– Ой, подожди. – Говорит Кукушкина. А когда появляюсь в двери, спешно добавляет: – Перезвоню.
– Вижу, вам немного лучше. – Констатирую я.
Девушка вся подбирается, нервно поправляет ворот ночной рубашки, комкает пальцами ткань пододеяльника. На её лбу всё ещё видны капли пота, а это значит, что, даже если болеутоляющие помогают, то не в той мере, в какой хотелось бы.
– Спасибо, – её бледное лицо трогает испуганная улыбка.
Большие, зелёные глаза распахиваются, ресницы начинают мелко дрожать. Она явно ждёт от меня ответов на свои вопросы.
– Меня зовут Вадим Георгиевич. – Представляюсь я, стараясь не выдать накатывающего волнения. Инстинктивно нахмуриваю брови и выпрямляю спину. – Я… буду лечить вас.
Мне хочется ущипнуть себя, потому что, сколько бы я не старался, у меня не получается вспомнить, что обычно я говорю пациентам в таких случаях. «Я буду лечить вас» – это явно что-то новенькое.
– Так вы скажете, что со мной? – Спрашивает девушка после затянувшейся на несколько секунд паузы.
Её тонкие, изящные пальцы ложатся на её шею. Она лихорадочно трёт кожу, и та моментально краснеет, а у меня в голове рождается немыслимая вереница мыслей о том, как эти пальчики могли бы касаться моей кожи. Пытаясь сохранить самообладание, я откашливаюсь и нахмуриваюсь ещё сильнее.
– По данным ультразвукового исследования, – сообщаю я и неловко взмахиваю рукой с зажатой в ней историей болезни, а затем, стараясь оставаться серьёзным, перевожу взгляд на стену. От растущего чувства неловкости, совершенно мне несвойственного, желудок буквально закручивается в узел. – С плодом всё в порядке.
– Это хорошо, – выдыхает пациентка, – только я ненавижу, когда так говорят.
– Как? – Я вынужден снова посмотреть на неё.
По спине пробегают мурашки.
– Не люблю, когда ребёнка называют плодом.
Я застываю с открытым ртом.
Мне хочется возразить, почему плод принято именовать плодом, но я этого не делаю. У неё такой оскорблённый, измученный и обиженный вид, что мне не хочется делать ещё хуже.
– Хорошо. – Отвечает за меня мой рот.
И девушка будто бы успокаивается. Её прозрачные светлые глаза, точно воды уснувшего океана, на секунду успокаиваются, а затем в них всколыхивается новая, тревожная буря.
– А что тогда не в порядке? – Спрашивает она.
– Мы обнаружили камень в вашей почке.
– О… – Лицо девушки вытягивается понимающе и удивлённо одновременно. – Это опасно? Почему так случилось? Что теперь делать? Его можно извлечь?
Вопросы летят на меня, точно из пулемёта.
– Пока ситуация под контролем. – Спешу успокоить её я. – Факторов образования камней много: от неправильного питания и плохой воды до врождённых аномалий и низкой физической активности. Мы ещё поговорим об этом подробно, а пока вам нужно отдыхать, много пить, ходить в туалет и надеяться, что камень выйдет сам, без оперативного вмешательства.
– Легко сказать – отдыхать! – Морщится она. – Таки-и-е боли!
– При необходимости будете принимать болеутоляющие, но, сами понимаете, в вашем положении список препаратов сильно ограничен.
Что мне ещё остаётся сказать?
– Понимаю. – Вздыхает девушка.
– Во время беременности женский организм сильно изменяется, – пытаясь обойти острые углы, я аккуратно подбираю слова, – от этого часто страдает мочевыделительная система. Сейчас вам нужно избежать инфицирования, и если всё пройдёт хорошо, то вам останется придерживаться диеты, и… вы забудете нас, как страшный сон.
Я прикусываю язык, но она вымученно улыбается. Значит, я её обнадёжил. И даже если я сам не на сто процентов уверен в благоприятном исходе, то её счастливые глаза окупают всё моё внутреннее беспокойство. Сейчас для пациентки и её плода спокойствие важнее всего остального.
– Спасибо. – Хрипло благодарит меня девушка.
Я коротко киваю.
– Придерживайтесь моих рекомендаций, и посмотрим, как пойдёт дело.
Мне уже хочется взять себя за шиворот и выволочь в коридор. Словно кто-то другой говорит за меня с ней, и мне не терпится заткнуть этого «кого-то».
– Спасибо, доктор. – Тяжело дыша от накатившего приступа боли, повторяет Кукушкина.
Она пытается выдать ещё одну вежливую улыбку, у неё получается, и от этого у меня всё переворачивается внутри.
– Всего доброго. – Бросаю я и позорно и спешно покидаю палату.
Через сорок минут уже стою у дверей своей квартиры. Прежде, чем вставить ключ в замочную скважину, я опускаю взгляд на кольцо на безымянном пальце. Оно обжигает мне кожу.
Беззвучно вздыхаю, вставляю ключ, поворачиваю и аккуратно толкаю дверь. Та открывается со скрипом, и я с досады сжимаю челюсти.
– Не волнуйся, он спит. – Тихо шепчет жена, появляясь в коридоре.
Я включаю свет, и она сонно щурится. Трёт пальцами веки.
– Прости, разбудил. – Я переступаю порог и закрываю за собой дверь.
– Тяжелый денёк? – Мягко улыбается она.
– Даже два. – Улыбаюсь ей в ответ. – Или сколько там меня не было?
– Мы потеряли счёт. – Её признание звучит едва слышно.
– Прости ещё раз.
– Ничего страшного, такая работа. – Она делает ко мне шаг. – Ты голоден?
– Нет. – Качаю головой. – Валюсь с ног. Пойдём спать?
– Конечно. – Соглашается супруга.
Мы с ней вместе заглядываем в детскую и любуемся в тёплом свете ночника фигуркой спящего сына, закутавшегося в одеяло, а затем отправляемся в спальню. У меня нет сил даже принять душ. Я снимаю одежду и падаю на кровать.
– Не спится? – Шепчет жена минут через пять.
– Нет. – Признаюсь я.
– Тогда расскажи, как прошла смена. – Просит она.
И я рассказываю в подробностях, не забыв упомянуть и о несчастной Кукушкиной, которая осталась в своей палате мучиться от боли. Говорю, что мне её жаль. Ровно, как и всех своих пациентов.
15
Алиса
– Ну, как ты? – Заглядывает в палату Анфиса Андреевна.
Я поднимаю голову от скрипучей больничной подушки:
– Адская ночка.
Всю ночь бегала в туалет по-маленькому. Ощущение было такое, будто вот-вот обмочу трусы, а в итоге выходило всего две капли. К тому же, боль и не собиралась ослабевать, чтобы дать мне поспать: она то нарастала, то немного отпускала, а затем вгрызалась в меня с новой силой.
– Про банку не забываешь?
Ах, да, чертова банка. Как можно забыть про тяжёлое и уродливое стеклянное изделие, в которое приходится собирать мочу?
– Конечно, нет. – Морщусь я.
Женщина бросает взгляд на наручные часы:
– Уже семь, поднимайся, сейчас придут мерить температуру и давление, затем проведём все остальные исследования. А с десяти до двенадцати будет обход.
Значит, придёт этот хмурый доктор. Ясно.
Даже не знаю, радует это меня или пугает.
– Хорошо, спасибо. – Я осторожно поднимаюсь с постели.
– И не забывай, – добавляет медсестра, – больше пить и больше ходить.
– Я и так пью, пью, пью, сколько мне ещё пить?
– Чтоб из ушей лилось! – Усмехается она и закрывает за собой дверь.
Я привожу себя в порядок, чищу зубы, собираю волосы в хвост, накидываю халат и выбираюсь в коридор.
Бреду по отделению и осторожно заглядываю в палаты: пациенты лежат по двое, четверо, иногда даже по шестеро человек. Обстановочка у них там, откровенно говоря, гнетущая, а лица у всех серые, безрадостные. Оказывается, мне ещё повезло оказаться в палате одной.
Останавливаюсь у последнего кабинета в самом конце коридора. На двери табличка – «Красавин В.Г.», и больше никаких опознавательных знаков. Несколько секунд я с глупым видом пялюсь на надпись, а затем спешу поскорее уйти, чтобы не встретиться с ним лицом к лицу.
После утренних обследований я достаю телефон и захожу в сеть. Ввожу название клиники и фамилию врача. Мне почему-то тепло от того, что я знаю, где находится кабинет этого важного доктора, и волнительно от того, что, если повезёт, я узнаю о нём ещё хоть что-то.
Интернет сообщает, что Красавин с отличием окончил лечебный факультет медицинской академии, затем поступил в клиническую ординатуру, в которой провёл ещё пару лет. Затем у него была стажировка в европейских урологических клиниках, затем работа врачом-урологом уже на родине. Потом он защитил свой первый диссертационный труд, стал кандидатом медицинских наук, совмещал научную деятельность с основной работой, и в этом году защитил вторую диссертацию. Ему присвоена степень доктора медицинских наук по специальности урология.
Мой мозг усиленно складывает числа.
Значит, ему сейчас тридцать четыре или тридцать пять? Конкретной информации на этот счёт нет, поэтому я листаю дальше и, наконец, вижу его фото. Нечёткое, явно с какого-то пропуска или с другого документа, но оно заставляет меня на мгновение отвлечься от пронизывающей боли.
Нет, у него нет хобота.
Я впервые вижу его лицо, и в груди разрастается жар.
Вспоминаю глубокий, низкий голос доктора, от которого точно так же разливается баюкающее, согревающее тепло по всему телу, и улыбаюсь. Черты его лица такие же чувственные и красивые, как его голос, а губы такие же мягкие и манящие, как и глаза.
Боже, чем таким они меня обезболили, что я так брежу наяву?
Мои пальчики летают по экрану, пытаясь отыскать профиль Красавина во всех известных соцсетях, но нигде ничего не нахожу. Меня это почему-то сильно расстраивает, но тут на глаза попадается его страничка в Инстаграме.
Никакой личной информации, только профессиональная, но и её минимум. Несмотря на это, я внимательно просматриваю все его посты и отмечаю, что написаны они с долей эмоций и здорового сарказма.
«А у тебя есть чувство юмора, доктор», – отмечаю я.
Мне это нравится.
Определённо нравится.
Теперь этот истукан не кажется таким уж каменным.
И больше всего мне интересно, как же выглядит его улыбка, если она вообще появляется хоть иногда.
Я проглядываю все имеющиеся в профиле фотографии, но на всех них он максимально собран и серьёзен. И лишь на паре снимков можно заметить добродушную полуулыбку или же усталую ухмылку.
Но мне и этого достаточно, чтобы расцвести. Фантазия журналиста позволяет мне в красках додумать, как Красавин смеётся над какой-нибудь шуткой, качая головой, и вот я уже снова улыбаюсь.
– Доброе утро. – Отвлекает меня чей-то голос.
В комнату входят сразу двое врачей.
– Здравствуйте. – Я прячу телефон под подушку и сажусь.
– Так, посмотрим, – невысокий полноватый мужчина заглядывает в карту, – ясно. Как ваше самочувствие? Режущие боли при мочеиспускании? Боли в пояснице?
Он спрашивает что-то ещё и ещё, а я путано отвечаю, ощущая при этом разочарование и надежду.
«А где Доктор Красавчик? Он придёт?» – проносится в мыслях. И этот вопрос кажется сейчас куда более важным, чем боль в пояснице и думы о том, как жить дальше после предательства Никиты.
– Где локализована боль сейчас?
Я показываю.
Этот врач кажется мне рассеянным и совсем некомпетентным. А ещё он без маски и постоянно улыбается мне. Шутит, ободряет и даже пытается флиртовать.
– Если что-то не так, сразу сообщайте, хорошо? – Он касается моего локтя, а я подаюсь назад и брезгливо кутаюсь в халат.
Перед глазами встаёт лицо Красавина с фотографии в интернете. Смугловатая кожа, чётко оттенённая светлым воротом рубашки, и правильные черты лица: прямой, ровный нос, чувственный рот с симпатичной мягкой «галочкой» на верхней губе, блестящие чёрные волосы, приведённые в порядок аккуратной стрижкой, и густые тёмные брови. Идеальная мужская красота: не совершенная, не смазливая, спокойная.
– А… где доктор Красавин? – Вырывается у меня, когда делегация во главе с незнакомцем уже собирается покинуть мою палату.
– А сегодня не его смена. – Бросает он с улыбкой, и они уходят.
Не его смена.
Ясно.
Через час в динамике телефона раздаётся визг Барракуды:
– Нельзя было заболеть в другое время, Кукушкина?
– Простите, что не согласовала это с моей почкой. – Отзываюсь я, меряя шагами палату и стараясь дышать ровно. – Представьте, ей вздумалось выяснить свои отношения с камнем именно сейчас!
– То есть, ты никак не сможешь провести интервью?
– Только если Дубровский не согласится приехать в отделение урологии. – Не выдерживаю я. – Как думаете, стоит у него об этом спросить?
Может, он и поухаживает за мной здесь, и подержит банку с мочой? Чем чёрт не шутит.
– Кукушкина!
Мне приходится отстраниться от трубки, чтобы в уши не влились потоки ворчания истеричной шефини.
– Я передам свои заметки и наработки тому, кто возьмётся за интервью, – наконец, не выдержав, добавляю я, – а теперь простите, мне нужно пойти и пописать в банку.
Я сбрасываю вызов.
Пусть увольняет.
Разве может быть что-то хуже этой боли?
Но телефон трезвонит вновь. Я выхожу в коридор и нажимаю «принять»:
– Если вы хотите наорать на меня ещё раз…
Но меня перебивает голос отца:
– Алиса, ты где? – Он взволнован.
– Я… а, привет. – Мой путь лежит через столовую, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на клейстер из каши и серого цвета котлетки в тарелках других пациентов.
«Фу-у-у». Меня начинает мутить.
– Я спрашиваю, ты где?!
– Пап, я не могу пока с тобой встретиться, у меня много работы. – Вру я.
Стараюсь быстрее покинуть это место. Удушливый запах тушёной капусты, зажарок и кислого молока проник уже, кажется, под самую кожу. Мне дурно, очень дурно.
– Что это за звук?
– Где? – Бормочу я, ускоряя шаг.
Мои братья по несчастью, словно сговорившись, начинают громче стучать ложками по тарелкам. Откуда у них аппетит? Я что, одна мучаюсь от боли в этом отделении?
– Где ты, дочка?
Надо же, вспомнил, что я его дочь.
– Я перезвоню! – Обещаю я и раздражённо скидываю вызов.
Возвращаюсь в палату, пью, иду в туалет, пью, корчусь от боли.
После таких мучений мне никакие роды не страшны. Снова пью, иду в туалет, пью, потею, стискиваю зубы – кажется, этот водоворот испытаний не закончится никогда.
К вечеру я вымотана сильнее, чем вчера. Волосы липнут к мокрому лицу, на ладонях следы от ногтей – я стискиваю пальцы в кулаки каждый раз, когда терпеть становится невыносимо, а выпитая вода действительно уже льётся из ушей, ведь походов в туалет со злосчастной банкой уже не счесть.
Я выгляжу и чувствую себя уже просто отвратительно, когда вдруг приходит сообщение от Кати: «Аллочка заставила МЕНЯ взять интервью у этого куска говна».
Прочитав, я собираюсь разреветься, беспомощно тяну носом воздух, сжимаю челюсти, и как раз в этот момент в дверь палаты раздаётся вежливый стук.
– Всё хорошо? – Спрашивает доктор Красавин, появляясь на пороге.
Его тёплые карие глаза лучатся светом, а остальное лицо закрыто маской, но даже с ней он одним взглядом может передавать любые эмоции, написанные на лице: беспокойство, тревогу, участие. Этот взгляд какой-то невероятный, честное слово.
– З-здравствуйте, – взволнованно произношу я и шмыгаю носом.
Волнение накрывает меня с головой. Ужасно хочется поправить волосы, вытереть пот и слёзы, одёрнуть дурацкий бесформенный халат, а ещё срочно деть куда-нибудь живущие собственной жизнью руки – да хотя бы, в карманы.
– Добрый вечер. – Говорит доктор, входя в палату.
И по мелким морщинкам в уголках его глаз я догадываюсь, что он улыбается.
Удивительно, но это маленькое событие заставляет мой мозг напрочь забыть о боли.
16
– Как ваши дела?
Это самое приятное, что я слышала за весь день. А в том, как он мягко и деликатно произносит каждое слово, ощущается просто океан заботы.
– По-прежнему. – Выдыхаю я.
Оказывается, маленькой девочке во мне всего-то и нужно было, что немного сочувствия и участия. Ей нужно было, чтобы её пожалели. И даже несмотря на то, что взрослая Алиса во мне жалости не терпела, её маленькая копия в самой глубине души отчаянно в ней нуждалась.
– Я посмотрел ваши анализы. – Говорит Вадим Георгиевич, подходя ближе.
Я совершенно не хочу ничего чувствовать по отношению к мужчине, который вчера был таким бесчувственным сухарём, что даже не удостаивал меня взглядом. Не хочу, чтобы мне нравился доктор, с которым по окончании лечения меня не будет связывать ничего, кроме выписки из истории болезни. Не хочу думать о нём, потому что всё моё внимание должно сейчас быть сосредоточено на моём будущем ребёнке.
Но я ничего не могу с собой поделать – моё тело реагирует на этого человека. Оно хочет это делать и делает это помимо моей воли. Даже боль притупляется по мере того, как Красавин сокращает с каждым шагом расстояние между нами.
– Пока всё без изменений, но это нормально. И даже хорошо. – Он медлит, изучая меня взглядом, а затем делает ещё шаг. – Надеюсь, процесс скоро пойдёт.
Теперь, когда мужчина стоит ко мне почти вплотную, я в полной мере осознаю, какой у него рост. У меня не получится смотреть ему в лицо, даже если я встану на цыпочки. А если он наклонится и будет целовать меня дольше минуты, то я упаду в обморок просто от того, что у меня затечёт шея.
Соглашусь, это весьма странные мысли для того, кто находится в положении, и кто испытывает в данный момент острые боли, но именно эти мысли сейчас захватывают мой мозг.
Я не могу не думать о том, что мне приятен и симпатичен этот доктор.
Пока он говорит мне что-то о том, что «хорошо, что это случилось не на позднем сроке», я комкаю потными пальцами ткань халата и думаю о том, что, если он обнимет меня сейчас, я уткнусь носом прямо в его грудь. А он сможет положить свой подбородок мне на макушку, как на полочку для книг.
Боже, он просто великан! И это привлекает меня ещё сильнее.
Наверное, во всём виновата природа: каждая женщина мечтает ощущать себя маленькой, невесомой и защищённой в объятиях большого и сильного мужчины.
В случае Красавина это работало бы идеально. Но я стряхиваю с себя глупые фантазии – самое время вернуться в реальность, где он – всего лишь мой лечащий врач, а я – его пациентка, выглядящая в этот момент, надо признать, не самым лучшим образом, да ещё и, к тому же, беременная. Так себе почва для завязывания каких-либо отношений.
– Когда вы в последний раз мочились? – Возвращает меня в реальность его вопрос.
– Что? – Я спускаюсь с небес на землю.
– Когда в последний раз ходили в туалет? Резь при мочеиспускании присутствует? – Его, кажется, совсем не смущают ни вопросы, ни формулировки.
А я густо краснею потому, что перехватываю взгляд мужчины: он направлен на долбанную банку с мочой, стоящую на тумбочке.
Чёрт подери все их местные порядки! Нужно было спрятать её хотя бы под кровать!
– Десять минут назад, – блею я.
Мне хочется провалиться под землю.
И почему, скажите, вселенная всё устраивает именно так, что ты попадаешь в поле зрения сексуального красавчика как раз в тот момент, когда твоя жизнь катится в пропасть, твоё лицо от слёз напоминает раздутый шар, твои волосы скатаны в липкие комья, а венчает всё это безобразие банка твоей же собственной мочи, царственно стоящая на всеобщем обозрении посреди палаты? По-че-му-у-у?
– Б-бегаю каждые п-полчаса по чуть-чуть… – пытаюсь объясниться я, пряча взгляд. – И…
Что-то говорю, говорю и чувствую, как жар густо ударяет в голову.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
