– Мое мнение такое: и Туриста, и других лидеров молодежных группировок надо окружить нашей агентурой, тогда все их действия будут у нас под контролем.
– Ты кого вербовать собрался? Несовершеннолетних? – удивился начальник милиции. – Олег Гаврилович, у тебя что, Ефремов не знает, что вербовать несовершеннолетних запрещено?
Игорь, опережая начальника, поспешно ответил:
– Вербовать запрещено, а преступления им совершать можно?
– Так у тебя об этом доклад написан? – нахмурился Балагуров. – Ты ничего другого не выдумал, как предлагать дурацкие изменения в ведомственные приказы о порядке проведения оперативно-разыскной деятельности?
– Я это обтекаемо написал, общими словами, – стал оправдываться Ефремов. – Мы должны смотреть на реалии жизни так, как они есть.
– Теперь, позвольте, я выскажусь, – решительно вступил в разговор замполит. – Из доклада Ефремова следует, что у нас по вечерам молодежь живет не по нашим, советским законам, а по каким-то вымышленным уличным правилам. Я считаю, что доклад Ефремова – это политическая провокация. Он, опираясь на свой подростковый опыт, выдумал каких-то лидеров, какие-то мифические квазигосударства и теперь пытается нам навязать свои бредовые идеи.
Владимиров на секунду прервался, подбирая более хлесткие выражения. Начальник уголовного розыска не замедлил воспользоваться паузой и вступился за подчиненного:
– Сергей Викторович, не надо возводить на Ефремова напраслину и искать в его словах двойной смысл! Игорь Павлович ничего антисоветского в своем докладе не написал. Его мнение, безусловно, ошибочное, но нашу советскую действительность не очерняет. Он указал на некоторые негативные факты в нашей действительности, но это не подрывная деятельность, а попытка исправить положение.
– Вот бы он «поправил» нас, если бы в областном управлении с его докладом ознакомились! – воскликнул замполит. – Ты представляешь, что генерал сделал бы с нами, если бы узнал, что у нас в районе подростки не на комсомол равняются, а на криминальную шпану?
– Сергей Викторович, – забыв о субординации, вмешался в спор Ефремов, – я против партии ни слова не сказал, но есть тревожные тенденции, на которые не стоит закрывать глаза. Спросите у любого подростка, который не силен в географии, что такое «Швейцария»? Вам ответят, что так называется микрорайон между проспектом Ленина и бульваром Машиностроителей. Пять-шесть лет назад такого названия еще не существовало, а сейчас мы опрашиваем потерпевшего, взрослого мужчину, и он на вопрос о месте проживания, не задумываясь, отвечает: «Швейцария». Потом спохватился и назвал правильный адрес. Три года назад в микрорайоне двадцать первой школы лидером молодежи был некто Ковалев по кличке Коваль. Из армии в наш город он не вернулся, подался на БАМ, а микрорайон неофициально как назывался «Ковский», так и теперь называется. Это что, не тенденция? Я считаю: чтобы бороться с возрастающей криминализацией молодежи, на жизнь подростков надо смотреть их глазами, а не из окон райкома комсомола.
– Чего-чего? – не понял Владимиров.
– У нас, Сергей Викторович, вся молодежь состоит в комсомоле, только по вечерам на одежде комсомольские значки никто не носит и устав ВЛКСМ не соблюдает. Любой подросток, кто не будет соблюдать уличные законы, тут же превратится в изгоя, в белую ворону. Представьте ситуацию, что тот же Турист объявит завтра войну соседям и прикажет всем подросткам выйти на тропу войны. Вы думаете, кто-то откажется принять участие в предстоящей массовой драке? Ни один человек не осмелится его ослушаться. Кто не пойдет кулаками махать, того объявят трусом, и он будет опозорен на долгие годы. Трусу, не постоявшему за честь своих дворов, никто руки не подаст. С трусом ни одна девчонка дружить не будет. Кто после этого Туриста ослушается? Человек не может жить вне социума, а в молодежном социуме порядки устанавливают лидеры дворовых группировок. Куда они поведут подростков завтра, туда они и пойдут. Если мы не поставим под свой контроль деятельность уличных вожаков, то не будем владеть обстановкой в районе. Законно или не совсем законно, но мы должны иметь в окружении уличных авторитетов своих информаторов.
Замполит приготовился что-то возразить, но начальник милиции хлопнул ладонью по столу.
– Подведем итоги! – властно сказал он. – Доклад Ефремова написан с профессиональной точки зрения безграмотно, но никакой политически вредной подоплеки я в нем не вижу. Игорь Павлович из неправильных посылок сделал неправильные выводы, только и всего. А посему поступим так. Ты, Олег Гаврилович, проверь у Ефремова все оперативные дела, выяви вопиющие недостатки и доложи мне об этом рапортом. Я за эти недостатки объявлю ему выговор. За доклад мы его наказать не можем, так как автоматически встанет вопрос, что это был за доклад и что в нем написано, а за упущения в повседневной работе мы его накажем. Все согласны? Сор из избы выносить не будем, ни к чему это… Так, что еще? Кто у Ефремова наставник? Буторин? Ему от моего имени устный выговор, а тебе, Олег Гаврилович, устное замечание. Ефремова от работы с несовершеннолетними отстранить, линию по работе с несовершеннолетними преступниками передать Буторину, дабы он не считал наставничество пустой формальностью.
Пока Балагуров раздавал наказания, замполит согласно кивал каждому его слову. Как только начальник замолчал, Владимиров дополнил его решение:
– Я предлагаю текст доклада уничтожить, и впредь…
– Совещание закончено! – прервал его Балагуров. – Вопрос закрыт. Все свободны.
2
Выйдя от начальника РОВД, Абрамкин позвал молодого коллегу к себе – поговорить один на один.
– Знаешь такую поговорку: «Страна нуждается в героях, рожают бабы дураков»? – спросил Олег Гаврилович. – Объясни мне: кому ты хотел глаза открыть, областным чинушам? Кому надо, те правду и без тебя знают, а кто в облаках витает, того ты на землю своей писаниной не спустишь.
У двери своего кабинета Абрамкин остановился, полез в карман за ключами, заметил идущего навстречу Лукьянова.
– Виталий Евгеньевич, через двадцать минут Буторин пусть зайдет ко мне. Мы с Игорем для него подарочек приготовили… Заходи, новатор!
В крошечном кабинете начальника уголовного розыска посетители могли расположиться только на двух стульях, стоящих у стены напротив платяного шкафа. Ефремов по привычке сел поближе к начальнику.
– Объясни мне, как твой доклад попал в вышестоящие инстанции, минуя меня? – спросил Абрамкин.
– Ко мне пришла Беленок из отдела кадров и говорит, что я, как молодой специалист, должен подготовить доклад на областную конференцию. Я спросил у Буторина, надо ли с кем-то согласовывать его. Он говорит: «Не надо. Твою писанину все равно ни один дурак читать не будет. Кому нужны эти доклады». Вот и все. Я написал, отвез в отдел кадров городского управления и даже не думал, что он к нам вернется.
– Ты в докладе ничего лишнего не написал?
– В тексте все изложено в общих чертах. Ни об агентуре, ни о сравнении микрорайонов с государствами там нет ни слова. Комсомол я, кстати, тоже не упоминал. Это замполит о нем разговор завел, а я от партийно-идеологических дел стараюсь держаться подальше. Олег Гаврилович, с чего это сегодня Владимиров как с цепи сорвался? Нормальный же мужик был, даже анекдоты про Чапаева рассказывал.
– Сергею Викторовичу предложили перейти в областное политуправление. Сам понимаешь, работа не пыльная: сиди, бумажки подписывай, планы воспитательной работы составляй. А тут ты нарисовался с правдолюбским меморандумом. Нашел ведь время, когда высунуться! Ты, Игорь, телевизор смотришь, газеты читаешь? Ты знаешь, кто у нас теперь во главе государства? То-то!
– Я доклад еще до смерти Брежнева написал… Олег Гаврилович, ну и что, что Генеральным секретарем Андропова избрали? Он что, теперь террор наводить начнет?
– Андропов с 1960-х годов возглавлял КГБ. Он чекист до мозга костей и нас, ментов, за своих соратников не считает. Он по природе своей везде измену ищет, а тут ты с публичным выступлением: «Посмотрите, люди добрые! У нас в районе как сумерки наступают, так советской власти кранты приходят!» Ты ничего умнее придумать не мог?
– Что за страна у нас, никому правду сказать нельзя! – с сожалением выдохнул Ефремов. – Хотел я намекнуть, что не надо прятать голову в песок, а в итоге на выговор нарвался.
– Про какую правду ты толкуешь, Игорь? – удивился Абрамкин. – Ты что, первый день на свете живешь? Не мы с тобой установили правила, и не нам их менять. Считает партия, что все у нас хорошо, значит, так оно и есть. Ты запомни: партия всегда права.
– Да знаю я это, знаю! Партия – наш рулевой. Куда она повернет, туда и пойдем, как стадо баранов.
– Что ты сказал? – засмеялся Абрамкин. – А ну, повтори еще раз!
– Дружной сплоченной массой мы пойдем к победе коммунизма. Я, Олег Гаврилович, политически правильно говорить умею, только не люблю я этот обезьяний язык. Если надо на комсомольском собрании выступить, то я могу. Ни одного слова неверного не скажу. А тут…
– Запомни, настало время, когда и «тут», и «там» за каждым словом надо следить. Закончилась брежневская вольница! Закрутит сейчас Андропов гайки, мало не покажется. Но хватит о политике! Поговорим о делах. У тебя по молодежным авторитетам письменные материалы есть?
– Картотека на восемнадцать человек, записи бесед с кандидатами на вербовку, кое-какие наброски по разработке Туриста… Олег Гаврилович, мне что, все материалы Буторину передавать? Год труда, год бессонных ночей псу под хвост!
– Не хлопай крыльями, все равно летать не умеешь. У тебя есть агент-пустышка?
– В любой момент заведу. Алкашей в нашем районе хватает.
– Заведи «пустышку», но только выбери безобидного алкаша, чтобы он тобой прикрываться не начал и языком не трепал где не просят. Всю информацию в отношении лидеров молодежных групп оформи агентурными сообщениями от его имени.
– Какой-то суперагент получится: по всем группировкам шныряет, со всеми авторитетами водку пьет… Олег Гаврилович, а если наш куратор из областного управления захочет с ним встретиться и проверить информацию?
– Составишь справку, что агент заболел, ушел в запой, уехал к родственникам в дальнюю деревню. У тебя что, фантазия плохо работает? Как доклады писать, так ты мастер, а как на благо Родины поработать, так у тебя застой в мозгах начинается? С агентом все понял?
– Завтра же оформлю вербовку. Есть у меня на примете хороший человек. Инвалид второй группы. Целыми днями дома сидит, дешевенькое винцо попивает. Предположим, к нему на огонек шпана стекается и по пьяной лавочке свои секреты выбалтывает.
– Отлично! Сегодня же проработай детали, принеси план вербовки мне на утверждение и завтра же приступай к работе.
– Олег Гаврилович, так меня реально от линии малолеток отстраняют?
– Будь моя воля, я бы все оставил так, как есть, но – замполит! Он же проверит, перераспределили мы обязанности или нет. Не будем собак дразнить. Завтра передашь все официальные материалы своему наставнику, а все, что ты наработал в инициативном порядке, оформишь донесениями нового агента. Так, что еще? О, доклад! У меня и замполита окна выходят во двор. Сейчас сходи к старшине, возьми у него какое-нибудь дырявое ведро и сожги свой доклад в этом ведре вон там, во дворе, у склада с изъятой мототехникой.
– С выговором мне тоже все реально? – обреченно спросил Ефремов. – Скоро Новый год, всем премии раздавать будут…
– Я куплю тебе сто граммов карамелек, чтобы ты не плакал.
– Что за жизнь! – вздохнул молодой инспектор. – Ни за что ни про что, на ровном месте выговор схлопотал! Кто бы подсказал, где правду искать?
– Правду? – удивился Абрамкин. – «Правда» – это газета, она в киосках «Союзпечати» продается. Купи, почитай, там про все и про всех написано. Ты, Игорь, запомни, правды одной на всех не бывает, она у каждого своя. Ты свою правду оставь при себе, а то она тебя не до выговора, а до уголовной статьи доведет. Ты меня понял? Про ведро все уяснил? Пойдешь доклад жечь, загляни ко мне, а я до замполита прогуляюсь, отрапортую ему, что идеологически вредную писанину мы уничтожили. Так, что еще? С заключением служебного расследования не тяни. Выяви у себя недостатки и оформи их рапортом от моего имени.
Широко распахнув дверь, в кабинет вошел ничего не понимающий Буторин.
– Олег Гаврилович, вызывал?
Ефремов представил, как через несколько минут его наставник взорвется праведным гневом, и от греха подальше пошел в подвал к завхозу за ведром.
В тот же день, поздним вечером, начальник РОВД вызвал Абрамкина к себе.
– Рюмочку коньяка не желаешь? – спросил Балагуров, открывая шкафчик с посудой.
– Не откажусь!
Перед назначением на должность начальника милиции Ленинского района областного центра Балагуров поинтересовался у знакомых, кому можно доверять на новом месте работы. Друзья-приятели единодушно заверили Николая Борисовича, что Абрамкин – мужик что надо: с таким и водку пить, и работать в удовольствие. Балагуров присмотрелся к начальнику уголовного розыска и убедился, что Олег Гаврилович в экстремальной ситуации не подведет.
– Слушай анекдот, – разливая коньяк по рюмкам, начал Балагуров. – Брежнев помирает, собрал соратников и говорит: «Когда я умру, вы положите меня в Мавзолей, рядом с Лениным, но положите в гроб лицом вниз». Члены Политбюро в недоумении спрашивают: «Леонид Ильич, с Мавзолеем все понятно, вы – наследник дела Ленина и достойны с ним бок о бок лежать, а вот зачем лицом вниз?» Брежнев посмотрел на Андропова и говорит: «Когда меня вспоминать станете, проще будет в задницу целовать!» Суть понял? У меня двоюродный брат в центральном аппарате МВД работает. Вчера звонил и намекнул, что в ближайшее время Щелокова[1 - Щелоков Н. А. (1910–1984) – министр внутренних дел СССР в 1966–1982 годах. Через месяц после смерти Брежнева Л. И. освобожден с поста министра МВД СССР. После исключения из партии и лишения всех государственных наград покончил жизнь самоубийством.] от должности отстранят и выведут из состава членов ЦК КПСС.
– На его место Андропов своего человека поставит?
– Помяни мое слово: новым министром будет или партийный функционер, или кадровый чекист. Наших, ментов, он до руля в нашем же министерстве не допустит. Не любит нас Юрий Владимирович!
Они беззвучно чокнулись, выпили по первой, закусили разрезанной на четыре части шоколадной зефиркой.
– Вслед за Щелоковым начальники областных управлений полетят? – спросил Абрамкин.
– Кто его знает, – пожал плечами Балагуров. – Кого-то снимут с позором, кто-то усидит. До нас, до низового звена, волна вряд ли дойдет. У Андропова столько чекистов нет, чтобы всех начальников в милиции сменить. Но это не значит, что нам можно беззаботно на балалайке бренчать да в потолок поплевывать. Бдительность еще никто не отменял.
– Видели бы вы лицо замполита, когда он смотрел, как Ефремов свой доклад в мусорном ведре жег! Когда Владимирова от нас заберут? Он в последние дни как взбесился, все промахи в партийно-политической работе ищет. У меня запросил журнал воспитательной работы с личным составом. Пришлось соврать, что его на прошлой неделе мыши изгрызли, а новый я завести не успел. Сроду мы этой дурью не занимались, никакие журналы не вели.
– Вспомни анекдот. Теперь придется все делать по уставу. А насчет Владимирова, так это бабушка надвое сказала, как оно будет: лучше или хуже. Пришлют на его место молодого карьериста – он нам все кишки промоет и новые вставит.
Балагуров разлил еще по рюмке, выложил на стол пачку сигарет, закурил.
– Ефремову скажи, чтобы он продолжал начатую работу. Через месяц я верну его на линию работы с несовершеннолетними преступниками.
– От выговора ему никак не отвертеться? – не надеясь на положительный ответ, спросил Абрамкин.
– Придется наказать, хотя сегодня он был прав от первого слова и до последнего. Другое дело, что правда его идет в разрез с линией партии. Кстати, идея сравнения микрорайонов с государствами очень интересная. Что-то в этом есть. Давай еще по одной!
Выпив и закусив остатками зефира, Балагуров сказал:
– Передай Ефремову: пусть под Туриста роет яму. Законно, не законно – плевать как! О, расскажу тебе забавный случай! Мы же в областной центр из поселка переехали. У меня сыну шестнадцать лет. Он из нашего техникума перевелся в машиностроительный, подружился с одногруппником, тот позвал его в гости. А живет новый приятель на улице Волгоградской.
Абрамкин с нескрываемым интересом посмотрел на начальника.
– Приезжает сын домой, – продолжил Балагуров, – и говорит, что по дороге к дому одногруппника они встретили Туриста. Тот расспросил сына, как жизнь в поселке, то-се… И разрешил ему приходить во дворы по Волгоградской в любое время! Ты понял, какая сволочь? Сын вторую неделю в городе, а Турист уже про него все разузнал.
– Не сомневаюсь, что одногруппник вашего сына неспроста в гости позвал.
– Я в этом тоже не сомневаюсь, так что пусть наш прыткий молодой друг роет под него яму. В нужный момент мы должны иметь на Туриста пухлое досье с компроматом. Ну, жахнем еще по одной без закуски?
– За замполита! – поднял рюмку Абрамкин. – Чтобы ему на новом месте чекисты ловушку подстроили и пинком под зад на гражданку отправили.
– Дельный тост! Поехали!
3
В четверг на улице был такой мороз, что старшеклассники на большой перемене, не сговариваясь, пошли курить в мужской туалет, а не на улицу, как обычно. В коридоре у туалета десятиклассник Сергей Козодоев подозвал к себе шустрого на вид паренька из шестого класса.
– Тебя как зовут? Сергей? Тезка. Тебе – ответственное задание. Постоишь на атасе. Если в нашу сторону пойдет директриса, забежишь и дашь знать. Понял? Давай, Серый, мы на тебя надеемся!
Шестиклассник, польщенный доверием взрослых парней, с важным видом занял боевой пост у окна, а десятиклассники пошли перекурить, обменяться дворовыми новостями и слухами.
– Черт возьми, на дворе ноябрь месяц, а морозы второй день стоят как зимой! – доставая пачку сигарет, сказал Витя Абрамкин.
– Из-за мороза они гроб и уронили, – прикуривая, сказал парень из десятого «Б». – Руки у могильщиков замерзли, вот они гроб и не удержали.
Опоздав на несколько минут, в туалет забежал девятиклассник Олег Баландович.
– Чуваки, что я вам расскажу, вы в отпад выпадете! – захлебываясь от нетерпения, начал он. – Вчера мы с корешем напились, как две свиньи, и пошли приключения искать. Сам не помню как, оказались мы у гастронома, по ту сторону Волгоградской. Видим, стоят у винного магазина местные мордовороты, человек восемь. Стоят они, значит, на выпивку деньги считают. Я, как увидел их, говорю корешу: «Осел слепошарый, ты куда прешь? Если сейчас они увидят нас, поймают, отведут за угол дома и так отметелят, что мама родная не узнает». И тут… – Рассказчик, привлекая внимание, сделал эффектную паузу, глубоко вздохнул и продолжил: – И тут у моего кореша в мозгах переклинило, он как заорет на всю улицу: «Эй, чуваки, вы не у того отдела стоите! Идите в молочный, там для вас кефир привезли!»
Баландович был известный врун, почти все его похождения были или вымышленными, или сильно приукрашенными, но слушать его было интересно.
– Короче, – подытожил он свой рассказ, – они бежали за нами целый километр. Я уже стал задыхаться, чую, немного нам жить осталось…
Закончить рассказ о лихих приключениях Баландович не успел. В туалет заскочил стоявший на стреме шестиклассник Сергей.
– Атас! – дурным голосом завопил он.
Парни мгновенно побросали окурки и гурьбой вывалили в коридор. Навстречу им шла учитель географии Галина Федоровна. На директрису она даже издали не походила.
– Вот дебил! – коротко выразил свои чувства Козодоев. – Такую историю дослушать не дал! Ты, тезка, что, не знаешь, как директор школы выглядит?
– Я думал, это она, – виновато потупился шестиклассник.
– Мать его! – всплеснул руками Абрамкин. – Страна нуждается в героях, рожают бабы дураков!
Витя Абрамкин частенько повторял присказки своего отца, начальника уголовного розыска. Если бы в коридоре не было лишних людей, то Витя припомнил бы и другую поговорку, начинающуюся с нескольких непечатных слов подряд.
Оглушающе зазвенел звонок на урок. Козодоев поспешил в класс и успел заскочить в него за пару секунд до учительницы обществоведения Надежды Павловны Котовщиковой.
