходить босиком – такой он чистый, ухоженный, приятный для ног. Вообще наша деревенская глина обладала каким-то удивительным свойством – после того как она высыхала, не трескалась и сохраняла форму, которую ей придавали.

Я помню, как строили такие дворы, и даже сама в этом участвовала.

Сначала собирали кизяк. Его замешивали вместе с рубленой соломой и глиной. Получалось густое вязкое тесто. Все тщательно перемешивалось. Потом брали эту загустевшую массу руками, клали в форму и аккуратненько оглаживали. Затем помещали формочки на солнце, и они быстро высыхали. Получались кирпичи. Из этих кирпичиков строили дворы, сарайчики, в которых удобно и уютно зимовать скоту. А главное – не холодно, потому что дух и тепло сохранялись.

Мы сейчас читаем в книжках о том, что глиной даже лечиться можно. А я с детства эту глину ногами месила и не подозревала, что тем самым укрепляла свое здоровье…

Мою вторую бабушку – Варвару, маму отца, я совсем не помню. Все говорят, что внешне я на нее похожа. Она умерла, когда мне был годик, а мой брат Валера ее вообще не застал. Бабушка Варя была белошвейкой, то есть шила белье, одежду. Рассказывают, что она меня баловала и одевала как куклу. В деревнях, известно, ничего не выбрасывали, собирали лоскуты для заплат, пуговицы от старых вещей, в доме все могло пригодиться. Из каких-нибудь оставшихся обрезков баба Варя мне шила разные платьица, переднички, все с рюшечками и с ленточками.

По папиной линии дедушка был церковнослужителем. А поскольку папа всегда занимал руководящие посты, то, естественно, был членом партии. И они с мамой очень долго скрывали, что меня крестили. Я во взрослом возрасте сама покрестилась, думала, что некрещеная. Во Франции нашла себе батюшку, и он стал моим крестным и крестным моего сына. А когда приехала домой, маме сказала, она ответила: «Ну что ты, дочка, мы тебя в детстве уже крестили». Так что я внучка священника и дочка члена партии.

Отец мой Георгий Иванович (1916–1990) занимал в Астраханской области руководящие посты в организациях и на предприятиях народного хозяйства. Вообще-то папа у меня человек деревни, был он и председателем колхоза.

Отца все уважали. Он разговаривал с каждым колхозником на его родном языке.

Я все время удивлялась, откуда он знает столько языков и как всех понимает?! Однажды пришла к нему во время собрания, он мне говорит: «Ты подожди, дочка, посиди». Я села на лавку. Пришли дяденьки, стали что-то отцу говорить, а он им отвечает на непонятном мне языке. После собрания я спросила у отца: «Откуда ты знаешь столько языков?» А он отвечает: «Надя, люди пришли ко мне со своими проблемами. Я должен их уважать. Я с ними поздоровался, спросил, как живут, на их родном языке. А потом о делах колхоза мы говорили по-русски, чтоб каждому было понятно».

В работе отец был очень требовательный и в то же время душа нараспашку. Уж если он за что-то брался, можно было быть спокойным: как человек ответственный за свое дело, он выполнял его на самом высоком уровне. Все у него получалось. Если что-то сказал, пообещал, значит – «железно» сделает. Папа был партийным человеком, очень серьезным и основательным.

Однажды он придумал такую вещь: случился колоссальный урожай помидоров, вывезти который не представлялось возможным, но и дать погибнуть – жалко, ведь столько трудов вложено! Прямо на поле поставили специальную печь, и из томатов варили пасту, которую сами колхозники с удовольствием и раскупили. За эту самовольность отцу потом выговор объявили по партийной линии. К сожалению, такое было. Сплошь и рядом допускалась бесхозяйственность, а деловая инициатива часто наказывалась.

Я и мой брат Валера не могли запятнать авторитет отца. Детям председателя колхоза нельзя было не трудиться на полях. Почему дети рядовых колхозников должны работать, а мы нет? И мы работали на полях наравне со всеми. Пололи, поливали. Когда покос или посевная, вся деревня поднималась, и мы в четыре утра вставали. У нас как было: зимой учимся, а в каникулы – работаем. Это у кого-то каникулы как каникулы, а нам отдыхать летом казалось зазорным.

За свою работу мы получали деньги, как и все, 15–30 копеек за одну прополотую грядку. А у Валерки вообще были большие амбиции. Он всегда зарабатывал больше всех. Как же – сын председателя должен работать лучше всех. Валера шел на самый тяжелый участок – сенокос. Причем косили не комбайном или сенокосилкой, а косой-литовкой.

Помню такой случай. У нас не было коровы, родители вообще не держали скотину, некому было за ней ухаживать. Мама – учительница, целый день в школе. Отец – председатель колхоза, тоже занят. Мы в школе, на занятиях. И вот Валера заработал на сенокосе стог сена и отдал его соседям. Так они нас потом долго поили молоком.

Люди, связанные с землей, – они другие. Они умеют разговаривать с планетой, с ее энергией. Человек, который с землей имеет дело, – мощный, сильный. Наверное, и мне это генетически передалось.

Папа мой, Георгий Иванович, происходил из казаков. По происхождению я потомственная казачка, с Юга России, родилась и выросла в Астраханской области. Уклад дома был свой, казачий, неповторимый, ведь казаки – это особое сословие. Добрейшие люди! Гостеприимство, душа нараспашку. Чтобы кто-то голодным остался или кто-то ночевал на улице – сроду такого не было. В казачьей семье меня приучили к порядку, дисциплине, уважению старших, хорошей учебе и обязательно – труду.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом